Текст книги "Судьба и страсть Арсения Фельцова (СИ)"
Автор книги: Милана Масалова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)
***
…А в пятницу Лиду выписали из больницы. Забирал её оттуда капитан Манулов, который привёз ей купленную накануне тётей Ирой зимнюю куртку и тёплый шарф. Когда они вышли из здания больницы, он повёл её к своему автомобилю – тёмно-синей «Ниве», открыл правую переднюю дверь, поднял переднее сидение и поставил на заднее сидение Лидину сумку. Потом он кивком головы предложил Лиде занять место рядом с сумкой, а когда она уселась в машину, опустил сидение, затем сел за руль и выехал из больничных ворот.
«Вот оно – моё место в жизни Олега, – горько думала Лида, рассматривая дорогу, по которой они ехали. – На заднем сидении, рядом с багажом…»
– В моёй машине – тонированные стёкла, – вывел её из раздумий голос Манулова. – Так что не переживайте, никто Вас не заметит. А в Подольске я во двор дома, где живёт Ваша тётя, заеду, так что и там никого не опасайтесь… Я к Вашей тёте со свёкром часто езжу, поэтому никто и не обратит внимания на мой очередной визит…
***
…Открыв дверь «Нивы» и подняв переднее сидение, Манулов подал Лиде руку, чтобы помочь ей выйти из машины. Лида, опёршись о его руку, вылезла из машины, подбежала к дому, на ступеньках которого стояла тётя Ира и, плача от радости, что наконец-то добралась до дома, обняла её…
– Да что мы на улице стоим, – спохватилась через некоторое время тётя Ира. – Лидочка, детка, проходи в дом… И Вы, Олег Васильевич, тоже заходите, – добавила она, увидев Манулова, который стоял возле своей машины, держа в руках сумки с вещами Лиды.
Лида зашла в просторный холл и устало присела на угловой диван. Манулов занёс в дом сумки и поставил их возле Лиды.
– Спасибо Вам большое, Олег Васильевич, – проговорила она, глядя прямо ему в глаза. – Вы меня и в больнице навещали, и домой довезли…
– Всегда пожалуйста, Лидия Михайловна, – ответил ей Манулов со своей обычной добродушной улыбкой и вышел из комнаты.
Лида, понимая, что вряд ли когда-нибудь она снова увидит его, пошла за ним следом, якобы провожая, и с грустью смотрела, как его «Нива» выезжает из ворот особняка тёти Иры.
***
…Через час Лида, уставшая после экскурсии по дому, которую провела для неё тётя, сидела за ноутбуком в своей комнате и пыталась найти в Интернете смоленское видео. Дверь бесшумно открылась, и в комнату зашла тётя Ира. Лида еле-еле успела закрыть окно браузера.
– Ну, как тебе здесь? – спросила она племянницу. – Я на первое время тебе одежды купила, но всё равно нужно будет на днях съездить по магазинам, чтобы докупить всё необходимое: тебе же и брюки нужны, и обувь зимняя, а их без примерки никак нельзя покупать.
– Тётя Ира, – улыбнулась Лида. – Я так давно не была дома, что, мне кажется, сидела бы я здесь безвылазно целый год. Тем более, скоро Петька со школы вернётся.
Тётя Ира глубоко вздохнула.
– Твоё счастье, что Андрея Сергеевича в СИЗО посадили, – сказала она. – А то не видать бы тебе Петьки…
Лида удивлённо посмотрела на неё.
– Когда ты сбежала с Фельцовым, Андрей Сергеевич очень переживал, – начала свой рассказ тётя Ира. – Даже в больницу с предынфарктным состоянием попал. А я рядом с ним днями и ночами сидела, чтобы хоть как-то успокоить. А он всё нервничал и клялся, что если ты с Фельцовым вернёшься назад, то он вас обоих в шею выгонит, тебя прав материнских лишит, а Петю сам воспитывать будет. Я-то думала, что это он в сердцах такое говорит, и поддакивала ему: «Конечно, как можно такое простить!». А потом он на меня всё своё состояние перевёл, чтобы в случае его смерти вы с Фельцовым не наложили лапы на его богатство, а я поклялась ему переписать всё это добро на Петю, когда тот станет совершеннолетним. А потом мы с Андреем Сергеевичем решили жить вместе: ведь ни у меня, ни у него никого на белом свете не осталось. А через год и вы с Петькой вернулись! Я обрадовалась, в Харьков за тобою собралась ехать: у меня ведь теперь и машина своя есть, и водитель – Ларисочка, она очень аккуратно ездит, потому что раньше на «Скорой помощи» работала. Но Андрей Сергеевич сказал, что в Москву тебя милиция доставит, чтобы допросить, чем ты занималась всё это время, а потом он заберёт у тебя Петю, а тебя отправит жить в мою квартиру в Москве... Да только тебя тем же вечером в больницу увезли, а Андрей Сергеевич Петю к себе забрал. Ну, думаю, пока ты выздоровеешь, его попустит, да не тут-то было! Как только он узнал о том, что ты в психдиспансер попала, так сразу начал опекунство над Петей оформлять, обещая, что добьётся, чтобы тебя признали невменяемой и на всю оставшуюся жизнь в дурдом поместили… Но не было счастья, так несчастье помогло: ты и недели в больнице не пролежала, как арестовали Андрея Сергеевича: оказывается, он какие-то финансовые махинации в фонде «Милосердие» проворачивал, а всех, кто об этом что-то узнавал, Фельцову твоему приказывал убивать… И теперь Андрея Сергеевича посадят в тюрьму, причём надолго, а всё его имущество конфискуют. Да только конфисковывать-то нечего: всё его добро мне теперь принадлежит! Заживём мы с тобой теперь, Лидочка: и путешествовать будем, и на концерты и выставки ходить, Петьку в хорошую школу устроим…
Тётя Ира расписывала радужные перспективы, которые ждали их троих, а у Лиды сердце готово было выпрыгнуть из груди оттого, что поняла она, что капитан Манулов выпытывал у неё информацию о делах в благотворительном фонде затем, чтобы на законном основании арестовать и судить Селезнёва и тем самым не дать ему разлучить её с сыном. Да, любой порядочный человек на месте Манулова поступил так же, но вдруг…
Следующие дни Лиде очень хотелось позвонить Манулову и поблагодарить его за то, что он для неё сделал, но она очень боялась показаться ему навязчивой. Всё это время она ни разу не вышла за ворота особняка, даже из своей комнаты выходила редко, чем сильно расстраивала тётю Иру.
***
…В то утро тётя Ира собралась в оптовый гипермаркет, чтобы затариться продуктами на неделю.
– Лида, может, ты чего-то вкусненького хочешь? – спросила она племянницу. – Ты скажи – я куплю.
– Упаковку слоёных трубочек с белковым кремом, – попросила Лида. – Таких, как ты мне в больницу передавала.
Тётя Ира недоумённо смотрела на неё.
– Трубочки с кремом? – переспросила она. – Никогда я тебе такое не передавала, ведь вдруг у тебя в палате холодильника нет? Я обычно сок и фрукты тебе покупала, ну, ещё йогурт…
Кровь прилила к щекам Лиды. Олег. Олег покупал для неё и пирожные, и конфеты, которые обязательно были в передачах от тёти. Боясь, что тётя Ира что-то заподозрит, Лида закрыла лицо руками и произнесла:
– Наверное, это девочкам из нашей палаты кто-то приносил, но если увидишь такие пирожные – купи их мне, пожалуйста…
***
Часов в десять утра ей позвонил Манулов.
– Лидия Михайловна, здравствуйте! – радостно проговорил он. – А у меня для Вас радостная новость: все Ваши документы уже восстановили, Вам нужно будет только подъехать в паспортный стол, ЗАГС и ректорат университета, чтобы расписаться в их получении.
– Спасибо, Олег Васильевич, – поблагодарила Лида. – А когда…
– Да когда Вам будет удобно, – не дал договорить ей Манулов. – Я сейчас, кстати, в Подольске, провожу беседы с работниками типографии Андрея Сергеевича, так что могу Вас свозить в Москву и обратно… Через час Вас устроит?
…В назначенное время Лида стояла на крыльце, ожидая, когда подъедет Манулов. «Я всё ему скажу», – в сотый раз твердила она сама себе.
Эту фразу она повторяла про себя, когда ехала на переднем сидении мануловской «Нивы» в паспортный стол, затем в деканат, затем в ЗАГС, и только когда они возвращались в Подольск и на выезде из Москвы попали в автомобильную пробку, Лида, всё это время молча слушающая разговоры Манулова на дежурные темы, робко сказала:
– Олег Васильевич, спасибо Вам за то, что вернули мне сына, – и она слегка улыбнулась, посмотрев на него.
– Работа у нас такая, – с энтузиазмом ответил Манулов. – Людям помогать.
– То есть, Вы помогли мне только из-за этого? – упавшим голосом спросила Лида и опустила глаза, рассматривая приборную панель.
– Не только из-за этого, – совершенно серьёзно ответил Манулов и накрыл своей ладонью пальцы Лиды, придерживающие сумку, лежащую на её коленях. – Конечно же, не только из-за этого…
Ещё одна Никита
Будучи школьником, Олег Манулов посмотрел фильм Люка Бессона «Её звали Никита», где его очень впечатлила трагическая судьба главной героини – молодой девушки, поставленной перед выбором: или быть убитой, или беспрекословно выполнять указания представителей какой-то спецслужбы. Никита сначала еду отравленную кому-то в ресторане подносила, затем из винтовки с оптическим прицелом какую-то женщину убила. А потом перед ней поставили задание: завербовать нескольких человек и организовать операцию по тайному проникновению в какое-то посольство…
Даже старшеклассник Олег понял, что не справится Никита с этим заданием. А ещё он понял, что в случае провала этой операции Никиту убьют. Олег с безысходной грустью смотрел на экран, где поникшая Никита, одетая в мужской плащ, шляпу и очки, сидела за столом и рыдала. Он до самого конца фильма надеялся, что Боб, который курировал Никиту, спасёт её…
Потом Олег много вечеров, перед тем, как заснуть, думал о том, как можно было Никите избежать неминуемой смерти и, самое интересное было то, что он придумал несколько весьма правдоподобных способов, при помощи которых Никита смогла бы соскочить с крючка этой спецслужбы и даже остаться вместе со своим мужем Марко…
***
Позже, уже работая следователем, Манулов время от времени сталкивался с девушками, которые запутались в сложной жизненной ситуации и в результате оказались замешанными в каком-нибудь довольно серьёзном правонарушении. Выглядели такие девушки запуганными, уставшими, а ещё у них всегда были хрупкие фигуры и огромные, полные страха и горя глаза.
Каждое такое дело Манулов расследовал самым тщательнейшим образом, и если подозреваемая оказывалась невиновной в совершённом преступлении, то Олег Васильевич во время проведения следствия на уровне подсознания окружал её своеобразной заботой, которая часто перерастала в симпатию, иногда даже взаимную.
А ведь Олег Васильевич Манулов не был чужд ничему человеческому, поэтому, убедившись, что заинтересовавшая его девушка неравнодушна к нему, он снимал «гостинку» где-нибудь на окраине Москвы и приглашал туда жить свою новую подругу. Там он продолжал окружать её всесторонней заботой, помогая адаптироваться к оказавшемуся таким жестоким миру.
И то ли благодаря стараниям Манулова, то ли просто потому, что всё когда-нибудь заканчивается, девушка постепенно становилась более самостоятельной и уверенной в себе и… после этого переставала интересовать Олега Васильевича. Через некоторое время он опять возвращался на раскладушку в коридоре родительской квартиры, а девушка тоже куда-то переезжала из «гостинки».
***
Вот так и с Лидой Селезнёвой у Манулова получилось: как только он понял, что она не только не является сообщницей Фельцова, а, наоборот – несчастная жертва его угроз и домогательств, то возникло у него непреодолимое желание согревать в своих ладонях тонкие пальцы Лиды, обнимать её хрупкие плечи и шептать ей о том, что всё плохое, что было у неё в жизни, осталось далеко позади…
Поэтому и поехал он тогда на квартиру её тёти и на ходу придумал правдоподобную причину, по которой Лида должна была согласиться отдать сына свёкру. Манулов не мог допустить, чтобы она узнала о том, что Селезнёв решил навсегда отобрать у неё Петю: ведь это было так жестоко по отношению к ней. Поэтому Манулов сутки напролёт в спешном порядке собирал сведения, достаточные, чтобы поместить Селезнёва в СИЗО, а затем и обеспечить ему максимально возможный срок заключения. Поэтому и ездил к Лиде в психдиспансер, каждый раз привозя ей передачу от её тётки, куда обязательно упаковывал купленные заранее сладости.
И уже тогда Манулов заметил, что при встречах с ним Лида старалась избегать смотреть ему в глаза, но всегда с удовольствием беседовала с ним. Он понимал, что она просто цепляется за него, как за единственного знакомого человека, который навещает её в больнице, но ему и этого было достаточно, тем более, Манулов не хотел форсировать события, зная, что Лида сейчас находится в крайне нестабильном эмоциональном состоянии.
***
…Он несколько дней занимался восстановлением её документов, а затем лично отвёз её и в ректорат, и в ЗАГС, и в паспортный стол. А на обратном пути в Подольск Лида поблагодарила его за то, что он помог ей вернуть сына. Манулов по привычке отшутился, но, увидев, как её расстроил его ответ, решил сказать ей правду. А потом они всю оставшуюся дорогу молчали каждый о своём.
– Зайдёшь к нам? – спросила его Лида, когда они въезжали в ворота особняка тёти Иры.
– Нет, – отрицательно замахал головой Манулов. – Я же на работе. Но вечером, если ты не против, я хотел бы пригласить тебя поужинать.
Лида с радостью согласилась, а Манулов поехал прямиком на квартиру Ирины Николаевны, где в спешном порядке провёл уборку.
В половине седьмого вечера он подъехал к особняку Лидиной тётки. Лида, которая ждала его возле дома, быстрым шагом подошла к его машине и уселась на переднее сидение. Они молча доехали до кафе, молча поужинали там, а затем долго бродили по ночному зимнему парку, улыбаясь друг другу и изредка перебрасываясь парой слов о том, какой замечательный сегодня вечер.
– Поздно уже, – Манулов, украдкой посмотрев на часы, одной рукой приобнял Лиду за плечи и легонько притянул к себе. – Поедем ко мне…
Лида, почувствовав на себе его руку, заметно напряглась.
– Олег, – проговорила она, избегая смотреть ему в глаза. – Я не могу так сразу… Ты мне очень нравишься, но… У меня, кроме мужа, никогда никого не было, а Фельцов… Что я могла против него? Я бы хотела, чтобы мы с тобой были вместе, но… не так.
Манулов недовольно поджал губы. Лида заметила это.
– Олег, пожалуйста, не обижайся на меня, – Лида обеими ладонями схватила руку Манулова и посмотрела ему в глаза. – Я не хочу тебя терять, но… Всё не так просто. Я не могу вот так по ночам по чужим квартирам, по-быстрому… Я хочу рядом с тобой просыпаться, с работы тебя ждать, ужином кормить… А ещё у меня сын есть, я не хочу, чтобы его чужие люди воспитывали, пока я где-то с тобой… Я понимаю, что слишком много требую…
– Нет, Лидонька, – перебил её Манулов. – Ты всё правильно говоришь. Так и нужно сделать… Поехали, я тебя в Подольск отвезу.
***
…Он молча вёл свою «Ниву», а Лида, улыбаясь, смотрела на него, не отводя глаз. Как приятно ему было от сознания того, что рядом с ним сидит любимая женщина, что она, действительно, хочет быть рядом с ним… А то, что у Лиды оказались такие старомодные моральные устои… Тем приятнее будет потом!
Заехав во двор особняка Ирины Николаевны, Манулов открыл Лиде дверь автомобиля, помог ей спрыгнуть с высокой подножки «Нивы», после чего крепко обнял.
– Я сейчас живу в квартире Ирины Николаевны, – объяснил Манулов. – На лестничной площадке и на окне, из которого вход в подъезд виден, установил камеры видеонаблюдения, чтобы отследить возможное появление Фельцова. Туда вам с Петей нельзя. Поэтому на днях я сниму другую квартиру и перевезу вас…
– Зачем? – удивилась Лида и кивнула в сторону тётиного особняка. – Просто переезжай к нам жить…
Манулов недовольно вздохнул. Вот что он ненавидел – так это ночевать у своих девушек. Он считал, что всё должно происходить на его территории, где он мог остаться самим собой, для этого и снимал «гостинки», хотя у некоторых его подруг была своя жилплощадь. А Лида, вообще, жила в одном доме с тётей и сыном… Правда, дом у них такой, что не оббежишь, но ведь и Манулов, лёжа по ночам на своей раскладушке в родительской квартире, тоже очень часто делал вид, что не слышит того, что происходило в комнате брата…
– Не сейчас, – ответил он Лиде, сдержанно поцеловал её, а когда она скрылась за дверью дома, завёл свою машину и поехал в Москву.
***
…Манулову достоинство не позволяло жить с Лидой в особняке её тётки на правах приживала или альфонса, но и денег на то, чтобы снять хотя бы двухкомнатную квартиру, а затем содержать Лиду, только-только вышедшую из больницы, и её сына, которого и учить, и одевать нужно, у него не было. Он понимал, что они с Лидой – слишком разные люди: он – рядовой следователь, живущий на одну зарплату и к тридцати двум годам так и не заработавший на собственное жильё, а она – холёная и богатая девушка, которая могла себе позволить очень многое. И самое правильное, что смог бы сделать Манулов – это продолжать поддерживать с Лидой дружеские отношения, надеясь, что те чувства, которые они испытывают друг к другу, в конце-концов перегорят.
Да только не мог он забыть слов Лиды о том, как она представляет их совместное будущее. Она же всю оставшуюся жизнь с ним прожить хочет! Поэтому на следующий день Манулов позвонил Лиде и напросился к ней в гости, а после работы, купив букет белых роз, трюфелевый торт и коробку «Ассорти», поехал к ней в Подольск.
А после ужина они с Лидой сидели в гостиной и смотрели по видео какой-то жутко многосерийный сериал до тех пор, пока не взяли на измор Ирину Николаевну, всё это время сидевшую рядом с ними с неизменным вязанием в руках, которая около полуночи не выдержала этих посиделок и ушла спать. Минут через пять после её ухода Манулов выключил телевизор, подошёл к клевавшей носом Лиде, которая с ногами сидела в углу дивана, и, взяв её руки в свои, по очереди поцеловал тыльные стороны её ладоней.
– И где мне сегодня можно переночевать? – поинтересовался он, глядя ей прямо в глаза.
…Лида оказалась такой робкой и пугливой, что вздрагивала от каждого его прикосновения. А ещё она очень сильно боялась. Боялась сделать что-то не так, боялась даже дотронуться до него… Он долго обнимал её, пытаясь унять дрожь её тела и вернуть покой её измученной душе. А потом Лида его поцеловала. Сама…
***
…Следующая неделя была самой счастливой в жизни Манулова: по утрам он просыпался, обнимая любимую женщину, которая затем кормила его завтраком и провожала на службу, затем весь день он находился в таком благом расположении духа, что его разум, свободный от каждодневных забот, позволил ему рассмотреть уголовные дела, которые он сейчас расследовал, совсем с другой точки зрения и даже передать материалы по нескольким делам в суд. А вечером он спешил домой, где его ждала радостная Лида, и, глядя на неё, Манулов не особо расстраивался из-за того, что Петя пресекал любые попытки Олега Васильевича наладить с ним дружеские отношения и до сих пор ждал возвращения дяди Арсения, а Ирина Николаевна демонстративно делала вид, что не замечает его в своём доме.
Потом состоялся суд над Селезнёвым. Вечером накануне этого события Лида так переволновалась, что Манулову пришлось полночи пичкать её успокоительными, а на следующий день он взял отгул на работе и поехал с ней в суд, где всё время, пока длилось заседание, ни на шаг не отходил от неё, подбадривая и успокаивая. А рассматривая публику, которая пришла на это судебное заседание, Манулов заметил журналиста Кастальского, который не отрываясь, смотрел на Лиду…
После суда Лиду словно подменили: она часто о чём-то задумывалась, постоянно хмурилась и качала головой. Ещё она подолгу бесцельно ходила из угла в угол по гостиной или по своей комнате. А однажды, вернувшись с работы, Манулов застал её, сидящей в кабинете Селезнёва и перебирающей какие-то бумаги.
– Мне нужно брать управление типографией в свои руки, – объяснила Лида. – А то нам скоро жить не на что будет…
– Конечно, Лидонька, – поддержал он её. – Только бы у тебя всё получилось…
На следующий день Лида поехала в типографию, где Ирина Николаевна представила её, как исполняющую обязанности генерального директора. С тех пор Лида практически перестала бывать дома, переложив воспитание Пети на Ирину Николаевну и постоянно вздыхая из-за того, что типография вот-вот станет убыточной.
– У нас сейчас нет ни одного заказа, – рассказывала Лида о состоянии дел на предприятии. – Раньше их Андрей Сергеевич обеспечивал, сам знаешь, какими методами. А теперь ему пожизненное дали, все наши бывшие заказчики с нами никаких дел иметь не хотят, потому что я никому не собираюсь давать «откаты» за заказ. А честно выиграть тендер – нереально, разве только что заявить такую цену, что потом работать себе в убыток.
Манулов сочувственно кивал головой, думая про себя, что для Лиды и Ирины Николаевны гораздо лучше было бы продать свою долю каким-нибудь заинтересованным людям, и разложить по банкам полученные средства. И всё чаще, глядя на Лиду, до поздней ночи составляющей какие-то письма или высчитывающей, как можно снизить расходы на типографию, он понимал, что не потянет она эту работу, а очень скоро сломается и опять может оказаться в психдиспансере.
Но Лида выглядела такой уверенной в себе и даже счастливой, занимаясь делами типографии, что Манулов никак не решался высказать ей своё мнение по поводу её работы.
***
…Прошёл уже месяц с тех пор, как Лида стала управлять типографией. За это время она перевела людей на половинную ставку, каким-то чудом получила несколько копеечных заказов рекламной продукции, которые позволили ей держаться на плаву и, как понял Манулов из разговоров Лиды с Ириной Николаевной, забрала из банка какую-то часть денег Селезнёва.
...В тот вечер Манулов, вернулся домой раньше Лиды, поэтому решил поехать к ней в типографию и привезти её домой, чтобы она могла доделать все свои дела в спокойной обстановке. Подъезжая к типографии, он увидел Сергея Кастальского, который с довольным видом вышел из центрального входа этого предприятия и бодро зашагал прочь.
Манулов некоторое время сидел в машине, пытаясь успокоиться.
«Она выздоровела, – убеждал он сам себя. – Она больше не нуждается в твоей опеке. Это уже не та хрупкая и беззащитная Лида, из-за которой ты потерял голову».
Затем он позвонил Лиде, сказал ей, что сегодня должен заменить кого-то на ночном дежурстве в отделе, и уехал в Москву.
Спасти Веру
Сергей Кастальский и не думал, что его отношения с бухгалтером-материалистом Верой зайдут так далеко. Поначалу он приходил к ней по вечерам, надеясь узнать что-нибудь про Лиду: ведь Вера была ещё той болтушкой и на его вопрос: «Как у тебя дела на работе?» могла ему весь вечер рассказывать последние сплетни из жизни как их бухгалтерии в частности, так и всего РСУ в целом.
А ещё Вера, раскрыв рот, слушала разглагольствования Сергея по поводу его очередной статьи и если чего-то не понимала, то всегда просила его объяснить, что он имеет в виду. А эти вопросы, в свою очередь, здорово помогали Кастальскому в написании газетных статей.
– Ты представляешь, Лидка Селезнёва увольняется, – прямо с порога объявила однажды Вера. – Её свёкор, отец её покойного мужа, типографию в Подольске купил и её к себе главбухом берёт. А её Сеня заместителем генерального директора там будет…
И Сергей понял, что он совсем из другой касты, чем Лида. Он вспомнил дорогую машину, на которой ухоженный и хорошо одетый Фельцов увозил Лиду с работы, вспомнил палату интенсивной терапии, которую два месяца подряд оплачивали Селезнёвы, чтобы продлить существование Кости…
А он? Каждый день пишет минимум пару статей, надеясь, что хоть одна из них будет напечатана, и понимает, что если устроит себе недельную передышку, то может запросто «выпасть из процесса». И живёт он в съёмной однокомнатной квартире, так же, как и Вера.
Вера… Заботливая, хозяйственная, сдувающая с него каждую пылинку и восхищающаяся его журналистским талантом. Сергей не раз замечал, как она по нескольку раз перечитывает его статьи, которые аккуратно вырезала из газет и складывала в отдельную папку.
В тот же вечер он предложил Вере жить вместе и очень скоро убедился в том, что она – действительно грамотный экономист. Вера так виртуозно распределяла средства их, в общем-то скромного бюджета, что и на еду им хватало, и за квартиру заплатить, и все необходимые вещи они время от времени покупали, и всё равно у них оставались деньги, которые они переводили в доллары и откладывали на покупку собственной квартиры.
***
Сергей жил у Веры больше месяца, когда однажды она вернулась с работы бледная и перепуганная.
– Лидка Селезнёва без вести пропала, – проговорила Вера. – Она с Сеней и сыном своим, дошкольником, поехали куда-то отдыхать, и уже две недели от них ни слуху, ни духу. К нам на работу сегодня следователь приходил, расспрашивал, может, кто знает, куда она собиралась. Да только что мы знаем?
Сергей сочувственно вздохнул: вот такая она жизнь у сильных мира сего: сегодня у тебя всё, а завтра тебя уже нет: ведь, наверняка Лида с сыном и Сеней стали жертвами каких-то злоумышленников.
***
…Через год Сергей с Верой отметили годовщину знакомства, поехав на неделю отдохнуть на море, а осенью Вера заболела. Сначала она неожиданно начала худеть, что очень её обрадовало: ведь килограммов пять лишнего веса в Вере всё-таки было. А через какое-то время она стала задыхаться, но в поликлинике ей сказали, что у неё обычный бронхит и назначили УВЧ-прогревание, после нескольких процедур которого Веру с астматическим припадком увезли на «Скорой». И в больнице у Веры в средостении обнаружили лимфому – злокачественную неоперабельную опухоль, которая после УВЧ-прогревания резко пошла в рост.
– Я не представляю своей жизни без тебя, – прошептал Сергей, обнимая плачущую Веру. – Если можно что-нибудь сделать…
– У меня эта лимфома ещё не сильно проросла в жизненно важные органы, – ответила Вера. – И больше нигде в организме таких очагов нет, поэтому если пройти курс химиотерапии, то можно вылечиться.
У Сергея с Верой к тому времени было накоплено пять тысяч долларов – вполне приличная, по их мнению, сумма, которой с головой должно было хватить на лечение. Собрав результаты всех исследований, Сергей повёл Веру в химиотерапевтический центр.
– Прогноз лечения таких опухолей довольно благоприятный, учитывая, что это новообразование появилось у Вашей жены не так давно, – объяснила им заведующая центром. – Но лечение – очень дорогостоящее, потому что нужно применять цитостатики нового поколения. Кроме того, после каждого курса химиотерапии нужно будет принимать имуннограностимуляторы, а они тоже не одну тысячу рублей стоят…
Выяснилось, что лекарства, необходимые для одного курса химиотерапии, стоят порядка трёх тысяч долларов, а всего таких курсов для полного выздоровления нужно было восемь.
– На первый курс у нас деньги есть, – успокаивал Сергей Веру. – А потом я кредит возьму или одолжу у знакомых.
Да только второй курс химиотерапии Вера должна была пройти ровно через три недели после первого. Сергей взял в банке кредит, чтобы купить лекарств на следующий курс, надеясь в дальнейшем брать кредиты в других банках. Только данные о его первом кредите уже были внесены в его кредитную историю, поэтому во всех остальных банках ему отказывали в предоставлении кредита.
А Вера после перенесённого лечения с трудом передвигалась по квартире, о том, чтобы ей работать, не было и речи, хотя уже через несколько дней после первого курса химиотерапии её опухоль заметно уменьшилась и перестала мешать ей дышать. Сергей ходил к хозяину РСУ, просил его помочь, и тот выделил Вере единовременную материальную помощь в размере оклада. Работники бухгалтерии, где работала Вера, тоже собрали какие-то деньги, но, всё равно, этого было слишком мало для покупки лекарств.
Всё это время Сергей почти круглосуточно собирал материалы и писал статьи в несколько газет, чтобы заработать как можно больше денег: ведь кроме лечения, Вера нуждалась в хорошем питании, да и за аренду квартиры нужно было платить.
Благодаря постоянным консультациям Веры, Сергей Кастальский приобрёл славу журналиста, который пишет очень грамотные статьи по экономической тематике. Поэтому он был командирован на судебное заседание по делу о финансовых махинациях в благотворительном фонде «Милосердие», где на скамье подсудимых оказался бывший директор этого фонда – Андрей Сергеевич Селезнёв. Зайдя в зал для судебных заседаний, Сергей увидел Лиду Селезнёву, возле которой сидел капитан Манулов. Всё время, пока длился суд, Сергей смотрел на Лиду, решив после заседания подойти к ней и попросить у неё в долг денег на лечение Веры: ведь Лида и Вера раньше вместе работали. Но, услышав окончательный приговор, по которому всё имущество Селезнёва было конфисковано, понял, что Лида вряд ли чем-то сможет ему помочь.
***
Через неделю Сергей повёз Веру на очередной курс химиотерапии. С собой у них было меньше половины нужной для покупки лекарств суммы.
– Может, какое-нибудь другое лечение пока назначите, – попросил он лечащего врача Веры.
– Этот курс химиотерапии для Веры Плотниковой, Вашей жены оплатил один из наших спонсоров, – неожиданно сказала врач. – Так что, сдавайте анализ крови и готовьтесь к капельнице…
– А кто заплатил за Веру? – поинтересовался Сергей. – Мы поблагодарить его хотим…
– Это – закрытая информация, – объяснила врач. – И ещё этот спонсор гарантирует оплату дальнейшего лечения Вашей жены до её полного выздоровления…
***
Несколько дней после этого Сергей с Верой ломали себе головы над тем, кто этот загадочный спонсор, а привезя Веру на следующий курс химиотерапии, Сергей разговорился с санитаркой, которая убирала палату, где лежала Вера.
– А бывает такое, что другие люди помогают химиопрепараты больным покупать? – как бы невзначай спросил у неё Сергей.
– Редко, очень редко, – ответила санитарка. – Разве что, если ребёнок больной или мать многодетная, или какой-нибудь специалист высококвалифицированный – таким иногда помогают. А обыкновенному человеку надеяться не на что. Правда, ходят к нам две женщины: одна – молодая, лет тридцати, стройная, светловолосая, а другая – в годах, очень хорошо одетая, говорят, что она – хозяйка типографии в Подольске. Так вот они покупают химиопрепараты для тех больных, которых гарантированно можно вылечить, а не смотрят на заслуги этого человека…
