Текст книги "После того как мы упали (СИ)"
Автор книги: Мила Любимая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)
Глава 26. Поле боя
Не смотри этим взглядом в душу,
Словно я для тебя – весь мир.
Я свое обещание не нарушу,
Не вернусь к тебе, как бы ты
Не просил.
/Аврора/
Узнавать жестокую правду о человеке всегда неприятно и больно.
Даже в том случае, когда он для тебя почти ничего не значит.
Я много думала про Марка. И о том, что он сделал.
Со мной. С Настей. С нами.
Да… мы просто с ним спали, хорошо проводили время вместе.
По факту, я сама использовала Барсова и не имела права предъявлять ему каких-либо претензий. Свободные отношения ради удовольствия.
Без привязанностей. Без обязательств.
Вот только если бы я знала, что у него есть девушка, то я бы и близко к себе этого парня не подпустила. Не говоря о том, чтобы заниматься с ним сексом.
Бедная Настя…
Не представляю, каково ей сейчас.
Она очень ранимая. Хрупкий, беззащитный цветочек.
Но есть розочки с шипами. А есть как Настя – нежные, декоративные, выращенные в оранжерее с любовью и вниманием.
Как этот мудак вообще посмел обидеть её?
Променять Настю на другую? А учитывая весь анамнез, то я явно была у него далеко не первая запасная станция.
Мерзко.
Чувствовала себя грязной, испачкавшейся в вязкой гнили, от которой никак не отмыться. Она пристала к коже намертво. Как бы я не скоблила себя мочалкой, сколько бы мыла не использовала – ничего не получалось.
Словно угодила в один из этих трешовых сериальчиков, что крутят по «Домашнему» или по каналу «Россия». Вызывайте Малахова, огненный сюжет пропадает.
Не представляла, что однажды сама столкнусь с изменой.
Да ещё в том ключе, когда изменяли со мной.
А ведь десятки женщин живут именно так. Не подозревая, что делят любимого человека с кем-то еще. И ведь прощают своих мужиков, терпят неверность… потому что любят. Детей от козлов рожают.
Я и написать Насте не могла. Совесть не позволяла.
Что я ей сказала бы?
«Прости, я не знала»
Или вот еще:
«Между нами больше ничего нет»
Чего уж тут… я успела рассказать ей все про себя и Марка. Вот как бывает в жизни, наш мир порой слишком тесен.
Хотя, конечно же, я не тешила себя надеждами и не рисовала розовых грез относительно Барсова.
Он не создавал впечатление идеального парня. Влюбленного в меня до безумия уж точно.
Может быть, что-то и проскальзывало фоном, но… я была почти уверена, что не одна у него. Будь это ЯН, я бы ревновала и с ума сходила. А с Марком все просто. Мне нравилось с ним спать. Забывать обо всем… ненадолго выкидывать из головы всю боль своей жизни – Яна Сотникова.
Но как же красиво он играл в любовь!
Я ведь верила, что он со мной искренний, живой. Что дело не только в братской ненависти. Последний спектакль Марк так вообще отыграл безупречно. Я ненадолго почувствовала себя высокомерной бездушной сукой. Но только на пару минут.
Как же наши свидания? Романтика, планы на совместное времяпровождение?
Он умело ревновал, лицемерно играл сразу на два фронта или даже на все десять. Кто его знает?
Да-ааа… мы, девушки, точно любим ушами.
Как легко нас запутать, убедить в чем-то, сделать послушными куклами в руках умелых кукловодов.
И вроде бы не дура.
Опыт за плечами в виде чемодана мудаков имеется, а все туда же! Скачешь на встречу со своими старыми граблями, веселая и радостная, а потом удивляешься, что тебя снова виртуозно развели на секс.
Утешает, что и мне от Барсова не нужна любовь до гробовой доски. При первом дискомфорте сдала назад и избавилась от того, что начало усложнять мою жизнь.
Но какая же он тварь.
Взвешивая сейчас все плюсы и минусы, последнего все-таки сильно больше. Начиная с того, как он пытался подставить Яна, чтобы залезть ко мне в трусы. А потом назло продолжил свою эротическую Одиссею.
Но и этого ему показалось мало!
Дьявол!
Для таких как он в аду должен стоять отдельный котел.
– Пожарова, ау! – Ирэн щелкнула пальцами прямо перед моим носом. – Ты слышишь меня?
Авдеева заглянула в кофейню в мой перерыв, чтобы обсудить нечто очень важное.
А важное у неё пока только одно – Рома-Рома-Роман. Вернее то, как он динамит её и вообще жестко игнорирует.
Мне бы её проблемы…
– Прости, – пожала плечами. – В своих мыслях.
– Всё про нашего Маркушу думаешь? – усмехнулась Ирэн. – Забей, Аврора. С такими только трахаться.
Философия от Иры Авдеевой подкатила.
Впрочем, так действительно живется проще. Мне бы хоть часть её пофигизма. Мой стакан наполовину полон, а у Ирэн этот же стакан, только бездонный. Будто на него наложены чары незримого расширения, как у сумочки Гермионы Грейнджер.
– Паршиво будет, если я из-за него с Настей перестану общаться.
– Паршиво, – не стала спорить подруга. – Просто позвони ей. Ну, или напиши.
– Ладно, – я похлопала себя по коленям. – У тебя что случилось?
– Рома оказался сложной задачей.
– Высшая математика?
– Он как логарифмическая функция, а я гуманитарий до мозга костей.
Ирэн пододвинула к себе свое пирожное и принялась ковыряться в нем десертной вилкой. Как будто если она отделит крем от бисквита, Кирьянов сразу к ней на крыльях любви прилетит.
– Ир, оно тебе вообще точно надо?
– Теперь уже да.
Сумасшедшая женщина…
– Зачем?
– Зачем? – заторможенно переспросила она и растянула губы в безумной улыбке Чеширского кота. – Надо, Пожарова. Надо. Я просто его хочу. Так же как этот обалденный торт.
Она отправился в рот небольшой кусочек чизкейка, с аппетитом его прожевав, а потом с удовольствием облизала губы.
Рядом с нами раздался грохот.
Это за соседним столиком упала чашка и разбилась.
Но парня, сидящим за ним, это вообще никак не беспокоило. Он просто пялился на Авдееву как изголодавшийся пес на мясную кость.
И его девушка тоже ему была не интересна. От слова «совсем».
Ира усмехнулась, посмотрев на меня.
– Аврора, все смотрят на меня как на дорогую куклу в витрине бутика. А Рома – нет.
– Ну-уу… – протянула я. – Он взрослый серьезный мужик. Может быть, ему нравятся девушки постарше? Не думала?
– Нет, – отрезала Ирэн. – Поверь мне, детка. Я разбираюсь в мужиках. Тем более…
Недоверчиво посмотрев на подругу, я расхохоталась.
– Правда, что ли?
– Не понимаю, о чем ты толкуешь.
– У вас что-то было? – заговорщески прошептала, наклоняясь ближе к Ире.
– А у вас? – наклонилась она ко мне, кивая немного вправо.
Проследив за её взглядом, я впечаталась в широкую спину Яна.
Не узнать его просто нечто из ряда невозможного.
– Авдеева…
– Пожарова, ну не тупи.
– Теперь я не понимаю, о чем ты толкуешь, мать.
Ира откинулась на спинку кресла, продолжая разглядывать меня, словно под микроскопом. Создавалось ощущение, что она читала меня насквозь.
– Не отблагодарила своего рыцаря за спасение? – наконец-то спросила она, промариновав меня до состояния перестоявшего шашлыка.
Ах, вот к чему все!
– Где ты увидела рыцаря?
– Туше.
В этот момент Ян повернулся к нам, не сводя своего взгляда с моего лица. Как будто пытался запомнить каждую черточку, каждую ямочку на моем лице.
А я не хотела видеть его таким.
Когда ему не все равно. Когда его глаза обещают мне все на свете. Потому что, несмотря на все, что было между нами, я мечтала ему поверить.
Вот только влюбленная девочка давно выросла.
Мечты остались в прошлом. Я реалистка. И я предпочитаю пропускать Яна сквозь призму черных линз.
Вырвавшись из плена небесно-голубых глаз, долго не могла прийти в себя. Чувствовала себя как после сеанса глубокого гипноза. Ни то чтобы мне приходилось сталкиваться с подобным, но ощущения, как мне кажется, должны быть именно такие.
Минут через пятнадцать Ирэн умчалась по своим делам, а я вернулась к работе. Получилось хоть немного абстрагироваться от Яна.
К счастью, клиенты шли один за другим. Плюс сегодня у нас появилось несколько крупных заказов доставки выпечки. Присесть и то некогда.
Выдохнуть получилось ближе к концу смены.
Сашу я отпустила на полчаса раньше, чтобы она успела на транспорт. Недавно она переехала, живет теперь за тридевять земель от кофейни.
Посетители понемногу расходились. Я сделала все отчеты, даже успела прибраться. В промежутках готовила кофе для новых клиентов. А Сотников как сидел за своим столиком, увлёкшись записями в блокноте, так и сидел каменным истуканом.
– Через десять минут закрываемся, – я подошла к нему со спины, заглядывая в его писульки.
Надеялась увидеть конспект. Но это оказался не блокнот, а целый альбом с эскизами. На листе, раскрытым перед Яном, сейчас красовалось мое лицо, выполненное простым карандашом.
Зачем он рисует меня?
Это слишком жестоко и для него.
– Раф, – коротко отрезал Ян и захлопнул альбом, небрежно отодвигая его от себя.
Как будто я сейчас залезла в его душу и дотронулась до чего-то важного, сокровенного. Показывать, что он не хотел никому. Мне, в первую очередь.
Это не мое дело.
Мне плевать!
Он волен рисовать все, что ему вздумается! Всех, кого вздумается!
Мне все равно.
Молча развернувшись, я занялась приготовлением апельсинового рафа, который стандартно заказывал Сотников. Поставила чашку перед ним на столе. Не удержалась и протянула руки к альбому, раскрыв его наугад. Да так и застыла на месте.
На эскизе снова была я.
Только в чистом ню.
– Ты меня нарисовал? – не пытаясь скрыть возмущения, выдохнула свой вопрос.
– Какой ответ рассчитываешь услышать, Булочка?
Чёртов маньяк. Извращенец.
Мои щёки полыхали.
От стыда. От ярости. От одной мысли, что Ян представлял меня именно ТАКОЙ.
– Тебе лечиться надо, Ян!
– Иди сюда, таблетка.
Он обхватил меня за талию и потянул на себя, не оставив и шанса сбежать с нашего общего поля боя.
Поля боя, где развернулась война.
Между любовью и ненавистью.
Глава 27. Трещины
/Аврора/
Давайте я не буду притворяться сильной и независимой женщиной, корчить из себя предводительницу местного феминистического движения и вообще делать вид, словно мне все нипочем.
Потому что это не так!
Я полюбила Яна задолго до того, как он наконец-то разглядел меня. Да того, как впервые посмотрел… проникновенно, будто ища в моих глазах отражение самого себя. До того, как мы, двое безумцев, окончательно сошли с ума от физики, химии и любви.
Да, он отнюдь не прекрасный принц. И точно не классический герой любовного романа, каким бы его представляла каждая девушка, воспитанная на сентиментальной романтической прозе издательства «ШАРМ».
Знаете, хочу как героини Джудит Макнот, Джулии Куин и все такое. Турецкие сериалы нервно курят в сторонке.
У нашей бабушки в деревне целая библиотека с горячими брутальными мужчинами и непокорными гордыми девами. Это коротко о том, чем занимается следователь СК на пенсии.
Мы с Марьяной всегда летом гостили у бабушки с дедушкой.
Делать особенно было нечего. Если опустить веселое времяпровождение с огородом, садом, помощью по хозяйству и со скотиной…
Так что вечерами и ночами мы с сестрой зачитывались эротическими романами. Глупо хихикали, краснели и, конечно, мечтали о настоящей любви. Непременно страстной, жаркой, запретной.
В общем, в свои шестнадцать после сотни таких романов, я ждала не какого-то там Евгения Онегина, как Танечка Ларина. У меня сформировался четкий образ идеального мужчины, который к двадцати годам рассыпался в прах.
Честное слово, молодым девушкам надо запретить на законодательном уровне читать любовные романы, чтобы потом не разочаровываться в этом жестоком, несправедливом мире.
Потому что ты начинаешь ждать того самого, первого и единственного, с кем горячо, сладко и порочно, да еще и на всю жизнь. В реальности же это, зачастую, всего лишь розовые грезы для книг.
Я полюбила труса.
Ну, правда.
И я не о том, что Ян слабак.
Нет.
С Яном я чувствовала себя в безопасности.
Этот парень никогда не сбежит от бед и неприятностей, угроз и опасностей. Встанет на мою защиту, даже моську свою смазливую жалеть не будет.
Я о другом…
Так, как он смотрит на меня сейчас… такое просто нельзя сыграть. Может быть, я и дура. Может быть, ищу чувства там, где их никогда не было и быть не могло.
Но я слышу это сердцем!
Его гребаную любовь. Жар его души, тепло его мыслей, огонь его взгляда.
Мое собственное сердце отбивает ровно тоже самое. Мы с Яном звучим на одной частоте, двигаемся в такт и словно телепатически понимаем друг друга.
Это не просто влечение. Он не притворяется, пусть и умеет быть заинтересованным.
Я знаю.
Мы созданы друг для друга, предназначены. Как бы сахарно и ванильно это не звучало сейчас. Думаю, в нашей с Яном истории любви уже накопилась большая банка с дегтем. Порой надо разбавлять его сахаром, чтобы не чокнуться.
И выходит, что тогда он соврал мне. Испугался ответственности и серьезности. Того чувства, что неожиданно вспыхнуло между нами. Его любовь оказалась не настолько сильна, как страх потерять свою свободу, независимость.
– Аврора, – выдохнул Ян мне в ухо, запустив по коже легион в хлам пьяных мурашек. – Можно тебя поцеловать?
Нужно!
Вообще-то нет.
«Не смей меня целовать, не смей!» – орали в голос Темная и Светлая стороны.
Но какого единорога он спрашивает меня об этом? Когда Яна интересовал ответ?
Мой Ян Сотников ни от кого не ждет разрешения.
Сдвиг матрицы? Или это я его доломала окончательно?
Проклятье.
Он больше не мой.
Сложно убедить себя в обратном. Невыносимо!
Наверное, я всегда буду считать его СВОИМ. Ревновать, мыслями к нему возвращаться.
– А если нельзя? – подняла на него глаза, мило улыбаясь.
Пора валить. С его колен!
Во-первых, мне в попу упирается его эрегированный член. Во-вторых, это до хорошего не доведет.
Я не готова заняться с Яном сексом прямо в подсобке.
Черт!
И зачем я только об этом подумала? Как мне это развидеть теперь?
Кажется, у меня будет оргазм только от одной картинки в голове. А так нельзя.
– Мне придется уговорить тебя, – прошептал он, приближая свои губы к моим.
Бам!
Бам!
Ба-ааа-м!
Билось мое сердце.
Оно-то в отличие от мозгов точно знало, чего хочет в действительности.
Чтобы этот парень смял мои губы жадным, взрослым поцелуем. Да так, чтобы искры из глаз посыпались. А потом мы бы занялись тем, отчего у скромных фиалочек бы покраснели их щечки.
Я буду гореть в аду! Но случится это не сегодня, зачем переживать заранее?
– Не получится, Ян.
Попробовала от него отстраниться, вот только ничего не вышло. Он прижал меня еще крепче к себе. Низ живота свело судорогой, мне пришлось сжаться, поскольку мое тело было готово прямо сейчас устроить порочные игры строго двадцать один плюс. Клянусь, мои трусики уже промокли.
И я бы могла сказать, какая я слабая и так далее, но…
Это нормально. Это физика.
Странно, если бы я вдруг ни с того с сего перестала хотеть Яна.
– Почему, Пожарова?
Он потерся носом о мою щеку.
Так мило, нежно. И моя холодная стена начала постепенно таять, словно уговаривая скорее сдаться на милость победителя.
– Ты сам отказался от меня, Сотников.
– Аврора…
– Скажешь, нет?
Его глаза будто бы наполнились осколками льда. Он хотел бы со мной поспорить, но не мог.
Все логично.
На моем сердце холодный налет. На его – пошли трещины.
А раньше все было наоборот…
– И я уже миллион раз пожалел об этом, – произнес он, не отрывая от меня взгляда.
Жадного, голодного, ненасытного, подернутого флером желания.
От него все внутри плавилось, таяло словно пломбир в вафельном стаканчике. Чудно, как у меня еще слюнки не потекли.
Впрочем, хватает и того, что это делала я.
– О чем?
– Аврора, я дурак.
Ты еще и дебил, но что с тебя взять, да?
Вслух я своих мыслей не озвучила, пусть и хотелось до дрожи. Я вообще мало о чем рациональном могла думать, пока Ян прижимал меня к себе.
– Поздравляю. Теперь ты всё сказал? Или ты собираешься меня трахнуть, учитывая, что твой член в любую секунду порвет ткань моей юбки?
Ян расхохотался и смачно чмокнул меня в щеку.
– Боже, как я дико скучал по тебе.
– Можно просто «Аврора».
Да-да, я училась у лучших.
– Мне плохо без тебя, – признался он и поднялся, вынуждая обхватить его бедра ногами.
Это произошло на голых инстинктах. Да и руки Яна, оказавшиеся на моей заднице, тоже правильно.
Уже и забыла, какими приятными могут быть его прикосновения.
– Я собирался пересадить тебя на стул, – хрипло сообщил мне Ян.
Он меня хочет.
И готов разложить на любой горизонтальной плоскости. Красный уровень опасности. Мне бы включить мозг, но мы вроде бы решили уже, что иногда я баба – дура. Например, прямо сейчас.
– Ты перепутал слово «стул» со «столом».
– Шутишь сейчас? – он облизал пересохшие губы. По моему позвоночнику прошла огненная волна, заставив вздрогнуть всем телом.
Дьявол.
Хьюстон, у нас проблемы.
– Мы разве в цирке?
– Пожарова, это жестоко даже для тебя.
– Жестоко – это стрела в твоей заднице, Ян.
Он все-таки усадил меня на стул, а сам упал на соседний, стоящий напротив меня. Я же не могла оторваться от него. Вернее, его каменного члена, сильно выпирающего и готового к активным боевым действиям.
– Нам нужно поговорить… сначала.
Мне нужно бежать к канадской границе.
– Ян, я должна закрыть кофейню и идти домой, – я поднялась, принимаясь наводить на первом попавшемся столике порядок. – А разговаривать… извини, но обсуждать что-либо нам с тобой уже поздно, правда.
– Хорошо, – кивнул Сотников. – Подожду снаружи.
– Надеюсь, там ливень.
– Я тоже тебя люблю, Пожарова.
Честное слово, у меня словно пол из-под ног ушел. Комната начала со сверхъестественной скоростью вращаться, создавая особо изощренную оптическую иллюзию.
Пришлось схватиться за столешницу, чтобы не свалиться на пол.
Это было подло. По-настоящему.
Скотина!
Разве можно признаваться в любви? Вот так! Просто! Будто пулю в лоб засадил с близкого расстояния. Расстрелял меня у пор.
Знает же, что я не хочу бежать от него, еще не научилась прятаться от него.
Мало боли он мне причинил? Мало ножей в сердце всадил?
Теперь он меня любит!
Что я должна сделать? Джигу-дрыгу отплясывать, будто безумный Шляпник?
Я близка к тому, чтобы открыть браузер и задать маршрут:
«Алиса, ближайшая Жрица Вуду!»
Ненавижу.
Ненавижу Яна.
И то, как он действует на меня. Даже теперь, когда я провела столько времени, чтобы вернуть свою независимость. А что он понял свою «любовь», не тогда, когда я вышла замуж и родила пятерых детей?
Про спиногрызов утрирую, конечно.
В итоге с работы я вышла вся взмыленная, наэлектризованная. Поднесите спичку – воспламенюсь!
Ян не обманул.
Поджидал меня у своей машины с какой-то дурацкой, совершенно нелепой улыбкой на лице.
– Ты в порядке? – озадаченно спросил он.
– Думаю вернуться за средством для мытья и губкой.
– Зачем?
– Стереть с твоей физиономии это тупое выражение.
Ян усмехнулся от открыл дверцу со стороны переднего пассажирского сидения.
– Карета подана.
– Езжай, извозчик.
– Пожарова, можно я не буду заталкивать тебя силой?
Ладно уж… барыня сегодня добрая.
– Как ты меня достал, Сотников.
Сев в салон, пристегнулась и устроила сумочку на коленях, невидяще смотря вперед. Лишь бы не на него…
Ян захлопнул дверцу, оббежал автомобиль и прыгнул за руль.
– Предлагаю поехать в тихое место и поговорить. Потом отвезу тебя домой.
– Так это теперь называется?
– Правда, – усмехнулся он. – Только поговорим и все. Я обещаю.
– Скажи это своему маленькому Кроносу.
– Кому? – округлил глаза Ян.
– Маленькому Кроносу, – кивнула я на его пах. – В древнегреческой мифологии…
– Ты дала моему члену имя? – заржал Ян. – Ирэн плохо на тебя влияет.
– Поехали уже.
Скорее всего, я совершаю ошибку.
Но я хорошо знаю Яна. И если он что-то решил, то так оно и будет.
Хочет поговорить?
Да пожалуйста!
Может быть, нам правда не помешает расставить заключительные точки над «и».
В конце концов, это я его поцеловала.
Господи, зачем я это сделала? Не иначе, как сошла с ума!
Через полчаса Ян припарковался возле какого-то сквера в центре города. Я вышла вслед за ним из машины, и мы молча двинули в сторону набережной. По дороге Ян купил нам по кофе и шаверме. А потом мы устроились на одном из возвышений, откуда открывался вид на Кунсткамеру.
Очень романтично…
Разговор не клеился.
Очень сложно обсуждать что-то с набитым ртом. Лет сто уже не ела шавермы. Она еще оказалась до умопомрачения вкусной. Сочной, с небольшой остринкой, с правильным соусом и в сырном лаваше.
Объедение...
Ян знает, как довести девушку до оргазма без секса.
– Ну… – произнесла я, вытирая руки и губы салфетками. – Жги, Сотников.
– Не думал, что это будет так сложно, – он накрыл мою руку своей.
– Изжога замучила? – усмехнулась.
– Если только от твоего яда.
– А ты как хотел? – парировала. – Бумеранг работает без предварительной смазки вазелином.
Он сжал мои пальцы своими, пустив по венам ток. А когда я попыталась освободиться, просто отпустил меня. Чтобы обхватить за талию и спустить вниз с камня, на котором я сидела.
– Я тупица.
– Что-то подобное ты уже говорил.
– Аврора, я никогда не чувствовал в своей жизни ничего подобного, – тихо сказал Ян. – Я…
– Я знаю, что ты испугался. Ян, знаешь, зачем я тогда пришла?
– Зачем?
– Чтобы дать нам с тобой шанс. А ты… выбрал себя. Свой комфорт, свободу. Ты сделал мне очень больно. Теперь хочешь, чтобы я, наслушавшись слов про любовь, прыгнула на тебя обратно?
– Прыгнула на меня – мне нравится.
Он всё шутит…
– Прости, – Ян поймал мой взгляд и прислонился своим лбом к моему. – Я не знаю, как исправить все это дерьмо. Но сделаю это, если у нас есть шанс хотя бы в перспективе.
– Хочешь, чтобы я тебе дала гарантии? – я отстранилась. – Их нет.
Ян улыбнулся, чем-то напоминая безумного Джокера.
– Я помню, что ты мне однажды сказала, Аврора.
– Что же?
– Любовь – не утюг, чтобы на неё выписывали гарантийный талон.
Раунд!
