Текст книги "Судьба и страсть Арсения Фельцова (СИ)"
Автор книги: Милана Масалова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
– Конечно, спешила, – в голосе девушки появились презрительные нотки. – Она же с Сеней, хахалем своим, неделю назад помирилась, и он теперь её каждый день на работу и с работы на своей машине возит…
У Сергея потемнело в глазах: его постоянный кошмар – «браток» оказался любовником Лиды! Теперь понятно, почему он так смотрел на него в больнице и зачем он хладнокровно давил его своей машиной: ведь он почувствовал в нём соперника, а такие решительные типы, как он, конкурентов привыкли уничтожать по мере их появления…
– Вы, наверное, что-то попутали, – мягко прервал он девушку, до сих пор не веря в очевидное, и, желая убедиться в своём невесёлом открытии, добавил. – Она уехала на чёрном «Вольво», за рулём сидел довольно пожилой шофёр. Наверняка, куда-то по делам…
– Так это и есть её Сеня! – девушка презрительно усмехнулась. – Он у её свёкра персональным водителем работает, вот она с ним и сошлась сразу же после смерти мужа, а может быть, и раньше: ведь муж у неё несколько месяцев в коме лежал, после того, как разбился.
Сергею показалось, что земля уходит из-под его ног, потому что хорошая девочка Лида, действительно, оказалась любовницей человека, чуть не отправившего его на тот свет. Причём, судя по короткой расправе над Сергеем, он была ею уже давно…
Наверное, его мысли отразились на его лице, потому что девушка как-то странно начала смотреть на него.
– «Как? Роза и вот этот… гриб!» – Сергей, округлив глаза, выдал эту фразу Пастрано из «Благочестивой Марты» и усмехнувшись, покачал головой. – Он же её лет на двадцать старше…
– На семнадцать, – поправила его девушка. – Но Лидка от этого Сени без ума. У нашей расчётчицы на Дне Рождения она всё время вокруг него крутилась и в глаза ему заглядывала. А он, наоборот, такой спокойный, немного холодноватый, в общем, достойно себя вёл… – Тут девушка заметила, что Сергей слушает её довольно невнимательно, и перевела разговор на другую тему. – А насчёт льготного налогообложения – так это за пять минут рассказать можно. Во-первых…
– Извините, – перебил её Сергей. – Я никак не могу вспомнить, как Вас зовут…
– Вера, – с радостью представилась девушка. – Можно и даже нужно на «ты»…
– А я – Сергей, – представился журналист и с восхищением спросил у неё. – Так ты тоже знаешь, как эти налоги рассчитывать?
– Ну, я же тоже дипломированный бухгалтер, – Вера млела от внимания Сергея. – Только если у тебя нет волосатой лапы или богатых родственников, так всю жизнь и просидишь на материалах…
– Слушай, Вера, – Сергей умоляюще смотрел на неё. – Ты сильно домой спешишь?
– Отнюдь, – манерно ответила Вера.
– Можешь рассказать мне про эти налоги, а то у меня статья должна уже в начале недели выйти…
И он пригласил Веру поужинать в кафе, а потом она вспомнила, что дома у неё есть последняя редакция Налогового Кодекса, и Сергей может из него списать цитаты для своей статьи, чтобы уже ни у кого не возникло никаких сомнений в его профессиональности, как журналиста…
***
В тот вечер Сергей заснул, обнимая Веру и будучи даже довольным, узнав о невысоком моральном облике Лиды: ведь если она согласилась быть с «братком», то, наверняка и ему не откажет…
Утром Вера, желая показать себя перед Сергеем домовитой хозяйкой, приготовила роскошный завтрак, а затем, желая блеснуть своими знаниями в области бухгалтерского учёта, подробно рассказала ему про механизм льготного налогообложения для семей с приёмными детьми, а также указала на большое количество лазеек, которые позволяют «подмазаться» к таким льготникам огромному количеству нечистоплотных налогоплательщиков.
Сергей до вечера писал статью, а Вера тихонько сидела рядом и вязала носки на зиму. Такая же идиллия ждала Сергея и в воскресенье, а в понедельник он, прямо от Веры, поехал в то отделение милиции, где работал следователь Манулов, и попросил принять его.
– Рад видеть Вас в добром здравии! – с улыбкой встретил Сергея Манулов, а затем поинтересовался. – На работу уже вышли?
– Потихоньку работаю, – уклончиво ответил Сергей. – Я просто понял, почему тот тип, что разбудил меня после наркоза, хотел меня убить.
Манулов подозрительно посмотрел на Сергея.
– Нет, не думайте, у меня с головой всё в порядке, – продолжил свою заранее приготовленную речь журналист. – Просто в тот вечер я случайно встретил возле реанимационного отделения больницы Лидию Михайловну Селезнёву, которая когда-то консультировала меня по поводу проведения аудита. У неё лежал в реанимации безнадёжно больной муж, она плакала, и я решил успокоить её, усадив рядом с собой и без всяких задних мыслей приобняв её. В это время я увидел, как на меня злобно смотрел этот человек. Я подумал, что он сбил меня из-за статьи про старушку, которую «мажоры» сбили джипом, а потом чуть не добили битами. А в пятницу вечером я приходил на работу к своей знакомой, которая работает вместе с этой Селезнёвой в строительном тресте. Так вот, когда я со своей девушкой выходил из здания этого треста, то мы увидели, как Селезнёва садилась в машину, за рулём которой сидел этот тип. А девушка моя утверждает, что он – любовник Селезнёвой, причём давно…
Сергей замолчал. Молчал и Манулов.
– Очень интересная информация, – вежливо сказал следователь, устало глядя на Сергея. – А от меня Вы чего хотите?
– Ну… он же меня убить хотел на почве ревности, – Сергей не ожидал от следователя такой реакции. – Я заявление напишу, расскажу, что было в тот вечер…
Манулов молча дал ему несколько листов бумаги и усадил за свободный стол.
Манулов
«Подчинённый должен иметь вид бравый и слегка придурковатый, дабы знаниями своими не смущать начальство», – гласил какой-то должностной циркуляр времён Петра I. Глядя на следователя Олега Васильевича Манулова, подозреваемые убеждались в правильности этого изречения, тем более, что Олег Васильевич всегда беседовал с ними довольно простодушным тоном. И только ответив на его бесхитростные вопросы и поняв, что выдали и себя, и своих подельников с головой, подозреваемые, уже ставшие обвиняемыми, обращали внимание на хитрющие глаза капитана Манулова.
В детстве Олег Манулов любил читать детективы, причём он прилагал все силы, чтобы самому догадаться, кто из героев совершил описываемое в книге преступление. Он перечитал всего Конан Дойля, Агату Кристи и Жоржа Сименона и, ещё обучаясь в десятом классе, к сотой странице любого детективного романа или через полчаса после начала просмотра детективного фильма мог со стопроцентной гарантией предсказать дальнейшие события.
После окончания школы Манулов легко поступил в юридический институт, а затем с блеском его закончил и начал службу следователем в милиции, где работал уже больше десяти лет и до сих пор относился к раскрытию преступлений, как к задаче из очередного детектива. Может быть, именно поэтому в его послужном списке не было ни одного нераскрытого дела, сданного в архив? Хотя не нужно сбрасывать со счетов обширные практические знания Олега Васильевича во многих областях науки и техники, имеющих мало общего с криминалистикой.
***
– Страсти! Страсти! Страсти! – иронично произнёс Манулов, выпроводив из своего кабинета пострадавшего Кастальского и подшивая его показания к материалам в папке дела о наезде на данного индивида.
Затем он с самого начала пролистал это дело, захлопнул папку и, усмехнувшись, покачал головой.
«Никогда нельзя считать себя умнее других, – подумал Манулов. – Ведь невооружённым глазом виден далеко не бубновый интерес этого Кастальского к роковой женщине Лидии Михайловне Селезнёвой. Ну, предпочла она после смерти мужа Фельцова, так что же теперь, строчить доносы на счастливого соперника, надеясь в скором времени занять его место? А если Лидия Михайловна вдруг об этом узнает, а то и сам гражданин Фельцов?»
Да, дело о наезде на гражданина Кастальского С.Ю. до сих пор было у него в производстве, учитывая нестабильное эмоциональное состояние потерпевшего, которого Манулов до сих пор не мог полноценно допросить. Да, видеокамеры, установленные возле больницы, зафиксировали выход Фельцова из здания больницы за полчаса до выхода оттуда же Кастальского в сопровождении девушки, как теперь стало известно, гражданки Селезнёвой. Но камера наблюдения, установленная на больничной стоянке, где оставил свою машину Фельцов, зафиксировала его выезд гораздо раньше, чем Кастальский с Селезнёвой вышли из больницы, а больше видеокамер поблизости не было. И к тому же, ещё находясь в больнице, Кастальский сказал Манулову о том, что шёл из больницы по проезжей части пустынной в это время дороги, так что даже если удастся доказать, что именно Фельцов сбил Кастальского, то любой адвокат ухватится за нарушение правил дорожного движения и тёмное время суток…
Следователь вздохнул и выписал повестку Фельцову, обязывая того явиться к нему завтра с утра. Фельцов фигурировал в двух делах, которые вёл Манулов, и в обоих делах фигурировали представители семейства Селезнёвых, у которых этот самый Фельцов работал.
***
– Арсений Кириллович, а у меня к Вам опять вопросы появились, – виновато улыбнулся Манулов, приглашая Фельцова присесть возле своего стола. – Мне непременно нужно точно знать, как Вы провели дни накануне и после смерти Константина Андреевича Селезнёва.
Фельцов удивлённо посмотрел на Манулова.
– А я разве помню? – пожав плечами, сказал он. – Это же ещё в начале весны было…
– Да, действительно, – согласился Манулов. – Но то, как Вы ворвались в палату интенсивной терапии к Кастальскому Сергею Юрьевичу, помните?
– Было дело, – согласился Фельцов. – Хотя, как зовут того парня, узнал только сейчас от Вас.
– Кстати, – как бы между прочим, поинтересовался Манулов. – Зачем Вы это сделали?
– Думал, что врачи перепутали, – помрачнел Фельцов. – Умер кто-то другой, а сказали, что Костя, потому что ему с каждым днём всё хуже и хуже становилось…
Манулов сочувственно покачал головой, записывая в бланк допроса показания Фельцова.
– А когда Вы последний раз были в больнице при жизни Кости? – задал следующий вопрос Манулов.
– Я туда каждый день ездил, иногда не по одному разу, и, вообще, тогда мы все крутились, как белки в колесе, надеясь спасти Костю…
– Все – это кто? – поинтересовался Манулов.
– Я, Андрей Сергеевич – отец Кости, и Лида – Костина жена…
– Лида… – задумчиво проговорил следователь и записал эти данные. – До меня дошли упорные слухи о том, что между Вами и этой самой Лидой – Костиной женой существуют довольно нежные отношения…
– А что, за такое уже статья положена, – резко перебил его Фельцов и гневно посмотрел в глаза Манулову.
– Ну… как-то странно получается… – смутился следователь. – Дамочка только-только мужа потеряла, и тут сразу Вы…
– Я помогал Лиде, когда Костя лежал в реанимации, потом мы с ней Андрея Сергеевича больше месяца после инфаркта выхаживали, – видно было, что Фельцов разозлился. – И Андрей Сергеевич сам попросил, чтобы мы с Лидой стали вместе воспитывать Костиного сына Петю, можете у него спросить…
– Сам Андрей Сергеевич? – поднял брови Манулов. – А этот самый Андрей Сергеевич в курсе того, что Вы с Лидией Михайловной Селезнёвой состояли в близких отношениях ещё при жизни его сына Кости, законного супруга гражданки Селезнёвой…
– Какие отношения? – Фельцов поднялся со стула, наклонился к Манулову и чётко произнёс. – Мы с Лидой Петьку вместе воспитываем…
– Ах, да, – вспомнил что-то Манулов. – Вы же с Лидией Михайловной – товарищи по несчастью: она мужа потеряла, а вы – любовницу Марго…
Фельцов некоторое время недоумённо смотрел на следователя, и этого было достаточно, чтобы Манулов захлопнул за ним капкан.
– А может, Марго Шелли была, всё таки, любовницей Константина Андреевича Селезнёва, и это таки он её убил? Посмотрите, как всё сходится: Селезнёв – с Шелли, Вы – с его женой, все довольны жизнью, а когда Селезнёв убивает любовницу, вы, имея железное алиби, утверждаете, что Шелли – Ваша любовница, а Селезнёва в это время вообще в Москве не было.
– Вам бы дамские романы писать, – поддел Манулова Фельцов, гримасничая.
– Дела, в которых Вы фигурируете – сами по себе – сплошной роман, – мило улыбнулся ему Манулов. – Ведь в обоих из них замешана женщина…
– Не понял, – Фельцов снова стал серьёзным. – Что значит «дела»?
– Скажите, гражданин Фельцов, – вкрадчивым голосом спросил Манулов. – Где Вы были семнадцатого марта сего года, начиная с 8-00 и заканчивая утром следующего дня, когда Вы ворвались в палату к Кастальскому?
– Проснулся, поехал за Андреем Сергеевичем, привёз его на работу в благотворительный фонд «Милосердие», а затем весь день мотался по Москве: то по каким-то поручениям ездил, то Андрея Сергеевича куда-то возил… – монотонным голосом озвучил перечень своих повседневных обязанностей Фельцов. – Кстати, и в больницу к Косте я тоже его каждый день возил. Потом отвёз Андрея Сергеевича домой, затем заехал в больницу узнать, как чувствует себя Костя, после чего приехал домой и лёг спать. А уже под утро позвонил Андрей Сергеевич и приказал срочно привезти его в больницу, потому что Костя той ночью умер.
– А Лидия Михайловна где была в это время? – не отставал от Фельцова следователь.
– Не было Лиды тогда в больнице, – уверенно сказал Фельцов. – Она, наверняка, плакала в квартире, которую Андрей Сергеевич снял ей рядом с больницей, чтобы она могла в любое время навещать Костю…
– Очень удобно навещать, – повторил слова Фельцова Манулов. – И ей, и её…
Глаза Фельцова налились кровью.
– А вечером, когда Вы в больницу заезжали, вы не заметили там Кастальского Сергея Юрьевича, которого утром в реанимации до полусмерти напугали? – внезапно спросил следователь.
На лице Фельцова не дрогнул ни один мускул.
– Нет, – отрицательно покачал он головой, промолчав некоторое время. – Я его раз в жизни видел, и то в реанимации…
– А гражданин Кастальский утверждает, что Вы увидели его вечером в больнице в сопровождении незабвенной Лидии Михайловны Селезнёвой и очень злобно смотрели на него. А когда он попрощался с Селезнёвой возле ворот больницы и направился к остановке, Вы совершили на него наезд своим автомобилем, в результате чего он и оказался в конечном итоге в реанимации…
Фельцов изумлённо выпучил глаза.
– Я так понимаю, что Лидия Михайловна отдала предпочтение Вам, и вполне возможно, что гражданин Кастальский, оставшийся не у дел, в отместку решил оговорить Вас, но против фактов не попрёшь: Вас видели вечером возле реанимации, Вы выехали с территории больницы незадолго до выхода оттуда Кастальского, поэтому подпишите, пожалуйста, подписку о невыезде, – подвёл итог разговора Манулов.
– Как о невыезде? – заволновался Фельцов. – Я же водителем работаю, а у Андрея Сергеевича в Подольске типография... Давайте, хотя бы в пределах области… Я могу каждое утро и каждый вечер приходить к Вам отмечаться…
– Арсений Кириллович, ну зачем же Вам так напрягаться? – отклонил его предложение Манулов. – Я напишу Вам разрешение на выезд в Подольск, а Вы, приехав туда, отметьтесь в местном отделении милиции…
От любви до ненависти и обратно
Лида так и не уснула в ту ночь. Она свернулась калачиком на самом краю дивана, стараясь не прикасаться к Фельцову, и молча плакала, пытаясь найти выход из ловушки, в которую сама же себя и загнала.
Уже рассветало, когда в голову Лиде пришло спасительное решение: она уволится с работы в РСУ, затем вернётся вместе с Петей назад к тёте, кардинально изменит причёску и цвет волос, восстановит в паспорте свою девичью фамилию и только потом будет искать новую работу. И пускай тогда Фельцов пересылает своё видео, куда хочет! Её тётя Ира очень смутно представляет, что такое Интернет, только фильмы онлайн смотрит, да и то всегда просит Лиду находить и даже запускать их для неё. А если Фельцов покажет смоленское видео Андрею Сергеевичу, то Лида объяснит свёкру, что эта съёмка была сделана неделю назад, когда она уже официально жила с Арсением. И пускай Селезнёв сам разбирается со своим развратным помощником, а она после того, что он сделал, не только и близко к Фельцову не подойдёт, но и Петю к нему ближе, чем на километр, не подпустит.
Лида поднялась с дивана, оделась и пошла на кухню печь блинчики на завтрак. Буквально через десять минут к ней приплёлся Фельцов с опухшими глазами и трещащей от боли головой и начал искать опохмелоиды. Проглотив пару таблеток, он уселся на табурет и приложил к больной голове нераспечатанный пакет молока, который нашёл в холодильнике.
Лида не обращала на Фельцова никакого внимания, старательно выпекая тонкие блинчики, которые смазывала маслом и посыпала сахаром.
«Ещё два дня потерпеть его, а потом – свобода», – говорила она сама себе, решив, что за субботу и воскресенье ничего страшного Фельцов с ней не сделает и надеясь в понедельник уволиться с работы и уже вечером вернуться к тёте.
Через некоторое время Фельцов облегчённо вздохнул и спрятал пакет с молоком обратно в холодильник. Затем он подошёл к Лиде и, не спросив разрешения, начал есть один блинчик за другим. Лида недовольно вздохнула.
– Тебе что, еды для меня жалко? – спросил Фельцов, а затем обнял её за плечи. – Подожди, я Петьку к деду отвезу, а как вернусь, то и тобой займусь, а то ты такая нервная стала.
И он пошёл в спальню будить Петю.
***
– Ну, всё, мы позавтракали, – объявил Фельцов, вставая из-за стола. – Петя, собирайся, сейчас в гости к деду поедем…
Мальчик побежал переодеваться к себе в комнату, Фельцов тоже вышел из кухни, а Лида убрала со стола, вымыла посуду и, зайдя в зал, столкнулась в дверях с выходившим оттуда одетым в тёмную футболку и брюки Арсением.
– Сеня, я буквально через пару минут буду готова, – сказала Лида и начала поспешно одеваться.
– А куда ты собралась? – поинтересовался Фельцов.
Лида удивлённо посмотрела на него.
– Ну… мы же Петю к Андрею Сергеевичу отвезти на выходные собирались… – проговорила она.
– Тебе что, заняться нечем? – надменно спросил Фельцов. – Квартира не убрана, бельё не глажено: вон, целая куча постиранной одежды валяется…
И кивнув в бок вороха выстиранного белья, лежащего на гладильной доске, он вышел в коридор, окликнул Петю и вместе с ним покинул квартиру.
Как же стало обидно Лиде от такого потребительского отношения к ней Фельцова!
«Ничего, раньше обеда он назад не вернётся, останется только полтора дня, а в понедельник утром я уже на работе заявление об уходе напишу», – утешала она себя, убирая квартиру, а затем разглаживая одежду и постельное бельё, а слёзы ручьём лились из её глаз.
***
Фельцов вернулся только под вечер, когда Лида давно уже управилась по хозяйству и сидела перед ноутбуком, читая очередной дамский роман со счастливым концом и забыв, благодаря книге, обо всех неприятностях в своей жизни.
– Мы сегодня на речку ездили, – похвастался Фельцов Лиде, сидя за столом и ожидая, когда она подаст ему ужин. – Сначала с Андреем Сергеевичем рыбу ловили, а затем я Петьку плавать учил…
Лида молча ужинала, стараясь не смотреть Арсению в глаза. У неё екнуло сердце, когда она услышала, что он весь день возился с её сыном.
«Да нормальный Сеня человек, – подумала она. – Просто не нужно было мне лезть к нему со своими откровениями, когда он напился».
– …завтра поедем вместе Петьку забирать, – прервал её мысли Фельцов. – Андрею Сергеевичу с тобой поговорить нужно. Он недавно типографию купил и хочет, чтобы ты там главбухом работала… Только эта типография в Подольске находится, ездить каждый день – замучишься, но он обещал нам с тобой там дом купить. Правда, Петьке осенью в школу, хотелось бы, чтобы школа поприличнее была, а то его уже в первом классе клей нюхать научат, так что не знаю, стоит ли нам переезжать туда…
И Лида растаяла. Она поняла, что никогда не уйдёт от Сени, а, наоборот, будет делать всё, чтобы больше никогда не выводить его из себя. И не только из-за того, что Сеня по-настоящему заботится о Петьке. Ведь ей, Лиде, если говорить откровенно, удобно жить вместе с Сеней: с работы и на работу возит, с сыном её занимается, всё необходимое покупает, за квартирой и машиной хорошо следит, да и тепло ей с ним в одной постели…
***
И Лида решила понаблюдать за Арсением, чтобы понять, как ей себя вести, чтобы он не выходил из себя и не обижал её. Поняв, что Фельцова раздражает, когда она треплет языком, Лида стала молчаливой. Заметив, что он не выносит её интеллектуального превосходства, Лида никогда не говорила с ним о том, чем занималась на работе, но внимательно слушала его рассуждения, иногда на довольно примитивном, с её точки зрения, уровне, на различные темы. А когда она догадалась, что придавливает Фельцову живот, когда от всей души пытается обнять его, то поняла, что сможет жить с Сеней долго и счастливо…
В понедельник она написала всё-таки заявление об уходе с должности заместителя главбуха РСУ, но по причине перехода на другое место работы – главного бухгалтера типографии в Подольске. Её, конечно же, заставили отработать ещё две недели, чтобы передать все дела новому бухгалтеру, назначенному вместо неё, но у Лиды уже было абсолютно чемоданное настроение. Все её мысли были о том, как они втроем – она, Сеня и Петя будут жить в новом доме в Подольске и работать она будет главбухом на большом предприятии – и это в двадцать семь лет! А через год после смерти Кости она за Сеню замуж выйдет и сына ему родит…
…В пятницу, когда она забрала из РСУ свою трудовую книжку, Фельцов, заехав за ней после работы, объявил:
– Я три путёвки купил в пансионат в Партените. Съездим туда, отдохнём перед новой работой, да и Петьку оздоровим…
Затянувшееся путешествие
На следующее утро в шесть часов утра автомобиль Фельцова уже выехал за МКАД и на большой скорости, учитывая пустоту трассы в столь раннее время, направился в сторону Подольска. Лида сидела заднем сидении автомобиля, держа на коленях голову задремавшего Пети.
– Сейчас по дороге в милицию заедем, я заявление о том, чтобы типографию опять поставили под охрану, отдам, – объяснил Фельцов. – Ведь договор с прежним владельцем уже не действителен.
Он остановил машину возле Подольского ОВД, пробыл там не более пяти минут, а затем, проехав мимо типографии, чтобы Лида могла полюбоваться на своё новое место работы, выехал на трассу «Москва-Симферополь» и погнал машину на юг.
К полудню они уже были в Курске, где пообедали, а когда отъехали от города довольно далеко, Лида, решившая позвонить тёте Ире и Андрею Сергеевичу, обнаружила, что у неё пропал мобильный телефон.
«Неужели в том кафе, где мы обедали, забыла?» – подумала она, десятый раз перерывая содержимое своей сумки.
– Сеня, дай мне, пожалуйста, свой мобильник, – попросила она. – А то тётя и Андрей Сергеевич, наверное, волнуются, где мы.
– Я им позвоню, когда в Харьков на ночёвку приедем, – ответил Фельцов. – И, вообще, не мешай мне следить за дорогой: я по этой трассе никогда ещё не ездил…
***
В шесть часов вечера они уже пересекли российско-украинскую границу и уже через час доехали до Харькова, где остановились в гостинице. Лида так измучилась в дороге, что из последних сил уложила спать Петю и упала на кровать, где уже спал Фельцов. Проснулась она поздно. Комната гостиничного номера была залита солнечным светом, а Фельцов сидел на кровати и изучал по планшету дальнейший маршрут.
– Надо было вчера в Белгороде заночевать, – сказал он Лиде. – И устали бы меньше, и позвонить домой можно было бы гораздо дешевле. Я вечером столько на этот роуминг потратил…
После завтрака Фельцов с Петей отправились посмотреть город: ведь ребёнку это так интересно, а Лида опять легла спать, зная, что после обеда им опять предстоит многочасовая езда на автомобиле.
Следующую ночь они провели в Запорожье, а в понедельник к вечеру доехали, наконец, до Партенита. Там Лида целыми днями загорала на пляже, с умилением наблюдая за тем, как Арсений учит Петю плавать. После купания Петя собирал полосатые камушки на пляже, а Фельцов уходил в зону под огромным тентом, где мужики целыми днями играли в домино. За всё это время Лида так и не позвонила тёте, надеясь, что Андрей Сергеевич, которому Фельцов звонил каждый вечер, передаст тёте Ире, что с ними всё в порядке.
***
Через неделю они выехали из Партенита и направились в Харьков, где остановились в каком-то жилом районе возле бурой панельной шестнадцатиэтажки.
– Выходите, на съёмной квартире переночуем,– объяснил Фельцов. – Так и дешевле, и как-то по-домашнему…
Они втроём зашли в тёмный подъезд и поднялись на лифте на шестой этаж, а затем пошли по длинному коридору, по обеим сторонам которого были расположены двери от квартир.
– Вот здесь мы и переночуем, – сказал Фельцов, открывая своим ключом дверь одной из квартир и пропуская туда Петю и Лиду.
Мальчик сразу же побежал осматривать новое жильё, за ним вошла Лида, а потом Фельцов внёс сумки с вещами и, глубоко вздохнув, запер за собой дверь.
– Вы пока здесь располагайтесь, – предложил он. – В шифоньере чистое постельное бельё и полотенца имеются, на кухне – посуда. А я сейчас схожу в супермаркет продуктов куплю.
Когда за Фельцовым захлопнулась входная дверь, Лида начала, не спеша, обходить комнату за комнатой. Это была стандартная двухкомнатная квартира, обставленная необходимым минимумом недорогой мебели. Закончив обход, Лида подошла к окну, возле которого стоял Петя и рассматривал двор и высотный дом напротив, а затем устало прилегла на диван.
Послышался звук отпираемого замка, и в коридор вошёл Фельцов с двумя большими полиэтиленовыми пакетами в руках.
– Зачем ты столько еды накупил? – слегка пожурила его Лида, вытягивая из пакета несколько упаковок с замороженным варениками, а также свежую капусту, морковь и картошку. – Такое впечатление, что мы сюда на неделю приехали…
– Ты права, – ответил Фельцов. – Жить нам придётся теперь здесь.
Лида, прервав сортировку продуктов, повернулась к Фельцову и переспросила:
– Что значит «жить»?
– Нам нельзя возвращаться в Москву, – объяснил он. – На меня дело завели…
Лида непонимающе посмотрела на него.
– У Кости, мужа твоего, любовница была, – начал Фельцов свой рассказ. – Она его и подсадила на наркотики. Однажды они разругались, Костя толкнул Марго, и она насмерть ударилась головой об угол ванны… Вот так. А Костя сразу же отцу позвонил, истерить начал… Я туда поехал, вытер все отпечатки пальцев, Костю оттуда увёз, чтобы все подумали, что Марго эта сама нечаянно оступилась и упала. Только следователь начал разбираться в этом деле и нашёл много нестыковок: я, оказывается, вытер вообще все отпечатки пальцев в гостиничном номере, где встречались Марго и Костя, а ещё «пробили» по базе телефон Марго и узнали, что последнее время она очень часто звонила Косте и мне…
Лида стояла, как громом поражённая. У Кости была любовница? Костя убил человека? Почему от неё это скрывали? И при чём здесь Арсений?
– …Тогда Андрей Сергеевич упросил меня сказать в милиции, что Марго была моей любовницей, – продолжал рассказывать Фельцов. – Ведь у меня было «железное» алиби на момент убийства, а Марго я часто звонил на мобильный, когда очередной раз искал по всему городу пьяного Костю. И ещё я рассказал следователю о том, что Костя свой мобильник по пьяни где-то потерял, причём даже не помнит, когда… Только Костя никак уняться не мог из-за того, что человека убил. Пошёл в ближайшее отделение милиции и заявление, где признавался в содеянном, написал. Хорошо, что он тогда был под газом, иначе его бы тогда сразу же посадили. А так, пришёл наркоман к следователю, настрочил какую-то «телегу»… Ну, поприкалывались все там и отпустили Костю проспаться. А заявление его, как потом выяснилось, положили в первую попавшуюся папку. На прошлой неделе эта дурацкое заявление снова всплыло и было прикреплена к делу об убийстве Марго Шелли. Скорее всего, они там в милиции порядок наводили в своих бумагах и передали его, кому надо. Меня вызвали и обвинили в даче заведомо ложных показаний, из-за которых следствие было введено в заблуждение, а ещё меня обвиняют в уничтожении улик убийства Марго, а также в укрывательстве преступника. Я сейчас под подпиской о невыезде из Москвы, мне только в Подольск на работу разрешено ездить. А я не собираюсь садиться в тюрьму за преступления, которых не совершал, поэтому и уехал из страны. Тут нас никто не найдёт: Харьков – очень большой город, поживём здесь, найдём работу, а со временем…
– Сеня, – тихо произнесла Лида, находясь в шоке от услышанного. – Те статьи, которые ты мне называл, не такие уж и страшные. Может, тебе условный срок дадут или, вообще, штраф выпишут. Давай вернёмся домой…
По мере произнесения речи Лиды, лицо Фельцова сначала помрачнело, а потом его глаза налились кровью, а губы искривила ненавистная Лиде гримаса, появляющаяся всяких раз, когда он говорил ей что-то неприятное.
– Значит, вернёмся, говоришь? – негромко и удивительно спокойно переспросил он. – Я, значит, в тюрьму сяду, а ты опять с Серёгой Кастальским «зажигать» будешь…
– Не поняла… – ошарашено проговорила Лида. – При чём здесь этот журналист?
Лучше бы она этого не говорила! Поняв, что Лида прекрасно знакома с Кастальским, Фельцов чуть не сошёл с ума от задушившей его ревности.
– Никогда ты больше не увидишь его, поняла, – прорычал он, схватив Лиду за плечи дрожащими от злобы руками. – Ты здесь со мною останешься… Я тебя ни на шаг не отпущу…
– Сеня, – попыталась образумить его Лида. – Мы в чужой стране, у нас здесь ни жилья, ни работы, ни документов, ни денег нет…
– Работу я найду, Петьку в школу в класс с русским языком обучения сдадим, документы в миграционной службе выправим, а, насчёт жилья – то чем тебя это не устраивает? – и Фельцов обвёл взглядом стены кухни.
Затем он отпустил Лиду, устало сел возле стола, на котором лежала гора купленных им продуктов, и, уже более спокойно сказал:
