Текст книги "Муж моей подруги (СИ)"

Автор книги: Мила Младова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 5

Май 2021 года

До конца учебного года осталось меньше недели. Кашель Вани исчез. Он хорошо ест и полон энергии. Я заплетаю волосы Риты, пока Максим готовит на завтрак яичницу с помидорами.

– Папа, – стонет Ваня. – Фууу. Я же ненавижу помидоры!

– Помидоры очень полезные. Если хочешь вырасти, надо есть овощи! – Максим использует свой самый заискивающий голос.

– Я не люблю помидоры! Они становятся коричневыми и противными, когда их жарят! Я хочу печеньку!

Из-под стола доносится звук рвоты.

– Отвратительно, мам, – теперь стонет Рита. – Дуську снова вырвало.

– Дуську снова вырвало! – Ваня передразнивает сестру, хихикая.

Максим – мастер переговоров, как дома, так и на работе.

– Ваня, вот что я тебе скажу. Я дам тебе одну печеньку, если ты пообещаешь съесть помидоры, хорошо?

– Хорошо-о-о...

Ваня всем своим видом демонстрирует ужасные страдания.

– Вуаля, Ритуся. Твоя прическа готова.

Я легонько целую Риту в макушку и отворачиваюсь, чтобы налить себе еще кофе.

Рита спрашивает:

– Может быть Дуська отравилась?

– Выходим через пятнадцать минут, дети, – говорит на это Максим.

Звонит мой телефон. Голос Киры на другом конце звучит бодро.

– Ну что? Сегодня все в силе?

– Кира! Не делай этого, – шепчу я.

– Отлично! Я скоро заеду за тобой.

– Кира…

– Мама! – кричит Ваня. – Я не могу найти свои сандалики.

– Кир, я занята.

– Замечательно, – щебечет Кира. – Я приеду к часу, хорошо? До встречи!

Я вешаю трубку и говорю Ване:

– Твои сандалики на нижней полке.

– Спасибо!

Ваня улыбается и убегает в прихожую.

– Ты отведешь Ваню на футбол? – спрашивает Максим, заходя на кухню с пачкой каких-то бумаг в руках.

– Конечно.

Без предупреждения у меня в животе образуется огромный пузырь страха. Мое сердце учащенно бьется. Я сейчас упаду в обморок.

– Мам, мне нужно заплатить за экскурсию, мы с классом пойдем в краеведческий музей, – говорит Рита.

– Попроси деньги у папы.

Мои губы холодные. Кончики пальцев тоже ледяные. Бюстгальтер стягивает мою грудь. Схватив бумажные полотенца, я опускаюсь на колени и сосредотачиваюсь на дыхании.

– Мамочка, что ты делаешь? – спрашивает Ваня.

– Убираю за Дусей.

Я слышу голос Риты.

– Можно Жанна придет к нам с ночевкой в пятницу?

– Конечно. – Мое сердцебиение замедляется. Давление в груди и голове медленно ослабевает. Мне становится легче дышать. – Но только после занятий в музыкалке, прогуливать я тебе не разрешаю.

– Я помню.

Рита вздыхает. Она сама хотела записаться в музыкальную школу, но в последнее время ходить туда ей явно не нравится, поэтому мне приходится ее контролировать.

Я осторожно поднимаюсь, не желая нарушать равновесие. Выбрасываю грязные полотенца, мою руки и запечатлеваю поцелуи на лбах своих детей.

– Хорошего дня.

Максим наклоняется, чтобы поцеловать меня на прощание, и они всей компашкой выходят из квартиры.

Я стою на своей грязной кухне, такая измученная, как будто только что разгружала вагоны. Схватив телефон, я звоню Кире. Она не отвечает. Я отключаюсь.

Тут же раздается звонок. Я хватаю трубку.

– Ты почему не отвечала?

– Это Андрей Махнев.

Его голос глубокий и властный.

Я стою, застыв, как ошалелый заяц.

– Ой. Здравствуйте!

– У вас было время подумать о нашем предложении?

– Андрей Семенович, честно говоря, у меня пока совершенно нет свободного времени. Я еще даже Максиму об этом не говорила. Школа закончится, и тогда я…

– Я не хочу вас торопить. Не спешите. Мы и не ожидаем, что вы приступите к работе раньше сентября.

– Это хорошо.

– Не хотите зайти к нам в офис и со всеми познакомиться?

– Возможно, позже.

– Хорошо. Будут вопросы – звоните. Надеюсь, до скорой встречи!

Я смотрю в пространство, кусаю губы, барабаню ногтями по столешнице, затем выливаю свой кофе в раковину, завариваю ромашку, сажусь напротив окна и начинаю успокаивать себя мыслями о скорой поездке в Сочи. Мы ездим туда каждый год после того, как моя тетя оставила мне там свой домик. Своих детей у нее не было, а меня она обожала.

Во многих отношениях в Сочи я больше являюсь собой, чем здесь. Там я другой человек. Более свободный, открытый. Менее скованный.

Здесь я не могу уединиться, спрятаться от посторонних глаз. Здесь меня постоянно преследует желание что-то изменить, сделать что-то… дикое.

Что бы я ни хотела сделать, я не могу осуществить это здесь, где могут увидеть соседи. Я люблю нашу жизнь тут, но иногда меня угнетает тот факт, что я должна быть примерной матерью, женой, сотрудницей, подругой. По мере того как я становлюсь старше, это чувство ответственности все больше давит на меня. И оно очень меня тревожит. Я как будто просто ношу на себе эту маску сотканную из приличий, но внутри меня бушует пламя страстей.

И только Кира Степанова знает об этом.

Если бы меня спросили, кто знает меня лучше всех, я бы, конечно, назвала Максима. Мы женаты пятнадцать лет. Он видел меня в разных ситуациях. У нас двое детей.

Но Кира увидела скрытую сторону меня, ту, о которой Максим не знает. Дикую сторону. Именно Кира всегда подстрекала меня наслаждаться той толикой порочности, которая осталась в моем стареющем ответственном теле. Конечно, я отплатила ей тем же.

Однако ни Кира, ни Максим не знают обо мне всего. У меня есть несколько секретов от них обоих. Например, я не говорила им, что меня зовут на работу. Кира точно будет уговаривать меня согласиться. И, независимо от того, соглашусь я на эту работу или нет, она поймет. Во многих отношениях она понимает меня больше, чем Максим. Но как долго я смогу продолжать лгать ради нее?

Глава 6

Лето 2010 года

В тот первый год в Краснодаре Максим практически жил в редакции. Я все понимала. И в целом я была довольна, вила свое гнездышко, писала статьи, когда Максим нуждался в моей помощи, и при этом у меня было достаточно времени, чтобы до безумия любить своего дорого птенчика.

Тем летом Максим был судьей футбольного матча, организованного газетой для детей сотрудников. Я подумала, что Рите было бы интересно понаблюдать за своим отцом, а для меня было за счастье просто выйти из дома. Я надела летнее платье в цветочек, а Риту нарядила в желтый спортивный костюм. Для своей любимой куклы Даши она тоже подобрала желтый наряд.

– Ну что, Солнышко? Поехали? – сказала я Рите.

– Ну что, Солнышко? Поехали? – сказала Рита Даше.

Когда мы доехали до стадиона, и я вынесла ее на руках из автобуса, она начала извиваться, настаивая на том, чтобы идти пешком. Когда мы приблизились к трибунам, мое сердце воспрянуло при виде широкого зеленого поля под безоблачным голубым небом.

– Видишь папу? – воскликнула я, указывая на Максима. – Он стоит у забора.

– Видишь папу? – спросила Рита у своей куклы. – Помаши папе, Даша.

– Рита!

Маша, одна из подружек моей дочери, заметила ее, подбежала к нам и повела ее к группе маленьких девочек. Я присоединилась к матери Маши.

– Я хотела, чтобы Рита посмотрела на папу в роли судьи.

Ленка улыбнулась.

– А я подумала, что Маша захочет поболеть за Игоря. – Она кивнула в сторону своего девятилетнего сына, бегающего по зеленому газону. – Всякий раз, когда народ аплодирует, она кричит «Вперед, Игорь!», даже когда забивает другая команда.

Я рассмеялась.

– Они, наверное, слишком маленькие. Ну хотя бы погреются на солнышке!

Я села на трибуну и оперлась локтями о колени. Максим не видел меня, он был сконцентрирован на игре.

– Давай, Мишка! Ты сможешь – Женщина рядом со мной кричала так сильно, что ее голос стал хриплым. – Извините, что я так кричу, – сказала она мне. – Я ничего не могу с собой поделать.

На второй половине поля тоже играли в футбол. Игроки были студенческого возраста, все они были высокими, худощавыми и уже загорелыми. Наблюдая за одной молодой девушкой в красной футболке и очень коротких шортах, которая вертелась и металась между двумя молодыми людьми. Я не понимала, как она могла сосредоточиться на игре среди таких красавчиков!

Как раз в этот момент Митя Степанов промчался мимо трибун. Его мать бросилась за ним. Кира подхватила сына на руки, вытащила у него из рук банку газировки и направилась ко мне. На ней было простое платье лимонного цвета, а ее светлые волосы были стянуты сзади зеленой лентой.

– Тут играет знакомый мальчик, – сказала она, покачивая Митю на бедре и вытирая ему лицо салфеткой. – Митя обожает Гришу.

Я рассмеялась.

– Мой муж – судья. Я подумала, что Рита захочет посмотреть на него, и посмотри, где она в итоге.

Я указала на тенистое место под трибунами, где Рита и Маша играли в куклы, футбол им было совершенно безразличен.

– Который из них твой муж?

Я указала на Максима. В этот момент кто-то объявил тайм-аут, и Максим вытер пот с лица, его черные кудри были растрепаны.

– Он очень милый, – сказала Кира.

– Я тоже так думаю. Он выглядит еще лучше, когда помоется.

– О, они мне даже нравятся такими, – сказала Кира, и, прежде чем я успела ответить, Митя заерзал.

Она опустила его на землю; он убежал, и она последовала за ним.

Я наблюдала за игрой. Какой-то мальчик в синей форме пнул мяч в ворота, но промахнулся. Мяч ударился о штангу, и его перехватил худой мальчик из команды красных. Худой мальчик ударил по мячу с такой силой, что тот перелетел через все поле и залетел в ворота.

Мальчик в синей форме, не сумевший забить гол, был готов расплакаться.

– Паша.

Я повернулась и увидела, как молодой человек лет двадцати подошел к полю и подозвал мальчика в синей форме.

– Иди сюда.

На молодом человеке были джинсы и белая футболка с какими-то надписями. У него были широкие плечи, плоский живот. Наверно, старший брат мальчика.

Он облокотился на ограждение. Его руки были мускулистыми, а светлые волоски на них блестели на солнце.

– Ты чего нос повесил? Со всеми бывает!

– Я всех подвел, – сказал Паша.

– Ничего страшного, бывает! Зато всю остальную игру ты хорошо держался, – он присел на корточки, чтобы быть на одном уровне со своим младшим братом. – Давай, соберись. Забудь о том, что произошло. Сосредоточься.

Когда Максим в последний раз надевал джинсы? Я не могла вспомнить. Что такого сексуального было в джинсах? Брат расстроенного Паши, не обращал внимания на то, как джинсы подчеркивают изгиб его бедер и аккуратную выпуклость в промежности.

Мне захотелось провести своими прохладными ладонями по его горячей спине. Приподнять его футболку и увидеть, как блестят на солнце завитки волос на его груди, животе и паху. Смутившись, я заставила себя отвести взгляд от молодого человека.

Словно притянутый туда ее собственным магнетизмом, мой взгляд остановился на лице Киры. Она одарила меня улыбкой, полной озорства и дерзости. Она пошевелила бровями и посмотрела на сексуального брата Паши, затем снова посмотрела на меня и кивнула. Она точно знала, о чем я думала. Она тоже так думала. Я громко рассмеялась и на несколько секунд почувствовала себя свободной от своего образа ответственной матери и жены.

Через несколько дней после футбольного матча позвонила Кира и пригласила нас с Ритой в гости.

– Наденьте что-то, что не жалко, – сказала она мне. – У нас слишком привязчивый щенок.

Когда мы подъехали, Кира уже ждала нас у своего шикарного дома, держа на поводке жизнерадостную колли. Ее светлые волосы были собраны сзади в хвост, на ней были потертые джинсы и блузка с коротким рукавом.

Рита отступила назад, обняла мои ноги и посмотрела на собаку, которая нетерпеливо скулила и извивалась.

Кира присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с моей дочерью, крепко обхватив одной рукой пушистого щенка.

– Привет. Ты, наверное, Рита. Я Кира. А это Изольда. Она не кусается, но любит запрыгивать на людей.

Рита улыбнулась, но осталась стоять рядом со мной.

Я наклонилась, чтобы погладить собаку.

– Привет, красавица.

Изольда задрожала и заскулила.

– Рита, не бойся, погладь собачку.

Рита шагнула вперед, протянула пухлую руку и коснулась собачьего уха. Изольда вытянула шею и лизнула Риту в лицо длинным розовым язычком.

– О! – Рита хихикнула. – Я ей нравлюсь!

– Я сейчас спущу ее с поводка, – сказала Кира. – Если она прыгнет на тебя, просто скажи «лежать» своим самым злым голосом, хорошо?

– Хорошо. – Рита продолжала держать меня за руку. – Где Митя?

Брови Киры сошлись на переносице, но она весело сказала:

– Мы играем в прятки. Хочешь помочь мне найти его?

– Да, – сказала Рита.

– Давайте зайдем в дом, – предложила Кира.

– Как красиво, – ошеломленно пробормотала я, когда мы оказались внутри.

– Спасибо, – растерянно сказала Кира. Ее глаза метались по комнате, как будто она искала что-то. – Митя, милый! – внезапно позвала она, затем резко повернулась и вышла из кухни. Мы пошли за ней. Ее плечи напряглись.

Кира опустилась на колени у дивана и приподняла покрывало.

– Митя? – Она выглядела измученной. – Пойдем наверх. Он может быть в своей комнате.

– Ух, ты, – сказала Рита, когда мы вошли в комнату Мити.

Это была огромная комната, солнечный свет струился сквозь высокие окна. Две стены были заставлены полками с книгами и всевозможными игрушками. На маленьком письменном столе лежали листы бумаги и цветные карандаши. Грузовики, легковушки и поезда были разбросаны по полу.

Кира пересекла комнату и открыла сначала одну дверцу шкафа, затем другую.

– Все хорошо, – сказала она себе. – Все хорошо.

Мне она сказала:

– Могу показать тебе мою спальню, если хочешь. Только пообещай, что никому не расскажешь о беспорядке.

– Обещаю.

Я ухмыльнулась и пошла за ней, ожидая увидеть еще больше совершенства.

Спальня Киры была большой и солнечной, с изысканными парчовыми драпировками и массивной кроватью. Я такой размах видела только в кино! И все же я сразу почувствовала себя тут как дома: на полу валялась одежда, на прикроватной тумбочке стояли кружки и стаканы, а комоды были завалены всевозможной косметикой. Женщина, обитавшая в этой комнате, определенно мне нравилась.

Кира снова опустилась на колени. Она заглянула под кровать, затем плавным движением поднялась, бросилась к своим шкафам и рывком распахнула дверцы.

Она посмотрела на меня.

– Маленький хулиган.

– Кто?

– Митя.

– Да ладно тебе. Мы его найдем.

Рита все еще была в комнате Мити, медленно поднимала каждую игрушку и изучала ее с неподдельным интересом.

– Пойдем на улицу, – сказала ей Кира. – Вы поиграете со всем эти попозже. Я обещаю.

Что-то в голосе Киры было настолько резким, что Рита испугалась, быстро подошла ко мне и взяла меня за руку.

Кира повела нас вниз по лестнице. На кухне мы увидели Митю, который сидел на полу и ковырял царапину на колене. Он настороженно посмотрел на мать.

Кира в три шага пересекла комнату, схватила Митю за плечи и рывком подняла его.

– Где ты был? Никогда больше так со мной не поступай, слышишь меня?

Митя вызывающе вздернул подбородок и посмотрел на свою мать, которая внезапно заключила его в объятия и заплакала.

– Митя, зачем ты это делаешь? Ты знаешь, как мама боится, когда ты прячешься. Я думала, у нас был уговор. Разве у нас не было уговора?

Она отстранилась от сына, чтобы посмотреть на него, но Митя сохранял каменное выражение лица и ничего не говорил.

– Что мне с тобой делать? – спросила Кира с болью в голосе.

Мать и сын уставились друг на друга.

– Изольда сделала пи-пи на полу, – сказала Рита в наступившей тишине.

Кира отпустила сына и обеими руками вцепилась себе в волосы.

– Я этого не вынесу, – сказала она потолку. – Я точно этого не вынесу.

Но Митя смотрел на Риту.

– Это пи-пи? – спросил он.

– Да, – ответила Рита.

Митя подошел к Изольде, которая беспечно махала хвостом, высунув язык.

– Это называется моча, – поучительно сказал Митя.

– А я называю это пи-пи, – сказала Рита.

– Ты говоришь, как лялька, – сказал Митя.

– Я не лялька! – крикнула Рита.

– Нет, лялька! – прокричал Митя, смеясь.

Рита фыркнула.

Глаза Киры встретились с моими. Она улыбнулась.

– Так, дети, хотите мороженого?

– Да! – ответили они хором.

– Хочешь выпить? – спросила Кира у меня. – Лично я хочу.

– Что-нибудь легкое, – ответила я.

Кира достала бутылку шампанского. Она быстро организовала сырную тарелку и вынесла ее на улицу. Мы сидели в плетеных креслах и смотрели, как Рита и Митя играют в песочнице.

Мы сидели в тишине, наслаждаясь прекрасным днем и мирными звуками счастливых детей.

Затем Кира спросила:

– Ты когда-нибудь думала, что закончишь вот так?

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду – замужней. Моногамной. В бесконечных домашних заботах. Уборка. Готовка. Одержимость каждым вздохом ребенка.

– Ты знаешь, я удивлена, что оказалась такой ответственной, такой серьезной. Я много думаю об этом. Я иногда представляю, где бы я была, если бы не вышла замуж.

– В параллельной вселенной у меня, наверное, жизнь мечты.

– Точно. Но я бы не стала ничего менять. Я бы не отказалась от того, что у меня есть.

– Конечно, и я бы не стала. Наверное.

Я только взглянула на нее. Мы были на грани чего-то очень опасного.

– Я имею в виду, – продолжила она, – когда я думаю о том красивом парне, которого мы видели на футболе...

Я усмехнулась.

– Я помню.

– Разве тебе не хотелось провести руками по этому прекрасному телу? Прижаться к нему?

Я рассмеялась, чувствуя неловкость. Я закрыла глаза и вспомнила его.

Его мускулы.

– Я хотела встать перед ним на колени, положить руки ему на бедра и расстегнуть молнию на джинсах.

– Да, – сказала Кира.

– Не могу поверить, что я это сказала.

– Почему? Об этом все думают. Все время. Ты ведь знаешь, что твой муж испытывает вожделение к другим женщинам?

Я пожала плечами.

– Все мужчины так делают.

– Со сколькими мужчинами ты спала?

Я поерзала на стуле. Сделала глоток шампанского. Ее вопрос сбил меня с толку.

– Неважно. Вот у меня их было слишком мало. Мой школьный ухажер и Володя. – выпалила она.

– Теперь слишком поздно.

– Ты думаешь?

– Вы женаты. У вас есть ребенок. А как бы ты себя чувствовала, если бы у Володи был роман на стороне?

– У него была куча баб.

– Он красив.

– Ты думаешь, я этого не знаю?

– Мамочка! – Внезапно Рита, спотыкаясь, подбежала ко мне, причитая. – У меня песок в глазах! Ой!

Я подняла дочку на руки.

– Пойдем на кухню и промоем тебе глазки.

Взглянув на Киру, я сказала:

– Мы обязательно продолжим этот разговор!

Рита суетилась и извивалась, пока я промывала ей глаза, затем прильнула ко мне, как обезьянка, уткнувшись головой мне в грудь. Она устала. У нее был насыщенный день.

– Пора домой, – сказала я ей.

– Нет, мамочка, пожалуйста. Еще пять минут, – причитала Рита.

Митя стоял, скрестив руки на груди и выпятив нижнюю губу, его лицо было суровым.

– Мы вернемся, – сказала я дочери. – Митя, бери маму, и приезжайте к нам в гости.

Когда мы уже выходили, Кира спросила:

– Ты все еще хочешь написать статью обо мне?

– Да, конечно, – честно ответила я.

– Хорошо. Когда?

– На следующей неделе будет удобно?

– Да. Давай созвонимся позже и договоримся.

– Конечно.

Я уехала, напевая Рите бессмысленную песенку.

Глава 7

Лето 2021 года

У каждого месяца свои привычные распорядки; в первый понедельник июля я остаюсь одна в тишине своей квартиры. Я отвела детей в школьный летний лагерь. Максим читает новости.

Я жду Стаса Кушнарева, красивого двадцатипятилетнего компьютерного гения, с которым мы создаем визитки, брошюры и рекламные плакаты для разных организаций.

Я часто задаюсь вопросом, каково это – работать в настоящем офисе, в кругу коллег, вместо того чтобы сидеть в спальне посреди беспорядка. Работая дома, я могу постирать белье, пока обдумываю проект, или приготовить своему семейству обед и ужин. Самое главное – я дома, если заболеет ребенок. Но иногда мне не хватает жизни внутри коллектива.

Стас звонит в звонок, и я впускаю его в квартиру. Низкий и худощавый, в очках, с козлиной бородкой, серебряными сережками в носу и ушах. Не смотря на свой обвес, Стас и мухи не обидит. Он излучает ауру доброжелательности. В свободное время он играет на гитаре и даже пишет стихи.

– Извини, я опоздал. Я встретил в твоем дворе знакомого, и мы разговорились.

На нем пестрая рубашка и какие-то смешные мешковатые джинсы. Все его тело могло бы уместиться в одной штанине.

– Ты завтракал?

Я всегда знаю ответ на этот вопрос. Ох уж эти мужчины! Иногда мне кажется, что если бы нас, женщин, не было, они бы наверно умерли от беспомощности.

Стас останавливается и задумывается.

– Ммммм.

– Я сделаю кофе. Будешь шарлотку?

В моем импровизированном кабинете стоит два стула: вращающийся стул для меня и деревянный стул для Стаса. Я ставлю перед ним тарелку и кружку поверх различных папок с файлами, затем сажусь за стол.

– Спасибо.

– Итак, – начинаю я. – Я просмотрела фотографии, которые прислал санаторий…

– Подожди. – Стас сглатывает, прочищает горло. – Ты в курсе всей этой суеты вокруг земельного участка Заречного?

– Конечно, я все об этом знаю.

Как я могла этого не знать? Об этой новости судачили все вокруг. Несколько недель назад, прямо перед смертью, Борис Заречный, бывший криминальный авторитет, продал 30 гектаров земли в центре города компании «Искра», которая теперь хочет построить там огромный бизнес-центр. Этому плану противостоят активисты, которые требуют передать участок городу и разбить там парк.

Статьи Максима по этому вопросу были в пользу компании, что для него редкость. Он утверждает, что строительство и техническое обслуживание этого комплекса обеспечит горожан рабочими местами, и в конечном итоге позволит большому количеству людей жить здесь без необходимости уезжать на заработки в другие города. Из-за его позиции некоторые из его врагов стали более дружелюбными, а некоторые из его друзей почувствовали себя преданными.

Стас говорит:

– Угадай, кто один из основных акционеров компании «Искра».

– Не знаю. Говори.

– Павел Мартынов.

Это удар.

– Я тебе не верю.

– Но это правда.

– Как ты узнал?

– Это несложно. Сейчас покажу.

Стас наклоняется к компьютеру, открывает браузер. Монитор становится синим, зеленым, желтым и еще раз зеленым. Корпорацией «Искра» владеют Марк Долгополов, Георгий Иванов, «Краснодарская звезда». Еще одно нажатие – и на экране появится новое сообщение: компания «Краснодарская звезда» принадлежит Анне и Павлу Мартыновым.

– Нифига себе, – говорю я.

– Да уж. – Он проводит пальцами по своей козлиной бородке.

– У меня в голове не укладывается. Мне надо позвонить Максиму.

Когда Максим отвечает, я сообщаю ему новости.

– Дай трубку Стасу.

Я рада передать телефон Стасу. Что теперь будет делать Максим? Ему придется пересмотреть свою позицию. Действительно ли он верит в то, что новый бизнес-центр наилучшим образом удовлетворит потребности населения, или его убедили в этом во время еженедельных встреч с Павлом? Говорил ли Павел Сергеевич Максиму, что у него есть финансовая заинтересованность в том, чтобы земля развивалась? После услышанного Максим почувствует себя преданным, он будет в ярости. Он будет чувствовать себя полным идиотом.

Сейчас для меня важнее всего не общественная собственность, а состояние ума и души моего мужа.

– «Краснодарская звезда», – говорит Стас.

Если что-то и могло выбить почву у Максима из-под ног, – это то, что человек, которым он восхищался больше всех остальных, человек, которого он считал своим боевым товарищем, человек, на которого он смотрел как на наставника и на образец для подражания, использовал Максима для служения своей собственной жадности.

– Еще бы.

Стас вешает трубку.

Но теперь Максим будет винить себя за то, что сам не выяснил, что Павел Сергеевич связан с «Искрой». И независимо от того, столкнется он с Павлом или нет, Максим отныне будет сомневаться в своем союзе с этим человеком. Ему придется быть менее доверчивым. Он всегда знал, что Павел Сергеевич умеет манипулировать, но я не думаю, что он когда-либо подозревал, что был одной из пешек Мартынова.

Мы со Стасом работаем над рекламой пару часов. Он дизайнер – делает визуал, а я копирайтер – пишу тексты, так что у нас сложился отличный тандем. Мы внимательно изучаем результат.

– Это шедевр, – говорю я через некоторое время. – Отправишь заказчице?

– Лучше ты. Ты ей больше нравишься.

– Хорошо. – Я смотрю на свой календарь. – Тогда назначу ей встречу на завтра.

– Спасибо.

Я закидываю руки за голову и хорошенько разминаю спину. Время чуть за полдень. Мы выходим на кухню.

– Хочешь пить?

– Да. Вы как обычно поедете в Сочи на весь август?

– Обязательно. Я уже жду не дождусь.

– А что насчет плакатов для ярмарки шуб?

– Для этого я тебе не нужна.

Я протягиваю ему стакан с водой.

В квартире достаточно жарко. На мне футболка и шорты.

– Тебе не жарко в этих штанищах?

– Нет. Они очень классные и отлично спасают от жары.

Я сомневаюсь в этом. Стас просто уверен, что в этом образе он выглядит ужасно модно. Хотя ключевое тут – ужасно. Неужели весь этот металл на его лице не нагревается на солнце?

– Соня нашла работу?

– Да, ей предложили работу в Москве. Она грозится уехать туда, если я не сделаю ей предложение.

Голос у него мрачный, обреченный.

– Мы с Максимом поженились достаточно рано.

– Да, но вы не я.

– Честно говоря, Стас, Соня – красивая, умная, чудесная девушка. У нее отличное чувство юмора, и она обожает тебя.

– Свадьба – это конец.

– Свадьба – это не конец, это начало нового этапа жизни.

– Меня все устраивает, я не хочу ничего менять.

– Разве ты не хочешь детей?

– Пока нет. Мне нравится моя холостяцкая жизнь. – Он вздыхает. – Ты, наверное, всегда хотела детей.

– Да, хотела. И Максим хотел. Максим очень любит своих детей.

– Я знаю, что он отличный отец. Занимается с ними спортом, играет, гуляет. Не думаю, что у меня так получится. Не думаю, что я этого хочу.

– Бывают разные отцы. Тебе не обязательно заниматься с детьми спортом. Ты мог бы играть со своими детьми в комп.

Стас обдумывает мои слова.

– Может быть.

– Представь, какими умными будут ваши с Соней детки… – говорю я, и тут мое сердце взрывается в груди. Это похоже на взрыв бомбы. Оно стучит о мою грудную клетку так громко, что я уверена: Стас это слышит. Голубое небо за окном, кухня, мешковатые джинсы Стаса – все это, кажется, сжимается и отступает.

Мой стакан с водой лежит на полу. Мои руки прижимаются к груди. Я пытаюсь сделать вдох, я пытаюсь удержать свое сердце внутри.

– Юля?

Лицо Стаса приближается к моему лицу.

– Не могу дышать, – говорю я.

– Я вызову скорую.

– Нет! – Я хватаю его за руку.

– У тебя рука ледяная, – говорит Стас.

Вдруг мое сердцебиение замедляется, а дыхание становится более ровным.

– Фух, кажется, отпустило.

– Что случилось?

Наклонившись, я поднимаю свой стакан.

– Я не знаю. Я не могла отдышаться. Возможно, у меня на что-то аллергия.

– Тебе нужно к врачу. Это ненормально!

– Мне, наверное, просто нужно пообедать.

– От голода такого не бывает! И часто с тобой такое случается? – Спрашивает Стас.

Я игнорирую его вопрос, встаю и иду к холодильнику. Стас прислоняется к стене, наблюдая, как я достаю помидоры, огурцы и сметану.

– Будешь салат? – спрашиваю я.

– Мы же уже ели.

– То был завтрак, сейчас уже обед.

– Спасибо за гостеприимство, но мне пора.

– Я позвоню тебе завтра, после того как поговорю с заказчицей.

– Договорились. – Стас идет к двери, затем возвращается на кухню. – Юль.

– Да?

Я открываю банку сметаны.

– Ты ведь не сильно переживаешь из-за этой истории с «Искрой»?»

Я удивлена, тронута и слегка настороже.

– Конечно, нет.

Стас поднимает руки, как бы сдаваясь.

– Просто я подумал, что, возможно, у тебя была паническая атака из-за этого.

Я колеблюсь, прежде чем ответить, обдумывая его слова.

– Возможно.

– Поищи информацию о панических атаках в Интернете, – говорит Стас. – Знаешь, в них нет ничего необычного.

– Ты такой милый, – говорю я Стасу. – Я поищу, если это повторится.

– Молодец. – Он поворачивается, чтобы уйти.

– Стас. Андрей Махнев предложил мне работу.

Стас оборачивается.

– Ого. Ты согласилась?

– Пока нет. У меня есть лето, чтобы принять решение. Я еще не сказала Максиму.

– Почему?

– Ну, ты знаешь, там слишком высокая зарплата.

– Максим – современный мужчина, он не будет переживать по этому поводу.

– И это все изменит.

– Рано или поздно все меняется.

– Я знаю.

– Жалко, конечно, что мне придется найти нового партнера.

– Да, прости. – Я смотрю на Стаса. – Как ты думаешь, что я должна сделать?

– Без понятия. Тебе лучше поговорить с Максимом.

– Ты прав. Я поговорю.

Я поговорю, но я не знаю, когда.