Текст книги "Судьба и страсть Арсения Фельцова (СИ)"
Автор книги: Милана Масалова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
– Лида, никто ничего не узнает, – уверенно произнёс Манулов, изо всех сил стараясь придать своему голосу мягкость. – Это видео Фельцов прислал только тебе… Я сейчас в нашем информационном центре, где смогли проследить, откуда Фельцов переслал тебе этот файл… Кстати, нашли, где он хранил все три файла. Я уже подписал распоряжение, которое обязывает системных администраторов удалить из памяти серверов все эти файлы, так что больше не переживай об этом. Конечно, Фельцов может хранить копии у себя на «флешке» или на телефоне, но эти файлы уже внесены в специальный реестр, и как только они опять появятся в сети – то сразу же будет определено точное местонахождение Фельцова…
По мере того, как он говорил, его голос становился всё официальнее, в нём стала появляться некая резкость и даже жёсткость. Лида на другом конце трубки постепенно перестала плакать, а под конец, похоже, даже затаила дыхание.
– Лида, ты меня слушаешь? – переспросил Манулов в безмолвную трубку.
– Да… – тяжело выдохнула Лида, а затем истерически затараторила сквозь слёзы, не давая Манулову вставить ни слова. – Олег, это всё из-за кокаина, я же на самом деле не такая, я никогда такого не делаю, ты же знаешь это. Олег, ну, пожалуйста, давай забудем всё это, я клянусь тебе, что такое больше никогда не повториться. Я даже дым от чужих сигарет вдыхать не буду, не то, что есть или пить что-то, ни к кому другому и близко не подойду, только не уходи от меня, Олег…
«А ведь по моему тону она поняла, что я просмотрел это видео, – грустно констатировал он. – И знает, что после такого я уже не смогу относиться к ней так, как раньше… А ещё она не хочет меня терять… И я не хочу с ней расставаться, только Фельцов теперь всегда будет стоять между нами: когда Лида будет обнимать меня, я буду вспоминать о том, как она его обнимала, не говоря уже обо всём остальном…»
– Лида, тебя никто ни в чём не обвиняет, – Манулову надоело слушать клятвы и причитания Лиды. – И уйду я от тебя только в том случае, если ты сама меня прогонишь… А насчёт этого видео – в тот же вечер, когда ты вернулась в Москву, я дал запрос в наш информационный центр на поиск в глобальной сети всех трёх файлов. Дал экспертам твоё фото и фото Фельцова и объяснил, что на видео должны быть эти люди в гостиничном номере. А сегодня вечером я приехал сюда и подтвердил, что это – именно то видео, которым тебя собирался шантажировать Фельцов. Я посмотрел только первые кадры, чтобы убедиться, что на видео – действительно, ты и Фельцов. Кроме меня, это видео смотрел только эксперт, который идентифицировал на нём тебя и Фельцова по фото. А теперь, когда все три файла удалены с сервера, никто и никогда не узнает, что там было…
– Спасибо тебе, Олег, – перебила его Лида. – Я для тебя всё… Ты никогда не пожалеешь о том, что остался со мной… А хочешь, я к тебе сейчас приеду? Я знаю, ты дежуришь в отделе, но я буду просто сидеть с тобой рядом… Тихо-тихо… Просто, чтобы быть рядом…
И она опять заплакала, но Манулов понял, что это были слёзы облегчения и радости от того, что он её простил. Простил ли? Да, он дал себе слово остаться с Лидой и никогда не напоминать ей о том, что увидел на смоленском видео. Но как ему сдержать это обещание и при этом не перестать уважать себя? Как ему теперь обнимать женщину, которую считает слишком развратной для себя, и говорить ей свои обычные нежные слова?
Дверь кабинета Добрякова открылась, и на пороге показался эксперт.
– Олег, зайди на минуту, – предложил он Манулову и оставил дверь открытой.
Манулов молча кивнул ему и подумал, что Лида, наверняка, слышала слова эксперта.
– Лида, я сейчас не в отделе, – напомнил он ей. – А потом до утра буду в допросной или на вызовах. Так что ложись спать и не думай ни о чём плохом. А я завтра вечером после работы приеду к тебе…
И, нажав кнопку завершения вызова, Манулов зашёл в кабинет к Добрякову. Эксперт выглядел сильно разочарованным.
– Динамический IP-адрес, – объяснил он и. – Я просмотрел точки доступа за последние месяцы к электронному ящику Фельцова, на котором он хранил эти файлы. Каждый раз – новый адрес, причём все эти IP– адреса принадлежат мобильному оператору «Лайф», который предоставляет услуги Интернета. А у мобильных операторов IP-адреса не привязаны к телефонным номерам: как только какой-то абонент подключился к Интернету, так ему и дали на время соединения любой из этих адресов, причём на одном адресе одновременно может «сидеть» несколько абонентов. Но одно можно утверждать с уверенностью: Фельцов стопроцентно находится на территории Украины…
***
…Доехав до квартиры Лидиной тёти, где он до сих пор по утрам просматривал результаты видеонаблюдения за лестничной площадкой и местностью возле подъезда, Манулов сел за кухонный стол и начал изучать телефонные звонки с мобильников Лиды и Кастальского, начиная с момента возвращения Лиды в Москву. Он бегло просмотрел список номеров, с которыми связывалась Лида, и не заметив среди них номера Кастальского, решил систематизировать звонки с Лидиного телефона, чтобы в спешке ничего не пропустить.
Работа эта была кропотливая и неблагодарная: ведь Лида каждый день не меньше десяти раз кому-то звонила, да и входящих вызовов на её номер было тоже немало. Хорошо ещё, что в распечатках была указана переадресация вызовов на Лидин мобильник с коммутатора в приёмной, имеющего телефонный номер с кодом Подольска. Манулов вычеркнул эти номера из списка и уже через час определил шесть номеров, на которые систематически звонила Лида, причём три номера были хорошо знакомы Манулову: это был номер его мобильника, а также номера мобильных телефонов Пети и Ирины Николаевны. Номера мобильного телефона Кастальского среди оставшихся трёх номеров не было.
А вот со звонками с телефона Кастальского Манулову пришлось повозиться: ведь там была полная каша: каждый день – новые номера, и ни одного звонка с номера или на номер Лиды. Был только один-единственный номер, по которому Кастальский звонил каждый день, да и с этого номера ему часто звонили.
«Неужели у Лиды есть ещё один мобильник специально для того, чтобы общаться с Кастальским?» – подумал Манулов, записывая этот телефон к трём заинтересовавшим его номерам с мобильника Лиды.
Частное расследование
…В семь часов утра Манулов уже был на своём рабочем месте и писал запросы на владельцев заинтересовавших его четырёх телефонных номеров. Завизировав их у начальника отдела, он сразу же отправил эти запросы по факсу в информационных центр.
Ответы пришли уже через час. Мобильный номер, на который каждый день названивал Кастальский, был оформлен на Плотникову Веру Григорьевну, бухгалтера-материалиста РСУ, в котором раньше работала Лида.
«Приятельницу свою попросила сим-карту купить», – решил Манулов.
А вот мобильные номера, с которыми постоянно держала связь Лида, принадлежали водителю Подольской типографии Борисовой Ларисе Алексеевне, риелтору агентства недвижимости «Новый дом» Хорольской Алле Марковне и заведующей городским химиотерапевтическим центром Акимовой Юлии Сергеевне.
Прочитав, кому принадлежит последний телефонный номер, Манулов вдруг явственно почувствовал, как у него заныло сердце: ведь, судя по всему, Лида очень серьёзно больна, и ей требуется настолько дорогостоящее лечение, что она решила продать какую-то недвижимость, скорее всего, тёткину квартиру в Москве. Почему же она ему ничего об этом никогда не говорила? Да, есть, конечно, такие болезни, о которых не кричат на каждом углу, но он ведь считал себя не чужим ей человеком. Неужели ей не нужна его поддержка, его сочувствие? Или всё это ей даёт её старый знакомый Кастальский, с которым она и беседует днями напролёт?
Некоторое время Манулов сидел за столом, обхватив голову руками. К его тревоге за здоровье Лиды примешивалась обида из-за того, что Лида в трудную минуту обратилась за поддержкой не к нему, а к кому-то другому. Но, вспомнив, как ночью она рыдала ему в телефон, Манулов понял, что Лида просто боится, что перестанет интересовать его, как женщина, поэтому и решила лечиться тайно от него. А если и в самом деле перестанет?
«О чём я думаю? – прервал свои размышления Манулов. – С Лидой беда приключилась. Ей сейчас забота, поддержка и внимание нужны, а я – только о себе…»
Наспех одевшись, Манулов вышел из отдела и уже через час был в кабинете заведующей химиотерапевтического центра.
***
– Капитан Манулов, – предъявил он своё удостоверение строгой крашеной брюнетке в очках. – Я хотел бы поговорить с Вами о Лидии Михайловне Селезнёвой.
– Конечно, конечно, – заведующая встала из-за стола, подошла к стеллажу и достала оттуда увесистую папку.
У Манулова перед глазами поплыли круги.
– Вот, пожалуйста, копии историй болезни пациентов, которым Лидия Михайловна и Ирина Николаевна Селезнёвы оплатили лечение, – раскладывала перед ним какие-то бумаги заведующая. – Вот копии чеков оплаты за противоопухолевые препараты, а вот – листы назначений, в которых указано, когда и кому эти препараты были введены. Кстати, капельницы с химиопрепаратами готовятся и устанавливаются пациентам обязательно в присутствии Ирины Николаевны…
Манулов постарался незаметно облегчённо вздохнуть и, чтобы не вызвать никаких подозрений у заведующей, начал переписывать себе в блокнот фамилии пациентов, которым Лида с тётей оплатили лечение, и стоимость купленных для них препаратов. «Плотникова Вера Григорьевна», – было написано на очередной истории болезни.
– А вот эта Плотникова, кажется, знакомая Лидии Михайловны? – спросил он заведующую, показывая ей историю болезни.
– Может быть, – пожала плечами заведующая. – Но Лидия Михайловна имеет право сама выбирать больных, которым оплачивает лечение: ведь тратит она на это свои личные деньги, а не средства какого-то фонда. А если Вас интересует Плотникова, то можете хоть сейчас пойти и побеседовать с ней: она у нас в отделении лежит…
***
…Манулов постучал в дверь палаты, где лежала Вера Плотникова, а затем открыл дверь.
– Здравствуйте, – добродушно улыбаясь, поздоровался он с четырьмя женщинами, лежащими на кроватях. – Кто из Вас Плотникова Вера Григорьевна?
– Я, – ответила полноватая девушка лет тридцати с косынкой на голове, а затем с тревогой в голосе спросила. – С Серёжей что-то случилось?
– Каким Серёжей? – не понял её вопроса Манулов.
– С Кастальским Сергеем Юрьевичем, моим мужем, – объяснила Вера. – Вы ведь пришли мне об этом сказать?
«Идиот! – выругался про себя Манулов. – А я ведь даже не подумал о том, что у Кастальского может быть жена, пусть даже и гражданская, и они друг другу по несколько раз в день звонят, как мы с Лидой».
– Нет, я пришёл поговорить с Вами о Лидии Михайловне Селезнёвой, – сказал Манулов. – Вы знаете о том, что это она оплачивает Ваше лечение?
– Только вчера узнала, – ответила Вера. – И Серёжу попросила съездить в Подольск и поблагодарить и Лиду и тётю её, Ирину Николаевну. Я бы и сама поехала, но у меня вчера до десяти вечера капельница была. Но как только я из больницы выйду – сразу же к ним поеду…
На глазах у Веры появились слёзы: видно было, что она очень расчувствовалась.
– А раньше Вы с Лидией Михайловной встречались? – продолжил свои расспросы Манулов.
– Она в нашем РСУ два года назад заместителем главбуха работала, – сказала Вера, а потом с тревогой спросила у Манулова. – А что случилось?
– Ничего страшного, – поспешил он успокоить её. – Просто некто, знавший Лидию Михайловну ещё по работе в благотворительном фонде «Милосердие», написал заявление в милицию о том, что она использует деньги фонда, чтобы оплачивать лечение своим знакомым. На самом деле Лидия Михайловна уже давно никак не связана с этим фондом, а для оплаты Вашего лечения Селезнёвы используют исключительно прибыль от типографии, хозяйкой которой является Ирина Николаевна…
…Пожелав всем в палате Веры скорейшего выздоровления, Манулов отправился в агентство недвижимости «Новый дом» и всю дорогу корил себя за то, что из-за своей ревности не смог сразу адекватно объяснить появление Кастальского возле типографии. Ну почему он сразу не догадался, что если бы у Кастальского и Лиды были какие-то нежные отношения, то тот бы вряд ли «светился» у неё на работе! И не было бы тогда ни его внезапного отъезда в Москву, якобы на дежурство, ни истерических клятв Лиды, ни просмотра того злосчастного видео. Но зато он не узнал бы тогда, как много значит для него Лида…
***
Директор агентства недвижимости, услышав, что с одной из его сотрудниц желает поговорить следователь МВД, пожелал присутствовать при этом разговоре и вызвал к себе в кабинет риелтора, которая часто звонила Лиде.
– Вам известна Селезнёва Лидия Михайловна, проживающая в настоящее время в Подольске? – спросил Манулов у стройной и со вкусом одетой девушки.
– Да, – ответила риелтор. – Это одна из клиенток нашего агентства. Я занимаюсь продажей особняка в Подольске, принадлежащем её тёте, Селезнёвой Ирине Николаевне, и обменом квартиры в Москве, также принадлежащей Ирине Николаевне, на дом в Подольске.
– И поэтому Вы с Лидией Михайловной почти каждый день проводите телефонные разговоры? – поинтересовался следователь.
– Такой обмен быстро не делается, к тому же на деньги, вырученные от продажи двухкомнатной квартиры, можно купить только обычный просторный дом без всяких излишеств, а в Подольске куда не глянь – кругом особняки с дорогим ремонтом и соответствующей ценой. И ещё нужно подобрать ей дом в таком районе, чтобы было удобно добираться до Москвы, где работает её муж. А за особняк Лидия Михайловна хочет получить довольно большую сумму и не соглашается уступать…
Манулов мог бы ещё съездить в банк, карточкой которого расплачивались за покупку химиопрепаратов Лида и Ирина Николаевна, но и он и без этого понял, что Лида с тётей решили потратить всё состояние Селезнёва, нажитое им довольно грязными методами, на благотворительность. И ещё они решили переехать в более скромное жилище, в котором будет место и для него, Олега Манулова: вон как Лида заботится о том, чтобы ему в Москву на службу удобно было ездить, мужем своим его на людях называет… Манулов мечтательно улыбнулся: а почему бы и нет? Свататься к богатой женщине он бы вряд ли когда-нибудь решился, а вот сделать предложение директрисе типографии, которая является таким же наёмным работником, как и он сам…
«Не сейчас», – после недолгих раздумий решил Манулов и поехал на работу.
***
…Вечером, вернувшись домой, он заметил, что Лида старается не смотреть на него: она прятала свой взгляд и когда встречала его возле двери, и когда кормила ужином. А перед сном, довольно быстро просмотрев сегодняшнюю почту, она выключила свет и легла на самый край кровати, пытаясь не дотрагиваться до Манулова и отвернувшись от него.
Манулов, который прекрасно понимал, что Лиде сейчас очень стыдно из-за того, что он видел, как она вела себя с Фельцовым, пододвинулся поближе к ней, приподнялся на локте, провёл своей ладонью по руке Лиды от плеча до запястья, затем, переплетя её пальцы со своими, поцеловал Лиду в висок . Она повернула к нему голову, подставляя свои губы для поцелуя, и сразу же оказалась в его объятиях. Манулов чувствовал, как сильно стучит сердце Лиды, как кончики её пальцев робко притрагиваются к его коже, как Лида всем своим дрожащим от страха за несуществующую провинность телом прижимается к нему, но боится его обнять, чтобы он не посчитал её недостаточно скромной…
«А ведь она всегда была со мной именно такой: робкой и чуть ли не падающей в обморок от смущения перед предстоящей близостью. Никогда она сама не обнимала меня, никогда ни о чём не просила, только прижималась ко мне пугливой зверюшкой и изо всех сил старалась угодить мне», – подумал Манулов.
…Он, как обычно, согревал Лиду в своих объятиях и неожиданно для самого себя понял, почему никогда не сможет оставить её: ведь слабые женщины, нуждающиеся в постоянной опеке и защите, были его самой большой слабостью.
Беглец
Спокойная и безбедная жизнь в Харькове, которую Фельцов кирпичик за кирпичиком выстраивал больше года, рухнула в тот момент, когда Лида позвонила ему и объявила о том, что находится сейчас в Харьковском консульстве Российской Федерации. И так радостно об этом говорила, как будто из концлагеря сбежала. А ведь Фельцов ей здесь создал исключительные условия для жизни: квартиру просторную снял, одевал-обувал-кормил, на непыльную работу устроил, чтобы не скучала дома, в постели пару раз в неделю обязательно ублажал, с пацаном её возился, как со своим родным… А она ему вместо «спасибо»: «Мы с Петей возвращаемся в Москву, и пусть у тебя всё будет хорошо».
Как же, будет ему теперь хорошо! Если раньше он спокойно жил себе в Харькове и ждал, когда придёт время получить гражданство Украины, то теперь валить ему отсюда нужно, да поскорее. Потому что он сейчас, наверняка, объявлен в федеральный розыск за наезд на Кастальского и нарушение подписки о невыезде, и если Лида в консульстве хотя бы заикнётся о том, что всё это время жила с ним в Харькове, то им заинтересуется ещё и украинская милиция. А ведь молчание никогда не было одной из добродетелей Лиды…
Обо всём этом Фельцов думал, сидя в салоне своего автомобиля и держа в руках мобильный телефон, из которого до сих пор раздавались короткие гудки. Хорошо, что сейчас он стоял возле больницы, куда только что привёз клиента, и ожидал очередной вызов: ведь каждая минута теперь была на счету.
Фельцов завёл автомобиль и поехал на квартиру, где больше года прожил с Лидой и Петей. Там он, стараясь не смотреть на попадавшиеся на каждом шагу вещи Лиды и Пети, наскоро побросал в большую сумку свою одежду и обувь, захватил комплект постельного белья и пару полотенец, после чего закрыл квартиру на ключ. Затем он поехал в банк, где забрал из ячейки сейфа хранящиеся там свои и Лидины документы.
***
«А теперь придётся бросаться под танк, – рассуждал Фельцов, направляясь в таксопарк, чтобы официально уволиться с работы. – Стрёмно, вдруг там меня уже ждёт милиция, но без трудовой книжки меня даже улицы подметать никто не возьмёт».
В диспетчерской он написал заявление об увольнении по собственному желанию с завтрашнего дня и отнёс его начальнику своей смены, которому сдал под роспись видеорегистратор, рацию, навигатор, топливную карту и папку с документами, разрешающими ему заниматься перевозкой людей.
– Маму парализовало, – объяснил Фельцов причину столь скоропостижного ухода с работы. – Мы всей семьёй в Россию возвращаемся: жена уже вещи собрала и билеты на московский поезд купила.
Начальник смены завизировал заявление Фельцова, сочувственно кивая головой.
– Отнеси заявление в отдел кадров, там Оксанка сразу же приказ на тебя напишет и запись об увольнении в твоей трудовой книжке сделает, – сказал он.
– А разве моё заявление директор таксопарка не должен подписывать? – удивился Фельцов.
– Он его одновременно с приказом об увольнении завизирует, – объяснил начальник смены. – Или ты думаешь, что он начнёт тебя упрашивать остаться? И не надейся: наш шеф считает, что если человек не хочет у него работать, то пусть идёт на фиг…
***
…Зайдя в отдел кадров, Фельцов подал заявление об увольнении инспектору по кадрам Оксане, которая вечно торчала на складе, где работала Лида. Эта Оксана постоянно пыталась обратить на себя внимание Фельцова: стоило ему зайти на склад, как она тут же начинала о чём-то громко разговаривать со старой кладовщицей Борисовной, демонстрируя свою эрудицию и хозяйственные навыки, а иногда даже пытаясь шутить. Фельцов реагировал на все эти её потуги самыми гадкими из своих гримас, но Оксану это, похоже, нисколько не смущало.
Вот и сейчас при виде Фельцова Оксана расплылась в улыбке, но, прочитав его заявление об уходе, заметно помрачнела.
– Хорошо, я завтра же передам Ваше заявление директору – сказала она, а потом извиняющимся тоном добавила. – Но Вы же знаете, что по закону Вам всё равно придётся ещё две недели работать здесь…
И посмотрела на Фельцова сочувствующим взглядом: мол, я тут не при чём, порядки здесь такие.
У Фельцова в кармане куртки лежала шоколадка, которой он собирался отблагодарить Оксану, если она без промедления оформит ему документы об увольнении, но, увидев, как нагло она требует вознаграждения за такую пустяковую работу, молча вырвал у неё из рук своё заявление и направился в приёмную.
– Мне сегодня вечером в Россию возвращаться срочно нужно: у меня маму парализовало, – сделав расстроенное лицо, сказал он секретарше. – Начальник смены подписал мне заявление, а в отделе кадров сказали, что уволить могут только через две недели. А у меня уже билет на сегодняшний московский поезд куплен: ведь за мамой даже в больнице постоянно ухаживать некому, кроме меня…
Секретарша молча взяла из рук Фельцова заявление и, прочитав его, позвонила директору.
– Алексей Павлович, – сказала она. – Тут таксисту нашему, Фельцову, срочно уволиться нужно по семейным обстоятельствам, а Оксана его две недели заставляет отрабатывать. А у него маму парализовало, он уже билет на вечерний поезд купил… Хорошо…
Прервав на половине фразы свою речь, секретарша схватила заявление Фельцова и почти побежала в кабинет директора, откуда вышла буквально через пару минут и вручила завизированное заявление Фельцову.
– Оксана уже делает запись об увольнении в Вашей трудовой книжке, – объяснила она. – А приказ она выпустит попозднее.
…Всё это время Фельцов чувствовал себя, как на иголках, ежесекундно опасаясь прихода милиции. Получив трудовую книжку и расписавшись в приказе, он поспешно вышел из административного здания таксопарка, сел в свой «Ланос» и, не спеша, выехал за ворота предприятия.
***
Боковыми улицами, чтобы не попасть на глаза гаишникам и патрульным, Фельцов поехал в центр города. У него сердце кровью обливалось от мысли, что ему нужно бросить машину. Если бы он мог срочно продать её хотя бы за полцены, хотя бы на запчасти! Но времени на это у него не было, как не было у него в Харькове и знакомых на СТО, которые не «заложили» бы его, обратись он к ним с такой просьбой.
Фельцов решил оставить машину на какой-нибудь стоянке, надеясь, что милиция, обнаружив её, будет следить, когда он вернётся к ней. А это даст ему время беспрепятственно уехать из города. Заплатив за парковку, он направился к ближайшей станции метро и поехал на автовокзал, где купил билет на ближайший автобус до Киева, решив, что в таком огромном городе ему будет легче и затеряться, и работу найти.
Фельцов облегчённо вздохнул только тогда, когда микроавтобус, в котором он ехал, выехал за пределы Харькова. Всю дорогу он проспал, а в Киеве пошёл в зал ожидания, где была бесплатная Wi-Fi-зона, включил свой планшет и начал подыскивать себе жильё, чтобы переночевать.
Он довольно быстро нашёл по Интернету дешёвую гостиницу, в которой решил остановиться, пока не найдёт работу и не снимет жильё, и уже через пару часов устроился в бывшем блочном общежитии на Борщаговке, которое было переоборудовано под комнаты для приезжих. Комната Фельцова была небольшая, удобства были одни на два номера, но зато здесь можно было спокойно отдохнуть и, не спеша, обдумать план дальнейших действий.
Уже на следующий день Фельцов, начав поиски съёмной квартиры, понял, что Киев по уровню цен гораздо ближе к Москве, чем к Харькову. Столица, всё-таки! И работы здесь было, конечно же, навалом, и зарплаты были больше, чем в Харькове, но снять жильё за приемлемую для Фельцова сумму можно было только где-то в пригородах Киева.
Целый день бродил он по городу, пытаясь научиться ориентироваться здесь, и понимал, что это – задача не из лёгких: ведь Киев был городом с более чем полуторотысячелетней историей, и всё это время здесь, похоже, каждый строил свой дом в том месте, где ему захотелось, а дороги прокладывали в свободных от домов местах, ничуть не заботясь об их прямолинейности. А ещё в Киеве была река Днепр, такая широкая и полноводная, что Фельцов понял, почему крупные реки называют «водными артериями». Он мог часами стоять на набережной и смотреть на тёмную воду, ни о чём не думая, и такое, идиотское, с его практической точки зрения, времяпровождения ему почему-то очень нравилось…
После трёх дней безуспешных поисков компромисса между стоимостью жилья и зарплатой, на которую он мог рассчитывать, устроившись водителем, Фельцов решил уехать из Киева в какой-нибудь другой украинский мегаполис. А так как городов с более, чем миллионным населением на Украине было всего пять, то выбор Фельцова очень быстро остановился на Днепропетровске, в первую очередь потому, что там тоже протекал Днепр.
Определившись с местом дальнейшего проживания, Фельцов начал искать себе в Днепропетровске жильё и работу и очень скоро нашёл и то, и другое. Потратив ещё несколько дней, чтобы переложить все свои деньги в те банки, которые имели филиалы в Днепропетровске, Фельцов покинул Киев.
…В Днепропетровске он снял в отдалённом микрорайоне крошечную малосемейку с балконом-корзинкой и устроился водителем маршрутного такси, хваля себя за то, что на водительских курсах в Харькове не поленился сдать экзамен ещё и на права категории “D”.
Бессильная злоба
В свой первый рабочий день Фельцов до обеда ездил на штурманском сидении белого «Мерседеса Спринтера», за рулём которого сидел бригадир маршрута, показывающий своему новому водителю маршрут и объяснявший, где расположены и как называются остановки, на который чаще всего выходят пассажиры. Фельцов был немало удивлён, узнав, что маршрутки в Днепропетровске останавливаются в любом месте, где захочется выйти пассажиру, да и «ловят» маршрутку пассажиры, выставляя вперёд правую руку, в любой точке маршрута, а не на специально оборудованных остановках.
После обеда за руль «Спринтера» пересел Фельцов, а бригадир, сидя на штурманском сидении, до вечера наблюдал за тем, как он ведёт микроавтобус и собирает с пассажиров деньги за проезд.
А потом каждый следующий рабочий день Фельцова стал похож на предыдущий: с утра до вечера он наматывал на микроавтобусе круги от одного удалённого жилмассива до другого, причём маршрут этот проходил по окраинам Днепропетровска, где не было напряжённого движения транспорта. Фельцов, привыкший к бешеному движению машин на дорогах Москвы и Харькова, отдыхал и душой, и телом, левой рукой держась за руль, а правой собирая при входе пассажиров по четыре гривни за проезд. А ещё в салоне микроавтобуса всё время негромко звучал обожаемый им «Лед Зеппелин»…
***
Так и стал жить Фельцов: три дня работать, а на четвёртый отдыхать. В свой первый выходной, выспавшись и заварив себе огромную чашку кофе, он впервые со времени своего отъезда из Харькова решил узнать, как идут дела на типографии Селезнёва, для чего включил свой планшет и, не обнаружив доступных бесплатных Wi-Fi точек, зашёл в Интернет через блутуз, подключенный к своему телефону, на котором была установлена сим-карта оператора «Лайф», обеспечивающего кроме телефонных разговоров ещё и неограниченный и дешёвый доступ к Интернету.
Фельцов набрал адрес сайта Подольской типографии, перешёл на страницу «Контакты» и не поверил своим глазам: вместо контактного телефона и электронного адреса директора типографии Селезнёва Андрея Сергеевича появилась новая надпись: «Гальперин Борис Яковлевич, и.о. директора – главный технолог», а ниже следовали рабочий телефон и адрес электронной почты этого человека.
«Неужели Селезнёв от радости инфаркт получил, раз на время его болезни главному технологу поручили типографией управлять? – со злорадством подумал Фельцов. – Опять Лиде повезло: пока Селезнёв будет лежать в больнице, она полноправной хозяйкой в его доме будет, а потом он её простит, как и после первого инфаркта…»
Желая найти какую-нибудь дополнительную информацию про Селезнёва, он вбил в поисковик фразу «Селезнёв Андрей Сергеевич» и получил огромное количество ссылок: ведь фамилия Селезнёв – весьма распространённая. Перелопатив кучу информации, Фельцов нашёл сайт «Деловое Подмосковье», где была подробная информация обо всех более-менее крупных бизнесменах Подмосковья. И на этом сайте, читая биографию Селезнёва, он с удивлением прочитал, что Андрей Сергеевич больше года назад женился на Ирине Николаевне Пироговой, которая в настоящее время занимала должность председателя правления акционеров Подольской типографии.
Но ведь эта самая Пирогова была родной тёткой Лиды! Фельцов хорошо помнил эту простоватую пожилую тётку, которая работала не то учительницей, не то воспитательницей и постоянно хлопотала вокруг Лиды и Пети. Селезнёв что, с головой перестал дружить? Ладно, женился бы на молодой плодовитой девке, которая нарожала бы ему детей вместо умершего Кости, но какой смысл ему было расписываться с этой старухой? И зачем ему позориться, назначая эту бабу, ничего не понимающую в типографском деле, председателем правления своей типографии, часть акций которой Селезнёв зачем-то продал, а, иначе, откуда бы взялось это правление акционеров?
***
Фельцов ломал голову над этим вопросом больше месяца, почти каждый вечер заходя на сайт «Деловое Подмосковье» и в сотый раз читая там биографию Андрея Сергеевича, пока однажды, открыв сохранённую в закладках интересующую его страницу, не получил сообщение, что страница удалена.
Он решил, что адрес сайта изменился, набрал в поисковике фразу «Селезнёв Андрей Сергеевич» и начал по порядку просматривать найденные ссылки. «Вчера в Подольске состоялось заседание суда над Селезнёвым Андреем Сергеевичем…», «Пожизненное заключение – справедливое наказание для Селезнёва А.С.», «Респектабельный директор типографии Селезнёв А.С. оказался циничным убийцей и растратчиком» – вот только некоторые заголовки статей, которые сразу же попались на глаза Фельцову.
Открыв первую из этих статей, он прочитал о том, что вчера Подольский районный суд вынес обвинительный приговор Селезнёву Андрею Сергеевичу, который, занимая должность директора благотворительного фонда «Милосердие», постоянно занимался финансовыми махинациями в особо крупных размерах, а всех, кто хоть что-то узнавал про его незаконную деятельность, физически устранял, для чего нанимал своего помощника – Фельцова Арсения Кирилловича, который в настоящее время объявлен в международный розыск.
