Текст книги "После того как мы упали (СИ)"
Автор книги: Мила Любимая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц)
Глава 18. Ловкость рук и никакого мошенничества
/Аврора/
Отперев дверь в квартиру, где когда-то жила с отцом и сестрой, собственным ключом, я вошла внутрь. Со стороны кухни раздавались приглушенные голоса родителей. О, и мама здесь…
Сняв куртку, повесила её в гардероб. После чего в спешке скинула новые ботильоны на каблуках, едва не словив мини-оргазм от наслаждения.
Чёрт возьми, эти адские орудия пыток явно посланы нам самим Люцифером.
Но не успела даже поставить свою сумочку на журнальный столик, как входная дверь в очередной раз открылась, и я увидела Марьяну.
Чтоб вас!
Если бы знала, что у нас намечается незапланированный семейный обед, то точно бы придумала какую-нибудь отмазку.
– Привет, – сестра растянула губы в своей привычно й ослепительной улыбке. – Не ожидала тебя встретить.
– Симметрично.
Может быть, ещё не поздно сбежать, пока не застукали родители?
Марьяна никакого дискомфорта явно не испытывала. Спокойно разделась и деловито направилась на кухню, откуда теперь доносился ещё и ароматный запах маминого фирменного жаркого.
Ла-ааа-дно…
Поем и уйду.
В конце концов, я прекрасно понимала, что постоянно гаситься друг от друга у нас с Марьяной не получится. Мы ведь не какие-то там соседи или седьмая вода на киселе, а родные сестры.
Двинув следом, я едва не споткнулась об мужские лоферы. Хм… а ведь папа такой обуви не носит. У нас гости?
– Всем привет!
Я встала у окна рядом с Марьяной и только сейчас обратила внимание на нашего гостя. Пока шла, видела его только со спины и не придала особого значения. Мужик и мужик. У отца часто бывают то коллеги, то друзья.
– Роман Валерьевич? – удивленно воскликнула я.
Вот дела…
– Здравствуй, Аврора… – препод по криминалистике перевёл взгляд на моего отца. – А ты не говорил, что дочь пошла по твоим стопам. Да ещё и слушает мои лекции.
Значит, неспроста мы с Ирэн застукали на днях папу и Рому-Рому-Романа на парковке возле универа.
– Ты сам как партизан, – парировал в ответ папа. – И словом не обмолвился, что со службы ушёл.
– Садитесь за стол, – мама подтолкнула меня и Марьяну к столу. – Всё уже готово.
Мы с сестрой переглянулись и сели по разные стороны друг от друга.
Я рядом с отцом. Марьяна расположилась на табурете возле Кирьянова. Мама заняла свой трон по центру. Как говорится, царицей в доме должен быть кто-то одна.
В целом, обед прошёл ровно.
Папа с Киром по большей части обсуждали свою профессиональную деятельность, изредка отвлекаясь на какие-то шуточки и относительно прохладные темы. Вроде бани, шашлыков и рыбалки.
Даже договорились съездить отдохнуть на следующие выходные к нам на дачу.
Оказалось, что Кирьянов в своё время был учеником моего отца. Служил с ним в одном отделе, когда папа занимал должность начальника отделения уголовного розыска Центрального района Петербурга.
Потом их дороги разошлись, как это обычно бывает. Но связь они поддерживали. Только в последние годы потерялись.
Да и понятно.
У отца с прокурорской работой не было свободного времени даже на передохнуть, выпустить пар. Он днём и ночью дела разгребал. Кирьянов же, как я успела понять, насовсем ушёл из органов в адвокатуру ещё несколько лет назад. А преподавательство, так скажем, взял для души.
Папа, воспользовавшись случаем, сосватал меня к нему на летнюю практику.
Жук…
Нет, конечно, это прекрасная возможность. Если не брать в расчёт то, что я планировала для себя практику непосредственно в органах. Прокуратура, Следственный комитет или одно из подразделений Криминальной полиции.
Кто бы мне позволил. Отец запретил учёбу в Академии МВД, куда я просто мечтала поступить.
Правда, я могла бы и тайком подать документы, но с папой у нас всегда были доверительные отношения. Я ценила это. Потому и пришлось пойти на компромисс. Я-то надеялась, что за четыре года, которые я отдам юридическому факультету, он изменит своим несгибаемым принципам.
А вот и нет… позиция железобетонная.
Наверное, я могу понять отца. Частично… служба в органах не исключает риска. Он вообще считает, что там не место для девушек.
– Мне пора, – посмотрев на часы, Марьяна поднялась на ноги. – Сегодня чирлидинг.
– Я тоже пошла, – посмотрев на маму, улыбнулась. – Спасибо, всё очень вкусно.
Попрощавшись со всеми, мы с Марьяной вышли в коридор, молча принявшись одеваться.
Раздобыла в недрах гардеробной свои старые кеды и надела их вместо ботильонов. Дары дьявола убрала в холщовую сумку. И уже приготовилась уходить, как к нам вышел отец.
– Пап, – протянула Марьяна. – Меня на выходных не ждите. Буду на…
– Можешь не продолжать, – он усмехнулся. – Ты уже начинаешь путаться в своих оправданиях, Марьяна.
Отец сыщик – горе в семье.
– Честно…
– Дочь, твой отец – следователь. Лучше с сестрой помирись, – он перевел свой взгляд на меня. – Вас это тоже касается, юная леди.
«Помирись»
Легко сказать. А сделать… ни то что трудно… это просто невозможно в нашей ситуации.
Может быть, я и хотела бы, чтобы всё стало по-прежнему. И Марьяна тоже. Но прошлое не стереть, не изменить. Оно есть и будет.
– Я на тренировку, – Марьяна перебросила сумку через плечо и чмокнула отца в щеку. – Пока-пока!
– Задержитесь на пять минут, – голос отца стал пугающе серьезным. – Мне надо с вами серьезно поговорить.
– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила я.
Случилось…
И мне это совершенно точно не нравилось.
– Не хочу вас заранее пугать, – угрожающе процедил папа. – Но вполне возможно, вам с матерью придётся на какое-то время уехать.
Что?
– Это шутка такая? – Марьяна удивленно приподняла правую бровь.
– Я расследую одно дело, – отозвался родитель. – И есть те, кто не хочет, чтобы я раскрутил всё до конца. В тени стоят очень влиятельные люди.
– Нам опять угрожают? – вперила взгляд в папу, пытаясь прочитать его мысли и эмоции.
На прошлой неделе у нас была лекция по профайлингу. Лектор учила определять ложь и истинные чувства человека, исходя из его поведения и мимики.
И, по-моему, хреновый из меня профайлер.
– А универ? – вспыхнула Марьяна. – Соревнования? Пап, я на четвертом курсе! Диплом пишу…
– Пока паниковать не стоит, – он попытался улыбнуться, но вышло совсем по-дурацки. – Но, если ситуация осложнится, то я увезу вас, хотите вы того или нет.
– Тебя же отстранили, – подала голос я. – Что за дело, па?
– Ты же знаешь, никаких вопросов, – уклонился от ответа отец. – И, ради бога, будьте осторожны. Если что-нибудь странное заметите, сразу звоните мне.
Никаких вопросов…
Меньше знаем, крепче спим.
Отцу и раньше угрожали. Пытались надавить на него любым возможным способом. Увы, за годы службы в органах он нажил много врагов. А уж когда вступил в должность прокурора, там вообще понеслась душа в ад.
Из дома мы с Марьяной обе ушли в расстроенных, спутанных чувствах.
– Думаешь, он вляпался в какое-то дерьмо? – толкнула меня в бок сестра, выходя из лифта.
– Может быть. Иначе зачем нам бы уезжать?
– На всякий случай…
– Не знаю, – пожала я плечами. – Помнишь, в школе к нам как-то приставили охрану?
– Но теперь папу отстранили. Наверное, никому верить нельзя.
Вот и появилась разгадка ребуса под названием «Рома-Рома-Роман». Кто прикроет, как не друг и ученик.
– А вдруг он пытается закрыть Бельского? – устремила взгляд на сестру.
Она сглотнула, пряча глаза.
– Не надо было мне красть то видео…
– И что? – фыркнула я. – Не ты, так Ян с Башаровым сами бы прекрасно справились. Ну, или они все-таки бы получили реально или условку. Да и к тому же… это я сказала отцу, что там всё не так чисто. Если и виновата, то я.
– Вот мы дуры, – вздохнула Марьяна. – Так стыдно… но еще больше мне стыдно, что я поступила низко по отношению к тебе, Аврора.
Пожалуйста, только давайте без вечера сожалений.
– Я знаю. То есть, за то, что подсыпала Яну клофелин, не стыдно?
Марьяна остановилась посреди дороги, как вкопанная. Мне пришлось тоже. Хотя лучше бы шла дальше по своим делам.
– Рор, ты за кого меня вообще принимаешь?
– За чокнутую психопатку, конечно. Но глубоко влюбленную.
Она покачала головой, будто признавая своё очевидное поражение.
– А в фильмах всё не так, – усмехнулась Марьяна. – Когда человек борется за свою любовь, все считают его сильным.
– Важно, как он борется, на что готов пойти, – произнесла я, почти ощущая горечь полыни на своих губах. – Ты готова была пойти на всё.
По щеке Марьяны сбежала слезинка. В сердце кольнуло. Как бы там не обстояли дела, она моя сестра. Я не могла оставаться каменной, глядя на то, как ей плохо. Просто мне тоже больно не меньше…
– Давай уже не реви, – с раздражением сказала. – Тушь потечет, макияж размажется. А твоя косметика стоит бешеных денег, будто половина моей машины.
Она вымученно улыбнулась, часто-часто задышала, словно накачивая себя живительным кислородом.
– Про клофелин я не знала, – заметила Марьяна. – Это Марк придумал. Я услышала обо всём только от Яна. Когда он привёл тебя…
Ирэн, конечно, тоже хороша.
Да… она моя подруга и всё такое, но клофелин! Пусть она хоть сто раз знает, как правильно отмерить дозу без угрозы для чужой жизни. Но ведь всякое бывает. У человека могут быть индивидуальные противопоказания. Плюс Ян тогда явно принял убойную дозу алкоголя…
– Не надо, Марьяна. Рестарт уже не нажать.
– Марк Барсов – не хороший мальчик, – сестра откинула назад волосы, снова примеряя свой привычный образ идеальной бесчувственной куклы. – Это гигантский спрут в человеческом обличии. Я дала слабину… но и понятия не имела, что ты так сильно его любишь… что он так зависим от тебя…
Сейчас я и сама разревусь. Потому что Ян ни от кого не зависим. И уж точно не от меня.
– Марьяна…
– Дай мне сказать, – она крепко схватила меня за руку. – Ты моя сестра. И я смирилась с тем, что он никогда не будет со мной. Я приняла то, что моя любовь… неправильная, ядовитая, противоестественная. Она не должна уничтожать.
Её глаза заметно наполнились влагой.
– Ну хватит тебе уже.
– Не хватит, – она судорожно выдохнула. – Бросай к чёрту этого Барсова, Аврора. Он долбаный кукловод.
– О чём ты?
– А зачем он, по-твоему, решил помочь мне с Яном? – усмехнулась сестра. – Ему нужна была ты. Только он одержим не тобой. Он одержим Яном… в самом плохом смысле. Он ненавидит брата так сильно, что вообразил себя влюбленным в тебя. И это он заставил ту девку подсыпать клофелин.
Я и не считала Марка «Капитаном Америкой». Но это…
Треш!
– Это не всё, – Марьяна перешла на едва различимый шепот. – Это не Ян отправил тебе то сообщение.
– Какое ещё сообщение? – поразилась я, хотя в глубине души мгновенно расставила все шахматные фигуры по местам.
– Брось, ты же всё поняла.
Вот тварь.
– Он заманил тебя, как глупого зверька в капкан. Ловкость рук и никакого мошенничества.
Если Барсов рискнёт появиться перед моими глазами, то я воткну ему стрелу прямо в сердце, а после буду стоять рядом, наблюдать за этой изысканной пыткой. Наслаждаться каждым его мучением!
Да… после Яна у меня остался привкус пепла на губах. Но Марк оставил после себя коктейль из имбиря и кайенского перца.
Мой рот жгло. Адски!
Моё сердце полыхало страшным пожаром.
Душа горела праведным огнем!
Глава 19. Бумеранг особого назначения
/Аврора/
Наверное, у меня разыгралась паранойя. Ну, или мания преследования. Вылечите меня кто-нибудь…
Другой удобоваримой причины, почему я вдруг стала внимательно озираться по сторонам, прежде чем продолжать весело разгуливать по безлюдной и не очень улице, просто не вижу.
К тому же в любую секунду я была готова вытащить из сумочки газовый баллончик и сокрушить своего мифического врага при помощи его ядовитых испарений и базовой техники самообороны.
Нет, конечно же, я горяча, бешена и всё такое, но инстинкт самосохранения ещё никому вреда не приносил.
Никак не могла перестать думать о словах, сказанных нам с Марьяной отцом. А если папа вляпался во что-то действительно серьёзное? И нашей семье действительно лучше уехать в безопасное место на некоторое время?
С бандитами шутки плохи.
И всё же… думаю, я преувеличиваю масштаб трагедии. Главное, не приложить в состоянии стресса случайного прохожего.
За эту неделю после разговора с папой в жизни не произошло ничего особенно примечательного.
По крайней мере, ни я, ни Марьяна не чувствовали какой-либо угрозы от внешнего мира. Хотя с сестрой мы особо и не общались тоже. Встречались пару раз в универе, коротко кивали друг другу и разбегались в разные стороны.
Я ходила на учёбу, несколько раз в неделю подрабатывала в кофейне, выпускала пар в танцевальной студии, а потом возвращалась в свою неприступную крепость – домой.
И никакие Сотниковы-Барсовы не отсвечивали на горизонте.
Мне бы радоваться и прыгать до потолка, но их чудесное исчезновение казалось мне поразительным. Я всё гадала, когда же затишье прервётся штормом…
Потому что я не ждала того исхода, как история этого трехглавого треугольника закончится, даже не начавшись.
Ян сбавил градус своего повышенного внимания к моей скромной персоне, что тот ушел в глубокий минус. Если измерять его поведение в масштабах Солнечной системы, то Ян – мой Уран, где царит температура в двести двадцать четыре градуса по Цельсию. С отрицательным значением.
А Марк…
Прекрасно, что мои слова дошли до него, но при любом раскладе… мы некрасиво расстались. И ещё более уродливые факты про него мне стали известны после нашего расставания. Есть яркое ощущение, будто осталась какая-то недосказанность.
Может быть, он не тот, кто мне нужен, и рельсы нашего пути пересеклись исключительно для того, чтобы в итоге разойтись, но…
Мне ведь было хорошо с ним.
То недолгое время, в которое мы стали недопустимо близки. Хороший секс и краткосрочная интрижка отрезвили меня от Яна, помогли избавиться от кислородной маски. Я стала дышать… сама, полной грудью! Микстура от Сотникова подействовала, как надо.
Да, я эгоистка. Думала только о себе и больше ни о ком. Не вникала в то, что использую Барсика, что собираюсь сделать ему больно… но ведь никто не говорил о большой и чистой любви.
Разве Марк не понимал, что выбрал сломанную игрушку?
Понимал!
А в итоге получилось так, словно он любил – я позволяла.
Больше не хочу исполнять роль главной героини мелодрамы. Согласна на эпизодическую – образ ей лучшей подружки. Беззаботной, веселой, с шилом в одном месте. Специально… чтобы времени не оставалось на всякую романтическую фигню. Если бы мне сейчас предложили выбрать фильм, я бы выбрала экшн, но никак не ромком.
– Ава! – вырвал из размышлений голос Саши, второй баристы кофейни. Мы возвращались вместе после рабочей смены. – Я в другую сторону.
– А мне туда, – махнула в сторону своего дома. – До завтра?
– У меня выходной, – широко улыбнулась Саша. – Куча долгов в универе, надо курсовую сдавать по праву.
– Оу…
– В общем, побежала. Пока-пока!
Проводив её взглядом, я свернула направо, поднялась по лестнице и принялась вышагивать по поребрику, раскинув руки в стороны, напевая себе под нос песню, звучавшую из наушников, предварительно врубив громкость на максимум.
Это был саундтрек из «Сверхъестественного» моих любимых Led Zeppelin – Eye Of The Tiger. С Дином Винчестером как-то спокойнее оставаться сильной и независимой.
Полагаю, хард-рок не самая милая вещь на свете, поэтому, когда кто-то неожиданно схватил меня за руку я едва не спятила от ужаса.
Глубоко внутри хотелось закричать на всю улицу девочкой-девочкой, но я – это я. Выбросила кулак наугад, при этом свалившись с поребрика. Сердце качало адреналин вперемешку со страхом, пульс так вообще достиг невозможной частоты.
Клянусь, однажды я добавлю в свой плейлист Тейлор Свифт и Сабрину Карпентер.
Слава богу, умудрилась не грохнуться на асфальт. Только вот разодранных коленей для полного счастья не хватало. И вроде бы повезло обойтись без последствий в виде вывиха лодыжки. К фиксаторам, эластичным бинтам или гипсу я тоже не сильно готова.
Но каково было моё удивление, когда перед собой увидела Яна. Во плоти, блин!
Чёрт возьми…
Не скажу, чтобы я как-то расстроена.
В конце концов, Сотников – лучше, чем бандит или наркоман. В своей голове я уже продумала все возможные сценарии, которые с большой охотой одобрили бы любители триллеров и хорроров. И меня явно пожелал бы экранизировать «Нетфликс», как главный поставщик треша. Ну, или я попала бы в криминальные хроники где-нибудь на «НТВ».
А ещё…
Я совершенно точно мечтала сломать Яну Сотникову его идеальный шнобель.
Раньше не особо верила в исполнительность бумерангов. Оказывается, что за ними тоже-кто следит. Может быть, амуры, что когда-то нарушили священные заповеди их небесного любовного кодекса.
– Какого… – Ян зло сверкнул глазами. – Ты совсем больная, Пожарова?
«Пожарова»
Моя ж ты булочка! Смотрела бы и смотрела!
Но не потому, что он такой, что глаз не оторвать (и это тоже), просто его страдания даже приятнее, чем оргазм.
– Ты меня напугал, – пожала плечами. – Нечего подкрадываться в темноте к нормальным людям.
– Ты – ненормальная! – он осторожно ощупал свой нос, вытирая капельки крови. – До тебя же докричаться невозможно, пока орёт эта дурацкая музыка.
Какая? Дурацкая?
Если бы Ян сразу сказал, что ничего не понимает в этой жизни и не вывозит моих Led Zeppelin, то я бы давно его разлюбила.
– В следующий раз сделаю потише, – криво усмехнулась я. – И не отзовусь специально.
– Больная… – Ян ненадолго запрокинул голову назад, но уже через пару минут снова посмотрел на меня. – Кто вообще поёт треки из «сверхов»?
Жаль.
Не так всё запущено… а счастье было так близко!
– Пофиг, – поправила сумку на плече и двинула по дороге мимо Сотникова.
– Теперь ты мне должна, – догнав меня, Ян зашагал рядом как ни в чём небывало.
– П-ф-ф!
– Хотя бы лёд.
А ещё раз по морде не надо? За наглость! И ради профилактики.
Но эмоции уже почти отпустили меня, рука после удара немного побаливала, а где-то в потаенных закромах моего сознания пробудилась та, которую и призывать нельзя. От греха подальше! Госпожа Совесть, убирайтесь-ка назад…
Но нет.
Она продолжала меня самозабвенно грызть, пока я не сдала оборонные позиции.
Оставив Яна у своей парадной, обещала вернуться.
Не факт, что сдержала бы слово. А если нет, то Сотников не постеснялся бы подняться и начать ломиться в двери…
Знаю я этого безумного сталкера.
Вопрос в другом: зачем он пошёл за мной изначально?
Проще отгадать загадку пирамиды Фараона Тутанхамона, чем найти шифр к Сотникову.
– С тебя миллион, – сунула Яну пакет со льдом и села рядом на скамейку, тем самым подписав себе приговор.
– Рублей? – усмехнулся он, прижимая лёд к переносице.
Вряд ли я вообще ему что-то сломала. Но больно сделала. И по-прежнему ничуть не жалею.
– Это уже, как изволите, Ян Сергеевич.
– Губа не дура, Аврора Батьковна. У тебя случайно цыган в роду не водилось?
– Ещё как, – я откинулась на спинку, подняв глаза к небу, усыпанному звездами.
Какова ирония…
Ночь, луна, звёзды. И из всех людей на земле со мной рядом именно Ян. У судьбы точно паршивое чувство юмора.
– У тебя костяшки красные, – произнес Ян, а я почувствовала, как он прижимает к моей руке лед.
Я почти не ощутила холода на своей коже. Ведь от прикосновений Яна кожа мгновенно вспыхнула, а по телу побежали стремительные огненные мурашки. Спину прошибло молниями, и я непроизвольно сглотнула, чтобы избавиться от сухости в горле.
Ало, это всё ещё Питер в ноябре или прямо по курсу пустыня Сахара?
Только и оно потеряло значение, когда лицо Яна приблизилось к моему. Так преступно близко, что это можно было бы запретить на законодательном уровне.
– Думаешь, я настолько легко сдамся тебе, Сотников? – прошептала я, почему-то замерев на месте.
Двигайся!
Он же не превратил тебя в камень, дура!
– А ты сдашься? – усмехнулся Ян.
– Риторический вопрос, – протянула я, прикусив нижнюю губу. – На который всегда будет отрицательный ответ.
– Я так не думаю.
– Ты слишком самоуверенный.
– Расскажи что-нибудь новенькое, Пожарова.
Божечки!
Его губы всё ближе. Они объявляют мне войну!
И я не знаю, зачем позволила им коснуться моих. Для чего ощутила знакомый, будоражащий вкус, словно опрокинула в себя пару шотов чистой водки.
А когда он на секунду оторвался от меня, проникновенно прошептала, сначала коснувшись кончиком языка уголка его рта. Зная, что мой бывший кипит и шкворчит, словно угли в печке.
– Помни, как целуешь меня, Сотников. Потому что этого больше никогда не повторится.
Шах!
И Мат!
Глава 20. Несчастливый конец
«…мы взяли все и принялись тратить, бездумно просаживать его на еду, выпивку и продажную любовь. Но чем больше окунались в утехи, тем больше становилось ясно, что вино не горячит нашу кровь, еда во рту превращается в золу и даже всем блудницам мира не унять дикий огонь похоти, терзающий нас»
Капитан Гектор Барбосса,
цитата из фильма
«Пираты Карибского моря. Проклятие Черной Жемчужины»
/Ян/
Около двух с половиной месяцев назад,
31 августа
По-моему, я всерьез проникся образом Гектора Барбоссы из популярной серии приключенческих фильмов о пиратах Карибского моря.
Крепкие напитки больше не будоражили меня так, как прежде. От кофе и любимой еды появился привкус горького пепла во рту. И даже всем куклам в этом городе и за его пределами не утолить ту дикую жажду, которая пожаром разгорелась в моей крови по милости одной злобной ведьмы.
Она выпотрошила меня всего и начинила крохотными бомбочками замедленного действия. Я не знал, когда каждая из них рванет и какой при этом произведет эффект.
Будто оказался прикованным к пороховой бочке. Полыхал адским пламенем, но не мог сгореть дотла. Угли дымились, коптя окружающий воздух, всё больше отравляя меня своими ядовитыми испарениями, продлевая бесконечную агонию по имени Аврора.
Казалось, что, избавившись от неё, я просто отсеку тот лишний балласт, что упорно тянул меня ко дну, и смогу жить так, как делал это до Пожаровой.
Наивный чукотский мальчик…
Потому что у меня ни хрена не получалось.
Она стерла всё, что было до неё!
Залила цементом, засыпала камнями, а потом для верности окропила место погребения святой водичкой.
Я не мог по-старому.
Словно без Пожаровой вообще никак. Она – чёртов якорь. Мой якорь!
Конечно же, не хотел признавать собственного поражения. И уж точно не собирался этого делать.
Но смысл сдавать назад?
Я пытался её вернуть. Долбился в закрытые двери, взрывал железобетонные стены и укрепления персональной крепости уже не моей Булочки.
Всё тщетно...
Ведьма решила тупо расстаться со мной, и никакая страшная неукротимая вселенская сила, чёрная магия или некромантия не смогли бы изменить этого ее решения.
Проще превратить весь мир в пепел, чем переубедить Пожарову.
Упрямая, как бараниха. Бедные ворота, которым не повезёт встретится на её пути. Она превратит их в мелкие щепки. Ещё и потопчется сверху!
Реально дочка прокурора.
И я сам не понимал, почему так зацепился за девчонку.
Она ведь не первая и не последняя. У меня были в сотни раз лучше. Красивее, умнее, горячее… но отчего тогда именно Аврора оставила на моём сердце свой особенный неизгладимый отпечаток? Огромный красный незаживающий рубец, след своего пребывания в моей идеальной жизни.
И не подозревал, что гребаный сердечный клапан будет вместо крови качать чистый яд. Затапливать меня им, отравляя с каждым своим стуком всё сильнее. Одним из тех ядов, что не убивают человека моментально. А дает своей жертве напитаться агонией без остатка, обращая все вокруг в истинный ад.
Она сделала мне чертовски больно. Просто тем, что осмелилась взять и уйти из моей жизни. Выставить меня полным ничтожеством, монстром из детских сказок. Зло, от которого нужно отказываться во имя чьего-то спасения. Как она только могла сбежать до того, как я сам захотел отпустить её?
Да, я чёртов эгоист. Я живу исключительно ради себя.
Но если не ради себя, то для кого ещё?
Ещё в детстве уяснил, что никому особо не нужен. На примере своей биологической матери. Она всегда выбирала веселье, пьянки и мужиков вместо своего ребенка.
Наш с Димасом отец тоже не самый положительный персонаж.
Он изменял нашей маме, не заботясь о её чувствах и переживаниях. О том, как сильно она его любила, ждала долгими вечерами, плакала... но все равно почему-то осталась с ним и приняла ребенка от другой женщины. Честное слово, святая. И если любовь все-таки существует, то она достойна её больше всех других.
Может быть, если бы не она, из меня бы вообще непонятно что выросло. Но несмотря на свет, какой мама излучала, я всегда чувствовал себя одиноким, чужим.
Тьмы в моей душе столько, что от неё не спрятаться, не убежать. Остается только принять её, изредка отвлекаясь на беседы с внутренним Люцифером.
Никогда не выставлял себя хорошим мальчиком, и девушки всегда понимали, на что соглашаются. Но они всё равно влюблялись и кричали мне вдогонку – «мудак!»
Мудак.
Мудаками так-то не становятся. Мудаками рождаются. У нас это семейное. Что-то вроде родового проклятия.
Если бы про меня снимали фильм, то это стало бы чем-нибудь в стиле «50 оттенков серого». Травмированный эмоционально и душевно недочеловек, выплескивающий свою боль как может, чтобы как-то жить без ночных кошмаров и ежедневных походов к мозгоправу.
Каюсь, грешен. Я читал всю серию книг про Кристиана Грея. Пусть и периодически закатывая глаза.
Всё это такая фигня, что мужики не читают любовных романов, не смотрят мелодрам. Стереотипное мышление. Привычно считать, будто мы тащимся от супергеройских фильмов, боевиков, ужастиков и сериалов про зомбаков.
Само собой.
Но я официально заявляю, «До встречи с тобой» – мой любимый фильм. Я плакал вместе с Лу! И радовался этим её пчелиным колготкам в чёрно-желтую полоску.
Надеюсь, меня никто не расчленит и не выследит, но я тот редкий человек, который вполне доволен финалом без хэппи энда.
Конечно, я не какой-то там апатичный псих с расстройством личности. Но я сломанный, дефектный. Иногда детей выпускают как на конвейере – с браком. Как в случае со мной, Димасом, и Марком.
В осознанном возрасте чётко знал, что у меня не будет семьи и детей. Что я мог принести в этот мир? Я был убежден, что мы, Сотниковы, способны только на массовые разрушения.
До этого жуткого лета. До этого прекрасного лета.
В котором я понял, что у любви всегда несчастливый конец.
Помнил, как сейчас, нашу последнюю встречу. Что именно я сказал ей, в какой последовательности и как ликовал. От силы пять минут…
Потому что в глубине души мне хотелось ломануться за ней, закинуть на своё плечо и унести в свою берлогу.
Пусть это ничего бы не изменило. Но я получил бы свою дозу Пожаровой. Мне было чертовски мало этой девчонки. Я желал ещё!
Но, помимо всего вышеперечисленного, мне и надоел наш затянувшийся спектакль нескончаемых истерик, ревности, выяснения отношений с антрактом на жаркий секс. Только и секс перестал себя оправдывать.
Я устал доказывать, оправдывать себя, напоминать Пожаровой о презумпции невиновности.
У меня открылись глаза.
Она смотрела на меня и видела монстра, способного на самое низкое предательство. Неужели она правда думала, что, если бы я захотел трахать других, я бы не делал этого?
Чёрт.
Впервые в своей жизни я вел почти затворнический образ жизни. Я был верен ей!
Сам себя не понимал и боялся, что это девчонка вытащила из меня раскаленными щипцами.
Да, я её не любил. Не планировал никаких «долго и счастливо». И я по-любому не прекрасный принц из сказки, которого ждет любая девчонка.
Но девочки – тоже не принцессы.
Вот так живешь, ждешь свою нежную принцессу, а к тебе приходит Пожарова!
Сколько раз я хотел набрать её, написать сообщение среди ночи или просто приехать. Но у меня тоже оставалась гордость, по которой Аврора проехалась самодельным катком.
Да, мальчики тоже болезненно переживают разрывы. Но по-своему.
Первая стадия «Статус свободен»: вечеринки, клубы, телки, хардкор.
Вторая – «В активном поиске»: телки, пассивное безразличие, телки.
И третья – « Loading …»: я теперь социофоб, книжный запой, треки Егора Крида на репите.
Я боялся начала нового учебного года, как зашитая пьянь похода в алкомаркет. И одновременно я мечтал увидеть Пожарову. Впечататься в её образ, вылизать её всю взглядом, чтобы у этой бессердечной суки пригорело все её пластмассовое равнодушие.
Мои блокноты теперь были полны бесконечных набросков её образа. Такого притягательного и вызывающего внутри моего существа настоящее стихийное бедствие. Мой член до сих пор не мог забыть Булочку. Мне бы помогло отжарить её разок… качественно и со вкусом, чтобы она кричала подо мной, а я упивался своим превосходством над ведьмой.
Настолько помешался, что она и во снах стала ко мне приходить. Чертовка… я её почти уже ненавидел, орал спросонья, прогонял аппетитный силуэт, вновь оказавшийся лишь моим больным миражом.
Ещё немного и я точно бы сошёл с ума.
А сегодня, в последний день летних каникул, я чувствовал себя совсем разбитым. Даже, кажется, температурил от перспективы окунуться в её золотисто-карие глаза. Думаю, если я все-тки заявлюсь в универ, то начну понимать Эдварда Каллена и тоже открою свой персональный сорт героина.
Пригубив ещё вина прямо из горла, я продолжил свои наброски, придирчиво поглядывая на холст, закреплённый в мольберте прямо передо мной. С кисти упала бордовая капля акриловой краски, испортив очередную работу.
Я торчал в художественной студии с десяти утра. С тех самых пор, как только поднял свои бренные кости после вчерашней бурной ночки.
В моей постели снова чудесным образом оказалась новая кукла чуть-чуть легкого поведения, имя которой я не особо внятно помнил. Или, может, вообще не знал. Без разницы… сказал первое пришедшее на ум. Катя, конечно же, обиделась, что она не Оля и, сделав вид поруганной невинности, унеслась прочь.
Вообще фиолетово…
Уже и чувствовать перестал что-либо во время секса. Так, чистая автоматика. Больше усилий.
«Так сладок мёд, что, наконец, он горек. Избыток вкуса убивает вкус».
По ходу, я реально перенасытился десертами и мне срочно необходима какая-то другая таблетка от серости и тусклости окружающего мира.
От размышлений меня оторвала Регина Филатова, бывшая Димаса. То ли она находилась в своем самом скверном расположении духа, то ли встала не с той ноги, но она села за соседний стол, при этом едва не смахнув мою полупустую бутылочку с лекарством. Вино пока единственная живая вода, что у меня есть.
– Привет, – я вернул бутылку на законное место. – Ты что такая бешеная?
Филатова удостоила меня всего одного взгляда из-под длинных ресниц, обильно покрытых чёрной тушью.
– Пошёл ты, Ян.
Забавно…
– Ну и в чем именно я провинился?
Смочив кисть в стакане с водой, принялся размазывать бордовое пятно, почему-то сейчас напоминающее кровь.
