Текст книги "Судьба и страсть Арсения Фельцова (СИ)"

Автор книги: Милана Масалова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

      – Давай, или рассказывай, что там у тебя случилось, или прекращай ныть, – довольно резко предложил он ей. – Мне ещё успеть отдохнуть нужно, чтобы завтра не заснуть за рулём и не врезаться куда-нибудь…

      Грубые слова Фельцова подействовали на Анжелу отрезвляюще. Она мгновенно перестала рыдать и, переведя дух, начала рассказывать ему тихим голосом, изредка всхлипывая:

      – Я леченый бриллиант проглядела. Это – настоящий бриллиант, только с трещинами, которые силиконом заливают. А я под него ссуду в десять тысяч дала… Только не в деньгах дело, – быстро добавила она, заметив, что Фельцов хочет что-то сказать ей. – У меня их будут с зарплаты удерживать, постепенно расплачусь. А обидно то, что меня кому-то удалось так «развести»…

      И Анжела снова заплакала.

      А Фельцов облегчённо вздохнул и выключил свет, думая про себя, что она рыдала бы гораздо сильнее, если бы узнала о том, что и он её «разводит», причём по-полной…

Разбитое сердце Анжелы

      Анжеле было уже сорок три года, но она до сих пор верила, что и для неё в этом мире что-то посеяно. В молодости она мечтала о большой семье, поэтому рано вышла замуж, но её муж, тщетно прождав до тридцати пяти лет, пока она подарит ему наследника, решил завести ребёнка на стороне, и, как только его очередная любовница объявила ему, что ждёт ребёнка, развёлся с женой.

      Анжела больше года оплакивала свою судьбу, успев при этом «посадить» своё сердце, после чего долго лечилась. А потом сошлась с Игорем, мастером из цеха мехобработки, который каждую смену приносил в лабораторию, где тогда работала Анжела, образцы метизов для испытаний.

      Игорь этот был дважды разведённым сорокапятилетним мужиком и ночевал у Анжелы ту неделю, когда работал в первую смену, а на следующей неделе приходил к ней в лабораторию повздыхать о том, что у него смена до одиннадцати ночи, а Анжеле к восьми утра на работу, и, если он придёт к ней, то не выспится. Во время визитов домой к Анжеле Игорь всегда приносил полный полиэтиленовый пакет различных сладостей и деликатесов, которые сам же почти все и съедал.

      – Ну какие могут быть у тебя проблемы? – отмахивался он от просьб Анжелы помочь ей купить новую кухонную плиту или поставить стеклопакет хотя бы на одно окно. – Вот у меня – да, целых две проблемы: одна на фигурное катание ходит, а другая в мединституте на платном учится…

      Не дождавшись от Игоря денег ни плиту, ни на стеклопакет и поняв, что он использует её в чисто потребительских целях, Анжела просто однажды не открыла дверь своей квартиры, когда он очередной раз пришёл к ней. А на следующий день по выражению его лица, когда он принёс в лабораторию очередные образцы для испытаний, поняла, что он не особо расстроился по этому поводу.

      Через пару недель сломалась одна из разрывных машин, на которых проводила испытания Анжела, и ремонтировал её весёлый рослый слесарь Паша, возрастом ненамного младше Анжелы. Она мило улыбалась его шуткам, а после окончания смены пошла с ним в пиццерию, после чего он пригласил её к себе в гости…

      А на следующий день Игорь, принеся свои метизы и увидев сидящего возле рабочего места Анжелы Пашу, как бы между прочим, поинтересовался у него, поздравляют ли гомосеков с Днём 8 Марта, благо, праздник этот был уже не за горами. Паша в ответ только улыбнулся и пожал плечами, а когда он ушёл из лаборатории, две молодые дефектоскопистки, которые знали все заводсткие сплетни, рассказали Анжеле о том, что Паша из тех, кто даёт и вашим, и нашим…

      Не выдержав такого позора, Анжела в тот же день уволилась с завода и, чтобы не умереть с голода, пока будет искать новую работу, стала помогать соседке печь по утрам пирожки, которые та продавала в тупике общественного транспорта.

      Найти новую работу Анжеле оказалось очень проблематично: она была уже не так молода, чтобы стать украшением для офиса или лаборатории, тем более, что специальность у неё была совсем не востребованная. Помыкавшись по объявлениям пару месяцев, Анжела поступила на курсы оценщиков в ломбарде, куда её направил центр занятости.

***

      Последние три года она работала в небольшом ломбарде и все эти годы так и оставалась одинокой, постепенно убедив себя, что ей достаточно просто мило побеседовать с водителями в тупике, куда она каждое утро носила сумки с пирожками.

      А потом она увидела нового водителя, так не похожего на других. Он казался ей переодетым принцем, хоть и старался влиться в дружный коллектив шоферов. Сразу же бросалось в глаза, что движения его не такие суетливые, как у других водителей, делающих всё, чтобы урвать лишние деньги, на шутки он отвечал улыбкой, а не излишне громким смехом. А ещё он разговаривал акающим говором и с звонко произносил букву «г». Анжеле было приятно просто находиться рядом с этим водителем, слушать его немногословную речь, а иногда и себе вставить к месту хоть слово, чтобы привлечь его внимание. От бригадира маршрута она узнала, что этого водителя зовут Сеня Фельцов, и он недавно переехал из Харькова, где больше года таксовал.

      И Анжела влюбилась. Она сидела в тупике с водителями до тех пор, пока Сеня не выезжал на маршрут, она глаз с Сени не сводила, если могла делать это незаметно для него, к каждому слову его прислушивалась. Она понимала, что многие видят этот её интерес к Сене, но ведь она ничего от него не требовала…

***

      …Однажды Сеня появился в её ломбарде. Анжела сразу же решила, что примет у него залог, даже если это будет откровенная фальшивка. Ничего, со временем она расплатится, но зато на Сеню насмотрится, и будет ей о чём вспоминать одинокими вечерами. А Сеня посмотрел на неё каким-то усталым взглядом и… пригласил поужинать.

      Анжела чуть с ума не сошла от счастья и думала только о том, как более приличней принять его предложение. А тут ещё клиентка постоянная позвонила, после чего Сеня, не желая ей мешать работать, сказал, что зайдёт за ней вечером. Как только он ушёл, Анжела закрыла ломбард и побежала домой, где навела порядок и постелила на диван свежее бельё. На работу она вернулась к пяти вечера и с замиранием сердца ожидала прихода Сени.

      А он, дождавшись, когда она закроет ломбард, вёл себя так, как будто сто лет с ней близко знаком. И Анжела абсолютно расслабилась рядом с ним: и под руку его взяла, и в кафе на него сколько хотела, смотрела, про свою жизнь по его просьбе рассказала, а под конец и домой к себе привела и на ночь остаться уговорила…

***

      …Следующая неделя была самой счастливой в жизни Анжелы за последние годы. Утром она просыпалась рядом с любимым человеком, кормила его завтраком и провожала на работу, а вечером, вернувшись с работы и наскоро приготовив ужин, она сидела за компьютером, скачивая с Интернета журналы по рукоделию, которые внимательно рассматривала, ожидая Сеню.

      С таким же благим настроением она сидела за компьютером в один из вечеров вскорости после своего приезда от родителей и искала в Интернете только что вышедший номер журнала «Сабрина». Открыв поисковик, и набрав в нём букву «С», чтобы по своим старым поисковым запросам найти этот журнал, Анжела, просмотрев список запросов, обнаружила там строку «Селезнёва Лидия Михайловна».

      Анжела сроду не искала никакой Селезнёвой Лидии Михайловны, поэтому сразу поняла, что этот запрос сделал Сеня. Перейдя по этому запросу, Лида попала на список ссылок о директоре Подольской типографии Селезнёвой Лидии Михайловне, тридцатилетней вдове, воспитывающей сына-школьника. Тут же была и фотография этой самой Лидии Михайловны, молодой симпатичной блондинки с аккуратно уложенными в пучок длинными волосами и одетой в строгий офисный костюм.

      У Анжелы сжалось сердце. Она слышала когда-то, как Сеня рассказывал о том, что работал в Москве персональным шофёром… А что, если он был шофёром у этой самой Лидии Михайловны, и между ними что-то было?

      «Нет! – покачала головой Анжела. – Она же богатая успешная бизнес-леди, а Сеня – бедный шофёр, причём, намного старше её…»

      Но червячок ревности уже поселился в сердце Анжелы, которая начала тщательно просматривать все запросы в поисковике, поочерёдно вводя туда каждую русскую и английскую букву и глядя на появляющиеся слова…

      «Фельцов Арсений Кириллович». Переходя по этому запросу на список ссылок, Анжела надеялась найти резюме Сени, из которого узнать, кто он и откуда. Но первое, что она там увидела, это слова «За совершение особо тяжких преступлений разыскивается..», причём, таких ссылок было несколько. Анжела открыла первую попавшуюся из них и увидела перед собой фотографию Сени, а под ней – несколько строк текста с паспортными данными и описанием внешности Фельцова Арсения Кирилловича, который оказался на четыре года старше её.

      Это была единственная приятная информация для Анжелы. Она смотрела на фотографию Сени, где он был гораздо моложе, чем сейчас, и выглядел таким надменным и уверенным в себе. Заметно было, что раньше Сеня тщательно следил за своей внешностью, и судя по всему, был отнюдь не бедным человеком. И ещё он уже почти два года находился в розыске за совершение особо тяжких преступлений…

      «Господи! Кого я впустила в свой дом! – думала Анжела, ища кардиопротекторы и успокоительные. – И как мне теперь от него избавиться?»

      Она со страхом ждала прихода Сени, но как только увидела его в проёме входной двери, уставшего, но старающегося бодро держаться, то поняла, что ни за что не расстанется с ним.

      «Мало ли что там написано, – уговаривала она сама себя. – Скорее всего, Сеня в каких-то финансовых махинациях оказался замешан, вот и пришлось ему бежать из России. А кто его будет за эти махинации разыскивать за границей? Вот и написали, что он подонок какой-то. А то, что у него в России женщина осталась, так это – само собой разумеющееся: Сеня – мужчина видный…»

      …Вот так и размышляла Анжела об одном и том же каждую ночь, сидя на диване, пытаясь унять сильно стучащее сердце и глядя на мирно спящего рядом Сеню. Однажды он проснулся и поинтересовался, почему она не спит, и она рассказала ему одну из страшилок, которые слышала, обучаясь на курсах оценщиков. Сеня поверил и спокойно улёгся спать дальше, а Анжела горько усмехалась, думая о том, что он даже не задумался о том, откуда в её захудалом ломбарде на краю города мог оказаться бриллиант, даже леченый. Ведь за всё время работы там она принимала в залог в основном совдеповские кольца, серьги и цепочки с различного цвета корундами.

      Так и жила Анжела. Целыми днями сидела в ломбарде, а по вечерам проверяла ссылки, по которым на выходных ходил в Интернете Сеня, после чего радушно встречала его с работы и засыпала рядом с ним, каждый раз убеждая себя, что он на самом деле не убийца…

***

      …В один из вечеров, зайдя по привычке на сайт «Деловое Подмосковье», чтобы ещё раз прочитать про российскую женщину Сени, Анжела с удивлением увидела над фото Лидии Михайловны новую надпись: «Манулова Лидия Михайловна». Анжела начала внимательно читать обновлённый текст и узнала, что в 2015 году Лидия Михайловна Селезнёва вышла замуж за следователя МВД Манулова Олега Васильевича…

      А в свой ближайший выходной об этом узнал и Сеня. Анжела поняла это, уже подходя к двери своей квартиры, из-за которой гремела музыка. Сеня лежал, уткнувшись головой в подушку и время от времени с силой ударял кулаком по дивану. Рядом на полу валялись две пустые бутылки из-под вишнёвой настойки, которую Анжела недавно привезла из села.

      – Сеня, – Анжела присела на край дивана, положила голову на спину Сени и сочувственно сжала его руку. – Всё пройдёт, не переживай ты так. Она – молодая и богатая, у неё вся жизнь впереди, пусть живёт себе с этим следователем. А мы с тобой вместе жить будем, я ведь тебя никогда не брошу, потому, что люблю…

      Сеня оторвал голову от подушки и посмотрел на Анжелу мутными злобными глазами и вдруг, сильно сжав ей предплечье, вывернул её руку так, что она упала на диван рядом с ним. Он приподнялся на локте и низко наклонился над лежащей на спине Анжелой.

      – Ты знала? – прошипел он жёстким голосом, дыша ей в лицо перегаром. – Откуда?

      Сеня был сильно пьян. А ещё он был грубым. Анжела никогда не видела его таким. Её сердце начало часто-часто стучать от страха.

      – Говори, живо, откуда ты знаешь про Лиду? – Сеня поставил локоть на диван возле щеки Анжелы и упёрся своей тяжёлой головой о ладонь.

      – Я… по Интернету нашла… По ссылкам, где ты ходил… Я же ничего против неё не имею… Ты же красивый… У тебя в России мог кто-то остаться… – лепетала Анжела прерывающимся голосом.

      По мере её рассказа взгляд Сени переставал быть бессмысленно-пьяным, глаза его стали смотреть на Анжелу злобно и беспощадно, лицо приобрело решительное выражение, зубы Сени крепко сжались, и Анжела поняла, что Сеня, действительно, в своё время убил не одного человека, а теперь так же хладнокровно убьёт и её: ведь он понял, что она знает, что его разыскивает милиция.

      Осторожно свесив свободную руку с кровати, Анжела нащупала там бутылку из-под наливки и, зажмурившись, изо всех сил ударила Сеню по голове. Он удивлённо посмотрел на неё, затем попытался тряхнуть головой из стороны в сторону и вдруг упал на неё всей своей обмякшей массой.

      Анжела начала лихорадочно выползать из-под тела Сени, который мычал при этом что-то нечленораздельное. Свалившись с дивана, она вскочила и, схватив свою сумку и лежащие в коридоре ключи Сени, выскочила из квартиры и закрыла за собой дверь на все замки.

Последний удар

      Чем ближе становилось лето, тем чаще Фельцов начинал задумываться о своём шатком положении на Украине. В июне заканчивался срок действия его вида на жительство, и уже сейчас ему нужно было потихоньку начинать собирать справки и документы для получения гражданства Украины, а среди них была и справка о том, что он никогда не находился под судом и следствием. А где ему теперь эту справку получить, когда его фото во всей своей красе занимает одну из страниц на официальных сайтах МВД и Украины, и Российской Федерации?

      Нельзя ему соваться в миграционную службу, придётся доживать свой век гастарбайтером-нелегалом без документов, разве что, когда-нибудь разживётся он фальшивым паспортом, да и то, где такой паспорт можно достать, Фельцов даже не представлял.

      Такие мысли отягощали его, когда он в свой очередной выходной сидел за Анжелиным компьютером и проверял, вдруг он уже не объявлен в розыск: ведь почти два года прошло. Но, увы, вот сайт МВД, а вот и его фото. От судьбы не уйдёшь.

      Чтобы хоть немного развлечься и поднять себе настроение, Фельцов зашёл на сайт «Деловое Подмосковье», чтобы полюбоваться на Лиду, и, как ошарашенный, некоторое время смотрел на заголовок «Манулова Лидия Михайловна», напечатанный над Лидиной фотографией.

      – Нет, этого не может быть, – негромко проговорил он, закрыв лицо руками, чтобы не видеть чужую фамилию рядом с фотографией Лиды. – Ведь и полгода не прошло с тех пор… И ещё какой-то совсем «левый» мужик… Ладно, если бы за Кастальского своего вышла…

      Фельцов начал пробегать глазами почти наизусть выученный им за месяцы жизни в Днепропетровске текст биографии Лиды, и в самом конце прочитал, что Лида, действительно, недавно вышла замуж за следователя МВД Манулова Олега Васильевича.

      «Всё ясно, – презрительно усмехнулся про себя Фельцов. – После возвращения в Москву Лиду, наверняка, в полицию не раз вызывали по делу Селезнёва, а там один из следаков просёк, что она – сказочно богатая девка, и, навешав ей лапши на уши, потянул поскорее в ЗАГС, пока она не поняла, что к чему».

      Он представил себе этого Манулова высоким стройным хладнокровным молодым мужчиной с красивым равнодушным лицом, чем-то похожим на Костю, но хитрым, расчётливым и умело делающим вид, что без ума от Лиды.

      «Вот теперь ты поймёшь, как это – обнимать и целовать человека, которого хочешь, и чувствовать, что он только терпит тебя, – злорадствовал Фельцов. – Узнаешь, каково это – обустраивать этому человеку жизнь, а взамен получать только вежливое равнодушие…»

      Фельцов вспомнил то время, когда жил вместе с Лидой: она разрешала ему любить себя, заботиться о себе и своём сыне, а если и проявляла какую-то инициативу, то только затем, чтобы он не сердился на неё.

      «Никогда ничего она от всей души не делала, – с горечью признался он сам себе. – Всё только из-за страха перед моим гневом…»

      И так тяжело стало Фельцову на душе, так пусто, что он понял, что сойдёт с ума, если сейчас же не заполнит свою голову каким-то дурманом. В баре у Анжелы стояла целая батарея бутылок с домашним вином и фруктовыми наливками и настойками, которые делали её родители. Там же стояло несколько ликёрных рюмок, из который Анжела иногда пила эти напитки.

      Фельцов перепробовал содержимое всех бутылок, и, добравшись до крепкой вишнёвой настойки на самогоне, вытянул из бара бутылку, а затем уселся за компьютер и на полную громкость включил «Лед Зеппелин». Он сидел за столом и нервно смеялся, время от времени отхлёбывая настойку прямо из бутылки. С каждой песней у Фельцова были связаны какие-то воспоминания о Лиде. Под одну песню он вёз её в Смоленск, другая звучала у него в голове, когда он впервые был с Лидой; а когда он ехал к Лиде после того, как она сама его пригласила к себе, он слушал третью песню…

      Допив до дна бутылку, Фельцов взял в баре следующую, и усевшись на диван, слушал музыку и пил, пил и опять слушал музыку, пытаясь как можно дальше оттянуть момент, когда он, как и при жизни Кости, станет тихо беситься от одной только мысли о том, что Лида сейчас с другим, причём абсолютно добровольно.

      А потом зазвучала «Babe I'm Gonna Leave You», с её лирическими куплетами и бешеными проигрышами, и Фельцов не выдержал. Он упал на диван лицом в подушку и завыл в унисон с Плантом от своего бессилия хоть что-то изменить. Всё, что ему осталось в этой жизни – смотреть по выходным на Лидину фотографию, каждый раз боясь увидеть сообщение о том, что Лида родила этому Манулову ребёнка…

      Время шло, и вишнёвая настойка сделала своё дело: глаза Фельцова начали слипаться, тело налилось свинцовой тяжестью, а в голове не осталось никаких мыслей, кроме тяжёлого осадка от сознания того, что не будет у него больше спокойно на душе, как в эти последние месяцы жизни в Днепропетровске, когда он верил, что Лида так и останется одинокой.

***

      …Фельцов бессильно лежал на диване и, с трудом преодолевая пьяное оцепенение, время от времени со стоном обрушивал свой кулак на эту ни в чём неповинную мебель. И вдруг он почувствовал, что его кто-то обнимает со спины, накрыв его руку своей.

      «Анжела с работы вернулась, – недовольно подумал он. – Теперь надо ей как-то объяснить, почему я так ужрался…»

      Но вместо ожидаемых упрёков или возмущений он неожиданно услышал от Анжелы добрые слова утешения. Она успокаивающе гладила его по спине, сочувственно сжимала ему руку и говорила о том, что любит его и никогда не бросит… А ещё она говорила ему о Лиде…

      «Откуда она знает? –Фельцов мгновенно протрезвел, почувствовав опасность. – И что она знает ещё?»

      Он из последних сил приподнялся на диване, подмял под себя Анжелу, и, глядя ей в глаза, спросил о том, откуда она узнала про Лиду.

      Интернет. Он никогда не удалял свои запросы в поисковике. Он не знал, что они там сохраняются даже после выхода из браузера и выключения компьютера. А Анжела ходила по ссылкам на его запросы. Наверняка, она зашла и на сайты МВД… Какая же она дура, ведь ему теперь придётся нейтрализовать её и сбежать в очередной город, благо работает он здесь без оформления, поэтому все документы у него на руках.

      Фельцов решил связать Анжелу, заткнуть ей рот, чтобы не кричала, и оставить её в запертой квартире до утра. К тому времени он уже будет далеко от Днепропетровска, тогда и позвонит тёте Наде, соседке Анжелы, с Анжелиного мобильника и попросит её вызвать милицию и взломать дверь, чтобы не дать Анжеле умереть от жажды и голода. Ну не убивать же эту бабу, из любопытства залезшую туда, куда не следовало…

      Мысли Фельцова были прерваны резкой болью в голове. Его с таким трудом удерживаемая в приподнятом положении голова тяжело опустилась на диван, потянув за собой всё тело, которое внезапно налилось свинцовой тяжестью. Ослабевшими руками он пытался удержать Анжелу, которая постепенно вылезала из-под его тела. Фельцов хотел сказать, что не сделает ей плохо, но она, зная о том, что его разыскивают за совершение нескольких убийств, наверняка решила, что он сейчас и её убьёт, поэтому, освободившись от его захвата, сразу же выбежала из комнаты, а через непродолжительное время Фельцов услышал щелчок запираемых замков на входной двери.

      Он со стоном попытался встать с дивана. Анжела, наверняка, уже вызвала милицию. Сколько у него осталось времени? Пять-десять минут, за которые нужно собрать документы, одеться и успеть уйти как можно дальше от этого дома. Шатаясь, Фельцов оделся, рассовал все свои документы и деньги по карманам куртки, на полусогнутых ногах подошёл к двери и только теперь обнаружил, что Анжела закрыла его на замок, который открывался ключом с обеих сторон двери. Его связки ключей, лежащих обычно на тумбочке в прихожей, не было… Фельцов в бессильной злобе стукнул кулаком о дверь, которая открывалась вовнутрь и выбить которую не представлялось возможным.

      – Что же ты наделала… Что же ты наделала… – повторил он несколько раз, мотая головой из стороны в сторону, а потом с диким рёвом вбежал в комнату, схватил компьютерный монитор и бросил его в сервант.

      Послышался треск ломающихся пластмассы и дерева и звон стекла. Это прибавило Фельцову сил и уверенности в том, что он поступает правильно. Он поднял системный блок компьютера и с размаху кинул его в окно, затем спихнул на пол телевизор и после этого пошёл в ванную, где перевернул стиральную машину, сорвал с неё шланг подачи воды и включил воду.

      Зайдя на кухню, он смёл со стола и навесного шкафчика всю посуду, которая со звоном разбилась, и хотел уже открыть все газовые конфорки на плите, чтобы через некоторое время бросить на кухню спичку и окончательно разгромить Анжелину квартиру, как вдруг почувствовал сильный толчок в спину и упал на осколки разбитой им посуды, в самый последний момент успев повернуть голову набок, чтобы не поранить глаза…

***

      …Через двое суток он уже был в одном из московских СИЗО. Щека, ладони и колени его всё ещё сильно болели от множественных порезов стеклом и фарфором, некоторые раны даже воспалились. Их щедро замазали зелёнкой ещё в Днепропетровске, после того, как бегло осмотрели, и с тех пор никакой другой медицинской помощи Фельцову никто и не думал оказывать.

      В разодранных на коленях брюках и рубашке, на которой были оторваны несколько пуговиц, Фельцова доставили на первый допрос.

      В допросной сидел за столом невысокий плотный майор с простоватым лицом, носом-пуговкой и слегка оттопыренными ушами. Фельцов вспомнил его: это был тот самый следователь, который вёл дело о наезде на Кастальского.

      – Ознакомьтесь, пожалуйста, со своими правами и обязанностями, – дружелюбно проговорил майор и положил перед Фельцовым листок с напечатанной там «Памяткой о процессуальных правах и обязанностях обвиняемого».

      Фельцов заметил на безымянном пальце правой руки майора тонкое обручальное кольцо.

      «И нашлась же такая!» – насмешливо подумал он, глядя на куцего невзрачного следователя.

      Фельцов, не спеша, читал памятку, чтобы не попасть впросак на допросе, а, дойдя до конца страницы, увидел надпись: «Памятку вручил следователь ***** ОВД г. Москвы майор полиции Манулов О.В.»

      «Нет! – обхватил он голову руками. – Этого не может быть! Красавица Лида и этот тип?»

      Фельцов ещё раз посмотрел на следователя. Манулов сидел перед ним, положив руки на стол, и простодушно улыбался.

      «Вот так же он улыбается и Лиде, – начал накручивать себя Фельцов. – А затем этими своими руками прижимает её к себе и целует своими губами, а Лида в ответ запускает пальцы в его волосы и гладит его по голове… Сама…»

      И, глядя на сидящего напротив него Манулова с открытым и добрым взглядом, который мечтательно улыбался, понял Фельцов, что любит этот следователь Лиду всей душой, да и она его тоже любит, поэтому и замуж за него так быстро вышла.

      «Только каждый раз, глядя на него, Лида теперь меня вспоминать будет, – усмехнулся он чему-то, понятному только ему одному. – Да и то, если он живой останется».

      Фельцов знал, что у него есть только один шанс разделаться с Мануловым, причём, сделать это нужно было прямо сейчас. Он поудобнее взял в руку ручку, которую следователь дал ему для того, чтобы он расписался в памятке, и вдруг молниеносным движением, приподнявшись с привинченного к полу табурета, ударил ручкой Манулова в лицо, целясь ему прямо в глаз.

      В последнюю секунду следователь сумел прижаться к столу, и мощный удар Фельцова пришёлся на лоб, где ручкой была сильно содрана кожа, а затем соскользнул по темени.

      Фельцов был в бешенстве от того, что его удар не достиг цели. Понимая, что с секунды на секунду в допросную ворвутся конвоиры, он сложил руки в замок и, подняв их высоко над головой, решил ударить Манулова по затылку. Но тот успел отодвинуться в сторону, и удар Фельцова пришёлся по столу.

      К этому времени на шум в допросную вбежали конвоиры и ударами дубинок повалили Фельцова на пол. Они били его ногами прямо в допросной, а потом время от времени приходили бить его и в карцер, куда поместили сразу же после допроса.

***

      Через две недели Фельцова опять привели на допрос. Манулов в этот раз был совершенно не похож на простоватого весёлого паренька. Он был абсолютно серьёзным, а рваный розовый шрам на лбу сделал его лицо жёстче и решительней.

      – Вы отказались сотрудничать со следствием, – сказал Манулов Фельцову, руки которого были скованы наручниками за спиной. – Поэтому ни о каком смягчении наказания Вам не может быть и речи. А обвиняетесь Вы в преднамеренном наезде на гражданина Кастальского, в убийствах по найму, заказчиком которых был Селезнёв и в преднамеренных убийствах граждан Ханьжина, Дранкевича, Трофимова, Сердюкова, Пономарёва и Половицких, с последующим вводом следствия в заблуждение. Кроме того, Вы обвиняетесь в похищении гражданки Селезнёвой и её сына с последующим удержанием их в неволе. Этого более, чем достаточно для осуждения Вас на пожизненное заключение в колонии особого режима. В Харпе есть такая колония, где в настоящее время отбывает такое же пожизненное наказание некто Селезнёв Андрей Сергеевич, который в курсе того, что Вы в своё время споили его сына Константина, а затем сделали его наркоманом. Кроме того, там же уже более десяти лет отбывают вместо Вас наказание за убийство пятерых членов банды грабителей, в которой Вы были наводчиком, и Вашего напарника, остальные члены этой банды, которые тоже знают о Вашей роли в их задержании и осуждении за преступления, которых они не совершали. Конечно же, после суда над Вами, их приговор будет пересмотрен, но когда это ещё будет…

      Манулов некоторое время смотрел на Фельцова, а затем молча вышел из допросной.

***

      …Больше Фельцова на допросы не вызывали. Он до самого последнего момента надеялся, что Лида появится на заседании суда, хотя бы, как свидетельница, но тщетно: она просто прислала на суд свои свидетельские показания, заверенные нотариусом. А после оглашения приговора Фельцова прямо из зала суда повезли автозаком к запасным путям одной из товарных станций, где уже стоял спецвагон для перевозки заключённых.

      Из разговоров, которые вели между собой конвоиры, сопровождающие вагонзак, Фельцов понял, что этот вагон следует в Харп…

      Конец

Не забудьте оставить свой отзыв:

http://ficbook.net/readfic/2722353