Текст книги "Муж моей подруги (СИ)"
Автор книги: Мила Младова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Глава 25
Лето 2014 года
Те дни с Максимом были, наверное, самыми одинокими в моей жизни. Мой муж погрузился в мрачное одиночество и отгородился от меня. Я беспокоилась за него и за наш брак. Я уже не думала, что у него роман. В нем не было легкости или сияния мужчины, у которого был роман на стороне.
Прежде чем вернуться в Сочи, я заглянула к Оле, секретарше Максима и его хорошей подруге. Оля сказала мне, что даже на работе Максим проявлял признаки депрессии. Она тоже беспокоилась о нем. Оля пообещала попытаться убедить Максима обратиться к врачу.
По дороге обратно я сказала себе, что, когда Максиму станет лучше, он снова будет мыслить рационально. Он поймет, что у нас может быть еще один ребенок. Что у нас может быть еще один живой ребенок. Если бы общество дочери помогло ему, я бы привезла Риту домой, чтобы она провела остаток августа в Краснодаре. Но в те печальные августовские дни я с каждой минутой осознавала, что мое присутствие не принесло Максиму ни радости, ни облегчения. Я была в ужасе, у меня было разбито сердце. Меня предупреждали, что такое может случиться, что смерть ребенка часто приводит к расставанию, но я никогда не думала, что это могло случиться с нами. С Максимом и со мной. Мы были родственными душами. Я должна была верить, что, когда Максим вернется из омута печали, он снова вспомнит меня.
И я знала, что моя дочь тоже вернется ко мне. Я полностью понимала ее. Она была очарована малышкой Элей.
Она узнавала, что значит быть матерью.
Она училась этому у Киры.
Однажды вечером, в середине недели, я спросила у Киры:
– Не хочешь сходить в «Музу»?
Она расхохоталась.
– Ты шутишь? С этим? – Она гордо и насмешливо посмотрела на свою грудь. – Но ты можешь пойти и без меня.
– Да, как будто я пошла бы без тебя!
– Прости, Юля, но мысль о том, чтобы находиться в одном помещении с кучей бешеных алкоголиков, больше меня не привлекает.
Я задумалась.
– Может быть, поужинаем где-нибудь? Я угощаю.
Кира поерзала на диване, вытягивая свои красивые длинные ноги. Она изучала ярко-красные ногти.
– Ой, я не знаю. Мне все так лень в последнее время. Я не хочу никуда идти. Эля такая замечательная, и Митя с Ритой так помогают.
– Ты изменилась.
– Я знаю. Я утратила прежнюю тягу к чему-то новому. Но это нормально. Наверное, это естественно. Мы все меняемся с возрастом.
Меня подмывало спросить:
“Да. Но, Кира, а как же я? Мне нужно с кем-то повеселиться. Мне нужна моя подруга”.
Но было бы унизительно так говорить. Я не хотела выпрашивать ее компанию.
Итак, я провела еще две одинокие недели в Сочи, наблюдая, как моя дочь и Митя кружат вокруг Киры и ее ребенка. Володя приехал в четверг вечером; пятницу он провел, плавая в море с Митей. Рита решила остаться с Кирой и малышкой. Я провела день в одиночестве, читая на пляже самую кровавую детективную книгу, какую только смогла найти. Или, скорее, я провела день, уставившись в книгу, слова в которой сливались на странице в размытый узор, не менее непонятный, чем моя жизнь.
Когда рядом никого не было, я позволила себе разразиться громкими бесслезными рыданиями. Прежде чем вернуться домой, я окунулась в воду, чтобы мой мокрый купальник и мокрые волосы могли оправдать мои красные глаза.
Затем, в субботу, Володя спросил:
– Кто-нибудь хочет покататься на катере?
– Ты, должно быть, шутишь, – ответила Кира.
Я сказала:
– Я хочу.
Это были третьи выходные августа, и было очень жарко и душно. Я буквально умирала от одиночества, пока все остальные наслаждались компанией друг друга. Кира полулежала в кресле на веранде и читала, Эля дремала неподалеку, Митя и Рита плескались в бочке с водой.
– Я приготовлю что-нибудь поесть с собой, – сказала я Володе.
Я положила в корзину всевозможные вкусности и приготовила сумку с полотенцами. Я вытащила Риту из бочки, чтобы сказать ей, что меня не будет большую часть дня. Она была насквозь мокрой и хихикала над Митей, который поскользнулся и упал на скользкой траве. Рита чмокнула меня в щеку, прежде чем вернуться к своей игре. Я попрощалась с Кирой; она, не отрываясь от своей книги, пожелала мне хорошо провести время.
Глава 26
Лето 2014 года
Влажность белым покрывалом окутала город, но над морем небо было ослепительно ясным, безмятежно-голубым. Я откинулась назад и расслабилась, пока Володя рулил. Мы не разговаривали. Володя был сосредоточен на управлении, а я наслаждалась теплым днем.
Он подвел лодку к самому краю отмели, заглушил мотор, бросил якорь и спрыгнул на мелководье. Я протянула ему корзину с едой и полотенца, затем тоже спрыгнула в воду и побрела к берегу. Вода была, как парное молоко. У меня перехватило дыхание. Мы выбрали красивое местечко и расстелили наши полотенца. Справа возвышался утес, искривленные деревья цеплялись за безжизненную почву. Солнце светило ласково, ветер шелестел в зарослях кустарника. Я расстегнула свой спасательный жилет, бросила его на бирюзовое полотенце и начала готовиться к обед.
Володя устроился рядом со мной на зеленом полотенце. Он был выше Максима; он вообще был крупнее всех, с кем я общалась в последнее время. Густые волосы на его ногах и руках блестели на солнце. Пальцы его ног были до смешного длинными, тонкими и белыми.
– Бутерброд с сыром или с колбасой? – спросила я его.
– И тот, и другой.
– Будешь пиво?
– Конечно.
Я полезла в корзину и достала бутылку. Мои пальцы коснулись пальцев Володи, когда я протягивала ее ему. Его кожа была горячей, в отличие от холодной банки. Мы сидели бок о бок, жевали, вглядываясь вдаль. Порыв ветра пощекотал волосы у меня на затылке. Солнце грело наши обнаженные плечи.
Я спросила:
– Это чайка там?
Он посмотрел.
– Не знаю. У тебя зрение лучше, чем у меня.
– Но как ты тогда управляешь катером?
– С трудом, – поддразнил он.
– Как обнадеживающе.
– Ты когда-нибудь была в той деревне, которую мы проплывали?
– Была. В детстве. – Я полезла в корзину. – Печенье? Виноград?
– Я буду виноград. – Он откинулся назад, опершись на локти, и подставил лицо солнцу.
Затем он спросил:
– Ну, как у тебя дела, Юль?
Я моргнула.
– Хорошо.
Я не знала, что он имел в виду. Из нас четверых Володя был единственным человеком, который ненавидел самокопание. Иногда он вступал в спор с Максимом о политике или о каких-то городских проблемах, но становился нетерпимым, когда мы с Кирой говорили о личных делах. Однажды, когда мы вчетвером ехали в театр, Кира, Максим и я вступили в жаркую дискуссию. Внезапно Кира расхохоталась и кивнула головой в сторону Володи, который смотрел в окно на заднем сиденье, его мысли явно были где-то далеко.
– Он нас покинул, – сказала она, качая головой, не одобряя невнимание мужа.
Володя сказал:
– Я боялся, что это будет слишком тяжело для тебя. Жить с Кирой и Элей. После потери ребенка.
Эмоции захлестнули меня. На мгновение я лишилась дара речи.
– И от Максима поддержки не дождешься, – продолжил Володя.
Я сглотнула.
– С чего ты взял?
– Я знаю его уже много лет. Потеря сына сильно ударила по нему.
– Максим говорил с тобой об этом?
– Нет, я и без разговоров это прекрасно понимаю.
– Это довольно трудное время для нас, – признала я.
– Это просто ужасно, – сказал Володя.
– Да, – согласилась я. – Это ужасно. – И вдруг меня захлестнул поток слез, я обхватила руками колени, уткнулась лицом в них и беспомощно зарыдала.
Володя молча сел рядом со мной. Через некоторое время он положил руку мне на спину и похлопал меня. Его большая ладонь, твердая и теплая, была самым приятным ощущением, которое я испытала за последние недели.
– О, Володя, – всхлипнула я. – Максим говорит, что не знает, любит ли он меня. Мне так грустно. Мне так одиноко. Я не знаю, как мне жить дальше.
Володя притянул меня к себе. Я повернулась и уткнулась лицом ему в плечо. Рядом с ним я почувствовала себя маленьким ребенком, которого утешает отец; я чувствовала, что этот крупный мужчина оберегает меня, как будто он держит мое тело, не позволяя ему развалиться от горя. Это было удивительное, неожиданное, неповторимое чувство – высадиться на незнакомом берегу, вдали от других людей. Окруженная песком, морем и небом, практически обнаженная, я была совершенно уязвима, честно выставлена напоказ. Я чувствовала себя младенцем, свернувшимся калачиком в руках взрослого. Я могла выплакаться.
– Юля, все хорошо, милая. Все хорошо.
Володя погладил меня по волосам.
Его ласка была бесконечно успокаивающей. Его плечо было широким, а рука – сильной. Я отстранилась и вытерла слезы кулаками. Я посмотрела на Володю и увидела на его лице такое милосердие, что у меня перехватило дыхание.
– Володя, – сказала я.
И, как будто это было единственно правильным поступком во всем мире, Володя наклонился и поцеловал меня. Его губы были мягкими, от него пахло пивом и виноградом. Он крепко держал меня, обхватив рукой мой затылок. Наверное, я никогда еще не выглядела так ужасно: мои волосы были спутанными от ветра, по моему лицу текли слезы. Он водил по мне рукой, как будто лепил меня заново, и мое тело начинало оживать. Его прикосновения были подобны дождю после засухи.
Я обхватила его руками. Я прикоснулась к тому, чем так долго восхищалась: к изгибам плеч, локтей и коленей Володи, длине и ширине его спины, нежным бугоркам его сосков, набухающему жару под его плавками.
Он развязал узел на спине моего купальника, и моя грудь обнажилась. Володя уложил меня на полотенце и лег на бок рядом со мной. Песок подался под нами, как будто сама земля давала нам разрешение. Он приблизил рот к моей груди и нежно потянул за сосок. В груди защипало, словно под моими сосками натянулась пружина; Володя снова потянул, пружина порвалась, и ощущения затопили мое тело. Ошеломленная, я закрыла глаза, чуть не упав в обморок.
Я держала глаза закрытыми, пока он снимал с меня трусики. Сначала я ощутила прохладу, когда он приподнялся надо мной, закрывая солнце, а затем почувствовала, как горячий твердый ствол его члена вошел в меня. Я вздрогнула от облегчения и удовольствия. Это было по-настоящему.
Я прижала Володю к себе, наслаждаясь ощущением мужского тела на себе, в себе, наслаждаясь тяжестью его груди, волнением его дыхания, влажным прикосновением его рта и уверенными движениями его члена внутри моего тела. Я была благодарна ему всем своим существом. Удовольствие было сильным. Я не хотела, чтобы это заканчивалось. Оно нарастало, волна за волной, увлекая меня за собой в водоворот блаженства. Слезы брызнули из моих глаз и оргазм пронзил мое тело. Смутно я почувствовала, как Володя тоже достиг кульминации. Он лег рядом со мной, вздохнул и взял мою руку в свою. Мои щеки были покрыты песком и слезами.
Мы лежали бок о бок, обнаженные, держась за руки, над нами нещадно палило солнце. Закрыв глаза, я наслаждалась приятными ощущениями после секса.
– Ты такая красивая, – сказал Володя.
Я улыбнулась.
– Льстец.
– Я серьезно. Ты мне не веришь? – Он повернулся ко мне лицом и провел пальцами по моей щеке, вниз по шее, вокруг груди. – Ты прекрасна во всех отношениях.
– Я чувствую себя счастливой, – сказала я, зевая.
Тепло солнца, плеск воды, крики чаек убаюкивали меня. Я уснула.
Глава 27
Лето 2014 года
Я проснулась и увидела, что Володя бежит к воде. Он нырнул и кролем проплыл по всей длине небольшой бухточки. Я некоторое время наблюдала за ним, затем встала и подошла к кромке воды. Волны плескались у моих ног. Я тоже нырнула в воду, сделала несколько гребков, перевернулась на спину и поплыла. Мое тело чувствовало себя здоровым, сильным, гибким. Я была расслаблена, и соленая вода поддерживала меня. Когда я вышла на берег, то почувствовала себя обновленной.
– Нам нужно вернуться, – сказала я.
– Давай допьем это последнее пиво, – предложил Володя.
Мы сидели на полотенцах, их края развевались на усиливающемся ветру. Длинные ноги Володи вытянулись рядом с моими ногами, золотистые волосы были покрыты коркой песка. Тонкая полоска темно-зеленых водорослей прилипла к его лодыжке.
Володя сказал:
– Я рад, что это случилось. Мы могли бы быть вместе, Юль.
Я покачала головой.
– Не надо, Володя.
– Ты никогда не думала об этом? О нас?
– О чем ты говоришь? – Я вернула ему бутылку и почувствовала тепло его пальцев на своих пальцах. Я отодвинулась подальше от него. – Я замужем. Ты женат. Кира – моя лучшая подруга.
– Ты мне нравишься, Юль. Ты всегда вызывала у меня сексуальное влечение, но я чувствую к тебе нечто большее…
Я резко встала. Песок посыпался с моего купальника на ноги.
– Мы не должны об этом говорить. Черт возьми, Володя, мы должны чувствовать себя виноватыми. Раскаиваться. У тебя совсем маленький ребенок. Это все неправильно.
– Я так не думаю.
Володя откинулся назад, опираясь на руки и глядя на меня снизу-вверх; его длинное узкое тело, сплошь состоящее из костей и упругих мышц, вытянулось передо мной. Солнце светило под таким углом, что моя тень падала на Володю длинной полосой, как клеймо, как будто теперь он был отмечен мной. Я была напугана и взволнована.
– Я хочу вернуться, – сказала я. – Сейчас. Пожалуйста.
Поднялся ветер. Мы помчались обратно домой по неспокойным водам. Переменчивая погода бросила вызов Володе, он был полностью поглощен лавированием между волн, что радовало его, а меня заставляло нервничать. Он был таким красивым мужчиной! Интересно, сколько у него было романов? Любая женщина захотела бы переспать с ним, просто чтобы прикоснуться к его идеальному телу. Он был храбрее меня, более агрессивный, более рисковый. Он был прекрасным любовником. То, что он на самом деле лелеял мысли о нас двоих, сбивало с толку, удивляло; это было лестно и пугало одновременно.
На обратном пути мне захотелось выговориться.
– Володя, если честно, мне тоже понравилось.
Он смущенно улыбнулся.
– Я заметил.
– Но я бы хотела, чтобы этого не было.
– Правда?
– Правда. Давай забудем о том, что произошло. Я предана своей семье. И ты не можешь даже думать о том, чтобы бросить Киру.
Он долго молчал. Затем вздохнул.
– Ты права, Юль. Я знаю, что ты права. Но я хочу, чтобы ты знала...
Потянувшись, я приложила пальцы к его губам.
– Нет. Я не хочу знать. Больше ничего не хочу знать.
Он взял мою руку в свою, поцеловал ладонь и сказал:
– Хорошо.
Мы больше не разговаривали до самого возвращения домой.
Я сказала себе, что то, что произошло на том диком пляже, было отклонением от нормы, и, если относиться к нему легкомысленно, оно может испариться в воздухе, как пена на волнах.
И все же, войдя в дом, я почувствовала себя сильнее. Я чувствовала себя помолодевшей, способной, живой. Кира и дети были в гостиной: Митя и Рита были загипнотизированы каким-то мультфильмом, Кира читала книжку.
– Как поплавали? – небрежно спросила она.
– Отлично! – ответила я через плечо, направляясь наверх. Я приняла душ, намазала лосьоном все свое загорелое тело, натянула сарафан и сандалии и спустилась обратно в гостиную.
– Вставай, Рита, – сказала я дочери. – Пошли прошвырнемся по магазинам.
Рита посмотрела на меня слегка остекленевшими глазами. Ее лицо было каким-то одутловатым из-за того, что она долго смотрела телевизор.
– Мама. Я хочу остаться с ребенком.
– Ты весь день была с ребенком. Теперь моя очередь наслаждаться твоим обществом. – Мой тон был ласковым, но твердым. Моя дочь знала этот тон. – Более того, – добавила я, – нам нужно оставить Степановых в покое на некоторое время. Им нужно проводить время вместе, как семье.
Рита моргнула. Ее нижняя губа задрожала. Была ли я слишком жестока, напомнив ей, что она не была частью их драгоценного внутреннего круга? Если так, то очень жаль. Рано или поздно ей все равно пришлось бы смириться с этим.
Она все еще колебалась. Я взяла ее за руку и потянула. Очень неохотно она встала. Я отвела ее в спальню, переодела в платье, заплела две косички, осознав, ухаживая за своим ребенком, что она прекрасна.
Я и забыла, насколько она прекрасна.
– Давай купим тебе новое платьице, – сказала я, поворачивая Риту, чтобы закрепить заколки на ее каштановых вьющихся волосах. – И косынку на голову.
– И мороженое! – воскликнула она, смеясь.
Мы посмотрели на свои лица в зеркале: мать и дочь, одинаковые лица, мое постаревшее, похудевшее и красноносое, ее более пухлое и бледное, мы обе улыбаемся.
– И мороженое, – согласилась я.
Глава 28
18 августа 2021 года
Максим натягивает выцветшие шорты. Его грудь обнажена, и, несмотря на неделю, проведенную на солнце, его руки и шея все еще темнее торса, что придает ему вид офисного планктона.
– Максим, – говорю я сдавленным голосом, – у Вани муковисцидоз.
Он хмурится.
– Что?
– Максим, мне так страшно. Мне пришлось притвориться, что все в порядке. Я еще не сказала Ване. Я хочу, чтобы ты был со мной, когда мы скажем ему. И надо будет сдать еще несколько анализов. Но врачи уверены в диагнозе. Это было так ужасно! Еще и по дороге домой Ваня хотел спеть ту дурацкую песню.
Максим кладет руки мне на плечи и подводит к кровати.
– Подожди минутку, Юль. Давай по порядку. Сядь. Я не понимаю.
– Эта дурацкая песня о козлике! – Слезы брызжут у меня из глаз. – Ты знаешь. «Жил был у бабушки серенький козлик… Остались от козлика рожки да ножки». – Диагноз, озвученный доктором, проносится в моей голове, живот начинает сводить от страха. – Почему воспитатели учат детей таким ужасным песням?
– Все будет хорошо, – говорит Максим.
– Нет, не будет, – шепчу я. – Мне так страшно.
– Вот, – говорит Максим через некоторое время. Опустив глаза, я наблюдаю, как он отрывает мои руки от бутылок с пивом, которые я крепко сжимала. Он откручивает крышку с одной из них. – Отхлебни.
Я отказываюсь. Мое горло забито слезами и ужасом.
– Ваня может умереть.
У Максима раздуваются ноздри.
– Подожди. Начни сначала. Я даже не знаю, что, черт возьми, такое этот муковисцидоз.
– Это заболевание, которое поражает легкие и пищеварительную систему. Вот почему Ваня так часто простужался. Вот почему он не набирал вес.
– Понятно. – Максим жует щеку изнутри, пока усваивает информацию. – От этого есть лекарство?
– Существует множество лекарств, облегчающих симптомы.
– Значит мы его вылечим.
– Мы должны рассказать Ване, но нам надо обсудить, как это сделать.
– Хорошо.
– Нам пока не нужно рассказывать ему всего.
Все лицо Макса белеет под загаром.
– Всего?
– Максим, средняя продолжительность жизни человека с муковисцидозом лет тридцать, а то и меньше. Тридцать лет назад средняя продолжительность жизни таких больных составляла восемь лет.
Свет исчезает из глаз Максима. Его рот, вся линия подбородка обвисает. За эти несколько минут он как будто постарел на годы.
– Медицинские прорывы происходят каждый день.
– Не каждый день.
Во мне снова поднимается горе и ужас.
Лоб Максима морщится.
– Боже мой, Юль. Как это случилось?
Раздается громкий стук в дверь.
– Вы идете ужинать? – кричит Володя.
– Позже, – кричу я в ответ.
– У вас все хорошо?
– Да! Мы подойдем позже! – кричит Максим.
Володя колеблется, озадаченный и любопытный. На мгновение я очень остро ощущаю, что мы с Максимом – пара. Пара прижавшихся друг к другу людей. Мы слышим, как Володя неторопливо спускается по лестнице.
Максим говорит:
– Господи, Юленька, прости за то, что не поехал с тобой. Я понятия не имел… Боже, мне так жаль, что тебе пришлось слушать все это одной.
– Все нормально.
– Нет, не нормально. Это кошмар. Это ужасно.
В моем горле образовался комок, мне трудно дышать.
– Максим, ты должен помочь мне пройти через это.
– Конечно, я помогу тебе! Господи! Как ты можешь так говорить?
Я отстраняюсь от него. Болезнь Вани заставляет меня обнажить правду, которую я скрывала все это время.
Я складываю руки на груди. Я смотрю вниз на старый тряпичный коврик на полу, все оттенки синего и зеленого расплываются у моих ног.
– Ты уже бросал меня.
– Я никогда...
Я смотрю на своего мужа, на этого человека, которого я любила и с которым прожила пятнадцать лет.
– Ты бросил меня тогда...
Он моргает. Затем делает глубокий вдох и кивает.
– Да, я знаю. Юля, я не брошу тебя, в этот раз не брошу. Я обещаю.
– Есть кое-что еще. – Меня охватывает ужас, мой голос становится хриплым.
Максим смотрит на меня.
Онемевшими губами я говорю:
– Муковисцидоз – это генетическое заболевание. Родители не обязательно должны болеть, но они должны быть носителями. У ребенка может быть муковисцидоз, только если оба родителя являются носителями гена. И если у одного ребенка муковисцидоз, у его братьев и сестер также может быть муковисцидоз.
– Но Рита не выглядит больной…
– Или они могут быть носителями гена, который будет передан их детям. Существует большая вероятность того, что родной брат ребенка с муковисцидозом является носителем. Если носитель гена вступит в брак с другим носителем, с вероятностью один к четырем у их ребенка будет муковисцидоз.
– Есть ли тест на этот ген?
– Есть.
– Значит, Рите нужно сдать анализы?
– Может, и нет. – Я опускаю взгляд на свои руки, затем снова поднимаю на Максима. Я смотрю ему прямо в глаза. – Анализы должен сдать ты и… Володя.
