Текст книги "Судьба и страсть Арсения Фельцова (СИ)"
Автор книги: Милана Масалова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)
Вера и Сергей долго переваривали полученную информацию.
– Если бы я не знала, что Лидки Селезнёвой в Москве давно уже нет, то подумала, что это – она, – произнесла, наконец, Вера. – У её свёкра типография в Подольске. А женщина пожилая – наверняка, её свекровь…
– Лида сейчас в Москве, – ответил Сергей. – Я её на суде видел, когда её свёкра судили. Только у них по суду всё имущество конфисковали…
***
…А на следующий день под вечер Сергей поехал в Подольск, где, как он узнал, Лида Селезнёва исполняет обязанности генерального директора типографии, а её тётка Ирина Николаевна, жена Селезнёва, является хозяйкой этого предприятия.
– Здравствуйте, Лидия Михайловна, – поздоровался он с ней. – Я – муж Веры Плотниковой. Спасибо Вам за то, что оплатили лечение Веры. И Вера Вам тоже кланяется и благодарит.
– Пускай выздоравливает поскорее, – ответила ему Лида и посмотрела на Сергея счастливыми от того, что её помощь оказалась действительно нужной людям, глазами. – И привет ей от меня передавайте…
– Передам, – кивнул головой Сергей. – А можно, я сейчас Вере позвоню, и Вы ей сами всё скажете?
Лида согласилась и со слезами радости на глазах слушала слова благодарности, которые ей говорила Вера. После этого Сергей вышел из здания типографии абсолютно счастливым человеком и направился в сторону особняка Лидиной тёти, чтобы лично поблагодарить и Ирину Николаевну.
Не в деньгах счастье?
Став довольно состоятельной и независимой от мужа женщиной, Ирина Николаевна Селезнёва семимильными шагами навёрстывала всё, о чём мечтала всю свою, в общем-то весьма аскетическую жизнь. Она заваливала Лиду с Петей новой одеждой и обувью, закармливала их вкуснейшей едой и постоянно водила на какие-то выставки, концерты или в театры. Петя учился в самой престижной школе Подольска, кроме того, тётя Ира, заметив, что её внук с интересом смотрит по телевизору автогонки, записала его на секцию по картингу.
– Я всю жизнь с хлеба на воду перебивалась, – объясняла она Лиде свои чрезмерные траты. – Так хоть на старости лет поживу по-человечески, да и вас с Петькой побалую.
Свой огромный двухэтажный особняк тётя Ира убирала сама, сама же она и еду готовила в просторной кухне, оснащённой всеми кухонными приборами и принадлежностями, которыми тётя Ира хоть немного умела пользоваться.
А ещё тётя Ира с самого начала своего замужества вела все финансовые дела семьи под руководством Андрея Сергеевича, который, ссылаясь на своё слабое после инфаркта здоровье, обучал её тому, сколько и по каким счетам нужно оплачивать за дом, за автомобиль, а также объяснял, когда и на какие счета и карточки приходят деньги.
С первых дней после выписки из больницы Лида стала помогать тёте Ире по хозяйству: и еду готовила, и в доме прибиралась, даже не задумываясь над тем, чтобы искать себе какую-то работу по специальности. А зачем ей идти куда-то работать, если они с тётей Ирой и Петькой и так живут припеваючи?
***
Всё изменилось в тот день, когда Лида сказала тёте Ире, что её пригласил на ужин следователь Олег Васильевич.
– Зачем тебе всё это, Лида? – поджав губы, спросила тётя. – Ты же в своей жизни от мужиков ничего хорошего не видела: Костя вечно пьяный был, Сеня – так вообще злодей какой-то… Тебе уже почти тридцать лет, у тебя сын-школьник, а ты всё никак не угомонишься. И, вообще, ты ещё помнишь, что ты – вдова? Вот и сиди дома, домашними делами занимайся да сына своего воспитывай. Я же одна сумела тебя на ноги поставить, хотя ко мне тоже время от времени сватались и с работы, и соседи, причём, вполне приличные люди. Только не хотела я, чтобы чужой человек в доме моём жил и тебя воспитывал, поэтому и отказывала всем. И ты могла бы достойно себя веди…
Лида была неприятно удивлена тем, как тётя Ира представляет себе её будущее. Она молча оделась и вышла на порог дома, где простояла до самого приезда Манулова, а вернувшись после встречи с ним домой, увидела тётю Иру, с вязанием в руках сидящую на диване в холле.
– Мы с Олегом поужинали в кафе, а потом по парку гуляли, – отчиталась Лида о том, как провела вечер.
– Галантный у тебя кавалер, – прокомментировала тётя Ира, не прекращая вязать.
Лида молча сняла куртку и сапоги.
– Тётя Ира, – подошла она к тёте и присела рядом с ней на диван. – Мы с Олегом решили жить вместе. Ты ведь нас не выгонишь?
Тётя Ира бросила вязание себе на колени.
– «Ты ведь нас не выгонишь», – передразнила она Лиду. – А ведь ты мне такое уже однажды говорила. Разве не помнишь?
Лида отрицательно покачала головой.
– А я на всю жизнь запомнила, как пришла ты однажды домой, уселась рядом со мной на диван и рассказала о том, что ждёшь ребёнка от Кости. И я пустила вас тогда к себе жить, а вы мне оба на шею вылезли и ноги свесили. Я тогда на двух работах работала, а вы жизнью наслаждались: университет, прогулки… И сейчас ты тоже решила за мой счёт свои проблемы решить. Конечно, дом у меня сейчас – полная чаша, только посторонних мне здесь не надо…
– Я думала, что твой дом – это и мой дом тоже, – перебила её Лида. – Тогда мы с Петькой в Москву вернёмся и будем жить в твоей квартире…
– Ты с ума сошла? – прикрикнула на неё тётя Ира. – А если, ни дай Бог, Сеня твой там объявится? О себе не думаешь, так хоть Олега Васильевича этого своего пожалей, ведь Фельцов на расправу скор: вон как того журналиста чуть на смерть не сбил только за то, что рядом с тобой его увидел…
И тётя Ира некоторое время молчала, считая петли.
– Ладно, не разоримся мы, если ещё и твой Олег Васильевич жить здесь станет, – проворчала она. – А ты чтобы к квартире моей и близко не подходила, пока Сеню не найдут…
...И Лида с радостью бросилась обустраивать свою новую семейную жизнь. Она старалась проводить побольше времени с Петей, которому помогала готовить уроки и с удовольствием слушала его рассказы о том, чем он занимался в школе и на секции по картингу. Она не забывала и про тётю Иру, с которой целыми днями то еду готовила, то возле телевизора с шитьём или вязанием сидела, то сопровождала её в поездках по магазинам или банкам. И, конечно же, Лида буквально пылинки сдувала с Манулова, окружив его такой заботой и нежностью, что он всегда чувствовал себя нужным и желанным для неё.
***
Всё изменилось после суда над Андреем Сергеевичем Селезнёвым. Лида и представить себе не могла, как низко мог опуститься её свёкор для того, чтобы сколотить себе то огромное состояние, которое затем переписал на тётю Иру, зная о возможной конфискации своего имущества. Фальсификация финансовых документов учёта и отчётности, коммерческий подкуп с целью выигрыша тендеров, легализация и нецелевое использование денежных средств – вот далеко не полный список обвинений, предъявленных Селезнёву. А кроме этого, на суде было доказано, что для сокрытия своих экономических преступлений Селезнёв не раз прибегал к заказным убийствам, исполнителем которых был Фельцов.
– Какой мерзавец! – возмущалась после суда тётя Ира. – Мало того, что детей-сирот и тяжелобольных обирал, так он ещё своих же сообщников убивал, чтобы не делиться с ними наворованным. Вот за это Боженька его и наказал: просидит он теперь всю оставшуюся жизнь в тюрьме, никому не нужный, а я ни писем ему писать не буду, ни на свидание к нему не поеду и Пете не разрешу с ним общаться… Зато всё его богатство теперь наше! И типография, и дом, и машина… А денег на моё имя не в одном банке положено столько, что мама дорогая! Заживём мы теперь, племянница…
– Тётя Ира, – перебила её Лида. – Ты ведь слышала на суде, откуда у Андрея Сергеевича все эти деньги. Нельзя нам ими пользоваться, грех это. Давай лучше отдадим все эти деньги нуждающимся, а сами в Москву вернёмся, будем в твоей квартире жить, я работать пойду…
– А мы с тобой и Петей разве не нуждающиеся? – возразила ей тётя Ира. – Разве у нас жизнь уже закончилась? Петю ещё учить и учить нужно, а летом ещё и на море возить оздоравливать не помешало бы, ты вон, может быть, за Олега замуж выйдешь и детей ему нарожаешь, а это же такие траты… Да и жилья своего у Олега нет, а ведь вы, небось, захотите отдельно жить…
– Да мы лучше на съёмных квартирах всю жизнь жить будем, чем хоть копейку из наворованных Андреем Сергеевичем денег возьмём, – в сердцах крикнула Лида.
– А сейчас ты на какие деньги живёшь? – напомнила ей тётя Ира. – Даже всё то, что на тебе надето, за деньги Андрея Сергеевича куплено. Я уже не говорю о том, что и питаемся мы за его деньги, и Петю на них учим… Да ты посмотри вокруг – сколько таких же состоятельных людей, как и мы, а то и побогаче нас будут. Ты думаешь, они свои миллионы честным трудом заработали?
– Это их личное дело, – ответила Лида. – Надеюсь, что и им когда-нибудь станет стыдно за то, что они для своих минутных прихотей лишали других людей самого необходимого. А я так не могу…
– И что ты предлагаешь? Отдать все наши деньги в какой-нибудь благотворительный фонд, где их мигом растащат такие же, как Андрей Сергеевич? – ехидно спросила тётя Ира.
– Не знаю, – честно ответила Лида. – Но я обязательно придумаю, как нам прожить без этих проклятых денег.
Практически честный бизнес
Лида несколько дней обдумывала, как ей жить дальше, чтобы не зависеть от селезнёвских денег, которыми она решила ни в коем случае не пользоваться. Она попросила у тёти Иры все банковские документы, а также отчёты о работе типографии, чтобы узнать реальный объём капитала, принадлежащего её тёте.
– Я хочу работать генеральным директором типографии вместо Андрея Сергеевича, – объявила она тёте Ире, изучив все документы. – Тебе принадлежит решающий голос в правлении типографии, поэтому назначь меня на это место.
– Но ты же ничего в этом деле не понимаешь, – не согласилась с решением Лиды тётя Ира. – Люди всю жизнь в таком бизнесе крутятся, и всё равно их предприятия прогорают…
– А у меня другого выбора нет, – ответила Лида. – Мне назначат зарплату согласно штатному расписанию, вот на эти деньги, да ещё на зарплату Олега мы и будем жить. Квартиру твою в Москве продадим и купим на эти деньги здесь дом, просторный и скромный, машину твою на баланс типографии возьмём, потому что мне после приёма транквилизаторов несколько лет нельзя за руль садиться, а ездить мне по всей области придётся довольно часто. А всю прибыль, причитающуюся тебе, как хозяйке типографии, так же, как и деньги на банковских счетах, потратим на благотворительность. Да, и дом этот тоже придётся продать…
Тётя Ира долго обдумывала сказанное Лидой.
– Я-то смогу и без всего этого богатства прожить, – сказала она. – Но где гарантия, что оно попадёт именно тем, кто в нём нуждается?
– А я ни копейки никому не дам, – объяснила Лида. – Я просто буду покупать то, что необходимо этим людям.
***
…И Лида начала постепенно вникать в типографское дело. С технологами консультировалась по поводу ассортимента выпускаемой продукции, изучала все бухгалтерские документы, выясняя, с какими поставщиками и заказчиками работала типография последние годы. А когда обнаружила, что все заказчики полиграфической продукции – знакомые её свёкра, то поняла, почему в типографии нет отдела маркетинга. И ещё она поняла, что после суда над Селезнёвым никаких заказов больше не предвидится.
Поэтому она приняла на работу нескольких менеджеров по сбыту полиграфической продукции, которым предложила 5% от прибыли по каждому заказу, который они обеспечат типографии. Уже через две недели с их помощью был заключён договор на производство упаковки кормов для животных, а ещё через неделю ремонтно-строительное управление, в котором Лида когда-то работала, сделало заказ каталогов своей продукции.
Для заключения этих договоров Лида лично ездила и к хозяйке цеха по производству сухого корма для кошек и собак, и к генеральному директору РСУ. А сразу же после подписания договора на издание каталогов Лида решила навестить своих знакомых в бухгалтерии, где работала раньше.
– О-о-о, Лидия, здравствуй, – радостно поприветствовала её главбух. – А говорили, что ты без вести пропала… Ну, давай, рассказывай, как ты, где ты…
– Да решили всей семьёй в Крым на отдых съездить, – начала рассказывать заранее приготовленную историю Лида. – А у нас там машину угнали, пока мы возле каких-то камней фотографировались… До ближайшего города пешком пришлось идти, а там пока с консульством нашим связались, пока к родственникам в Москву дозвонились, чтобы они приехали и подтвердили, что мы – это, действительно, мы. А потом ждали свидетельства на возвращение…
Тут в дверь кабинета главбуха постучали, и на пороге появилась секретарь.
– Генеральный подписал приказ по Плотниковой, – сказала она и положила на стол главбуху несколько листов бумаги, соединённых скрепкой.
Кивком головы отпустив секретаршу, главбух стала просматривать полученный приказ.
– Вот жлоб! – в сердцах сказала она, бросив изученную бумагу на стол. – Верке на лечение срочно деньги нужны, я думала, он ей ссуду беспроцентную в счёт последующей зарплаты даст, а он выделил ей материальную помощь в размере оклада – и всё, будь здорова!
– А что с Верой? – спросила Лида.
– Рак у неё, – объяснила главбух. – В средостении. Но, слава Богу, определили его на начальной стадии, поэтому у Веры большие шансы на выздоровление. Вот только лечение слишком дорогое: Вера с парнем своим все накопленные деньги уже потратили, в долги и кредиты влезли, а только на два курса денег наскребли. Ну, мы всей бухгалтерией, конечно же, кто сколько может, каждый месяц ей собираем, но это же капля в море. Сергей, Верин парень, недавно приходил, принёс справку из химиотерапевтического центра о том, что Вере требуются дорогостоящие препараты. Вот, посмотри, сколько они стоят: так это – оптовые цены, я сама лично проверяла. А генеральный – разовую помощь в размере оклада…
Лида взяла из рук главбуха справку и, пробежав глазами стоимость химиопрепаратов, поняла, что обычным людям собрать такую сумму нереально.
– Можно, я с собой эту справку возьму, – попросила она главбуха. – Я, когда в благотворительном фонде работала, общалась с несколькими спонсорами. Поеду к ним, может, кто-то из них согласится помочь…
***
…Тётя Ира сидела на кресле в гостиной и делала вид, что всецело поглощена своим вечным вязанием, а Лида с решительным видом стояла напротив неё.
– Мы должны помочь Вере, – в сотый раз убеждала она тётю. – Ведь Вера – перспективная, если её сейчас пролечить, то она выздоровеет и до старости жить будет…
– А кто такая эта Вера? – не соглашалась тётя Ира. – Она что, выдающийся бухгалтер? Или у неё пятеро маленьких детей? Она же твоя ровесница, а у неё – ни дома, ни семьи, ни детей. Она никому не нужна, вот Боженька и решил забрать её к себе…
– Тётя Ира, помогают тем, кого можно спасти, и не нужно смотреть на заслуги этого человека перед обществом, – укорила Лида тётю. – И обычные люди тоже имеют право на жизнь, даже если они не обладают никакими талантами…
***
На следующее же утро Лида с тётей Ирой поехали в химиотерапевтический центр, где консультировались и с лечащим врачом, и с заведующей центром о целесообразности дальнейшего лечения Веры Плотниковой. А в день, когда Сергей Кастальский привёз Веру на очередной курс химиотерапии, тётя Ира не только оплатила стоимость химиопрепаратов для Веры, но и лично проследила и за тем, как этими препаратами заправляли капельницу, и за тем, чтобы эту капельницу поставили именно Вере.
Потом Лида с тётей Ирой часто наведывались в этот центр, где изучали истории болезни онкобольных пациентов с положительной динамикой лечения, которые по причине безденежья вынуждены были отказаться от дальнейшего лечения. И очень часто именно этим людям оплачивала лечение тётя Ира, причём она всегда лично следила за тем, чтобы купленные ею лекарства попали к нужному больному.
***
…А Лида с головой погрузилась в работу типографии. За первыми, совсем небольшими заказами пришли новые, некоторые из которых были довольно крупные: в типографии теперь и газеты печатали, и канцтовары выпускали. И после месяца работы в типографии Лиду на собрании правления акционеров утвердили в должности генерального директора.
Через несколько дней после этого события к Лиде подошёл системный администратор, в обязанности которого входило сопровождение официального сайта типографии, и показал ей страницу «Контакты», где была сделана новая запись: «Генеральный директор – Селезнёва Лидия Михайловна», а ниже были указаны рабочий телефон приёмной и личный почтовый ящик Лиды, который сделал ей сисадмин на сайте типографии.
– Это – ящик для информации, которая не должна идти через приёмную, – объяснил он. – Давайте сейчас его активируем, и Вы сразу же сможете им пользоваться.
Первые дни Лида перед уходом домой просматривала пришедшую за день почту, среди которой были проекты договоров, платёжные ведомости, а также коммерческие предложения. Но уже через неделю она решила разбирать почту дома перед сном, чем сильно расстраивала Манулова, который, устав в одиночку греть кровать, со своей обычной добродушной улыбкой обнимал сидящую за столом Лиду за плечи, а сам тем временем мягкими, но уверенными движениями отбирал у неё «мышку» и выключал ноутбук.
– Типографии нужна здоровая директриса, – объяснял он Лиде свои действия, ненавязчиво подталкивая её к кровати. – И, вообще, ты знаешь, что от работы даже кони дохнут?
***
…Вот и сегодня, вернувшись домой, Лида уселась за стол в своей спальне и начала просматривать пришедшую за день почту. Её внимание сразу же привлёкло сообщение «Это – не только тебе», пришедшее с неизвестного ей адреса. Выбрав это сообщение, Лида увидела прикреплённый к ней файл, открыв который, буквально онемела от ужаса.
Смоленское видео… Лида уже и забыла про него, так же, как забыла и про Фельцова, решив, что он давно уже забыл про неё и, наверняка, уютно обустроился где-нибудь за границей. Текст сообщения состоял всего лишь из одной фразы: «Ну, как?».
Лида по привычке посмотрела на кровать, где обычно в это время лежал Манулов, разглядывая обои на стенах и ожидая её, но вспомнила, что Олег сегодня остался дежурить в отделе. Она набрала номер его мобильного телефона и долго слушала длинные гудки.
«Наверное, куда-то вышел», – подумала Лида, выключила ноутбук и легла спать, с головой укутавшись в одеяло. Спать ей абсолютно не хотелось, ведь все её мысли были только о том, как ей теперь жить, ведь, судя по сообщению, к которому был прикреплен файл с видео, такие же файлы получили все, чьи адреса были выложены на странице «Контакты» официального сайта типографии.
«Нужно срочно вызвать сисадмина и попросить его вскрыть все ящики и удалить эти файлы, – решила она. – Но вдруг кто-то из наших уже увидел это? Нет, лучше завтра я не пойду на работу. Скажу, что заболела… Нет, все поймут, в чём дело. Но как мне теперь смотреть людям в глаза, если они знают обо мне такое? Ничего, сейчас Олег мне перезвонит, я расскажу ему, и он обязательно что-нибудь придумает».
Но время шло, а Манулов всё не перезванивал. Лида ещё несколько раз безрезультатно пыталась дозвониться до него.
«Опять в машине мобильник свой забыл», – решила Лида, свернулась клубочком на пустой кровати, где ей без Манулова было одиноко и холодно, и долго плакала от стыда за свой давешний проступок.
Смоленское видео
Занимаемая должность открывала для Манулова доступ к практически любой информации. Многие следователи оформляли «левые» протоколы допроса, в которых интересующие их люди фигурировали, как знакомые подозреваемого по какому-нибудь делу. А так как в данных протоколах были приведены паспортные данные очередных жертв любопытства работников МВД, позаимствованные из паспортного стола, то начальники отделов, не глядя, подписывали запросы на получение любой информации об этих людях.
«Я не буду опускаться до такого, – решил Манулов, возвращаясь в Москву. – Это подло по отношению к Лиде».
Он вспомнил, как пару месяцев назад вот так же вечером ехал в Москву, а рядом с ним в машине сидела улыбающаяся Лида, которая всю дорогу не сводила с него своих счастливых глаз. Ведь она тогда была влюблена в него! И до сих пор, когда он прижимает её к себе, то чувствует, что она млеет в его объятиях. Его робкая, нежная и ласковая Лида… Она его любит, он уверен в этом! Но тогда зачем ей Кастальский? Ведь он вышел из типографии таким довольным…
«Я просто хочу убедиться, что у Лиды всё в порядке, – придумал себе оправдание Манулов. – Она вправе выбирать, с кем ей жить, тем более, что с Кастальским она давно знакома и, скорее всего, между ними ещё тогда была какая-то симпатия, не зря же Фельцов попытался убить этого журналиста…»
***
Манулов приехал к себе в отдел, достал из сейфа несколько папок с материалами дел, возбуждённых против Фельцова, и, списав с протоколов допросов интересующих его личностей паспортные данные, написал два запроса на мониторинг разговоров с мобильных телефонов Сергея Юрьевича Кастальского и Лидии Михайловны Селезнёвой, которые проходили по делам Фельцова, как пострадавшие. Он уже собирался выходить из кабинета, решив завтра же с утра подписать эти запросы у начальника отдела и отправить их в информационный центр, как вдруг зазвонил его мобильник. Звонил ему Володя Добряков, эксперт по компьютерным сетям, работавший в этом самом информационном центре.
– Добрый вечер, Володенька, – в своей обычной манере поздоровался с ним следователь. – Что же тебе не спиться этой ночью?
– Олег, – голос эксперта был очень серьёзен. – Похоже, мы нашли видео, которым могли шантажировать Селезнёву. Ты можешь сейчас подъехать к нам?
– Уже в пути, – коротко ответил Манулов и набрал номер телефона начальника отдела. – Появилась новая информация по делу Фельцова, поэтому нужно срочно проверить все контакты его бывшей подруги Селезнёвой и журналиста Кастальского, на которого Фельцов совершил покушение. Я подготовил запросы на мониторинг мобильников этих двух людей в информационный центр, сейчас еду туда, можно заехать к Вам домой, чтобы Вы их подписали?
Получив утвердительный ответ, Манулов уже через час подъехал к информационному центру, где его ждал дежурный эксперт Добряков.
***
– Сегодня днём на рабочий электронный ящик Лидии Михайловны Селезнёвой пришло сообщение с прикрепленным к нему видеофайлом, – начал свой рассказ эксперт. – Как ты и говорил тогда: гостиничный номер, в котором мужчина, похожий на Фельцова и женщина, похожая на Селезнёву…
– Удалось проследить, откуда было передано сообщение? – перебил его Манулов.
– Из какого-то кафе в Умани, – ответил Добряков. – Местная милиция уже побывала там: Wi-Fi, пароль на котором последний раз менялся неделю назад, причём сигнал от этой точки доступа ловится на расстоянии до ста метров от кафе.
Эксперт повёл Манулова в свой кабинет. Следователь повесил на вешалку возле двери пальто, подошёл к компьютеру и уселся на стул рядом с Добряковым, который уже начал отчитываться о своих находках.
– Вот МАС-адрес смартфона, с которого было послано это сообщение, – показывал он результаты своего поиска Манулову. – Скорее всего, смартфон этот сейчас валяется в какой-нибудь урне возле того уманьского кафе, но я проверил все транзакции, которые велись с него за последний день…
– А раньше? – удивился Манулов тому, что педантичный Володя Добряков не проверил все входящие и исходящие с этого смартфона хотя бы за ближайшую неделю.
– Смартфон этот последние два месяца валялся в магазине, торгующем подержанными мобильниками, – объяснил эксперт. – Как ты уже догадался, в той же Умани. А сегодня в десять часов утра его купил там человек, по описанию похожий на Фельцова. Затем он завёл новый электронный ящик, куда перебросил видеофайл, хранящийся на его виртуальном диске в другом электронном ящике. И уже после этого видео было послано Селезнёвой, причём с только что созданного ящика.
И эксперт замолчал, дав Манулову время, чтобы тот смог по-достоинству оценить ход его мыслей.
– Значит, Фельцов хранит эти видео на своём старом почтовом ящике, – медленно произнёс Манулов. – Там должно быть ещё два видеофайла…
– Точно, – подтвердил Добряков, – то же самое, но снятое с других ракурсов. Давай, покажу… Вот почтовый ящик Селезнёвой… Вот сообщение «Это – не только тебе», а внутри – файл и комментарий: «Ну, как?»
Эксперт запустил на просмотр видеофайл, и Манулов увидел пустую комнату, в которой стояла широкая кровать. Затем туда зашёл Фельцов, несущий на руках хохочущую Лиду, которая обнимала его за шею и пыталась поцеловать… Манулов, глядя на экран монитора, чувствовал себя очень неловко, ему почему-то было стыдно за Лиду. С трудом досмотрев видео до момента, когда Фельцов, с которого Лида уже сняла и пиджак, и водолазку, повалил Лиду на кровать и наклонился над ней, Манулов встал со стула и направился к двери.
– Нужно все эти файлы с серверов поудалять, – сказал он Добрякову. – И тот, что Селезнёвой переслали, и те, что на электронной почте у Фельцова. Кстати, кому ещё он переслал это видео? Ведь он написал, что это видео – не только ей...
– Никому ничего он больше не пересылал, – уверенно ответил Добряков, открывая очередной файл. – Вот, смотри, это – все транзакции со смартфона Фельцова: завёл новый ящик, переслал туда видео со старого, зашёл на сайт типографии, потом – на страницу «Контакты» этого сайта, выбрал электронный адрес Селезнёвой и переслал туда свое видео. Всё! Конец связи! Смартфон выключен и отправлен куда подальше.
Манулов облегчённо вздохнул.
– А видео ты зря отказался до конца досмотреть, – с видом знатока добавил эксперт. – Оно весьма познавательное, во всяком случае дало бы фору доброй половине порнографических фильмов…
– Селезнёву наркотиками накачали перед тем, как это видео снять, – Манулов изо всех сил пытался говорить так, чтобы Добряков не заметил его интереса к Лиде. – Ей после этого пришлось от мужа уйти, а потом Фельцов при каждом удобном случае насиловал её, пока из страны не увёз её вместе с сыном, где месяцами взаперти держал. Я сейчас схожу в отдел мониторинга мобильной связи, пусть моё пальто у тебя повисит…
***
…Манулов стоял в коридоре, ожидая распечаток телефонных разговоров Кастальского и Селезнёвой, и смотрел на ночное небо за окном. Он знал, что Лида почти два года прожила с Фельцовым, но, оказывается, знать о том, что твоя женщина была с другим – совсем не то, что увидеть всё это самому. Манулову было тяжело смотреть, как Лида сама обнимает Фельцова, что-то шепчет ему на ухо, целует его… Как её руки, которые он так часто согревал в своих ладонях, лихорадочно хватаются за плечи и шею Фельцова, чтобы прижать его к себе, как её губы, которые он всегда старался целовать как можно нежнее, хищно прикасаются к покрытой густыми волосами груди Фельцова, как всё её тело, которое Манулов с любовью обнимал каждую ночь, добровольно подаётся навстречу Фельцову, который грубо хватает Лиду своими потными руками…
Тоска заполнила всю душу Манулова, горько ему стало от сознания того, что не сможет он быть с Лидой после того, что увидел сегодня. Да, он видел только первые кадры более, чем получасового видео, но этого хватило для того, чтобы нежные чувства, которые были в сердце Манулова, начал выжигать чёрный яд брезгливости и отвращения к Лиде, которая дарила одинаковые ласки и ему, и Фельцову.
«Но она же под кокаином тогда была, – пытался он хоть как-то оправдать Лиду, потому что не хотел её терять. – Она же не соображала, что делала. И на самом деле она не такая раскрепощённая и похотливая, как на том видео, а робкая, скромная и очень стеснительная…»
***
Получив распечатки телефонных разговоров с мобильников Лиды и Кастальского, Манулов поспешил к Добрякову за своим пальто.
– Селезнёва видео это три часа назад посмотрела, – доложил ему эксперт, как только следователь зашёл в его кабинет. – И сразу же удалила его. Никаких ответных сообщений ни на новый, ни на старый ящик Фельцова она не посылала… Да, ты, наверное, прав, нужно будет удалить все эти файлы с серверов, потому что половина баб, которых по пьяни или по обкурке раскрутили бы на такое и на видео всё это записали, наверняка, пошли бы вешаться или травиться, получив такое видео по почте…
Добряков ещё что-то говорил, но Манулов, не дослушав его, схватил с вешалки своё пальто и быстрым шагом вышел из кабинета, надевая его на ходу. Затем он достал из кармана пальто свой мобильник, который был поставлен только на виброзвонок. Семь пропущенных звонков от Лиды.
«Только бы с ней всё было хорошо, – молился про себя Манулов. – Никогда ни словом, ни взглядом, ни жестом не покажу, что знаю о том, что было между ней и Фельцовым, пусть даже мне каждый день по десять раз придётся пересматривать это видео, причём полностью. И чёрт с ним, с этим Кастальским, если он ей так нужен, то пускай… Только бы она ничего с собой не сделала…»
Он набрал номер Лиды и дрожащей рукой поднёс мобильник к уху.
Бессонная ночь
Лида сняла трубку после первого же гудка.
– Олег, он прислал мне на работу это видео, – шмыгая носом и задыхаясь от постоянного плача, сказала она. – И ещё на все адреса, которые были у нас на сайте… Как мне завтра идти на работу, если вся типография уже знает… И уволиться с завтрашнего дня я не могу, ведь мне тогда нужно будет все дела передавать и перед правлением отчитываться, а это – не одна неделя… А если я возьму больничный, то мне постоянно с работы будут звонить и документы на подпись передавать через Ларису… А ведь они же все про меня теперь такое знают…
И Лида зарыдала прямо в трубку.
Манулов, поняв, что все переживания Лиды по поводу этого злосчастного видео ограничились только истерикой, облегчённо вздохнул. Но когда она упомянула про смоленское видео, перед его глазами опять предстала одна из тех сцен, о которых он предпочёл бы не знать: Лида сидит на коленях у Фельцова и целует его в губы, одной рукой гладя по щеке, а другую запустив в его коротко стриженные волосы на затылке. А Фельцов в это время расстёгивает на ней юбку…
