Текст книги "Судьба и страсть Арсения Фельцова (СИ)"
Автор книги: Милана Масалова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)
Фельцов с Петей вернулись под вечер, когда Лида уже начала потихоньку сходить с ума от беспокойства. Но Петя выглядел счастливым, рассказывая, где они сегодня с дядей Арсением были, да и Фельцов имел вполне довольный вид.
– В среду поедем в миграционную службу, – объявил он, садясь ужинать. – Подадим документы на получение вида на жительство. Завтра я на водительские курсы запишусь, да ещё хочу поискать детский сад, где есть дежурная группа для шестилетних детей. Нужно, чтобы Петя эти два месяца до школы среди своих ровесников находился. Ведь здесь разговаривают совершенно по-другому…
– Но ты же говорил, что мы отдадим его в класс с русским языком обучения, – напомнила Лида.
– Знаешь, тут даже по-русски говорят не так, как мы, – признался ей Фельцов. – И нам с тобой тоже придётся научиться так разговаривать…
***
…И стала Лида вынужденной домоседкой и домохозяйкой. Фельцов с утра запирал её в квартире, увозил Петю в детский сад, а сам ездил по Харькову, изучая город и прерывая это занятие только для того, чтобы посетить автошколу. Возвращался он домой уже после того, как забирал Петю из детсада.
Из квартиры Лида выходила редко, да и то всегда в сопровождении Фельцова, который пытался, по мере своих сил, скрасить вынужденную изоляцию Лиды. Так, он попросил Лиду написать список книг, фильмов и музыки, с которыми она хотела бы ознакомиться, а затем, найдя в каком-то торговом центре бесплатный Wi-Fi, записал всю эту информацию на свой планшет и отдал его Лиде, чтобы она не скучала. Он купил ей мобильный телефон с украинской сим-картой, в память которого были вбиты два номера – его и Пети. По выходным Фельцов обязательно возил Лиду с Петей погулять в какой-нибудь парк, после чего они втроём заходили в супермаркет и закупали продуктов на неделю вперёд.
Лида, бывая на улице, с жадностью смотрела вокруг, изучая новый город. Ей хотелось общаться с людьми, познакомиться с соседями, найти подруг, но Фельцов так и не разрешил ей одной выходить из квартиры, невзирая на то, то Лида уже давно смирилась с новой жизнью и не раз клялась ему в том, что никогда не будет даже пытаться выйти на связь с кем-нибудь из оставшихся в Москве знакомых и родственников.
Так прошло лето. Фельцов давно уже получил украинские водительские права и устроился работать таксистом, продав свой «Вольво» и купив «Дэу Ланос» тёмно-вишнёвого цвета. В сентябре Петя пошёл в школу, и уже через неделю Фельцов определил его в группу продлённого дня и записал в секцию самбо при школе.
Всё это время Лида сходила с ума от одиночества, ведь единственными её собеседниками были молчаливый Фельцов и постепенно становившийся таким же Петя, который на её расспросы, как он провёл день в школе, отвечал, что настоящие мужики не должны трепаться без толку.
***
А потом пришла дождливая нудная осень, и у Лиды началась депрессия. Лида бесцельно бродила из комнаты в комнату и плакала, чувствуя себя брошенной хозяевами собакой. Она постоянно прислушивалась к шуму лифта и шагам в коридоре, ожидая возвращения Фельцова и Пети.
– Нужно тебе работу найти, – сказал однажды Фельцов, обнимая ночью её дрожащее тело и чувствуя слишком частое сердцебиение. – А то ты не знаешь, куда себя деть, вот и нервничаешь.
Через несколько дней он отвёз её на Барабашовку – огромный вещевой рынок, где познакомил с хозяйкой – миниатюрной вьетнамкой неопределённого возраста, которая искала реализатора для продажи белья.
– Вот тебе работа, – милостиво объявил он после того, как Лида договорились с хозяйкой об условиях работы и оплаты. – Почти по специальности.
И стала Лида каждый день с утра до вечера стоять за прилавком в огромном контейнере, продавая носки, трусы, футболки и прочую дешёвую трикотажную дребедень. При этом ей нужно было постоянно записывать, что и за сколько она продала и следить, чтобы у неё не украли продаваемые вещи.
Хозяйка Лиды была женщиной доброй и нежадной: до и после работы поила своих реализаторов бесплатным чаем или кофе, а в обед покупала каждому тарелку со «вторым»: гарниром с мясом и салатом, которое реализаторы ели прямо на своём рабочем месте. Кроме того, хозяйка время от времени замещала реализаторов, чтобы те смогли сходить в туалет и не беспокоиться за товар.
Зарплату хозяйка платила каждый день после получения отчёта о продажах, высчитывая определённый процент от выручки. Деньги это были небольшие: ведь товар был копеечный, попробуй его на несколько тысяч напродавай, тем более, что цены тут были в гривнях, а не в рублях… Реализаторы, которые торговали рядом с Лидой, говорили, что больше можно заработать, если торговать кожаными куртками и дублёнками, но хозяевами таких точек были азербайджанцы, которые относились к своим реализаторам более строго, чем вьетнамцы.
Лиде нравилась её работа: ведь теперь она весь день могла общаться с людьми. Она постоянно беседовала то с хозяйкой, то с покупателями, то с торгующими рядом девушками и женщинами. Да, у Лиды иногда воровали товар, иногда ей приходилось долго подбирать «на глаз» бельё требуемого размера, да и уставала она к вечеру от постоянного слежения за товаром. Но зато у неё появились приятельницы, с которыми можно было поговорить о жизни.
Разбитые надежды
Фельцов привозил Лиду на Барабашовку и забирал её вечером прямо с рабочего места, чтобы она не заблудилась на этом огромном рынке. Однажды в конце рабочего дня Лида раскладывала на прилавке и в контейнере только что полученный товар. Возле её контейнера стоял грузчик Саша – довольно молодой и весёлый парень, который привёз ей на ручной тележке три огромные клетчатые сумки с бельём и ждал, пока Лида сверит товар по списку, данному хозяйкой, и разложит его для продажи.
Лида проворно разбирала и сортировала товар, улыбаясь шуткам Саши, рассказывающего ей какой-то весёлый случай из своей жизни. Достав из сумки последнюю упаковку с носками и положив несколько пар из неё на прилавок, она облегчённо вздохнула: всё сошлось и по количеству и по наименованиям товара. Лида выпрямилась над прилавком, чтобы поправить берет, из-под которого выбились её волосы, и улыбка моментально сошла с её лица. По торговому ряду к ней приближался мрачный Фельцов.
Лида попыталась улыбнуться ему, но даже сама поняла, что улыбка у неё получилась вымученная и неискренняя. А тут ещё Саша, закрепив пустые сумки на своей тележке, мило улыбнулся и, сказав: «Пока, Лидуся!», повёз свою тележку за следующей партией товара.
Фельцов подошёл к Лиде, молча зашёл в её контейнер и уселся на скамеечке, которая стояла там.
– Я уже собираюсь, – Лида начала затягивать раскладные столики с товаром вглубь контейнера. – Сейчас только выручку пересчитаю и пойдём кассу сдавать…
Фельцов молча сидел на скамеечке и тяжёлым взглядом, не отрываясь, смотрел на неё. Лида открыла свою тетрадку учёта товара и начала подсчитывать кассу, всё время путаясь, а затем трясущимися руками пересчитывала деньги.
– Всё, пойдём к Лине, – объявила она, виновато заглядывая Фельцову в глаза. – Выходи, я контейнер закрывать буду.
Фельцов молча поднялся и, не спеша, вышел из контейнера, а затем, засунув руки в карманы и глядя себе под ноги, ждал, когда Лида опустит роллету и закроет её на ключ.
– Пойдём, Сеня, – позвала его она и пошла к складу, где обычно находилась хозяйка.
Фельцов пошёл вслед за ней, по-прежнему не говоря ни слова. Лида при этом чувствовала себя русской партизанкой, которую гитлеровцы вели на расстрел. Пока она сдавала хозяйке кассу и получала зарплату, Фельцов стоял в дверях склада, скрестив руки на груди и с упрёком глядя на Лиду.
Как только она попрощалась с хозяйкой и вышла со склада, он схватил её под локоть и быстрым шагом повёл к выходу из рынка, где была припаркована его машина.
– Сеня, я сегодня до обеда распочиниться не могла, – рассказывала Фельцову Лида, стараясь разрядить обстановку. – Будний день, пустой рынок. А потом народ потихоньку начал появляться, и к вечеру…
Тут она замолчала на полуслове, почувствовав, что Фельцов, тяжело выдохнув, сильно сдавил ей предплечье.
***
Дальше они шли молча. Молча дошли до машины, где их ждал Петя, сидящий на заднем сидении, молча заехали в магазин и купили продуктов, молча ужинали. Затем Лида проверяла домашние задания у Пети, а Фельцов отправился спать, так и не сказав Лиде за весь вечер ни слова и объяснив Пете, что очень устал на работе.
Последнее время он часто укладывался спать сразу после ужина, и дремал, дожидаясь Лиду, которая приходила к нему, когда переделывала всю текущую домашнюю работу. И всё чаще их любезности сводились к тому, что Лида укладывалась ему на плечо, а он обнимал её одной рукой и засыпал.
В этот вечер Лида, как обычно, юркнула к нему под одеяло и с удовольствием прижалась к его тёплому телу, потому что в квартире было прохладно.
– Что, подлизываться пришла? – сквозь зубы проговорил Фельцов, лёжа на спине и сцепив пальцы рук за головой. – А вела бы себя достойно, так и виноватой бы сейчас не чувствовала…
Лида молча лежала возле Фельцова, решив дать ему высказаться и надеясь, что после этого он успокоится.
– Ну, давай, скажи что-нибудь в своё оправдание, – не унимался Фельцов. – Объясни мне, какого ты сегодня с этим мужиком…
– Это наш грузчик был, – прервала его Лида. – Он мне новый товар со склада привёз…
– И по этому поводу ты ему так откровенно улыбалась, – Фельцов многозначительно хмыкнул. – Кстати, как он там тебя назвал, когда прощался? Лидуся? И давно ты для него Лидусей стала?
– Лидуся – значит Лида, только по-украински, – стараясь казаться спокойной, объяснила Лида. – Меня все девочки знакомые на рынке так зовут…
– Я смотрю, не только девочки, – и он издевательски похлопал её по плечу. – А что, просто так нельзя у грузчика товар принять? Спокойно, без всяких твоих ужимок. Тогда бы он вряд ли позволил себе тебя Лидусей назвать…
– Сеня, я целыми днями с людьми работаю, – Лида так разнервничалась, что села на кровати. – Ко мне не только грузчики товар привозят, но ещё и мужики носки и трусы приходят покупать и очень часто просят подобрать их размер…
Тут Фельцов не выдержал. Он медленно поднялся с кровати и начал, не спеша, ходить взад-вперёд по комнате, заложив руки за спину и тяжело дыша.
– Так мне что теперь, ещё и пол-Харькова передавить нужно, чтобы ты унялась, – немного успокоившись, проговорил он. – Тебя я и пальцем не трону, но любого, кто приблизится к тебе, уничтожу…
Лида непонимающим взглядом смотрела на Фельцова.
– Тебе того, что с Серёгой Кастальским случилось, мало оказалось? – он приблизился к кровати, на которой сидела Лида, и с высоты своего роста посмотрел на неё. – Да и ему, как я понял, в больнице не хватило времени для того, чтобы понять, что нельзя клеиться к чужой бабе, тем более к той, у которой муж при смерти лежит. – Он передохнул. – Я же к тебе за всё время, пока Костя в больнице был, ни разу не пришёл, потому что был уверен, что тебе тогда было не до этого… А ты себе, оказывается, утешителя нашла, с которым прямо перед отделением, где твой муж медленно умирал, обжималась…
Лида умоляющим взглядом посмотрела на Фельцова, надеясь, что просто неправильно поняла его слова.
– Да, это я его тогда сбил, – спокойно произнёс он. – А всё потому, что ты с ним спуталась… Я его переехать машиной хотел, чтобы уже без вариантов, но он заметил меня и попытался убежать… А потом заявление на меня в милицию накатал… Да, меня сейчас разыскивают за попытку умышленного убийства, а это не год и не два… Да если бы ты тогда…
– Если бы ты тогда не сбил этого журналиста, мне не пришлось бы соглашаться на то, чтобы Костю отключили от системы жизнеобеспечения, – дрожащим голосом проговорила Лида, осознав весь ужас произошедшего. – Это из-за тебя я стала убийцей: ведь до сих пор я не могу себя простить за то, что разрешила тогда убить Костю…
И, упав головой в подушку, Лида в голос зарыдала.
– Тише ты, – шикнул на неё Фельцов, усевшись на кровать рядом с ней. – Петька проснётся, ещё прибежит сюда…
– Всё из-за тебя… Всё из-за твоей глупой ревности… – сквозь рыдания твердила Лида. – Костя умер, Сергей этот в больнице несколько месяцев лежал…Ты, наверняка, в розыске… А ещё мы сейчас в чужой стране на птичьих правах, самую чёрную работу согласны выполнять…
– Подожди, обживёмся здесь, получим гражданство, тогда и найдём работу получше, – попытался успокоить её Фельцов. – Квартиру хорошую купим, распишемся в нормальном ЗАГСе, а не в посольстве…
Он в ярких красках расписывал Лиде их дальнейшую совместную жизнь на Украине, но Лида, узнав о том, что Фельцов совершенно спокойно и обдуманно совершил наезд на Сергея, поняла, что не сможет дальше жить с ним рядом. Да, он полностью взял на себя воспитание Пети и старается, чтобы мальчик ни в чём не нуждался. Да, он содержит её, ведь деньги, заработанные на рынке, Лида тратила исключительно на себя, ну, разве что в магазине продукты иногда покупала. Да, она простила ему подлость с кокаином в кофе, решив считать её шалостью, которая помогла им сблизиться. Да, она закрыла глаза на то, что он обманом завёз её в чужую страну и отобрал у неё документы. Она даже согласна была каменным истуканом весь день стоять за прилавком и ни с кем и словом не перемолвиться, только бы Сеня не устраивал ей больше такого бойкота, как сегодня. Но попытаться убить человека?
«Да он сумасшедший, – думала Лида. – Просто его так кризис среднего возраста долбанул. Тогда Сергей ему помешал, сегодня – Саша, а завтра он меня или Петю в порыве гнева прибьёт…»
И тут она услышала от Фельцова спасительное слово – «посольство». Вот где ей обязательно помогут! Она насобирает денег на проезд, заберёт днём из школы Петьку и первым же автобусом или поездом уедет в Киев.
***
Начиная со следующего дня, Лида стала откладывать часть своей зарплаты в папку с комплектом документов для налоговой проверки, которая лежала у неё в контейнере. Среди этих документов была и ксерокопия Лидиного российского паспорта. Вот с этой ксерокопией и решила Лида обратиться в посольство, чтобы её, по-любому, как гражданку России, там приняли.
Целыми днями Лида подсчитывала, сколько ей нужно будет собрать денег: ведь она даже приблизительно не знала, сколько стоят два билета до Киева, а ведь ей ещё нужны деньги на такси от рынка до школы, где учится Петя, а затем – от школы до автовокзала, а потом ещё и в Киеве от автовокзала до посольства России. Лида решила ехать на автобусе, опасаясь, что билеты на поезд продают только по предъявлению паспорта. Она, конечно же, могла спросить о том, сколько стоит проезд до Киева и по Харькову на такси у своих приятельниц, которые торговали рядом, но боялась, что они выдадут её Фельцову.
К весне она насобирала таким образом три тысячи гривень, решив, что этой суммы должно хватить даже на то, чтобы, выправив документы в посольстве, вернуться в Москву. И в один из будних дней, когда покупателей на рынке было совсем мало, она вытянула из папки с документами собранные деньги и ксерокопию паспорта, дождалась, когда хозяйка принесёт ей обед, и попросилась в туалет.
С замирающим сердцем шла Лида к выходу из рынка: она никогда ещё не ходила здесь одна, а только в сопровождении Фельцова. Выйдя из ворот рынка и подойдя к станции метро, она достала мобильный телефон и набрала номер, который часто видела на капоте разрисованных автомобилей такси и который запомнила наизусть.
– Служба вызова такси, – услышала она приятный девичий голос.
– Я хочу заказать такси от Барабашовского рынка до школы №***, а потом ещё и до автовокзала, – сказала она.
– А где эта школа расположена? – поинтересовалась девушка.
– Я не знаю, я приезжая, – ответила Лида.
– Ну, тогда ожидайте, через некоторое время Вам перезвонят и назовут марку и номер машины, а также точную стоимость проезда.
Лида стояла возле входа в метро и ждала звонка. Минут через пять её телефон зазвонил.
– Стоимость проезда – восемьдесят гривень до школы и ещё пятьдесят – до автовокзала. Делать заказ?, – спросила её диспетчер.
– Да, конечно, – быстро согласилась Лида.
– Тогда ожидайте через десять минут бордовый «Ланос», номерной знак *******. – ответила диспетчер, а затем поинтересовалась. – А где Вы сейчас находитесь?
– Возле того входа на рынок, где станция метро рядом, – описала Лида то, что видела вокруг.
– Понятно. Водитель, когда подъедет, перезвонит Вам… – и диспетчер закончила разговор.
«Ну, вот, – облегчённо вздохнула Лида. – Ещё немного и…»
Тут зазвонил телефон. Лида посмотрела на вызывающий номер. Фельцов.
«Ну, что ему вдруг понадобилось? – недовольно подумала она. – Мне сейчас таксист должен перезвонить, а тут от…»
– Да, Сеня, – как можно спокойнее сказала она, нажав кнопку вызова. – Что ты хотел? Говори скорее, а то у меня сейчас покупатель.
– Я… этого… – замялся Фельцов. – Тебя сегодня во сколько забирать?
– Давай после шести, – ответила Лида. – А то базар сегодня – никакой…
Она отбила вызов, подошла к дороге и, держа телефон в руке, начала с нетерпением ждать звонка от таксиста. Через некоторое время рядом с ней затормозил знакомый автомобиль. Тёмно-вишнёвый «Ланос» с шашечками на крыше.
Лида оцепенела от ужаса, увидев Фельцова, который вышел из этой машины и быстрым шагом направился к ней…
Ещё один удар
Все планы Фельцова на обеспеченную и размеренную жизнь в Подольске рухнули в тот момент, когда следователь показал ему заявление Кастальского. Он понял, что на судебном процессе его близкие отношения с Лидой на протяжении последних месяцев станут всеобщим достоянием, после чего Селезнёв выгонит в шею и его, и её.
Но самое главное – это то, что Андрей Сергеевич легко добьётся того, чтобы Лиду лишили родительских прав за аморальное поведение и сам станет официальным опекуном своего внука. И тогда прощай, золотой мальчик!
Даже если он, Фельцов и отделается условным сроком, то куда ему тогда податься? Опять в рядовые водители, чтобы целыми днями гонять по всей Москве и перекусывать в свободное время сомнительного качества пирожками с выдохшейся минералкой? Опять трястись над каждой копейкой? Правда, с ним останется Лида, но вряд ли он сможет спокойно относиться к тому факту, что она – успешная и перспективная молодая женщина с хорошим образованием и престижной работой, а он по сравнению с ней – невежественный старый лузер.
Поэтому и решил Фельцов уехать из России, логично рассудив, что Интерпол не будет разыскивать его по всему свету за неудавшееся покушение на Кастальского. Харьков показался ему самым благоприятным местом для новой жизни: огромный город недалеко от российской границы, где подавляющее большинство населения разговаривает на русском языке, да и жизнь там, наверняка, гораздо дешевле, чем в Москве.
Осталось только незаметно уехать из Москвы, но на этот счёт Фельцов не переживал: Лида через две недели уволится из своего РСУ, а Селезнёв к тому времени передаст все дела по управлению фондом новому директору. И Фельцов под шумок уволится из фонда якобы затем, чтобы устроиться на работу в недавно приобретённую типографию Селезнёва.
За эти две недели Фельцов развил очень бурную деятельность. Он продал свою квартиру вместе с обстановкой, договорившись, что новые хозяева заедут туда в субботу или воскресенье. Он переложил все свои деньги в те банки, которые имели филиалы в Харькове. Он купил путёвку на троих в Партенит, будучи уверенным, что никто не будет обходить все туристические агентства и проверять, кому какая путёвка была продана.
В пятницу накануне отъезда он сказал Селезнёву, что Лиде срочно нужно отдохнуть хотя бы неделю, а выслушав его возмущение по этому поводу, объявил, что повезёт её с Петей на отдых на все выходные. Вечером Фельцов попросил Лиду дать ему её паспорт и свидетельство о рождении Пети, а потом, когда она паковала одежду для поездки на море, незаметно взял её трудовую книжку, диплом и водительские права, которые положил ко всем своим документам.
В субботу вечером они были уже в Харькове, где утром, убедив Лиду в необходимости отдохнуть, Фельцов поехал с Петей в агентство по аренде недвижимости и снял на полгода более-менее приличную двухкомнатную квартиру.
А на обратной дороге в Харьков он позвонил Селезнёву и довольно резко сказал, что они с Лидой и Петей не вернутся в Москву. После этого Фельцов очень надеялся, что ещё не окрепшее от перенесенного инфаркта сердце Андрея Сергеевича не выдержит такого потрясения, и через полгода после смерти Селезнёва можно будет отправить Лиду в Москву, чтобы она на правах официального опекуна Пети приняла огромное наследство своего свёкра, продала всё движимое и недвижимое имущество, а вырученные деньги перевела на многочисленные банковские счета Фельцова. А чтобы она не надела никаких глупостей, Петя всё время будет находиться с ним, и если что-то пойдёт не так, как он приказал, то не увидит больше Лида своего сына…
Привезя Лиду вместе с Петей в съёмную харьковскую квартиру, Фельцов поставил её перед фактом дальнейшей жизни здесь. Да, была истерика, да Лида умоляла его вернуться, даже клялась из тюрьмы ждать… Да только он был готов к такому раскладу, поэтому оставил все её и Петины документы в машине, а Лиде сказал, что положил их в свой сейф в банке. Хорошо, что она в тот вечер находилась в ступоре, иначе бы поняла, что он «разводит» её: ведь вечером в воскресенье банки, как правило, не работают.
Но в понедельник Фельцов, закрыв Лиду в квартире, положил всё-таки её документы в сейф, потом вместе с Петей поехал в миграционную службу, а после этого – по заранее найденным в Интернете адресам детских садов и автошкол.
***
Так началась его новая жизнь. Получив разрешение на работу и украинское удостоверение водителя-профессионала, Фельцов устроился водителем в таксопарк, причём официально, ведь это нужно было для более скорого получения украинского гражданства. Имея достаточно средств для безбедного существования, он не особо рвался работать по ночам, предпочитая проводить это время с Лидой, а в остальном был образцово-показательным водителем.
Единственное, что его угнетало – так это доброе здравие Андрея Сергеевича Селезнёва, который до сих пор успешно руководил своей типографией, в чём Фельцов убеждался каждый раз, заходя на сайт данного предприятия.
Лида всё это время сидела дома взаперти, и с каждым днём она становилась всё бледнее и печальнее. Фельцова это раздражало, тем более, что для получения украинского гражданства и Лида должна была официально устроиться на работу. Он несколько месяцев ломал себе голову над тем, что с ней делать, пока не узнал об огромном рынке – Барабашовке, где всегда требовались реализаторы. Походив по рынку и присмотревшись к хозяевам, Фельцов остановил свой выбор на ищущей реализатора для продажи белья вьетнамке Лине только потому, что на всех ближайших торговых точках стояли реализаторы-женщины. На следующий же день он привёл туда Лиду и отдал хозяйке её трудовую книжку и ксерокопию паспорта.
И Лида ожила: посвежела на свежем воздухе, поправилась на постоянных пирожках на работе, веселее стала, постоянно общаясь со стоящими рядом реализаторшами. А потом он увидел, как она точила лясы с грузчиком…
Да, он тогда сказал ей много лишнего, но зато после этого Лида стала вести себя тише воды, ниже травы и никогда и взгляда не поднимала на постороннего человека. За всю зиму она не дала ему ни малейшего повода для ревности.
***
…В тот день Фельцов пообедал очередными пирожками и сидел в машине недалеко от Барабашовского рынка, куда недавно привёз клиента. Включилась рация в его автомобиле, и голос диспетчера произнёс:
– Это база, кто знает, где находится школа №***? Есть заказ от Барабашовки до этой школы, а потом – на автовокзал…
– Я – двадцать пятый, знаю, где школа, беру заказ. Я сейчас как раз возле рынка. – ответил по рации Фельцов: ведь в школе №*** учился Петя.
Через пару минут диспетчер опять связалась с Фельцовым:
– Телефон клиента **********, она сейчас находится возле входа в метро.
Фельцов набрал данный диспетчером номер.
– Да, Сеня, – раздался из трубки немного нервный голос Лиды. – Что ты хотел? Говори скорее, а то у меня сейчас покупатель.
Фельцов сначала удивился, а затем в его душу закрались мрачные подозрения. Чтобы не сорваться, он сделал небольшую паузу, а затем спросил у Лиды, во сколько её сегодня забрать с работы. И когда Лида попросила его заехать как можно позднее, мрачные подозрения Фельцова превратились в очень неприятную действительнось.
Он, не спеша, ехал к станции метро, выглядывая Лиду. Вот и она: стоит возле самой дороги и не спускает глаз с мобильника в руке. Подъехав к ней, Фельцов быстро вышел из машины, открыл правую переднюю дверь, втолкнул туда изумлённую Лиду и, захлопнув за ней дверь, сел за руль и завёл мотор.
– Какого ты к Петьке собралась? – спросил он, выруливая на главную дорогу и направляясь домой. – А на автовокзал тебе зачем?
Лида молча смотрела перед собой, кусая губы, а по её щекам катились слёзы.
– Что, решила Петьке русскую границу показать? – не унимался Фельцов. – Так на Казачью Лопань электрички с центрального вокзала ходят, а не с Левады. И как ты думала без документов таможню пройти?
Лида вжалась в кресло и молча плакала.
Доехав до дома, он схватил Лиду под локоть и потянул в подъезд, а там, все так же держа её, открыл свободной рукой дверь и с такой силой втолкнул Лиду в квартиру, что она чуть не упала, успев опереться о стену, после чего села возле этой стены на корточки, спрятала лицо в колени, а голову прикрыла руками.
Фельцов схватил её сумку, высыпал на пол содержимое и сразу же обратил внимание на свёрнутый серый листок бумаги – какую-то ксерокопию. Он развернул этот листок, и, увидев, что это – копия паспорта Лиды, порвал её на мелкие клочки и бросил их Лиде в лицо.
– Тварь, – прошипел он. – Подлая неблагодарная тварь. Куда ты собиралась с этой копией?
Тут Фельцову на глаза попался довольно толстый кошелёк Лиды. Он открыл его и пересчитал деньги: там было больше трёх тысяч гривен.
– Да-а-а, – протянул он. – С такими деньгами и до Москвы доехать можно. Откуда они у тебя? Из кассы украла?
Лида, сидя на полу, отрицательно махала головой.
– Я… собирала их… Всю зиму… – плача, проговорила она. – Сеня… отпусти нас… Я никому не скажу, где ты… Клянусь… Только отпусти…
Фельцов презрительно смотрел на корчившуюся в рыданиях у его ног Лиду.
– …и про журналиста этого никому не скажу, что ты его задавить насмерть хотел… – продолжала ныть Лида.
– Ты? Не скажешь? – с сомнением в голове спросил он. – Да все твои проблемы только из-за того, что ты ляпаешь языком где попало…
Лида вопросительно посмотрела на него.
– Сеня… Я же почти ни с кем не общаюсь… Я девочкам на базаре ничего никогда про нас не рассказывала… – сказала она.
– А кто ныл про то, что живёт в доме, где муж – алкоголик, а свёкор – убийца? – напомнил ей Фельцов. – Да Селезнёв уже на следующий день после этого приказал мне сделать так, чтобы ты отправилась в тюрьму, причём надолго. У меня был богатый выбор: наркотики в багажник твоей машины подбросить, нанять бомжа, чтобы под твой автомобиль бросился… Но я убедил Селезнёва, что ты больше никому ни о чём не скажешь, и повёз тебя в Смоленск, где Демьяновна специально для тебя «намутила» с платёжками, а я напоил тебя стрёмным кофе и устроил тебе такую незабываемую ночь, что ты после всего, что с тобой тогда случилось, была не в состоянии заметить подвох с документами.
– Скотина… – только и смогла прошептать Лида.
– А что тебе тогда стоило просто помолчать, а не откровенничать перед пьяным мужем? – упрекнул её Фельцов. – Да я бы к тебе никогда даже не прикоснулся… Но после Смоленска, когда ты сама полезла ко мне… Да, после этого я перестал мешать Косте напиваться, затем любовницу ему нашёл, кокаином их обоих снабжал…
– Скотина, – повторила Лида, глядя на него ненавидящим взглядом.
– А знаешь, как на самом деле твой муж разбился? – не унимался Фельцов. – Его родной папаша с лестницы спустил, когда Костя очередной раз в дупель пьяным домой явился…
И тут Лида не выдержала.
– Если бы ты тогда… – начала она свою обвинительную речь, но Фельцов перебил её.
– А мне надоело сопли за Костей вытирать, – объяснил он. – Особенно после того, как ты со мной была… И я уже давно не молодой пацан, который втихаря чужим пользуется… Я просто разрешил Косте дойти до конца…
С этими словами Фельцов положил себе в карман Лидин мобильник и деньги, найденные у неё в кошельке, молча вышел из квартиры и закрыл за собой дверь.
Потом он поехал на Барабашовку и сказал хозяйке, что Лида сильно заболела и не сможет больше у неё работать. После того, как Линя пересчитала весь товар, Фельцов заплатил за какую-то мелочь, которую, наверняка, недавно украли у Лиды, забрал её трудовую книжку и попрощался с хозяйкой.
Затем он снял на трое суток номер на двоих в гостинице и вечером, забрав Петю из школы, отвёз его туда.
– Мама наша гриппом заболела, – объяснил он. – Я ей лекарств и продуктов купил, пусть лежит и лечится, а мы тут пока поживём, чтобы ты не заразился…
Убитая любовь
Лида долго рыдала, сидя на полу в коридоре. Костя… Её непутёвый, вечно пьяный муж, которому она, поддавшись минутной слабости, не дала умереть своей смертью, которая была уже не за горами.
Она вспомнила, как Фельцов привозил домой сильно пьяного Костю, тянул его на себе до их спальни и укладывал на кровать. Почему ей никогда не казалось странным, что Костя постоянно напивается до потери сознания? А что, если Фельцов уже тогда молчаливо поощрял чрезмерные Костины возлияния? А потом он подсыпал ей в кофе кокаин… А затем снабжал наркотиками Костю с любовницей… А если он и Петю через некоторое время…?
«Нет, – решительно отбросила такое предположение Лида. – Сеня любит Петю, как своего родного сына, заботится о нём, воспитывает…»
