Текст книги "После того как мы упали (СИ)"

Автор книги: Мила Любимая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)

Глава 40. Занавес

Если нас накроет тьма,

То вместе с тобой

Я буду на все способен.

Если наше солнце

Затмит луна,

Мы в этом закате рассвет устроим.

Когда нас сметёт ураган,

Он натолкнется на барьеры и рифы,

Мы с тобой обойдем любой

Капкан,

Отныне вместе мы неделимы.

В конечном итоге нас никто не разрушит,

И не собьёт с пути.

Я для тебя стал лучше,

Ты только продолжай мне светить. /Ян/

Меня не отпускало тупое, ноющее чувство, что все это какой-то лютый сюр.

Когда уже выпрыгнет толпа журналистов с криками «Улыбнитесь, вас снимала скрытая камера!»

Черт, вот мне ни разу не смешно!

Вообще не понимаю, как это могло со мной произойти.

И не смотрите на меня с таким осуждением, мне прекрасно известно, что дети не из капусты появляются.

Я же не совсем конченный дебил, чтобы забивать на безопасный секс.

С моим-то послужным списком побед на постельном фронте. Иначе бы я уже давно либо был несчастным многодетным папашей в свои двадцать один, либо ещё что похуже.

Можно считать, что до Авроры я жил по философии – «статус свободен».

Да, мои девушки менялись так же стремительно, как и погода в нашем непостоянном Санкт-Петербурге.

Но все, что происходило между нами – это короткий промежуток флирта в попытке завоевать очередное доверчивое сердце и горячий секс.

Причем не всегда качественный. Хотя я понял это лишь теперь. Как говорится, все познается в сравнении.

Там не было эмоций. Тех, что дарила Аврора. От которых сносит крышу, по коже мурашки, а в венах кипит чистый кайф. Просто какая-то порно-версия моей жизни. Спорт, если хотите.

Я никого еще не хотел как Пожарову. Не стремился увидеть в чьих-то глазах наслаждение, восторг, тьму всех оттенков. Плевать я хотел на кого-то, кроме себя. Но с ней… с ней все стало другим. Иначе, почему я наплевал на свои убеждения, принципы? Я выбрал эту женщину, мою женщину. Только мою!

Со Степановой у нас всего один раз было. По пьяни. Мы с Авророй только расстались, я эпически психанул. Ушел в загул. Тогда я реально загнался, что проснулся в койке с Викой. Ну просто… она девчонка нормальная, достойна чего-то большего, чем тупой перепихон под керогазом. Без понятия, когда я стал таким моралистом. Пожарова дурно на меня влияет.

Но все это не противоречит тому факту, что я как настоящий мужик должен решить проблему. Если Вика действительно от меня залетела, придётся нести ответственность. Пусть к детям в своей жизни я совершенно не готов.

Черт…

Вот только с Авророй все наладилось.

Она смогла переступить через все дерьмо в нашем прошлом, дать мне шанс, хоть я и не заслуживаю его… её не заслуживаю. Любая нормальная бы девчонка махнула рукой и забила.

Огромный такой болт! Кому нужен мужик с балластом в виде спиногрыза от другой? Если вокруг полно свободных.

Но не Аврора. Она любит меня по-настоящему. Искренне, страстно и жарко, самозабвенно. Немного эгоистично. Так же, как и я ее. Лично я бы не уступил мою Булочку. Я чувствую это, вижу это.

– Привет, – я приземлился за столик в небольшом ресторанчике, где мы договорились встретиться со Степановой.

– Здравствуй, Ян.

Бросив на нее быстрый взгляд, отметил пунцовые щеки, тихонько дрожащую нижнюю губу… нервничает…

Я бы на ее месте тоже волновался. Не каждый день ведь сообщаешь отцу своего ребенка то самое.

– Ты поговорить хотела? – спросил я максимально прохладно. Хотя у самого внутри бушевала буря.

– Да. Может, закажем что-нибудь сначала?

Вика соединила руки в замок, умоляюще посмотрев на меня.

– Если хочешь, – согласился я. В конце концов, в ее положении голодать нельзя. – Я не смогу составить компанию. Спешу, мало времени.

– Что ж, – Вика натянуто улыбнулась. – Разговор очень серьёзный.

– Даже так?

– Я беременна, – она достала из сумочки какой-то лист бумаги и пододвинула его ко мне. – А ты отец.

И пусть я слышал про свое внезапное отцовство из уст Пожаровой, но вот так… из первоисточника… все равно что мне стерли память, и я услышал это заново.

– Что мы будем делать?

– Ты не выглядишь удивлённым, – усмехнулась Вика.

– Предлагаешь устроить истерику?

– Неет... Думала, придется сложнее.

– Ты извини, конечно, Степанова. Но мне нужны доказательства, что отец именно я.

Она нахмурилась, постепенно все больше заливаясь краской.

– Ты даже не посмотрел на УЗИ! – обвинительно заявила она. – Там все есть. Он наш…

Честно говоря, я ожидал от Вики больше конкретики. Конечно, на ДНК-тест не рассчитывал, но все же… все же!

Всегда казалось, что девчонка она умная, за словом в карман не полезет, а тут все клещами вытягивать приходится.

Взглянув на карточку, я сглотнул. В горле образовался вязкий ком.

Детей я не планировал. А если они когда-то и будут, то с Пожаровой.

Когда нам будет лет по тридцать пять. У меня будут проблемы с ребрами, учитывая, с какой периодичностью Аврора ввязывается в неприятности, а она, похоже, будет на полставки медсестрой.

– Ян, у меня тогда, кроме тебя никого не было!

– Вик, мы взрослые люди. Предлагаешь на слово поверить? Если ребенок мой, от ответственности я не отказываюсь. Я буду принимать участие в его жизни, финансовый вопрос полностью на мне.

– Ян...

– Что?

– У моих родителей дофига денег. Мне не бабки твои нужны. Мне ты нужен!

Блядь...

Нет слов, одни эмоции. Преимущественно вне цензуры.

Эта коза, что, женить меня на себе удумала?

Вляпался ты Ян Сергеевич, да по самое не балуйся!

Стойкое чувство, словно я стал героем одной из токсичных передач или трешовых сериалов канала «Россия-1» никуда не ушло.

Я бы даже сказал, что оно усилилось в геометрической прогрессии.

Потому что какого художника несёт Степанова?

О какой великой любви идёт речь?

Не удивлюсь, если она уже распланировала нашу жизнь, начиная с пышной свадьбы и заканчивая цветом обоев в спальне, дизайном кухонного гарнитура и куда именно мы полетим в отпуск в июле 2032 года.

Девчонки... и нет им логического объяснения.

Все же женщины – коварнейшие из созданий. Теперь понимаю, почему принято сравнивать их с демоническими фуриями и прочими темными личностями из мифологий различных стран мира.

По крайней мере, некоторых из них. А конкретно, возможную мать моего (что ещё тоже надо доказать) ребенка.

Тьма...

Я и отец.

Да я же просто не приспособлен для этого!

Какой из меня родитель, если со своей жизнью разобраться не могу? Косяк через раз.

– Ян, почему ты молчишь?! – взвизгнула Вика, отчего-то напоминая мне резанного порося.

Наверное, по большей части от того, что в ее голосе сейчас ясно различалась истерика. Ведь события разворачивались не по тому грандиозному сценарию уровня американских блокбастеров, какой она расписала в своей голове.

Жили они долго и счастливо, и умерли в один день! Со всеми вытекающими.

Черт...

Угораздило же меня так вляпаться. В трясину угодил, в самый эпицентр вязкого болота, где даже за паршивый сучок сложно зацепиться, чтобы выбраться из топей целым и невредимым.

Да, моя Пожарова останется рядом. Будет подавать мне патроны и все такое.

Но сначала я должен сделать так, чтобы моей девочке не пришлось думать про всяких Степашек, встающих между нами наподобие мощной дамбе. Эту проблему должен решить я и только я.

– Ян!!! – в очередной раз завопила Вика.

Ее ультразвук резанул по барабанным перепонкам, мгновенно вызвав ноющую боль в висках. Для полноты картины не хватает только слез ручьями, тогда вообще будет полный комплект.

Надеюсь, ей хватит мозгов не устраивать показательное выступление в общественном месте.

Хотя...

О чем это я?

Первый акт эксклюзивной трагедии уже подходит к своему концу.

Впереди перерыв на антракт, а затем и следующая часть Марлезонского балета.

– Вика, а я тебе уже все сказал. Мы, черт возьми, не в пятнадцатом веке, чтобы жениться по залету.

Степанова театрально шмыгнула, смахивая невидимые слезинки.

Не удивлюсь, если она за свою беременность тупо зацепилась, как за единственный рабочий способ захомутать меня и окольцевать под шумок.

Бедный ребенок… я на собственной шкуре знаю, что такое быть ненужным собственной матери. Детей надо заводить в правильные моменты, когда действительно хочешь продолжения рода, дать жизнь новому человеку, а не вот так жестоко играть в них, как в марионеток.

Оттого на свете много обиженных и озлобленных людей. Просто потому, что в детстве их тупо недолюбили.

– Это из нее, да?! – криком вылился из Вики весь яд, что до сих пор она умудрялась держать внутри себя.

– Из-за кого? – устало выдохнул.

– Из-за коровы твоей тупой! Из-за кого еще!

Забираю свои слова назад. Вика реально просто «казалась» умной и сообразительной девчонкой. А на поверхности примитивная телка. В голове, у которой только дети, свадьбы и современные каноны красоты.

Да, я тоже когда-то судил по внешности. В лицее помню, как сам стеснялся Аврору, позволяя другим оскорблять ее. И в стороне не оставался. Порой нужно много времени, чтобы все осознать, в жизни разобраться. Какая-то философия из меня поперла…

Наверное, покажусь банальным или прозвучу будто сопливая попсовая песенка, но моей любви, как хорошему вину, нужно было настояться.

– Степанова, притормози коней. Моя личная жизнь тебя не касается.

– А то что?! Что ты мне сделаешь, Ян?

На нас уже косились и посетители, и персонал заведения.

К нам и официантка подойти не решалась, все ждала, когда наступит затишье. Кажется, пора сворачивать лавочку. Ибо Степанова успокаиваться и близко не планировала.

– Собирайся, договорим в машине, – я решительно поднялся со своего места.

– А я никуда не пойду, – змеей прошипела она. – Я закажу коктейли и буду вредить нашему общему ребенку, ты понял? И это будет только твоя вина, Сотников! Потому что у тебя даже нет мужества, чтобы…

Ой, дура.

– Так, Вика, ты можешь делать, что хочешь вообще. Если ты настолько идиотка, мне помочь тебе нечем. Но твои самостоятельные решения начнутся только после того, как у меня появится тест ДНК.

Меду нами воцарилась секундное молчание. А затем Степанова начала реветь. Громко, протяжно. Изображая ни то гиену, ни то степного койота. Может, всех сразу.

Подхватив ее под локоть, вытащил Вику изо стола, хотя она усиленно сопротивлялась и сыпала проклятиями в мой адрес, и в адрес Авроры. Какая она бедная несчастная, а я мудак и козел, поматросил и бросил…

Без понятия, как до сих сдерживался и оставался чуть холоднее куска ледяной скалы посреди северного ледовитого океана.

– Давай, ударь беременную женщину! – завопила Вик истошно, колотя меня, где придется, пока я вел ее за собой к выходу. – Может быть тогда и избавишься от нас с малышом!

Боже…

Вызывайте санитаров, эта девчонка окончательно свихнулась.

И тут я вообще не при чем.

Я никогда не давал Вике надежды на радужное будущее. У нас вообще были типичные отношения однокурсников. Я не интересовался ей особенно, пусть и девчонка она симпатичная.

А то, что она меня любит… или вбила в голову, что любит… ну ее это проблема. Только ее. Никто не обязан любить тебя в ответ. Так в жизни бывает. Неразделенная любовь – мрак.

Наконец, мы добрались до моей машины. Кое-как усадил в салон упирающуюся Степанову, обошел тачку и упал за руль.

– Итак, сейчас мы с тобой едем в клинику, Вика.

– К-какую клинику?

– Обыкновенную. Там, где тест ДНК делают.

– Н-но…

– Никаких «но». Мы решим наши проблемы так быстро, как это возможно.

– Наш ребенок для тебя проблема?! – она со всей дури заехала мне кулаком по плечу.

Ауч…

Но я решил сей жест проигнорировать на первый раз. Может, отпустит и она начнет вести себя нормально.

Беременная или нет, но девчонок я из принципа не бью. Мама с папой воспитали. Адекватный мужик руки на женщину не поднимет, чтобы эта ведьма не вытворяла. В наше время это почему-то считается благородством. Но на самом деле – это то, что должно быть заложено природой. То, что делает нас людьми.

– Ну чем она лучше меня?!

– Вик, давай ты успокоишься. Тебе нервничать сейчас нельзя.

– Если ты не останешься со мной, клянусь, я что-нибудь с собой сделаю!

Же-еее-сть…

– Тебя в психушку сразу сдать или ты мозги включишь, Степанова? – я с силой встряхнул ее за плечи, чтобы в чувство пришла. – Повторяю в последний раз. Если этот ребенок мой, я буду его отцом. Но это не сделает меня твоим мужем. Тебе ясно?

– Ясно.

– Аллилуйя!

Глава 41. Мое сердце бьётся ради тебя

/Ян/

Можете меня поздравить… или, наоборот, принести свои глубокие соболезнования.

Но, кажется, радостью отцовства я с вами в ближайшем будущем уже не поделюсь.

Последние дни я прожил в сущем аду, находясь в самом подвешенном состоянии из всех возможных.

Да-да, меня совсем не прельщала перспектива становится отцом ребенка Степановой.

И дело вообще не конкретно в Вике.

Я не хотел детей в принципе, в том числе и от любимой девушки.

Пока.

Потому что какие дети в двадцать лет?

Нужно быть полным дебилом, чтобы ставить на своей жизни крест, не успев насладиться ею толком.

И это, не говоря про банальные вещи вроде образования, успешной карьеры и набора достижений в виде: дом, дерево, собака.

Если сторонники «дети – цветы жизни» собираются закидать меня гнилыми помидорами и тухлыми яйцами, пофиг. На данном этапе я железобетонно чайлдфри.

Да только в моем случае вероятность примерить на себя роль папаши была аж в девяносто пять процентов из ста, так что... нервяк у меня наблюдался мощный.

Не только девушки стрессуют по поводу беременности. Мальчики тоже сильно переживают. Пусть это и не сравнится с вашими «Господи, хоть бы не две полоски!».

Пацаны меня поймут.

Особенно, когда этот чертов залет незапланированный (будто залет может быть другим!), да ещё и из-за секса без обязательств, который случился и случился. Как говорится, проехали. Осторожно, двери закрываются... поезд отправился на следующую остановку.

Я точно знаю, что это было со мной.

Слабость, жажда получить разрядку, выпустить пар. Ничего личного, просто удовлетворение примитивных животных инстинктов. И я считал, что все обоюдно.

Моя жалкая и никчемная попытка заглушить в себе чувства к Пожаровой.

Тут я, видимо, должен начать сокрушаться и рвать на себе волосы от безысходности и собственной тупости.

Но ведь это был мой своеобразный способ справиться с проблемой.

Хреново решил, всецело согласен. Не получилось ничего. Да и никак не могло. Поскольку я так сильно залип на Пожаровой, никакая сила вселенной не способна меня оторвать от нее. Врос в нее корнями.

Я тогда не понимал, как сильно она меня ударила. Но это оказалось чертовски больно. Разум помутился, связь с реальностью утратил.

Да, мы мужики не любим сложностей, намеков и двойного дна. Чем понятнее поверхность, тем лучше. И мы ненавидим, когда наш мозг клюют двадцать четыре на семь.

Нам с Авророй было одинаково непросто. Быть вместе, а потом разорвать всё в клочья. Похоронить любовь не получилось и оставалось только признать, как две супер медленные черепахи, что друг без друга мы не можем. Гребаная сила притяжения не отпустит.

И это не просто призрачный шанс или туманная надежда. Для меня они значат очень многое. Надеюсь, и для моей Пожаровой тоже.

Но тогда...

Честно, я задолбался. Доказывать что-то, пробиваться к ней, быть тем, кем, как мне казалось, я по на натуре не являюсь. Бесхребетным влюбленным Ромео, которого какая-то баба пропустила через огромную ржавую мясорубку.

Она растоптала и унизила меня, смешала с грязью под своими ногами, дала понять, какое я убогое ничтожество рядом с ней.

Мне было реально дерьмово.

Какой мужик на моем месте не пошёл бы в разнос?

Странно, если бы я вдруг начал строить из себя затворника и праведника. Разумеется, пустился во все тяжкие.

Я в глубоком шоке, что сейчас у меня есть Аврора.

Так дико, неистово скучаю по ней. Мы не виделись целую неделю и у меня явно скоро кукуха отъедет, если она уже этого не сделала.

Мы с Авророй даже на наше свидание не пошли. Не знаю... мне показалось нечестным по отношению к ней притворяться, словно все нормально.

Потому что это нифига не так.

Коротко говоря, если не пускаться отнюдь не в самые приятные подробности, то Степанова собиралась развести меня на кольца, свадьбу и прочие ее матриархальные планы по отношению ко мне, как последнего лоха. До сих пор не отпускает чувство, что у меня над башкой светится огромный билборд с надписью «Идиот».

Я должен был насторожиться ещё в тот вечер, когда Вика всеми правдами и неправдами пыталась соскочить с визита в клинику. То голова болит, то живот тянет, то понос, то золотуха, в общем. Конечно, я загрузился, но и логика тоже присутствовала в словах этой сумасшедшей и спятившей от любви девчонки. В конце концов, она в положении. Не стал бы я ее силой тащить к врачу.

Только на следующий день Степанова решительно поставила историю на репит, виртуозно доведя меня до ручки. А это я мог бы позволить всего двум женщинам в своей жизни. И староста явно не из их числа.

Не оставив ей никакого другого выхода, кроме того, как поехать и сделать долбаный ДНК, я стал зрителем ещё одной трагедии в трёх актах. Шекспиру и не снилось, дамы и господа. Вике бы сценарии для турецких сериалов писать. Генератор идей, черт возьми.

Сквозь бесконечные рыдания, истеричные всхлипы и прочие женские штучки, которые эти коварные существа используют в качестве рычага давления, Вика поведала мне слезную историю любви.

Там было все – от возвышенных признаний в любви до низких угроз. Больше всего меня повеселило, как Степанова затащила в постель Коляна Стрельцова, нашего местного кибергения и чемпиона города по шахматам. Парень давно сох по ней, ещё с первого курса. Вика прекрасно об этом знала и воспользовалась доверчивым рыцарем без страха и упрека.

Чтобы что?

Бинго!

Залететь и выдать ребенка за типа моего.

Чеееерт...

Что в голове у этой бабы?

И я говорю «баба» не потому, что я какой-нибудь там шовинист, просто Степанову никак иначе не назвать.

Расчетливая сука.

Спасибо, хоть тест не додумалась подделать, с нее станется.

Но есть и плюс. Огромный плюс!

Я не отец ее будущего спиногрыза.

Смартфон в заднем кармане джинс завибрировал. Вытащив гаджет из кармана, не глядя ответил на входящий.

– На проводе.

– Алло, я дозвонилась в приемную президента? – раздался из динамика голос Пожаровой, пропитанный чистым сарказмом.

Обожаю ее.

– Прости, я в такой запаре, что ответил на автопилоте.

– Знаешь, мне уже страшно. Ты заболел?

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что когда говоришь своей девушке, что ответил ей машинально, тооо...

– Пожарова, я без понятия, чего хочу сильнее, придушить тебя или поцеловать.

– А я-то думала, что ты меня хочешь.

Очень!

Зачем она это сказала?

У меня сейчас приступ будет.

Приступ острой нехватки Пожаровой.

– Смерти моей хочешь, Аврора?

– До конца не уверена.

– Злишься из-за концерта?

Да, я обещал свидание.

Мне очень стыдно, что я грязно воспользовался приездом Ирэн и отправил их с Авророй в клуб вдвоем. Хотя тот вечер должен был принадлежать лишь нам.

Но имея балласт в виде уже не от меня залетевшей Вики (как выяснилось), у меня случился какой-то заскок по Фрейду.

– Я не злюсь, Ян.

Только Аврора говорила одно, а думала совершенно другое. В ее голосе кипел яд, и я ничего не мог этому противопоставить. Вроде бы для нас обоих старался, а чувство гадкое.

Почему?

– Я слышу.

– Знаешь, Сотников, фраза «давай в нашей паре яйца будут у меня» не подразумевает, что ты будешь все решать за нас обоих.

Не думал, что наши отношения начнутся из-за тупых ссор на ровном месте.

Но, наверное, возможная беременная от меня девушка все же внесла свои коррективы.

– Пожарова, я и не думал.

– А что ты думал?

– Тебе не надо все это дерьмо. У Степановой явно не все дома. Да, возможно, идея оградить тебя тупа и никакая защита тебе не нужна...

– Вау, Сотников.

– Что?

– Ты меня любишь.

– Разве я тебе не говорил этого?

– Слышать слова и слышать твое сердце совершенно разные вещи.

– Пожарова, запомни кое-что. Может быть, мое сердце чернее самой тьмы, но оно бьётся только ради тебя.

Глава 42. За пять минут до рая

/Ян/

Мы с Пожаровой еще долго разговаривали.

Честно говоря, давно уже затекла рука, но я был готов терпеть что угодно, лишь бы только и дальше слышать ее голос.

На часах давно перевалило за полночь, и у меня оставалось одно единственное желание – сорваться с места и приехать к моей Булочке. Вернее, прилететь. Врубить десятую космическую, все такое.

Но почему-то я словно боялся нарушить эту волшебную идиллию между нами. Валялся на кровати с идиотской улыбкой и слушал ее, изредка вбрасывая свои не самые красноречивые комментарии.

Аврора делилась эмоциями от прошедшего концерта. Я даже представлял себе, как она привычно жестикулирует, размахивает руками, каким диким огненным блеском горят ее глаза цвета расплавленного молочного шоколада.

Удивительно, как сильно можно привязаться к человеку, остро нуждаться в нем. Я не солгу, если скажу, что мне и дышать без нее трудно.

Ее губы мой персональный кислородный баллон.

В моей жизни были десятки девушек.

Но запомнилась только она. Та, с которой я до сих пор горю.

Не думал, что со мной такое случится, правда.

Каждый мужик считает себя одиноким альфой ровно до того момента, пока не встречает ее.

Она не обязательно должна быть умнее всех, красивее и идеальнее.

Нет-нет.

Она долбанутая ведьма, способная сварить твои мозги всмятку, но какая к черту разница, если с ней ты дышишь по-другому?

– Я-яяя-н?

– Ась?

– Ты слышал, что я сказала?

– Прости, я что-то совсем поехал крышей.

– Проблемы?

Ты моя проблема.

Проблема, которую я не хочу решать. Проблема, которой я сам рад.

– Уже нет.

– Значит... все хорошо?

– Все хорошо.

– Я рада, Сотников.

Повисло молчание.

Я хотел сказать, что приеду к ней, но мялся как зелёный первокурсник. Что изменилось? Откуда это все взялось? Наверное, я просто не мог позволить себе налажать хотя бы ещё раз. Потому что следующего шанса Пожарова мне просто не даст.

У меня осталась последняя жизнь. Надо бы ее не просрать.

Впрочем, скромность не украшает. Если бы Аврора хотела мальчика-зайчика, она бы осталась с Барсовым или кого-то другого нашла. Кто бы ей позволил, конечно, но не суть.

– Чем занята? – спросил я, пытаясь начать хоть с чего-то.

– Лучше бы ты поинтересовался, во что я одета.

Смеюсь в трубку, на расстоянии ощущая, как губы Авроры расплываются в улыбке, от которой я моментально становлюсь сам не свой, пьяный.

– Во что?

– Ни во что, – прошептала она.

Если вы услышали, как шипят и шкворчат угли, это я.

Что она со мной творит? Я и так уже без ума. Член взял полный автопилот.

– Злая ты, Пожарова...

– Ян Сергеевич, у кого там яйца были? Я голая, пью кофе, и я одна.

– Это намек?

– И я не понимаю, почему должна на это намекать. Ты решил быть одинокой птичкой тупик?

Боже...

Я ее сожгу.

Но сначала трахну.

Много раз.

– В средние века таких как ты сжигали, Аврора.

– А таких, как ты проклинали, Ян Сергеевич. Купишь по дороге булочек?

Вот стерва!

Это я любя, если что.

– Какие булочки ты хочешь?

– С шоколадом. Значит, я жду?

– Не вздумай одеваться.

– Я подумаю.

– Полчаса и я у тебя.

Подумает она...

Собирался рекордно быстро, будто впереди маячил конец света, а не свидание.

Но важно сказать, какое именно это свидание будет.

С кем...

Прихватив из личных запасов бутылку красного полусладкого, я рванул в ближайшую булочную. Затарился мучными изделиями, не забыл взять и любимые пирожные Авроры. Потом закинул все в багажник, оббежал тачку и упал за руль. Я был готов гнать со всей дури, но благоразумно решил не нарушать правил дорожного движения. «Везение» мое второе имя...

Припарковавшись возле нужной парадной, почти уже покинул салон, как зазвонил мой телефон.

Думал, это Аврора заждалась и удумала ввести штрафные санкции. С нее станется.

Но это оказался Барсов.

Зачем я трубку взял? Черт его знает. Может, чисто на инстинктах. Миндальная связь, все такое.

Хотя не сказать, чтобы с братом у нас наступило какое-то потепление в отношениях. Я и родственником не мог его воспринимать. Марка забрали в дом малютки, когда я ещё ни хрена не понимал, а познакомился с ним много лет спустя. Вернее сказать, чуть больше года назад.

И новые взаимоотношения с биологической матерью на Барса никак не распространяются. Мне и с мамой пока непросто. Мы общаемся, даже созваниваемся. Встречаемся раз в неделю, чтобы выпить кофе. Вернее, она обычно пьет зелёный чай.

И мозгами я понимаю, что она меня родила, она моя мать. Может быть, я сейчас покажусь каким-то моральным уродом, но... мама для меня та, которая меня воспитала. А Алла... ну тетя Алла. Она прикольная, веселая, мне действительно легко с ней общаться, но она никакая не мать.

Мало родить ребенка, чтобы стать для него матерью. Как бы жестоко и уродливо не звучали мои слова.

Возможно, однажды я поменяю свое мнение, но точно не сегодня и не завтра.

– Что тебе Барсик?

– Ян...

Голос Марка показался хриплым, убитым. Я не придал этому значения, отмахнулся.

– Слушай, мне сейчас некогда. Рожай быстрее.

– Торопишься?

– Как бы да. Аврора ждёт.

– Рад за вас. Но мама...

– Передай Алле, что я на неделе заеду. Сегодня реально никак. Я знаю, у нее проблемы с клубом и.… в общем, мы поговорим обязательно.

– Не получится, Ян.

– Почему?

– А вот так. Если, конечно, ты не подрабатываешь медиумом.

В смысле?

– Что?

– Ты глухой, Ян? Ты больше никогда не будешь с ней разговаривать. Ни ты, ни кто-либо другой. Мама умерла.

На последних словах голос Марка ощутимо задрожал, а мне пришлось сжать смартфон, потому что контроль медленно и уверенно утекал сквозь пальцы. Внутри все дребезжало, словно кто-то насиловал старым смычком бедную скрипку. Еще и фальшивил нещадно.

Я совершенно точно не был готов к таким новостям. И как к ним можно подготовиться в принципе?

– Приедешь? – как-то безучастно спросил Марк.

Таким пустым безразличным голосом, словно ему вообще посрать.

Не представляю, как он вообще там держится. Потерять маму, самого дорогого человека... даже я не могу сейчас описать всех своих чувств. Этой звенящей в ушах пустоты, дикого страха и лавины горечи, что накрыли с головой.

Марку же в миллион раз хуже.

– Слушай, у меня труба уже садится. Но через минут двадцать, край – тридцать, я буду.

– Ок.

Думаю, не надо объяснять, что у меня разом вылетели все мысли из головы. В том числе и про Аврору. Помнил, что хотел ее набрать, но потом телефон вырубился, а дальше и не до этого было.

И до меня дошло какой я феерический мудак только под утро.

Пять утра... Мучаясь между мыслью все же позвонить и разбудить, или не позвонить и дождаться, когда Пожарова сделает мою куклу вуду, всё-таки победило второе.

Дождавшись восьми утра, когда Аврора, по сути, должна ехать в универ, а заодно и подзарядив смартфон, я набрал свою Булочку. «Абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети».

И ведь надо же было такое выкинуть за пять минут до рая?