Текст книги "Судьба и страсть Арсения Фельцова (СИ)"
Автор книги: Милана Масалова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)
Дойдя до чтения этой фразы, Фельцов почувствовал, что его лоб покрылся испариной. Всё-таки прижала хвост Селезнёву очередная проверка контрольно-ревизионного управления, и он сразу же «заложил» и его, Фельцова! Да, не зря он так поспешно бежал из Харькова, бросив свой автомобиль, а то сидеть бы ему сейчас рядом с Селезнёвым на нарах, причём, тоже пожизненно, ведь убийство по найму – статья более, чем серьёзная.
А потом он прочитал о том, что за нецелевое использование средств благотворительного фонда «Милосердие» всё имущество Селезнёва было конфисковано.
«Да, недолго музыка играла, – ухмыльнулся про себя Фельцов. – И остались Лида с тёткой на бобах. Ну, ничего: пожили пару месяцев и хватит, будет о чём горевать всю оставшуюся жизнь, вспоминая огромный особняк Селезнёва и трату денег на всё, чего душа пожелает. Правда, у Лиды осталась её машина, причём, не из дешёвых, но ведь на бензин и техобслуживание этого автомобиля денег немало уходит, так что, скорее всего, продаст она его, а деньги эти они с тёткой проедят. Кстати, а как там сейчас Лида?»
И он набрал в поисковике фразу «Селезнёва Лидия Михайловна», надеясь найти резюме Лиды, если она ищет работу. Но, увы, слишком уж распространённая фамилия – Селезнёва, поэтому через полчаса безуспешных поиском Фельцов махнул рукой на свою затею и вернулся к чтению репортажей из зала суда над Андреем Сергеевичем. И, дочитав до конца первую попавшуюся статью, выругавшись, вскочил из-за стола, за которым сидел, и начал нервно ходить по комнате, сжимая кулаки от бессильной злобы.
Оказывается, Селезнёв переписал всё своё движимое и недвижимое имущество на Лидину тётку, для чего и женился на ней, как только понял, что его деятельностью в фонде «Милосердие» заинтересовалась милиция. Поэтому теперь Лида с тёткой – сказочно богатые бабы, которые могут позволить себе всё.
Фельцов задыхался от душившей его злобы: он сейчас в тесной съёмной квартире, работает на чужой машине, подобострастно подбирает каждого пассажира на трассе, чтобы заработать лишнюю гривню, а Лида в это время жирует на селезнёвские деньги. И, вполне вероятно, Лида опять сошлась с этим журналистом Кастальским, из-за которого и пришлось Фельцову бежать из России.
***
Он не мог успокоиться несколько дней, срывая свою злобу на ни в чём не повинных пассажирах: то музыку на полную громкость включал и делал её потише только после просьб пассажиров, то льготникам, которые ездили бесплатно, отказывал в проезде на своей маршрутке, утверждая, что у него в салоне уже есть льготник. А ещё ему очень нравилось останавливать маршрутку за перекрёстком, объясняя пассажирам, которые хотели выйти до перекрёстка, чтобы лишний раз не переходить дорогу с напряжённым движением транспорта, что так положено по правилам дорожного движения.
А через неделю, как обычно просматривая сайт Подольской типографии, Фельцов обнаружил, что вместо главного технолога Гальперина исполняющей обязанности директора типографии назначена Селезнёва Лидия Михайловна.
– Девочке захотелось в бизнес-леди поиграться, – с гадкой ухмылкой проговорил он, глядя в монитор. – Ну-ну…
Ему очень хотелось, чтобы Лида своим неумелым руководством разорила типографию, но он знал, что она – очень грамотный бухгалтер, поэтому злился ещё больше, представляя, как она начнёт загребать деньги, разобравшись со спецификой типографского дела. Через месяц на странице «Контакты» сайта типографии вместо записи «и.о. директора» появилась запись «Селезнёва Лидия Михайловна – директор типографии», а рядом был рабочий телефон Лиды и адрес её электронной почты.
– Не быть тебе, Лида, директрисой, – злобно проговорил Фельцов, глядя на фамилию Лиды на планшете. – После того, что я сделаю, ты не только из типографии своей на следующий же день сбежишь, тебе на улице нельзя будет показаться, тётке и сыну в глаза смотреть стыдно будет… И Кастальского своего тебе бросить придётся, будешь целыми днями сидеть одна в комнате, как в Харькове, только по вечерам к тебе никто уже, как я, не придёт…»
Фельцов хотел наглядно показать Лиде, что он всегда может сломать ей дальнейшую жизнь, для чего решил отправить ей на рабочий электронный ящик один из файлов со смоленским видео и написав ей о том, что такие же видео он отправил всем её сослуживцам. На самом деле, он ни за что на свете никому даже глазом не дал бы посмотреть на то, как он был с Лидой, хотя сам часто пересматривал эти файлы по вечерам, от чего дурел ещё больше, понимая, что вряд ли когда-нибудь увидит Лиду, не говоря уже о том, чтобы опять быть с ней.
Для реализации своего плана Фельцову нужно было поехать в другой город, чтобы никто не смог выследить, где он живёт, купить там смартфон и отправить с него файл на Лидину электронную почту. И такой случай ему очень скоро подвернулся.
***
…В автотранспортном предприятии, где работал Фельцов, при каждой же возможности снимали с городских маршрутов все более-менее приличные микроавтобусы для выполнения пассажироперевозок в другие города. Фельцов тоже время от времени возил на своей маршрутке людей то в паломнические поездки по монастырям, то на экскурсии по городам Украины, и ни разу за всё это время ни на одном посту ГАИ никто не заинтересовался им, как объявленным в розыск опасным преступником. Гаишники, останавливая его микроавтобус, проверяли его документы на машину и командировочное удостоверение, а затем спокойно отпускали: ведь транспорт у Фельцова всегда был исправен, а скорость на дорогах он никогда не превышал, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимания.
…Через пару недель после того, как Фельцов узнал о том, что Лиду утвердили в должности директора типографии, он должен был везти группу людей в Умань на экскурсию в Софиевский парк. В это время стояла зима, но дороги были хорошо почищены, поэтому Фельцов с удовольствием поехал в эту командировку. Из Днепропетровска он выехал в два часа ночи, люди, которых он вёз, очень доброжелательно отнеслись к тому, что он включил «Лед Зеппелин», чтобы не заснуть, и даже просили его прокрутить их любимые песни этой группы, так что к десяти утра, когда он добрался до Умани, в салоне микроавтобуса царила непринуждённая и добрососедская атмосфера.
Высадив пассажиров возле входа в Софиевский парк и предупредив, что будет ждать их здесь в три часа дня, Фельцов, не спеша, поехал по городу, выискивая магазин, торгующий подержанными мобильниками, и через некоторое время купил себе бывший в употреблении смартфон. Потом он подъехал к кафе, возле входа в которое увидел надпись «Wi-Fi-зона», купил там чашку кофе и узнал пароль этой точки доступа. Затем, усевшись за руль своего микроавтобуса и найдя сигнал с модема в кафе, Фельцов создал себе новый почтовый ящик, в который перебросил один из видеофайлов, хранящихся на электронном диске на своей электронной почте. И только после этого он переслал файл на рабочий электронный адрес Лиды, не забыв предупредить её о том, что такие же файлы получат и другие сотрудники её типографии.
Переслав сообщение с прикрепленным к нему файлом, Фельцов выключил смартфон и выбросил его в ближайшую урну. Он был доволен, ощущая, что до сих пор имеет власть над Лидой.
Подремав несколько часов в микроавтобусе, Фельцов дождался своих экскурсантов и под бодрые песни «Лед Зеппелин» повёз их назад в Днепропетровск, где развёз по домам, а затем поехал к себе на квартиру, оставив маршрутку на ближайшей к дому стоянке. И, засыпая, он признался сам себе, что сегодня у него был самый счастливый день с тех пор, как Лида ушла от него.
***
Утром Фельцов проснулся всё в том же благом состоянии, к тому же у него сегодня был заслуженный выходной. Он долго бесцельно валялся на кровати, а затем решил посмотреть видео, на котором он развлекался с Лидой в Смоленске два года назад. Фельцов включил планшет, вышел через блутуз в Интернет, зашёл на свою электронную почту и несколько секунд сидел молча, не в силах оторвать глаз от своего электронного диска, с которого были удалены все три файла.
«Я точно помню, что копировал файл, а не переносил его, – сам себе объяснял Фельцов. – Но два других файла я вообще не трогал. Неужели кто-то залез в мой ящик?»
Он несколько раз вышел и опять зашёл на свою электронную почту, думая, что пропавшие файлы просто не загрузились, но через некоторое время он убедился в том, что три его файла, на которых были показаны самые приятные моменты в его жизни, бесследно исчезли.
Фельцов упал навзничь на кровать и с силой ударил кулаком по матрацу. Никогда он больше не увидит, как Лида сама обнимает и целует его, как она разрешает ему делать с ней всё, что ему хочется… А ведь у него даже не осталось фотографии Лиды: пока она была рядом, у него и в мыслях не было сфотографировать её себе на память. Фельцов закрыл глаза, пытаясь представить себе Лиду, но сколько не старался, так и не смог вспомнить, какой у Лиды был взгляд, какая улыбка – только светлый силуэт, окутанный дымкой, стоял перед его глазами.
И вдруг в голову Фельцову пришло неожиданное, но в тоже время единственно правильное объяснение пропажи его файлов.
«Лида могла нанять хакеров, которые никогда до этого и никогда после больше не увидят её, – понял он. – И они нашли мои файлы, проследив, с какого сайта я их передал на Лидин ящик. А ещё Лида могла обратиться в милицию, надеясь, что там сохранят в тайне всё, что увидят на видео. А сотрудники милиции, зная мой настоящий электронный адрес, могли ждать, когда я зайду туда, чтобы посмотреть свои файлы, чтобы затем определить моё местонахождение.
Он вскочил с кровати и, чертыхаясь, начал собирать свои вещи, как попало бросая их в сумки и полиэтиленовые пакеты. Через несколько минут он закрыл дверь квартиры на ключ, быстро сбежал по лестнице, неся в руках сумку и большой полиэтиленовый пакет со своими пожитками, а, выйдя из подъезда, быстро зашагал к стоянке, где оставил свой микроавтобус.
Очередное пристанище
Фельцов поставил сумки со своими вещами в свой микроавтобус и спокойно поехал в тот район города, где был один из тупиков маршрута, по которому он возил пассажиров. Там он оставил маршрутку на первой попавшейся автостоянке и, не спеша, отправился гулять по близлежащим улицам, высматривая магазин, где можно было бы продать планшет.
Он давно уже не боялся, что его внезапно арестует милиция: на официальных сайтах и украинского, и российского МВД было столько объявлений о розыске преступников, что никакой памяти не хватит всех запомнить в лицо. Фельцов и сам время от времени заходил на эти сайты и читал текст под своей фотографией из паспорта. Особое удовольствие ему приносило чтение описания своей внешности: «славянской наружности, спортивного телосложения, выше среднего роста». Да каждый третий под эти приметы подходит!
Сейчас, если местные милиционеры и определили местонахождение его съёмной малосемейки, то, просидев там пару суток и не дождавшись его, стопроцентно решат, что он опять сбежал в другой город. А он всё это время будет у них под самым носом, но найти его они вряд ли смогут: в агентстве по аренде недвижимости, где он снял малосемейку, есть только данные с его паспорта и вида на жительство, а водителем в АТП он работает без официального оформления, чтобы хозяину не нужно было платить за него налоги.
К обеду Фельцов уже продал свой планшет и начал методично обходить все попадающиеся ему на пути ломбарды, ища там одного очень нужного ему сейчас человека.
***
…На конечной остановке маршруток в этом микрорайоне был расположен небольшой сквер, где водители установили несколько столов и скамеек, на которых играли в карты или домино, ожидая времени отправления своей маршрутки. Сюда же по утрам и в обед приходили женщины, которые продавали водителям чай, кофе и пирожки.
Фельцов тоже почти каждое утро покупал жареные пирожки у пожилой тётки, которая каждое утро приходила в тупик в сопровождении высокой худощавой женщины средних лет, помогавшей ей нести тяжёлые сумки с пирожками. Тётку эту водители звали тётей Надей, а женщину, помогающую ей – Анжелой. Анжела эта, пока тётя Надя продавала пирожки, сидела на скамейке рядом с водителями и с интересом слушала, о чём они разговаривали, время от времени и себе вступая в эту беседу.
Фельцов, чтобы не вызвать никаких подозрений, старался влиться в водительский коллектив, для чего изображал из себя обычного трудягу-шофёра, который сначала в Москве персональным водителем работал, а затем в Харькове таксовал. И, рассказывая какой-нибудь случай из своей водительской жизни, он не раз замечал на себе заинтересованный взгляд Анжелы. А потом другие водители начали его «подкалывать» тем, что Анжела уходит в ломбард, где работает оценщицей, сразу же после того, как он уезжает на своём микроавтобусе из тупика. И ещё он узнал, что Анжела одинока и живёт в собственной квартире недалеко от тупика маршруток.
Только Фельцову на это было наплевать. Ему хватало случайной женщины раз в неделю, а возиться с какой-то бабой, как когда-то с Лидой, у него не было ни сил, ни желания. Но теперь, когда он внезапно лишился крыши над головой, у него не было другого выхода.
***
…Анжелу он нашёл в пятом на своём пути ломбарде: небольшом, отгороженном от фойе супермаркета, закутке. Она сидела напротив окошка кассы и вышивала на пяльцах.
– Анжела, привет! – поздоровался с ней Фельцов, опёршись на подставку под окошком и заглянув внутрь ломбарда. – Как дела?
– Здравствуй, Сеня, – Анжела подняла голову от вышивки и выдвинула лоток для принятия залога. – Давай, что там у тебя. Только сразу предупреждаю, что буду надпиливать твоё золото, чтобы реактивом в надпил капать…
– Анжела, я не за этим пришёл, – перебил её Фельцов и попытался улыбнуться. – Просто увидеть тебя захотелось, поговорить с тобой... Ты не переживай, очереди за мной нет…
И в подтверждение своих слов он отодвинулся от окошка, чтобы она могла убедиться в этом. Анжела, чувствуя на себе взгляд Фельцова, опустила глаза и внимательно рассматривала свою вышивку.
– Красиво, – кивнул на вышивку Фельцов. – А что это будет?
– Я свитер себе купила в «секонде», – объяснила она и приподняла с колен лежавшую там зелёную вязаную вещь. – И решила немного облагородить его.
– Красиво, – повторил Фельцов. – Кстати, ты до скольких сегодня работаешь?
– До семи, там же написано, – Анжела кивнула головой в сторону таблички с режимом работы ломбарда. – А что?
– Я сегодня выходной, – объяснил Фельцов. – Слушай, давай, пойдём с тобой куда-нибудь поужинать… Если, конечно, ты хочешь…
Анжела опять начала разглядывать свой свитер, обдумывая ответ. В это время зазвонил её мобильник.
– Ну, ладно, не буду тебя отвлекать, – самым простодушным тоном сказал Фельцов. – Я к тебе без пятнадцати семь зайду, ладно?
И, не дожидаясь ответа, ушёл.
***
Остаток дня Фельцов провёл в огромном торгово-развлекательном центре, где сидел на скамейке в свободной Wi-Fi-зоне и отогревался после мороза. Он думал о том, что чем дальше, тем больше опускается: ещё два года назад у него была своя квартира в Москве, дорогая машина и высокооплачиваемая работа, а теперь он переехал в провинциальный город, ездит на хозяйском микроавтобусе , собачится с пассажирами из-за каждой гривни и согласен жить с какой-то дистрофичной бабой далеко не первой молодости только из-за того, что у неё есть своё жильё где-то на отшибе Днепропетровска. И ведь по-другому он не может до вечера найти себе жильё, тем более, что на улице зима... Ему бы неделю-другую у этой Анжелы перекантоваться, а за это время он найдёт себе новую квартиру.
…В половине седьмого вечера Фельцов уже был возле Анжелиного ломбарда, опасаясь, что она может уйти с работы раньше, чтобы не встречаться с ним. Но нет, в окошке кассы ещё горел свет, а через некоторое время в фойе супермаркета зашли два инкассатора и направились к ломбарду.
Фельцов ждал в стороне, пока Анжела сдавала кассу и драгоценности, затем наблюдал, как она включает сигнализацию и закрывает ломбард, и только после этого подошёл к ней.
– Сильно устала, – с сочувствием в голосе спросил он, глядя в покрасневшие глаза Анжелы.
– Не очень, – ответила она. – Просто сегодня много камней было, в глазах до сих пор рябит…
Они вышли из супермаркета и, не спеша, пошли по вечерней улице.
– Держись за меня, а то дорога скользкая, – с этими словами Фельцов протянул Анжеле согнутую в локте руку, которую она слегка сжала своими пальцами.
Дойдя до ближайшей остановки, они дождались маршрутки, идущей в центр города, и уже через полчаса сидели в «Пузатой хате» – украинском «МакДональдсе» с национальным колоритом.
– Анжелочка, что, тяжело работать в ломбарде? – сочувственно спросил Фельцов после ужина, когда Анжела лакомилась венским тортом, а он пил очередную чашку кофе.
– Когда как, – ответила она. – Самое главное – чтобы никто фальшивку не подсунул. Золото я всегда реактивами проверяю, а вот камни приходится с лупой рассматривать, чтобы оценить залог. Пока разберёшься, что к чему, а тут ещё клиент над душой стоит и утверждает, что его золото – самое золотое…
– И как ты не боишься там работать? – с беспокойством перебил её Фельцов. – А вдруг ошибёшься, что тогда?
– Я раньше дефектоскопистом на заводе работала, – отмахнулась от его страхов Анжела. – Так что это у меня почти работа по специальности… Хотя один раз фальшивую цепочку приняла: застёжка там была золотая, а сама цепочка – нет, а я только застёжку проверила. Ну, ничего, расплатилась потихоньку…
Фельцов делал вид, что с интересом слушает Анжелу, а сам время от времени с тревогой смотрел за окно, возле которого они сидели. Там становилось всё темнее и темнее, да ещё позёмка клубилась. Что он будет делать, если его дело не выгорит? На вокзале ночевать стрёмно: вдруг его там милиция ждёт, поэтому он даже сумки свои оставил в маршрутке, а не отвёз в камеру хранения.
Он перевёл свой взгляд на Анжелу: коротко стриженые крашеные волосы цвета сажи, лицо с выступающими скулами и римским носом, худые руки и шея, выглядывающие из слишком широких рукавов и воротника синего вязаного платья-балахона, украшенного бисером… И ещё ей лет сорок пять, как минимум.
– Давай, наверное, собираться, а то уже ночь на дворе, – предложил он, заметив, что Анжела давно уже доела торт и допила свой кофе.
***
…Они довольно долго стояли на остановке, пытаясь спрятать лица от ледяного ветра и переминаясь с ноги на ногу, чтобы окончательно не замёрзнуть. К тому времени, когда, наконец, подъехала нужная им маршрутка, и Фельцов, и Анжела изрядно продрогли.
Зайдя в тёплый микроавтобус, они нос к носу столкнулись с сидевшим за рулём маршрутки Славиком, с которым и Анжела, И Фельцов довольно часто общались по утрам за столиком в тупике. Анжела, опустив голову, быстро прошмыгнула мимо него в самый конец салона, где были пустые двойные места, а Фельцов дал Славику десятку за проезд, которую тот вернул ему обратно, весьма двусмысленно усмехнувшись при этом.
– Нужно было подождать другую маршрутку, – проговорила Анжела, когда Фельцов уселся рядом с ней. – Теперь весь тупик будет знать, что я с тобой сегодня вечером…
– Тебе это неприятно? – резко перебил её Фельцов и сделал обиженное лицо.
– Нет, что ты! – поспешила успокоить его на этот счёт Анжела. – Только это как-то…
– Всё, проехали, – перебил её Фельцов недовольным тоном. – Следи лучше за дорогой, чтобы свою остановку не проехать, а то будем потом с тобой из тупика назад переться, а мне ещё домой через весь город добираться…
Он откинул голову на высокую спинку сидения, закрыл глаза и сделал вид, что задремал. Анжела тоже молчала, глядя в окно.
– Ты меня неправильно понял, – сказала она через некоторое время. – Просто я слишком долго была одна… Может, я что-то сделала неправильно, но я не специально…
– Забудь, – проговорил Фельцов, повернувшись к Анжеле. – Мы же с тобой вечером, вроде, так душевно посидели…
И он устало вздохнул, не договорив фразы. Остаток пути они ехали молча.
***
…Фельцов помог Анжеле выйти из маршрутки и, махнув на прощанье рукой Славику, поинтересовался, куда идти дальше. Анжела взяла его под руку и повела к своему дому. Минут через пять они подошли к такой же малосемейке, в какой снимал раньше квартиру и Фельцов.
«Приехали! – подумал он. – Из одной общаги в другую».
– Так ты тоже в малосемейке живёшь? – констатировал факт Фельцов. – Тогда, давай, я тебя до квартиры доведу, а то знаю я эти общаги…
Анжела открыла входную дверь с домофоном и повела его по коридорно-лестничным лабиринтам малосемейки, время от времени набирая коды на замках или открывая своим ключом двери, отделяющие одну часть коридора от другой. К тому времени, как за очередной открытой Анжелой дверью оказался крошечный коридор, ведущий в комнату и кухню, Фельцов уже перестал ориентироваться в пространстве.
– Да-а-а, – ну и лабиринты здесь у вас, – прокомментировал он, качая головой. – Даже не знаю, как мне отсюда теперь выбраться…
– Сеня, ну куда ты сейчас пойдёшь! – заботливо проговорила Анжела, заводя его в свою квартиру и закрывая за собой дверь. – На улице ночь, мороз и снег, а транспорт сейчас так плохо ходит…Оставайся…
И она смело посмотрела ему в глаза…
Леченый бриллиант
Сняв куртку и разувшись, Фельцов зашёл в комнату, которая оказалась гораздо просторнее той, где он жил последнее время.
«Тут хоть развернуться можно», – подумал он, рассматривая обстановку. Мебели в комнате было немного: мебельная стенка вдоль длинной стены, напротив неё – разложенный диван, а рядом – письменный стол с довольно старым компьютером, у которого монитор был ещё с электронно-лучевой трубкой.
Анжела, повесив верхнюю одежду на вешалку, подошла к окну и зашторила его. А затем молча расстелила постель, взбив подушки и расправив одеяло.
– Ты пока укладывайся, а я скоро к тебе приду, – как что-то, само собой разумеющееся, сказала она Фельцову и отправилась в ванную.
Фельцов пожал плечами, посмотрев ей вслед, и, быстро раздевшись, улёгся на диван, предварительно выключив свет в комнате.
«Похоже, у этой Анжелы процесс принятия на ночь случайных мужиков отработан до мелочей, – усмехнулся он про себя. – А в маршрутке из себя чуть ли не старую деву строила…»
Анжела не заставила себя долго ждать. Увидев её силуэт возле дивана, Фельцов отодвинулся от края, отвернул одеяло и протянул к ней руки. А потом у них был секс, банальный и ни ему, ни ей особо не нужный, после чего Анжела по-деловому поинтересовалась у Фельцова, во сколько ему нужно утром просыпаться и установила будильник на своём мобильнике.
Пообнимав её для приличия ещё какое-то время, Фельцов, которого Анжела, пытаясь поудобнее улечься, всё время задевала своими острыми локтями или коленями, извиняющимся голосом произнёс:
– Нет, так мы с тобой не выспимся. Давай, я к краю повернусь, а ты возле стенки укладывайся, как тебе удобно.
И, повернувшись спиной к Анжеле, почти сразу же заснул…
***
…Проснулся он от трелей, издаваемых мобильником. Анжела отключила будильник и попыталась перелезть через Фельцова, чтобы встать с дивана.
– Спи, ещё рано, – она поцеловала его в висок, когда он тоже решил подниматься.
– А ты куда? – спросил Фельцов, придерживая Анжелу за локоть, чтобы она не упала, перелезая через него.
– К тёте Наде, соседке моей, пирожки печь, – объяснила она. – Но в половину шестого я приду… А ты не опоздаешь на маршрут? – вдруг забеспокоилась она.
– У меня машина на стоянке в тупике, – объяснил Фельцов. – А выезжать мне сегодня ровно в шесть…
…Как только за Анжелой закрылась входная дверь, Фельцов приподнялся с дивана, достал её мобильник, лежащий на столе, и недовольно скривился, увидев, что сейчас только пять часов утра.
«Мало того, что полночи меня своими костями давила, так ещё и выспаться не дала», – думал он об Анжеле, пытаясь снова заснуть. И только-только Фельцов начал погружаться в такой приятный предрассветный сон, как его опять разбудил щелчок замка входной двери, после чего послышалась непродолжительная возня на кухне.
– Сеня, просыпайся, – Анжела наклонилась над ним и слегка потеребила его за плечо, а убедившись, что он проснулся, сразу же ушла на кухню, куда направился и Фельцов, едва только оделся.
За кухонным столом, на котором уже дымились две большие чашки с кофе и стояла тарелка со только что поджаренными пирожками, сидела Анжела в домашнем платье, поверх которого был надет яркий фартук. Она потихоньку пила кофе, ожидая, пока Фельцов плотно позавтракает, а затем проводила его сквозь лабиринт своего подъезда до самой улицы.
– Ты вечером придёшь? – спросила Анжела у Фельцова.
– С вещами, – он как можно добродушнее улыбнулся и губами слегка коснулся губ Анжелы.
***
…Весь день Фельцову пришлось возил в своей маршрутке большую сумку со своими пожитками, которую он поставил возле рычага переключения передач прямо напротив входа в салон и делал вид, что это – сумка кого-то из пассажиров. Сверху на эту сумку он положил свой полиэтиленовый пакет с вещами и постоянно следил, чтобы его не украли. А вечером, оставив свой микроавтобус на той же стоянке, что и вчера, и взяв сумку и пакет, Фельцов подошёл к подъезду Анжелы и набрал на домофоне номер её квартиры. Через минуту она уже ждала его возле открытой двери на свой этаж.
На следующее утро он дал Анжеле пятьсот гривень на покупку продуктов и получил от неё запасные ключи от квартиры.
…Вот так и прижился Фельцов у женщины, к которой был совершенно равнодушен. Поздно вечером он возвращался к ней с работы, ужинал какими-нибудь разогретыми полуфабрикатами, ибо Анжеле некогда было готовить домашнюю еду, после чего они укладывались спать. А утром, напившись кофе с пирожками, опять расходились каждый на свою работу.
В воскресенье у Фельцова была короткая смена, поэтому он решил ради соблюдения приличий сводить Анжелу после работы в кафе, где заодно можно было бы поесть чего-нибудь, отличного от покупных голубцов или фаршированных перцев, которыми Анжела всю неделю потчевала его.
Заглянув в окошко ломбарда, он увидел, что возле Анжелы сидит плотная длинноволосая блондинка средних лет.
– Сеня, подожди минут пятнадцать, – попросила его Анжела. – Я смену передаю…
Она освободилась через полчаса, после чего, закрыв и поставив на сигнализацию ломбард, повисла на локте у Фельцова.
– Ну, наконец, – облегчённо вздохнула Анжела. – Теперь я целую неделю выходная…
Фельцов выругался про себя, так как на следующей неделе у него было два выходных, которые он собирался посвятить поиску новой квартиры. А теперь, когда Анжела будет целыми днями дома, как он будет при ней садиться за её компьютер, чтобы найти себе жильё?
Весь вечер он почти не разговаривал с Анжелой, сославшись на усталость.
– Сеня, мне нужно на несколько дней в село к родителям съездить, – сказала Фельцову Анжела, когда, вернувшись домой из кафе, они улеглись спать. – Когда у тебя ближайший выходной?
– Послезавтра, – ответил Фельцов, которого очень обрадовала перспектива остаться одному в анжелиной квартире. – А что?
– Проводишь меня, а то мне кучу всего им купить нужно, и из-за этого сумки будут неподъёмные…
***
…И Фельцов с радостью ездил с Анжелой на рынок и ходил по магазинам, а потом посадил её на электричку и с лёгким сердцем поехал к ней домой, где впервые за неделю полностью расслабился. Он до поздней ночи сидел за компьютером, слушал «Лед Зеппелин» и смотрел на фотографию Лиды на сайте «Деловое Подмосковье». Не забыл Фельцов сходить на российский и украинский сайты МВД, чтобы полюбоваться на себя, до сих пор находящегося в розыске. А, вспомнив слова Анжелы о том, что она каждые две недели ездит в гости к своим родителям, решил остаться жить у неё: ведь одну неделю она допоздна работает, а на следующей, вообще, уезжает из города, так что досаждать ему своим присутствием она не будет.
Проведя несколько дней хозяином в чужой квартире, он в следующий свой выходной поехал на вокзал, чтобы встретить возвращающуюся из села Анжелу, которая привезла две огромные сумки провизии. Вечером Фельцову пришлось любить её, чтобы показать, как он скучал без неё, а рано утром он уже ушёл на работу.
***
Через несколько дней он заметил, что Анжела резко изменилась. Она так же приветливо встречала его по вечерам, только улыбка у неё была какая-то вымученная, да и смотреть в глаза ему она избегала. Иногда он видел, как её губы внезапно плотно сжимаются, а глаза изо всех сил жмурятся, как будто она хочет прогнать какое-то неприятное видение. Даже в постели, когда он пытался обнять её, она уворачивалась от его ласк, объясняя, что очень устала.
Однажды ночью Фельцов внезапно проснулся и, повернувшись к стене, увидел Анжелу, которая полусидела в углу дивана, подложив под спину подушку.
– Ты чего не спишь? – спросил он у неё.
– Не могу лечь: сердце сильно стучит, – объяснила Анжела тихим голосом.
– Так выпей таблетку и не мучайся, – посоветовал ей Фельцов, недовольный тем, что ему попалась больная баба. – Если нет таблетки – давай, я в аптеку схожу, тут недалеко.
– Я уже выпила таблетки, – так же тихо сказала Анжела. – Через час мне станет легче, у меня уже было такое…
– Нервничать нужно поменьше, тогда и сердце стучать не будет, – буркнул Фельцов и отвернулся от неё, чтобы опять заснуть.
И тут он услышал тихие всхлипывания. Он недовольно выдохнул и, поднявшись с дивана, включил свет в комнате. Анжела ещё сильнее вжалась в свой угол.
– Если тебе так плохо – давай, «скорую» вызовем, – предложил Фельцов.
– У меня всё нормально, – твёрдо, но так же тихо проговорила Анжела. – Я была в больнице у врача, мне прописали таблетки, они мне понемногу помогают. Просто у меня на душе тяжело, я немного поплачу, и мне станет легче…
И Анжела громко зарыдала, уткнувшись головой в подушку.
Но Фельцов, живя с Лидой, привык к женским истерикам и абсолютно не обращал на них внимания. И Анжеле он решил объяснить это прямо сейчас.
