Текст книги "Муж моей подруги (СИ)"

Автор книги: Мила Младова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 40

Осень 2021 года

Когда Стас уходит, я чувствую себя увереннее. Есть вещи, которые я должна делать, чтобы дом функционировал как раньше; я стираю белье и начинаю прибираться на кухне.

У Вани началась учеба, и у меня появились новые поводы для переживаний. Не устанет ли он? Не подхватит ли он какие-нибудь вирусы? Школа – это рассадник вирусов. Я знаю, что мне нужно быть менее гиперопекающей мамашей. Но сейчас я чувствую себя настолько подавленной, что не могу думать рационально.

Вдруг я слышу, как в замке начинает проворачиваться ключ. Максим? Дыши, говорю я себе. Все в порядке. Дыши.

Я подхожу к двери. Она открывается. На пороге стоит Максим.

– Ты уходишь? – спрашивает он удивленно.

– Нет. Я услышала, что кто-то идет... – Нам так неловко.

Над его верхней губой блестят капельки пота.

– Нам нужно поговорить.

– Да, конечно. Проходи.

Я такая гостеприимная, веду себя как приветливая хозяйка, и меня удивляет, когда Максим проходит мимо меня на кухню. Он наполняет стакан водой и жадно пьет.

Я стою в дверях, глядя на спину своего мужа.

– У меня нет этого гена.

– Володя уже заходил. Пришли его результаты. Он является носителем гена.

– Вот так штука. – Максим со стуком ставит стакан на стол. – У него двое сыновей. У меня нет ни одного.

– Это неправда.

– Что значит неправда?

– Максим, ты не присядешь? Давай спокойно обо всем поговорим.

– Нет смысла ворошить прошлое, – говорит Максим. – Мы ничего не можем изменить. Что сделано – то сделано. Нам нужно двигаться дальше.

– Да, – с готовностью говорю я, наклоняясь к мужу. – Точно. И нам нужно подумать о Ване.

– Я подаю на развод.

– Максим…

– Я не собираюсь бросать Риту. Все имущество поделим поровну, за исключением, конечно, дома в Сочи.

– А как же Ваня?

– А что с ним?

– Максим, черт возьми! Он твой сын.

– Все, – резко говорит Максим, – я ухожу отсюда. На самом деле я заехал, чтобы забрать кое-какие вещи. Я останусь в редакции, пока не найду квартиру. Тебе тоже лучше собраться; нам нужно выставить квартиру на продажу.

Он проскальзывает мимо меня, выходит из кухни и направляется в нашу спальню.

Я следую за ним, разрываясь между гневом и недоверием. Максим снимает спортивную сумку с полки шкафа, бросает ее на кровать и начинает набивать нижним бельем, рубашками, носками.

– Максим, – мягко говорю я. – Ты не можешь перестать быть отцом Вани. Это же не так просто, как щелкнуть выключателем.

– Но это именно то, что произошло, – отвечает Максим, безжалостно собирая свою одежду. – И это ты щелкнула выключателем, Юля. Ты. Не я. – Его лицо краснеет, когда он это говорит.

– Я знаю это. Я знаю. Прости меня, Максим! Я никогда не смогу выразить, как мне стыдно за то, что я причинила тебе боль. Но мы все еще семья, и в первую очередь мы должны думать о Ване. Он всего лишь маленький мальчик. У него впереди еще столько трудностей. Ты не можешь бросить его сейчас.

– Нет, – говорит Максим, – могу.

Он дергает молнию так быстро, что она взвизгивает, поднимает сумку и поворачивается, чтобы уйти.

Я загораживаю дверной проем.

– Вспомни то лето, Максим. Вспомни, что ты мне сказал. Ты не знал, любишь ли ты меня. Ты намекал на то, что собираешься бросить меня.

– Боже, – тихо произносит Максим, его лицо мрачнеет. – Разве это не ирония судьбы?

Рыдание застревает у меня в горле, и слезы текут по моему лицу.

– О, Максим. Пожалуйста. Не оставляй меня. Не оставляй нас. Ты нужен нам.

На глаза Максима наворачиваются слезы.

– Каждый раз, когда я смотрю на Ваню, я вижу живое доказательство того, что у тебя был роман с Володей. Я не смогу жить с этим.

– Максим, Ваня – это не доказательство! – бормочу я, подыскивая нужные слова. – Он маленький мальчик. Наш маленький мальчик.

– Твой маленький мальчик, – говорит Максим. Его лицо мокрое от слез.

– Максим, прости меня.

Я не могу вынести боль на его лице, боль, которая исходит от него. Я хочу обнять его, попытаться уменьшить эту боль. Я протягиваю руку.

– Не надо, Юля, – говорит Максим и отходит в сторону, подальше от меня, как будто мое прикосновение причиняет ему боль. Он обходит меня, идет к двери.

Глава 41

Осень 2021 года

Мне нужна помощь. Я хочу, чтобы кто-нибудь помог мне. Я не могу сделать это сама. Так чувствует себя преступница, выслушивающая приговор суда. Она полна отвращения к себе и удушающего ужаса, не может дышать, задыхается от самой своей жизни.

Я потеряла свою лучшую подругу. Я потеряла своего мужа. Я потеряю эту квартиру. Жизни моих детей будут разрушены. Я хочу выпороть себя, разодрать ногтями свое лицо.

Дрожащими руками я набираю номер Володи. После нескольких секунд ожидания я слышу его голос.

– Что-то случилось?

– Я подумала, тебе следует знать. Максим получил результаты. У него нет этого гена.

– Что ж. – Он прочищает горло. По его тону я понимаю, что он не один в комнате. – Мы должны встретиться как можно скорее, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию.

– Да.

– Я позвоню тебе вечером.

– Хорошо.

– Юля. Все образуется, ты же знаешь. Все будет хорошо.

Но он ошибается, это неправда. Все не будет хорошо: у моего сына муковисцидоз, мой муж хочет со мной развестись, и это именно я навлекла всю эту катастрофу на всех людей, которых люблю.

Я расхаживаю по дому, как тигр в клетке, плачу, разговариваю сама с собой голосом, который едва узнаю. Когда я прохожу через гостиную, Дуся и Матильда приседают, ощетинив шерсть, затем выбегают из комнаты и прячутся. Я должна взять себя в руки.

Я слышу, как хлопает входная дверь, с такой силой, что дом, кажется, сотрясается. Я слышу яростный шепот. Я беру себя в руки, делаю несколько глубоких вдохов, затем выхожу в коридор.

– Рита?

Моя дочь стоит над моим сыном.

– Иди в свою комнату, Ваня, – говорит она.

– Ты мне не начальница, – огрызается он в ответ.

– Что происходит? – спрашиваю я.

Рита смотрит на меня горящими глазами.

– Скажи ему, чтобы он шел в свою комнату, мам.

Я ошеломленно смотрю на нее.

– Или я скажу все при нем, – кричит она.

Мое сердце замирает. Мой страх превращается в отчаяние.

– Малыш, пожалуйста, иди поиграй в компьютер или посмотри телевизор.

Он смотрит на меня с подозрением. Я редко разрешаю детям смотреть телевизор; он знает, что что-то происходит. Он также понимает, что мы с Ритой главнее и сейчас у нас плохое настроение; он решает воспользоваться представившимся шансом.

– Хорошо, – ворчливо соглашается он. – Но Рита мне не начальник.

– Давай поговорим в спальне.

Рита угрюмо следует за мной. Я закрываю дверь и сажусь за стол. Она садится на стул напротив меня, кладет свою школьную тетрадь на колени и сжимает ее изо всех сил, пристально глядя на меня.

– В чем дело?

Она могла разозлиться из-за какого-то происшествия в школе. Вполне возможно.

Она говорит в гневной спешке.

– Митя сказал мне, что Кира сказала ему, что у тебя был секс с его отцом. Он говорит, что Володя может быть настоящим отцом Вани.

Я провожу руками по лицу.

– Рита, позволь мне объяснить…

– Просто скажи мне!

– Я скажу, если ты дашь мне шанс...

– Это правда?

Я колеблюсь, затем тихо признаю:

– Это правда.

Она краснеет.

– Это отвратительно!

– Я знаю, я знаю, что это неправильно. Но я хочу, чтобы ты...

– Неправильно??? – Она плюется от ярости. – Мам, это отвратительно. Это… это порнография!

– Прекрати.

Она открывает рот, потом закрывает его так плотно, что вздрагивает всем телом.

– Послушай меня, Рита. Семь лет назад я совершила ужасную ошибку, это правда, но это было непросто, и я хотела бы поговорить с тобой об этом как-нибудь, когда ты успокоишься. Папа сейчас очень зол на меня. Это нормально. Он вправе злиться. Есть кое-что еще. У Вани муковисцидоз. Он пока не знает – и ты не должна ему говорить. Я хочу рассказать ему позже. Я не хочу, чтобы он боялся. Я не позволю его пугать, Рита, ты меня слышишь?

Рита откидывается на спинку стула. Ее кожа из алой стала белой. Ее глаза широко раскрыты.

Она спрашивает:

– Это значит... У Вани будут припадки?

– Нет, милая. – Она так потрясена, что сразу превратилась в моего ребенка, мою девочку. Я опускаюсь перед ней на колени и беру ее руки в свои. У нее ледяные ладони. – Это не такая болезнь. Это не влияет на мышцы. Это связано с другим. Вот почему Ваня так часто простужается и не может набрать вес.

– Он умрет?

– Нет, нет, милая, нет. – Она такая бледная, что пугает меня. – Я налью тебе воды. Подожди здесь.

– Нет, мам, мне не нужна вода.

Она отталкивает меня. Ее лоб нахмурен, румянец возвращается к щекам.

– Рита, сейчас важно то, что мы еще не сказали Ване. Ты должна пообещать…

– Я не скажу ему. – Ее губы дрожат. – У меня тоже есть эта болезнь?

– Нет. У твоего отца нет гена муковисцидоза.

– Значит, Володя – настоящий отец Вани.

– Биологический отец.

Ее лицо вспыхивает.

– Зачем ты это сделала, мама?

Я молчу. Я не знаю, как ей все объяснить. Что хуже: сказать своей дочери, что я что-то чувствовала к другому мужчине, или сказать ей, что я сделала это без чувств?

– Это была очень короткая… связь. Сразу после того, как мы с твоим отцом потеряли малыша. Нам обоим тогда было очень грустно. Мне просто нужен был друг, и все это было больше связано с дружбой, чем с желанием. Секс – сложная штука, Рита. Иногда речь идет о настоящей любви. Иногда он нужен лишь для того, чтобы прийти в себя.

– Митя говорит, что его родители разводятся. Он говорит, что его мама живет с каким-то больным мужиком.

– Не факт, что они разведутся. Сейчас все злятся. – Мне удается немного рассмеяться. – Ну, я не злюсь. Я та, на кого они все злятся. Рита, ты должна помнить, что мы с твоим отцом любим тебя, и мы любим Ваню, и мы собираемся сделать все, что в наших силах, чтобы вы оба были в безопасности и счастливы. Мы...

Но лицо Риты снова ожесточилось.

– Как ты можешь так говорить? Лучше скажи мне правду! Вы разводитесь? Просто скажи мне!

Я выглядываю в окно, собираясь с мыслями.

– Папа сказал мне, что хочет развестись. Но я не думаю, что он действительно этого хочет. Знаешь, когда мы злимся, мы говорим много такого, чего вовсе не имеем в виду.

– Он, наверное, в бешенстве. Бедный папочка.

– Бедный Ваня, – тихо говорю я.

– Это все ты виновата.

Слезы наворачиваются на ее глаза.

– О, Рита. – Я протягиваю руку, чтобы обнять ее. – Мы пройдем через это.

Но она отшатывается.

– Не прикасайся ко мне! – говорит она. Ее взгляд становится очень жестким. – Никогда больше не прикасайся ко мне.

– Доченька...

– Не называй меня так! Ты мне никто! Ты разрушила мою жизнь!

– Ты немного преувеличиваешь.

– Все в школе будут смеяться надо мной. Парни подумают, что я такая же шлюха, как и ты.

Я вздрагиваю от ее слов.

– Рита, пожалуйста.

Теперь она вне себя, ее лицо покраснело от гнева.

– Я ненавижу тебя!

– О, Рита, не надо!

– Когда вы разведетесь, я буду жить с папой!

– Нет, Рита, нет. Я тебе не позволю.

– Вот увидишь, – с горечью выплевывает она и выбегает из комнаты.

– Рита! – На мгновение меня охватывает оцепенение, а затем ярость взрывается в моей груди, и, не задумываясь, я кричу: – Вернись сюда!

Глава 42

Осень 2021 года

Рыдая, Рита мечется по дому. Бросаясь за ней, я вижу, как она хлопает дверью своей спальни. Переполненная безумной, бьющей через край энергией, я бросаюсь к двери и наполовину влетаю, наполовину падаю в ее комнату. Рита стоит посреди своей комнаты, сжав кулаки, ее лицо искажено гневом и презрением.

Я хватаю ее за плечи и встряхиваю.

– Не смей уходить от меня, когда я с тобой разговариваю! – Где-то в глубине души я знаю, что этот гнев предназначен Максиму, но ничего не могу с собой поделать; мои пальцы впиваются в плечи моей дочери. – Никогда больше не уходи от меня!

Гнев исчезает с ее лица, сменяясь выражением неподдельного страха.

Потрясенная, я опускаю руки.

– Рита, прости меня.

Она отступает от меня, ее подбородок дрожит, ее лицо снова становится детским, лицом моей дорогой маленькой девочки.

– Рита, дорогая, ты должна выслушать меня.

Мы стоим, обе дрожащие, плачущие, в ужасе от гнева, который мы вызвали друг у друга.

Моя дочь смотрит на меня, все ее тело напрягается от отвращения.

– Лучше бы ты умерла.

Обезумев от боли, я прижимаю руки ко рту, чтобы не выкрикнуть оскорбления в адрес этой разъяренной, высокомерной, безжалостной девчонки. Что-то мощное внутри меня вздымается, желая продолжить борьбу с Ритой, желая обострить ее, желая кричать и драться. Единственное, что я могу сделать, – это выбраться из ее комнаты, убежать в свою спальню, где я оглядываюсь по сторонам, как сумасшедшая, в поисках чего-нибудь, что можно уничтожить.

Давай, Юля, приказываю я себе, сделай что-нибудь. Ты должна взять себя в руки. Ты должна успокоиться. Что ты всегда делаешь в таких ситуация? Ты звонишь Максиму. Сейчас это невозможно. Ты звонишь Кире. Ей ты тоже не можешь позвонить. Но если бы могла, то что бы она посоветовала сделать? Я почти слышу ее голос: «Юля, запрись в ванной, где никто не сможет до тебя добраться. Налей себе бокал вина и выпей его в горячей воде». Может быть, это сработает. Я не знаю, что еще попробовать. Я иду на кухню.

– Мама! – зовет Ваня. – Мама! Иди сюда, посмотри!

– Не сейчас, малыш. Я хочу принять ванну.

– Но, мам!

Взяв себя в руки, я иду к своему сыну.

– Что случилось, Ваня?

– Мам, посмотри. В Сочи ожидается ураган!

Как и его отец, Ваня любит смотреть прогноз погоды.

– Не волнуйся. Может быть, он не достигнет Сочи.

– Но что произойдет, если он все-таки обрушится на Сочи?

– Не беспокойся об урагане, – хочется крикнуть мне. – Тебе гораздо больше угрожает твоя собственная мать! – Вместо этого фальшиво спокойным голосом я говорю: – Ничего страшного не произойдет.

– Может ли ураган прийти сюда? – спрашивает Ваня.

– Конечно, нет.

– Круто, – говорит Ваня.

– Да, круто. Я собираюсь принять ванну.

– Ты куда-нибудь идешь сегодня вечером?

– Нет, – вздыхаю я раздраженно, готовая расплакаться. Почему все всегда нуждается в объяснении?

– Я весь день сидела за компьютером и сейчас хочу расслабиться.

Звучит разумно. По крайней мере, это удовлетворяет его любопытство, поэтому я поспешно выхожу из комнаты и хватаю бокал вина. Промчавшись мимо своей спальни, я запираю дверь и открываю кран на полную мощность, чтобы горячая вода наполнила ванну. Раздевшись, я рассматриваю себя в зеркале и думаю, что тело, отражающееся в нем, выглядит слишком нормальным, чтобы вызвать столько потрясений в мире, и эта мысль почти вызывает у меня улыбку. Если бы я могла поделиться ею с Кирой, мы бы обе рассмеялись.

Я погружаюсь в теплую воду. Тишина. Спокойствие. Я делаю глубокий вдох. Это был долгий день. Под шум воды я наконец могу отдаться своим эмоциям. Что я наделала? Что я могу сделать? Кто мне поможет? Неужели Рита, моя драгоценная, любимая, прекрасная дочь, действительно оставит меня и будет жить со своим отцом? Во мне поднимается волна горя и страха. Я закрываю лицо руками и готовлюсь к тому, что сейчас произойдет.

– Мамочка?

Я сдерживаю рыдания.

– Что такое, Ваня?

– Я плохо себя чувствую.

– Приляг в своей комнате, Ваня. Я выйду через минуту.

– Но, мам. Мне очень плохо.

Я делаю глубокие вдохи, чтобы контролировать свое прерывистое дыхание. Не сейчас, думаю я. Пожалуйста, Ваня, дай мне пять минут побыть одной.

– Попроси Риту тебе помочь.

– Она не открывает дверь.

– Черт. Ложись пока на мою кровать. Я выйду через минуту.

– Но, мамочка...

– Ваня, пожалуйста. Дай мне одну минуту.

Я в отчаянии впиваюсь ногтями в колени. Господи, неужели у меня не может быть пяти минут, чтобы спокойно развалиться на части?

– Хорошо, – соглашается Ваня жалобным голосом, а затем я слышу рвотные позывы.

– Ваня? – Я поднимаюсь из ванны, моя кожа бордовая от кипятка.

– Мамочка, меня вырвало.

– О, милый. – Обернув вокруг себя полотенце, я открываю дверь ванной. Ваня сидит у двери, его худые плечи вздымаются. – О, Ванечка.

Ваня плачет.

– Мне очень плохо, мамочка.

Я опускаюсь на колени рядом с ним, с моего лица и волос капает вода.

– Бедный. Тебя еще тошнит?

Он качает головой. Я поднимаю его на руки и несу к себе в кровать, укладываю среди подушек, затем улучаю момент, чтобы накинуть халат. Я измеряю ему температуру, переодеваю его в пижаму. Я даю ему выпить лекарство и убираю рвоту.

Ваня вяло откидывается на подушки.

– Как ты себя чувствуешь, малыш?

Он пожимает плечами.

– Ты почитаешь мне, мамочка?

– Конечно, милый.

Я беру стопку книг из его комнаты и сажаю его рядом с собой. Я слышу хрип мокроты в его груди, когда он дышит. Капли дождя стекают по окнам.

Глава 43

Осень 2021 года

Я читаю, кажется, несколько часов подряд, Ваня беспокойно ерзает, не в силах сосредоточиться на книгах; ему слишком неудобно лежать. Прямо посреди рассказа он спрашивает:

– Мама, папа злится на меня?

– Нет, Ваня. Конечно, нет. Он просто очень занят.

– Но он больше не приходит домой. Он даже никогда мне не звонит.

Я должна придумать ему какое-нибудь оправдание.

– Он готовится к завтрашнему суду. Помнишь историю с землей под застройку? Его вызвали, как свидетеля. После завтрашнего вечера у папы будет больше свободного времени. Не волнуйся, твой папа любит тебя. Ты мне веришь?

Ваня пожимает плечами.

– Верю, – отвечает он.

Вечер тянется бесконечно. Рита выходит из своей комнаты, чтобы пошуршать на кухне. Она несет тарелку с бутербродами и чашку чая обратно в свою спальню, громко хлопая дверью. Некоторое время мы с Ваней пялимся в телевизор, потому что слишком вымотаны, чтобы заниматься чем-то еще. Ваня засыпает в девять, его тело горячее и обмякшее. Я слишком вымотана, чтобы думать или испытывать эмоции. Этот день был катастрофой. В десять часов Рита топает из своей комнаты в ванную, затем возвращается в спальню и выключает свет. Я опускаюсь на кровать рядом с сыном, страстно желая поскорее уснуть.

Я просыпаюсь внезапно, мое сердце бешено колотится.

– Ваня?

Сейчас половина первого. В моей спальне темно. Дождь барабанит по окнам. Боже мой, думаю я, сколько же дождя на небе? Я провожу руками по лицу.

Вторая сторона кровати пуста. Мое сердце сжимается в груди, как кулак.

– Ваня?

Я спешу в ванную. Чувствую, что там никого нет, но включаю свет, чтобы убедиться в этом ощущении. Возможно, Ваня вернулся в свою постель; я спешу в его комнату, включаю свет. Его там нет. Я врываюсь в комнату Риты. Ее одеяло натянуто до шеи. Дуся свернулась калачиком у ее ног; кошка прищуривает на меня глаза в молчаливом приветствии.

Я бегу на кухню. Там темно и пусто. Все комнаты темные и пустые. Я пробегаю по ним, щелкая выключателями, осматривая их по второму разу, ожидая найти Ваню, свернувшегося калачиком на диване или в кресле.

– Ваня.

Я не кричу, не хочу пугать Риту, в нашей жизни и так достаточно ужасов. Я не могу понять, куда исчез Ваня.

Входная дверь заперта, но дверь шкафа в прихожей приоткрыта, и я сразу вижу, чего не хватает: дождевика Вани и его резиновых сапог.

Думай, Юля! Никто его не похищал, никто не мог войти в квартиру, поднять его с кровати и одеть в дождевик. Он не сумасшедший, он бы не убежал гулять под дождем. Значит, он специально куда-то пошел.

Он пошел навестить своего отца.

Я забегаю в свою спальню, натягиваю штаны, кроссовки, водолазку. Я пишу записку Рите и кладу ее на прикроватную тумбочку. Хватаю ключи от машины и выхожу в ночь.

Дождь не прекращается, барабаня по крыше и капоту машины, словно сотни злых духов пытаются проникнуть внутрь. Большинство домов на нашей улице темные, свет горит от силы в десяти квартирах, еще в нескольких мерцает экран телевизора. Отсюда до редакции всего каких-нибудь двадцать минут пешком. Ребенок может дойти туда.

У нас безопасный город, продолжаю твердить я себе. Здесь не будет ни извращенцев, ни монстров, мечтающих о том, чтобы украсть маленького мальчика, особенно посреди ночи и в такой ливень, как сейчас. Я проезжаю пару километров, не встретив ни одной машины. Когда я сворачиваю за угол, мне навстречу выезжает синий автомобиль, за рулем женщина с обесцвеченными волосами. Она ведет машину осторожно, сосредоточенно. Все люди в такую дождливую ночь будут ехать осторожно, не превышая скорость; вероятность того, что они случайно собьют маленького ребенка, идущего по тротуару, очень мала.

И вот я заезжаю на парковку. Там нет ни одной машины. Свет в офисе не горит. Капли дождя яростно бьют по лобовому стеклу. Кусты под окнами и по обе стороны от входной двери сильно колышутся на ветру.

Между кустами, на ступеньках крыльца, склонив голову, сидит маленькая фигурка: маленький мальчик в желтом дождевике. Он поднимает голову, когда свет моих фар освещает его. Его лицо залито слезами и дождем.