Текст книги "Муж моей подруги (СИ)"

Автор книги: Мила Младова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 44

Осень 2021 года

– Я хочу к папе! – настаивает Ваня, когда я поднимаю его и несу к машине. – Я хочу к своему папе.

– Папа будет в ярости из-за того, что ты ушел из дома посреди ночи. – Я сажаю его на заднее сиденье в детское кресло. Мои зубы стучат от адреналина. – Ты поступил плохо, Ваня. Ты совершил очень опасный поступок.

– Я хочу к своему папе, – плачет Ваня. – Где он? Я думал, он здесь. Ты сказала, что он здесь.

Я достаю из кармана салфетку и вытираю мокрые руки и лицо Вани, жалея, что у меня нет полотенца. Ваня чихает.

– Папы сегодня нет в редакции. Он у друга.

Я завожу машину, включаю обогреватель на полную мощность.

– Мой папа умер? – спрашивает Ваня.

– Умер? Нет! С чего ты взял?

– Он бы уже позвонил мне, если бы был жив.

– О, Ваня. – Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на своего хрупкого, мокрого, плачущего сына, и мое горло сжимается от жалости и раскаяния. – Вот что я тебе скажу. Я думаю, я знаю, где папа. Я покажу тебе его машину, хорошо?

– Хорошо.

Дорога до загородного дома Кирилла занимает всего около двадцати минут. Других машин мы не встречаем. «Мерседес» Киры припаркован тут; машина Максима – за ним.

Это гнев? Это ревность? Это идиотизм? Я паркую свою машину позади машины мужа, обхожу ее сбоку, отстегиваю ремень безопасности Вани и беру его на руки. Он кажется невесомым, когда я поднимаюсь по ступенькам и стучу в дверь.

Внутри загорается свет. За занавесками двигаются фигуры.

Максим открывает дверь. На нем только быстро завязанный халат.

– Что ты здесь делаешь? – говорит он, моргая.

– Папа! – вскрикивает Ваня и бросается всем телом на Максима с абсолютной бездумной уверенностью в том, что отец поймает его.

И Максим ловит его. Ваня обнимает отца за шею и прижимается к нему.

– Можно нам войти?

Я не жду ответа от Максима. Я вхожу внутрь, подальше от шума и натиска дождя.

Кира выходит из комнаты, одетая в бледно-кремовый пеньюар, красиво украшенный кружевами. Я осознаю, что мои волосы насквозь промокли, что я похожа на мокрую крысу.

– Папочка, ты не пришел домой, ты не отвечал на мои звонки, я подумал, что ты заболел. И меня вырвало сегодня вечером!

– Ваня улизнул из дома, – говорю я Максиму. – Он встал, пока я спала, оделся и пошел в редакцию. В темноте. Под дождем. Один.

– Мама сказала, что ты работаешь. Почему ты не приходишь домой? Почему ты не звонишь мне по телефону? Ты злишься на меня? Почему? – Серия чиханий одолевает маленького мальчика.

– Ты весь мокрый, – говорит Максим.

– Я принесу полотенце. – Кира идет за полотенцем.

– Ты больше не любишь меня, папа? – спрашивает Ваня.

На одно долгое мгновение в комнате воцаряется тишина, нарушаемая лишь падением капель воды с моей одежды на пол и равномерной барабанной дробью дождя по крыше.

Максим выглядит таким грустным, что это разбивает мне сердце.

– Конечно, я люблю тебя, Ваня, – говорит он.

Кира протягивает Максиму полотенце. Темноволосая голова Максима наклонена, когда он проводит полотенцем по золотистым волосам маленького мальчика, уютно устроившегося между его предплечьем и грудью.

– Ты поедешь с нами домой, папа? – спрашивает Ваня.

Максим отвечает не сразу, он сосредоточенно вытирает полотенцем лицо Вани. Он смотрит вниз; я не могу прочитать выражение его лица. Я слышу дыхание Киры и шуршание плаща Вани, когда он ерзает на руках у отца. Я задерживаю дыхание.

Максим говорит:

– Поеду.

Он ставит Ваню на пол.

– Я соберу свои вещи.

Гуччик вертелся у нас под ногами с тех пор, как мы вошли в дом, и теперь маленький песик встает на задние лапы и исполняет восторженный танец, когда Ваня приветствует его. Кира уходит вслед за Максимом. Я слышу их голоса, но не могу разобрать слов.

Максим возвращается, в одной руке у него спортивная сумка, в другой портфель. Не говоря ни слова, он передает портфель мне, затем подхватывает Ваню.

– Ну, что, малыш, поехали домой?

Гуччик хнычет и прыгает к нашим ногам. Кира подходит, чтобы поднять его; когда она наклоняется, низкий вырез ее пеньюара подается вперед, и я отчетливо вижу ее грудь. Я думаю о Максиме, прикасающемся к этой груди. Я прогоняю эту мысль. Кира стоит, прижимая собаку к груди.

Ваня спрашивает:

– Кира тоже поедет с нами?

– Не сегодня, – отвечаю я. – Она останется здесь, чтобы позаботиться о Кирилле.

– Нужен зонтик? – спрашивает она, когда мы открываем дверь.

– Нет, спасибо, – говорю я ей и выхожу из дома.

Глава 45

Осень 2021 года

Вернувшись домой, я залезаю под душ, позволяя горячей воде обжигать меня, пока мне снова не становится тепло.

Максим переодевает Ваню в сухую пижаму, сушит его волосы феном и приносит грелку.

Я натягиваю фланелевую пижаму, совсем не похожую на сексуальный пеньюар Киры; я не чувствую себя очень соблазнительной. Я вымотана. Сейчас два часа ночи.

Рита не спит, и я нахожу ее сидящей на моей кровати.

– Папа дома, – тихо говорит она.

– Я знаю. Ты видела мою записку? Твой ужасный несносный младший братец пошел в редакцию пешком.

Глаза Риты расширяются от удивления.

– О, он будет наказан пожизненно?

– Как минимум.

– Но зато он уговорил папу вернуться из офиса домой.

Что-то горькое шевелится внутри, мне так хочется рассказать Рите, где именно Максим был сегодня вечером. Я еле держусь, чтобы не рассказать ей все. Но решив, что достаточно негативной информации для одного дня, я мягко говорю:

– Он бы вернулся рано или поздно, дорогая.

Она настороженно смотрит на меня.

– Папа собирается спать в гостиной.

– Ну, нам еще многое нужно обсудить. Он здесь, и это главное. Так что перестань волноваться и поспи немного. Сегодня был трудный день для всех нас.

К моему крайнему удивлению, Рита подходит и крепко обнимает меня.

– Я люблю тебя, мамочка, – говорит она.

Я прижимаю ее к себе. Несколько мгновений я даже не могу ничего ответить. Затем у меня перехватывает дыхание, и я говорю, как будто никогда в этом не сомневалась:

– Я знаю, что любишь, дорогая. Я тоже очень тебя люблю. Больше всего на свете. А теперь иди спать. Завтра в школу.

Я провожаю ее в комнату и укладываю в постель. Она засыпает в тот момент, когда ее голова касается подушки.

Ваня тоже крепко спит. Дуся и Матильда лежат на его кровати; им нравится тепло грелки.

В гостиной уже выключен свет. Я стою в дверях.

– Максим? – Я вижу, что он лежит на диване, повернувшись спиной к двери. – Спасибо.

– Это ничего не меняет, Юля. Это только на одну ночь.

– Мы можем поговорить?

– Мне нужно поспать.

– Хорошо. – И все же я медлю, ожидая, что он произнесет что-нибудь еще. Через несколько мгновений я говорю: – Я люблю тебя.

Он не отвечает.

Я оставляю его, иду в нашу спальню и растягиваюсь в одиночестве на нашей двуспальной кровати.

Глава 46

Осень 2021 года

Не успеваю я погрузиться в глубокую дремоту, как меня будит шум: кашель Вани. Я, спотыкаясь, выполняю привычную работу ночной медсестры: нахожу чайную ложку, средство от кашля, леденцы от кашля, которые, вероятно, не приносят никакой пользы, но помогают Ване поверить в то, что не все лекарства неприятные на вкус. Ваня кажется мне теплым, без сомнения, из-за тепла двух кошек и грелки. Он суетливый и измученный и не хочет позволять мне измерить ему температуру. Мне удается дать ему лекарство от кашля и уложить спать. Затем я ковыляю обратно в свою постель, голова кружится от усталости.

Я просыпаюсь от запаха кофе. Удивительно. Я лежу, наслаждаясь ароматом, позволяя ему убаюкивать меня. Создается ощущение, что это обычное утро, как и любое другое. Я слышу кашель Вани; я слышу, как Максим разговаривает с ним. Я нахожу всех на кухне. Максим у плиты, готовит свой знаменитый омлет. Рита порхает вокруг него, протягивая соль и перец, забирая у него яичную скорлупу, накрывая на стол, хлопоча над Ваней. Она так счастлива, что ее отец рядом, что не может перестать улыбаться. Она одета для школы, и Ваня тоже, но, взглянув на него, я понимаю, что оставлю его дома.

– Доброе утро, – говорю я дочери, целуя ее в щеку.

– Доброе утро, мам.

– Как ты себя чувствуешь, Ванюш?

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, и позволяю своим губам задержаться на его лбу. Я почти уверена, что у него жар.

– Хорошо, – говорит он и разражается приступом кашля.

– Знаешь что? – говорю я небрежно, размешивая молоко и сахар в своем кофе. – Думаю, я оставлю тебя сегодня дома.

– Но папа собирается отвезти нас в школу! – протестует Ваня.

– Малыш, ты кашляешь. И ты очень плохо спал ночью.

– Мама, я хочу в школу!

– Лучше оставайся дома, дружок, – говорит Максим. – Тебе надо подлечиться.

– Если я не пойду в школу, можно мне прийти на суд сегодня? – спрашивает Ваня.

– Давай посмотрим, как ты будешь себя чувствовать, – отвечает Максим.

– Папа. Я не очень понимаю, – говорит Рита. – Почему активисты подали в суд на «Искру»? У нас в школе все учителя говорят об этом суде. Они говорят, что ты будешь выступать на нем как свидетель со стороны Павла Мартынова.

Максим отвечает ей и в то же время протягивает руку, чтобы пододвинуть стул Вани поближе к столу.

– Активисты считают, что земля досталась Заречному незаконно. Они утверждают, что участок должен принадлежать городу. Но это долгая история. Я тебе позже все подробно расскажу.

Рита внимательно наблюдает за своим отцом.

– Говорят, дядя Володя будет отстаивать интересы этих активистов.

– Дядя Володя? – спрашивает Ваня.

Максим не краснеет и не делает паузу.

– Верно. Дядя Володя.

Рита напирает.

– Ты злишься на него, папа?

Вот оно, думаю я, первое испытание, и, конечно, далеко не последнее. Ваня чувствует напряжение и переводит взгляд с сестры на отца.

– Нет, милая, я не сержусь на дядю Володю, – отвечает Максим. Он спокойно смотрит в глаза дочери и говорит с той взвешенной рассудительностью, за которую люди привыкли им восхищаться. – Дядя Володя – юрист. Это его работа – говорить от имени людей, которые его нанимают. Мы с ним можем расходиться во мнениях, но это бизнес, а не личное. Мы и раньше часто были по разные стороны баррикад. Возможно, ты слышала некоторые из наших споров о политике.

– Это немного странно, что ты на стороне корпорации.

– Да, обычно я придерживаюсь противоположной точки зрения в таких вопросах. Но я много изучал это дело и считаю, что строительство комплекса будет лучшим решением для большинства людей в городе. Если ты хочешь, чтобы я отвез тебя в школу, Рита, лучше поторопись. Я выхожу через пять минут.

– Папа? – Ваня ерзает на стуле. – Ты придешь домой сегодня вечером?

Максим смотрит на своего маленького мальчика.

– Да. Сразу после суда.

Ваня кивает, вполне удовлетворенный.

Дождь прекратился, но небо остается серым, и ветер раскачивает тяжелые ветви деревьев так, что они время от времени задевают окно. Когда Рита и Максим уходят, Ваня обмякает в кресле, как воздушный шарик, из которого вышел весь воздух.

– Малыш, мне надо измерить тебе температуру.

Он суетится, но я настаиваю и обнаруживаю, что температура подскочила до 38,8 градусов.

Я быстро одеваю Ваню, и мы едем в больницу. Мы покорно сидим в коридоре, в то время как другие дети чешутся, ноют, ворчат и скулят на руках у своих матерей. Люди с негативом смотрят на нас каждый раз, когда Ваня кашляет. Я знаю, что это раздражает; я виновато улыбаюсь и напоминаю ему прикрыть рот. Он сидит у меня на коленях, его кожа горячая. Мне страшно.

Глава 47

Осень 2021 года

Ваня хорошо помнит Алексея Борисовича и не уклоняется от различных навязчивых манипуляций доктора. Алексей Борисович ловкий и с чувством юмора, он гениально ладит с детьми, а также прекрасно ладит с матерями. Он спокоен и очень добр; кажется, будто он понимает и принимает все. Например, невротическую потребность родителей привести ребенка на прием из-за легкого кашля.

– Ну что, дружище, – говорит врач, – ты знаешь, что мы сегодня будем делать? Будем делать рентген грудной клетки!

– Будет больно? – спрашивает Ваня.

– Ты ничего не почувствуешь. Я обещаю. – Он смотрит на меня, сверкая очками. – У нас подозрение на воспаление легких, – весело говорит он, чтобы не напугать Ваню.

По лабиринту коридоров мы добираемся до кабинета лучевой диагностики. И снова терпеливо ждем. Ваня сидит у меня на коленях, не суетясь, его голова прожигает мне рубашку.

Алексей Борисович встречает нас после рентгена.

– Приятель, у меня есть для тебя новость. – В руке у него рентгеновский снимок. Он приседает, чтобы быть на одном уровне с Ваней. – Сегодня тебе нужно лечь в больницу.

– Я не хочу, – говорит Ваня, съежившись.

– Да ладно тебе, ты просто не знаешь, как это весело. Ты можешь валяться в постели и играть целый день. Послушай, я бы и сам хотел туда попасть.

– Я не хочу, – настаивает Ваня.

– Ну, ты видишь этот снимок, Ваня? Он говорит о том, что у тебя пневмония. Твои легкие перегружены. Я готов поспорить, что у тебя проблемы с дыханием. Я готов поспорить, что тебе очень тяжело дышать. Из-за этого ты постоянно чувствуешь усталость, тебе не хочется играть и ходить в школу. Единственный способ избавиться от этой проблемы – лечь в больницу, где тебе будут давать очень мощное лекарство, которое остановит воспаление легких. Понимаешь, о чем я говорю?

Ваня осторожно кивает.

– Давайте вернемся в мой кабинет, – говорит Алексей Борисович.

Ваня берет протянутую руку доктора и идет рядом с ним. Ошеломленная, я следую за ними. Как только мы усаживаемся в кабинете, появляется симпатичная молодая медсестра.

– Ваня? Пойдем со мной. Я забыла тебя взвесить.

Я тоже встаю, но доктор говорит:

– Вы можете подождать здесь. Он сейчас вернется.

Ваня послушно соскальзывает с моих колен и берет медсестру за руку. Она закрывает дверь.

Алексей Борисович наклоняется ко мне, его лицо внезапно становится суровым. В своем белом халате, в очках с толстыми стеклами, которые сверкают, как какое-то научное оборудование, с довольно резким запахом антисептика и мыла, он кажется пугающим и холодным.

– У Вани пневмония, а при муковисцидозе инфекции в легких всегда намного опаснее. Послушайте, я не пытаюсь Вас напугать. Я хочу, чтобы он лег в больницу. Там в его организм будут вводить более эффективные антибиотики, они действуют быстрее, чем пероральные препараты. Ему нужно много жидкости; у него начинается обезвоживание. Вы уже сказали Ване, что у него муковисцидоз?

– Нет. Я хотела, чтобы муж был со мной, когда я расскажу ему, но мы были... – Как я объясню эти последние три недели? – Мы были очень заняты.

– Значит, вы не сдавали дополнительные анализы?

Я качаю головой.

– Мы были в Сочи...

Лицо доктора покрывается красными пятнами; он сердится на меня или напуган.

– Это не конец света. У Вани может быть хорошая жизнь. У него может быть долгая жизнь. Вы не должны опускать руки, Вы должны быть сильной.

– Я знаю.

– Хорошо. Я позвоню в детскую больницу. Там очень хорошие специалисты. Вас там будут ждать. Возьми с собой этот рентгеновский снимок.

Глава 48

Осень 2021 года

Я звоню секретарше Максима Оле, потому что знаю, что он не возьмет трубку:

– Передай Максиму, что я везу Ваню на госпитализацию. У него пневмония. Я позвоню ему из больницы.

– Я могу чем-то помочь? – спрашивает Оля.

– Да, пожалуйста. Ты можешь встретить Риту со школы?

– Конечно. Она сегодня может остаться у нас.

– Спасибо, Оль.

Ваня спит на заднем сиденье. Несмотря на то, что сейчас середина дня, движение по шоссе интенсивное. Трасса заполнена грузовиками, легковушками, джипами – сигналящими, тормозящими, проносящимися мимо. Солнечные блики отражаются от металлических капотов и крыш, как аварийные сигналы. Черный джип подрезает меня, водитель высовывается из окна и показывает мне средний палец. Пораженная, я сосредоточиваюсь на дороге. Что я делаю не так? Почему этот парень показал мне средний палец? Я хочу, чтобы Кира была со мной. Она высунулась бы из окна и крикнула: «Придурок!», а Максим мягко сказал бы: «Это было адресовано не тебе, Юля. У него просто плохой день. Не принимай это близко к сердцу».

Но сейчас все кажется личным. Мое сердце стучит в ушах, руль липкий в моих руках, дорожное движение настораживает меня; сначала мы едем слишком быстро, затем мы едем слишком медленно. С одной стороны, я хочу быть там, где Ване могут помочь; с другой стороны, я хочу держаться от больницы подальше, потому что, как только мы окажемся там, больше не будет возможности уклоняться: наша жизнь изменится навсегда.

Ваня с опаской цепляется за меня, когда я несу его в отделение неотложной помощи, но оживляется, когда замечает ярких картонных рыб, свисающих с потолка, кажется, что они парят в воздухе над нашими головами. Палаты здесь новые и светлые; медсестры жизнерадостные и бодрые. Нам помогают пройти процедуру приема и подняться на четвертый этаж, где нас встречает медсестра по имени Света, которая мило болтает с нами и не позволяет нервничать.

Ваня вспыхивает от тревоги, когда видит свою палату. Мы с Максимом должны были подготовить его, мы должны были рассказать ему о его состоянии раньше. Несмотря на новый ремонт, это все-таки больничная палата.

Волна отвращения к себе накрывает меня. Мы со Светой укладываем Ваню на кровать, снимаем с него уличную одежду. Врач, Константин Петрович Потапов, худой и жилистый, осматривает Ваню, затем взъерошивает ему волосы.

– Ваня, смотри, мы сейчас вставим катетер в твою руку. Сначала будет немного щипать, но это быстро пройдет, а затем мы сможем поставить тебе капельницу, которая обеспечит твой организм антибиотиками. Они помогут тебе избавиться от температуры и умерить кашель.

Губы Вани дрожат.

– Мамочка, – плачет он. – Я не хочу этого делать.

– Это совсем не страшно, – говорю я с фальшивым энтузиазмом, обнимая его одной рукой, жалея, что не могу закрыть его от боли и страхов своим телом. – Врачи сделают все, чтобы тебе стало хорошо. Ты ведь хочешь этого, да?

– Я хочу домой.

– Мы обязательно поедем домой, но сначала ты должен поправиться.

Он плачет, я тоже плачу, когда ему вводят катетер в вену, но, к счастью, медсестра искусна и быстра, и, прежде чем мы успеваем опомниться, Света ставит капельницу.

Она улыбается.

– Вот, совсем не больно. Ты большой молодец, Ваня.

На кончиках ресниц Вани блестят слезы, но он с некоторым любопытством изучает трубку капельницы.

– Это как у водолазов, – говорит он.

Мой храбрый маленький мальчик!

– Правильно! Похоже на их кислородные трубки.

– Вроде того.

Медсестра спрашивает:

– Ты хочешь стать водолазом?

– Да.

– Мы обязательно научим тебя ставить такие трубки, – говорит она, – но сейчас тебе лучше отдохнуть.

Ваня послушно кивает, откидываясь на подушки и выглядя бесконечно маленьким и бледным. Он очень устал.

– Твоя мама может остаться сегодня с тобой в палате.

– Классная комната, да? – спрашиваю я Ваню.

– Наверное. – Он закрывает глаза, затем снова открывает их. – Мамочка?

– Я здесь, с тобой, Ванечка.

Я стою рядом с ним, держа его за руку. Я удивлена тем, как быстро он засыпает. Я понимаю, что он болен. Он очень сильно болен. Мое сердце болит.

Константин Петрович входит в палату с картой в руке. Ваня спит, я встаю перед врачом, желая оградить своего сына от вердикта этого человека.

– Я видел рентгеновский снимок вашего сына. Как вы знаете, у него пневмония, а при муковисцидозе это может быть очень опасно. Я рекомендую Ване остаться в больнице на две недели.

– Две недели?!

– Это не редкость для пациента с таким диагнозом.

– Но это так долго!

– Вы можете научиться самостоятельно ставить капельницу, и, если все пойдет хорошо, возможно, Ваня сможет вернуться домой уже через неделю.

– Мне нужно присесть.

Константин Петрович пододвигает стул.

– Ему будут ставить капельницу три раза в день. Каждая занимает около тридцати минут. Между процедурами он может вставать, бегать, играть с другими детьми. Скоро придет физиотерапевт, чтобы начать терапию грудной клетки. Она будет проводить ее три раза в день. Вам лучше присутствовать, чтобы научиться делать ее самостоятельно.

– Три раза в день?

– Да, также по тридцать минут. Это разжижает слизь, ребенок откашливает ее, это освобождает легкие. Ваш муж тоже может этому научиться.

– Я могу остаться с Ваней?

– Да.

– Ваня поправится, да?

– Мы сделаем все возможное, однако муковисцидоз непредсказуем. Будем наблюдать его. Но я уверяю Вас: чем больше Вы узнаете о муковисцидозе, тем будет лучше для вашего ребенка.

Глава 49

Осень 2021 года

Я начинаю учиться. Ближе к вечеру, когда Ваня просыпается, физиотерапевт начинает перкуссионную терапию его грудной клетки, которая, по ее словам, станет привычной частью нашей повседневной жизни, такой же простой, как чистка зубов. Мы говорим Ване только то, что это поможет разжижить слизь в его груди. Я хочу дождаться Максима, чтобы рассказать Ване о его болезни.

Ваня дремлет, к нам заходит медсестра. Она говорит о железах, выделениях, антибиотиках, ферментных добавках, физиотерапии. Я задаю вопросы, и каждый вопрос влечет за собой десять других. Это больше, чем я могу понять. Она дает мне брошюру, которой я могу поделиться с моей семьей и друзьями. Я смотрю на яркие бумажки, иллюстрированные чем-то похожим на детские рисунки. Внутри информация напечатана различными шрифтами и цветами, много белого пространства, с картинками, нарисованными детьми. Информация прямая и точная, представлена в ненавязчивой форме, и я с удивлением ловлю себя на том, что задаюсь вопросом, кто создал эти брошюры.

Затем я сосредотачиваюсь на словах.

Я читаю, когда звонит телефон. Я быстро отвечаю на звонок.

– Максим?

– Как Ваня? – спрашивает он. Максим на работе, я поняла это по суматохе и крикам вокруг.

– У него пневмония. Ему вводят антибиотики внутривенно. Говорят, он пробудет здесь две недели.

– Две недели! Боже мой! – Он прикрывает динамик, но я слышу, как он огрызается на кого-то: – Не сейчас.

Вернувшись ко мне, он говорит:

– Я скоро приеду. Что привезти?

– Планшет, раскраски, носки, трусы, футболки.

– Хорошо. Я уже в пути.

Тридцать минут спустя телефон звонит снова. Я слышу голос Павла Мартынова.

– Юля, секретарша Максима рассказала мне о Ване. Как он?

Беспокойство Павла Сергеевича льется на меня как бальзам. Мне начинает казаться, что мы не одиноки.

– У него пневмония. Он на антибиотиках. Он пробудет в больнице некоторое время.

Разговор об этом делает ситуацию немного менее пугающей.

– Я могу что-нибудь для вас сделать? Я подумал, что загляну завтра или послезавтра. Я могу привезти Ване игрушки. Они помогут скоротать время.

Слезы застилают мне глаза.

– Павел Сергеевич, это очень любезно с Вашей стороны. Вам не обязательно привозить подарки, мы и без них будем рады Вас видеть.

Голос Павла Сергеевича слегка меняется.

– Я хотел спросить... Насчет Максима...

– Да?

– Я знаю, что он сейчас на пути в больницу, как, конечно, и должно быть. Но, честно говоря, Юля, если говорить прямо, я звоню, чтобы выразить свою самую искреннюю надежду на то, что Максим вернется. – Когда я не отвечаю сразу, он добавляет без всякой необходимости: – На суд.

Я думаю: ты охренел? Это настоящая причина, по которой ты позвонил?! Устало отвечаю:

– Я не знаю, какие планы у Максима.

– Я не хочу показаться черствым, Юля, но ты должна понимать, насколько важно Максиму появиться на этом суде. Он очень значимый человек в этой истории.

– Павел Сергеевич...

– Максим уже поддерживал наш проект в своих статьях, спасибо ему за это. Но его присутствие необходимо. Он так хорошо говорит, и его так уважают. Он…

Я не хочу больше ничего слышать.

– Извините, мне нужно идти.

Наступает недолгое молчание, затем голос Павла Сергеевича снова становится медовым.

– Конечно. Спасибо тебе, Юленька. Я молюсь за тебя и за твою семью.