Текст книги "После того как мы упали (СИ)"
Автор книги: Мила Любимая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 26 страниц)
Глава 28. Пиф-паф!
Если назад вернуть ничего
Не получится,
Я точно сойду
с ума.
Если ты вдруг
в кого-то
Так же сильно
влюбишься,
В этом будет
лишь моя вина.
/Ян/
Некоторые люди переворачивают наши жизни, сами того не желая. Например, Пожарова.
Не знаю, в какой именно момент залип на ней, когда конкретно понял, что дальше без неё просто никак. И насколько сильно… да... давайте уже называть вещи своими именами, насколько сильно я влюбился в мою Булочку.
А ведь для этого понадобилось всего лишь потерять её.
Вариться в котле с равнодушием, тоской и одиночеством, приправленных неразбавленной эссенцией нашего с Авророй расставания.
Сначала думал, что мне тупо не хватает секса. Того жаркого, горячего, темного безумия, которое целиком завладело нами.
Но давайте начистоту: я никогда и не оставался один.
Среди всех этих ненужных людей до меня и дошло, что не хватает самого главного человека. Пожаровой не хватает, черт возьми.
Может быть, я влюбился в неё еще тогда, когда рванул за ней в ту Тьмутаракань, в которую она сбежала от НАС, сверкая пятками. Может быть, именно те дни в деревне и расставили все окончательно по своим местам.
Я часто вспоминал то время.
Как нам хорошо было вместе. Как я чувствовал себя настоящим, впервые так опасно открывшим душу перед кем-то. Тогда еще не осознавал, что трепыхаюсь на крючке под названием «любовь». Пытался разорвать прочную леску, какой меня к себя приковала Пожарова, но не получилось. Да и не могло получиться.
И сейчас та же история.
Как сильно я хотел стереть её имя, её образ, ее запах! Всю корректором замазать на листе моей собственной жизни. В то время как не все книги можно закрыть и забыть только потому, что хочется.
Я скучал по ней, когда потерял возможность видеть её.
Но еще больше начал скучать по ней, когда эта самая возможность у меня появилась.
Мой сладкий запрет. Плод, какой не имею никакого права вкусить. Теперь четко понимал: больше мне не целовать эти горячие губы, не чувствовать бархат кожи, не плавиться от её мягкого голоса, вызывающего в моем сердце неутихающий пожар.
Стало дико страшно.
Потому что жизнь без Авроры походила на огромное серое пятно. Замкнутый круг! Долбись хоть до потери сознания, но мне не прорвать его.
Я потерял её.
Дебил.
Как можно так бездарно все просрать?
Боже, я проебал любимую девушку и понятия не имею, как вернуть назад…
С ней я не мог оставаться тем эгоистом, что раньше.
Прежний Ян и слушать бы её не стал. Затолкал в тачку и увез в свою пещеру.
Ну ладно, мы потрахаемся.
Ни то чтобы я сильно против, но… что дальше?
Я не хочу, чтобы у нашей истории вновь наступил несчастливый конец. Мы разбивались, мы падали, третий станет по-любому смертельным.
В человека не влюбляешься один раз и на всю жизнь. Порой любви нужно время, чтобы глубоко пустить свои корни и расцвести в прекрасный цветок. Если за ним не ухаживать всю оставшуюся жизнь, то рано или поздно и самый неприхотливый завянет. Его лепестки потускнеют и опадут, превратившись в пыль и от пепла.
А можно ли после что-то возродить? Вырастить из пепла еще более прекрасный цветок?
Я понятия не имею, существует ли ответ на мой вопрос. Есть ли хоть какая-то вероятность все исправить!
Разрушать легко. Воссоздавать – задача посложнее. А я ни разу не архитектор.
Аврора как свет, озаривший мою жизнь. А я тьма, очернившая ее.
Реальная любовь имеет мало общего с той, что нам показывают в книгах и фильмах. В жизни любви может быть мало для того, чтобы быть со своим человеком.
И самое паршивое: я понимал Аврору.
Лучшее, что она могла сделать – послать меня к черту. Ведь я худшее из произошедшего с ней.
Наверное, если бы она встретила другого человека, который был бы объективно выше меня во всем, то я бы отпустил ее. Постарался бы поступить правильно, пусть сам бы загибался от боли.
Правда, одна лишь мысль о том, что она полюбит другого, вызывала у меня микроинфаркт. Я не хотел в это верить, не мог допустить подобного исхода.
Вот и сейчас, смотрел только на мою Булочку и это в разгар лекции по криминалистике. Кир рассказывал нечто (очевидно) интересное, но мне до этого не было никакого дела. Все внимание, мысли – занимала она.
Даже не занимала. Она украла мой покой!
Прямо как по методичкам – 158 статья УК РФ.
– Сотников! – раздался совсем рядом голос Кирьянова, а Вика, сидящая рядом со мной, со всей силы толкнула меня в бок. – Интересно, о чем вы таком задумались, раз графология кажется вам настолько скучной?
Ох, лучше тебе этого не знать, Кир. Как и всем присутствующим. Потому что в моей голове власть у тараканов отобрала одна горячая ведьма, заставляя меня вместо конспектов рисовать её образ снова и снова, и снова…
– Задумался, – пожал плечами в ответ, прикрывая свою тетрадь рукой от греха подальше. – Простите.
– Давайте сюда вашу тетрадь, – он протянул руку вперед.
Проклятье.
Ни то чтобы я у мамы с папой скромница, но… я достаточно хорошо рисую, чтобы разглядеть в моих набросках конкретного человека. Не хочу, чтобы у Авроры возникли проблемы.
Дополнительные проблемы.
Боюсь, в противном случае она сожжет меня вместе с блокнотом. Заживо.
– Нет.
– Сотников, я не ослышался? – в голосе Кирьянова различалась четкая сталь.
– Вы не ослышались, Роман Валерьевич.
В аудитории воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь дыханием всех присутствующих на лекции.
Даже Пожарова обернулась, глядя на меня в упор.
Она смотрела и стреляла на поражение.
«Пиф-паф!» – кричали её карие глаза.
Но даже когда она ненавидела меня – это было прекрасно.
Она прекрасна.
С криминалистики меня с позором выперли.
Ладно-ладно.
Без позора. Кир просто выставил меня. Без лишних эмоций. Он у нас мужик суровый и правильный до мозга костей.
И я бы про него бы вообще больше не вспоминал (до первой сессии), если бы не лицезрел на парковке одну занимательную картину в стиле готической живописи.
После пар я, как обычно, вышел на улицу вместе с Русом и еще с несколькими парнями с нашего курса. Делая вид, что меня очень интересует сегодняшний заезд на мототреке, а в действительности просто высматривал свою Булочку.
И вот она появилась.
Такая, что кровь сворачивается, мозги отказываются функционировать, а руки вообще трясутся как у запойного алкоголика.
Что там? Кого не хватает?
Аритмия, тахикардия, тремор – все на месте.
Иногда я задумывался, почему люблю ее. Почему из всех… именно она?
Аврора идеальная.
Я обожаю ее смех, ее улыбку, огонь, вспыхивающий в ее глазах.
По глазам Пожаровой можно узнать ее настроение. Когда они темно-карие – она злится. Когда становятся карамельными – демоны немного ослабили свое влияние на чертову ведьму. А когда они практически янтарные, с золотистыми бликами – она чему-то очень рада.
У нее нет комплексов. Она любит себя, не стесняется своего тела. Не говорит, что у нее маленькие сиськи или пара лишних килограммов, чтобы услышать комплименты в свой адрес. Ава и так знает, как охренительна.
Она не притворяется хорошей девочкой. Она не притворяется плохой. Пожарова – настоящая.
Я люблю, как она смотрит на меня. Как грозит запустить арбалетную стрелу. И, черт возьми, я люблю быть в ней. Если кто-то скажет, что секс – это не про любовь, то я ни за что не поверю. Потому что секс с любимой девушкой что-то на космическом, нереальном. Ни с кем у меня не было такого выносящего за стратосферу оргазма, как с Авророй.
Она честная. Бесстрашная. Лучшая.
Но это лишь малая часть из того, что мне нравится в Пожаровой. А люблю я её… дьявол, я просто люблю ее.
Для любви не нужны причины и какие-то глупые критерии. Любовь либо есть, либо ее нет. Все закономерно и просто.
Я смотрел на неё, не отводя взгляда, словно весь мир в одно мгновение перестал существовать. На ее длинные каштановые волосы, развевающиеся на ветру, на кашемировое платье цвета вина, закрывающее колени. На распахнутую кожаную куртку, которую мне мигом хотелось застегнуть.
Пожалуй, настоящие чувства наступают тогда, когда ты хочешь одеть свою девушку, а не наоборот.
И, может быть, я прямо сейчас и подошел бы к ней.
На самом деле, сделал пару шагов от своей тачки, как из универа вышел Кирьянов, сбежал по лестнице и где-то на середине догнал мою Булочку, бодро зашагав с ней рядом.
Какого художника?!
Твою же мать…
Ревность захлестнула меня волнами цунами. Я был очень близок к тому, чтобы подкараулить нашего препода в подворотне и переехать его. Три тысячи раз.
И ладно бы, они просто шли.
Аврора и Кир явно беседовали на личные темы, весело смеялись. Либо я нафантазировал себе, лицо их руки правда периодически соприкасались.
Никогда так не ждал галлюцинаций, как сейчас. Надеюсь, что это именно они.
Нет.
Я бы точно не уступил ее никому.
И уж тем более какому-то преподу криминалистики. И плевать, что он полковник и вообще бывший фсбшник.
Проходя мимо меня, Пожарова и взгляда не подняла. Хотя я старательно полировал ее своим.
– Тебя подвезти, Аврора? – услышал я голос Кирьянова. – Мне сегодня как раз по пути.
Куда? На кладбище?
Сжал руки в кулаки, изо всех сил контролируя подступающую к горлу ярость.
– Спасибо, – ответила ему моя Пожарова. – Но я сегодня на машине и в другую сторону.
А если бы в эту, то согласилась бы?
Я же сожгу тебя, Булочка. Сожгу ведьму!
В сердце кольнуло, по спине пробежал холодок. Странно, как я еще на ногах держался.
Такими темпами мне придётся прикупить часы, контролирующие сердечный ритм, пульс и прочую чушь.
– Эй, ты в норме? – Рус похлопал меня по плечу. – Выглядишь, как доктор Беннер перед превращением в Халка.
Лучше и не скажешь.
– Норм, – тяжело выдохнул.
Сука.
Если я сейчас не найду ее, не поеду за ней, то точно чокнусь!
– Не заметно, – усмехнулся бывший лучший друг. – Соберись уже, тряпка! И езжай за ней.
– Самый умный?
Вроде отдышался. Или тараканы воскресли и притащили дефибриллятор.
Зеленое чудовище почти утихомирилось. Хотя и продолжало скрести когтями грудную клетку.
Аврора не связывала мне руки. Не держала. Она отпустила меня. В этом и была главная проблема. Я хотел быть с ней, а не эту долбанную, никому теперь не нужную свободу.
– Ну, извини.
Башаров примирительно поднял руки в воздух, а потом повернулся ко мне спиной. А дальше и того больше, резво зашагал навстречу спускавшейся с лестницы Марьяне Жаровой.
Знаете эти глупые сценки в мюзиклах, когда герои бегут друг к другу?
Вот почти так же.
Только Жарова прыгнула на Руса, а тот, как довольный дурак, закружил ее на месте.
– Не говорите мне, что вы снова вместе! – чуть повысив голос, взмолился я.
– Не будем! – расхохоталась Марьяна.
– Но мы вместе, – закончил Рус.
Двое сумасшедших…
Лишь это не было бы очередной игрой Марьяны по завоеванию меня. Я почти уверен в том, что она только ради этого перевелась в наш универ. С другой стороны, не все в этом мире крутится вокруг моей скромной персоны.
По крайней мере, хочу надеяться, что у этой девчонки есть мозги и она умеет ими пользоваться.
– Я знаю, о чем ты думаешь, Ян… – Марьяна стояла, прижимаясь головой к груди Башарова.
Черт, эти двое выглядят до раздражающего счастливыми идиотами. Особенно на фоне моей персональной драмы.
– Ты, оказывается, телепат? – усмехнулся я.
– Понимаю, как это все выглядит… но я недавно поняла, что никогда не любила тебя. А любила саму мысль о любви к тебе.
Какая-то психологическая, псевдо-философская херня.
– Заставь ее замолчать, – я умоляюще посмотрел на Руса, а он лишь развел руками. Мол, отрабатывай свое мудачество по полной.
– Очень счастлив за тебя. А теперь, чао.
– Она в студии танцев, если тебе интересно.
И я бы хотел притвориться крутым парнем, ничего не чувствующим альфа-самцом, но…
Мне интересно.
Интересно все, что касается моей Булочки.
Устал себя обманывать, постоянно бегать от нее, словно трус.
Да, в наш последний разговор Аврора не сказала мне «да».
Но важнее всего в этом долбаном мире, что она и не ответила мне «нет».
Глава 29. Деревня дураков
Я тебя еще не разучилась
любить,
А, кажется, еще сильнее
стала.
Порой была готова
простить,
Но гордость, к счастью,
Не потеряла.
Но, может, это
к несчастью.
Ведь тот, кто любит —
Должен уметь прощать.
А я замазала гуашью
Любовь нашу, чтобы
тебя
В упор расстрелять.
В зеркале не мы
Будем отражаться,
А отголоски наши и
тени.
Черные вороны над
Головами кружатся,
Они, как и мы,
Дотла не сгорели.
/Аврора/
Долбаные стрипы!
Хотя каблуки тут явно не при чем.
Все дело в Сотникове!
Неужели так трудно оставить меня в покое, даже если я этого совсем не хочу?
Логика влюбленной женщины бессмертна. Так же как Тони Старк, картошка фри и чизбургеры.
– Сильно ударилась? – с беспокойством спросила Ирэн глядя на то, как я потираю ушибленную ногу.
Навернуться с шеста – это вам не шуточки.
Кто-то может подумать, что я не тростиночка, далеко не Дюймовочка и вообще корова неуклюжая, но нет. Я за всю свою жизнь на танцах ни разу не оступилась. К тому же не обязательно быть худой сукой, чтобы оставаться грациозной и пластичной.
Это всё такие стереотипы…
Проблемы исключительно в наших головах.
Комплексы, неуверенность, стеснение. Я перестала себя считать неполноценной или неправильной только благодаря боди-балету, стрип-пластике и танцам в целом.
А сколько девушек считают себя какими-то не такими? Жирными, если уж говорить начистоту. Как бы я не ненавидела это слово.
Сексуальность, женская харизма – она идет изнутри. А уж точно не зависит от отметки в 49 кг и идеальных пропорций по типу 90-60-90.
Уж поверьте, можно быть аки горная лань и все равно находить в себе изъяны и несовершенства.
Ян захватил все мои мысли.
После его любовного признания и откровений под ночным питерским небом я ни то что спать… я есть спокойно не могла! И это при том, что с моим аппетитом все в полном порядке.
– Ау, Пожарова! Ты в этом мире или как?
– В параллельном, – буркнула я, обуваясь в кеды, а затем привалилась спиной к стене. – Я задумалась и поторопилась. В итоге соскользнула…
– Ну ты даешь, мать! – сочувствующе протянула подруга.
В отличие от меня Авдеева почти полностью переоделась.
Она умудрялась выглядеть роскошно и после трёхчасовой тренировки, в обычных джинсах и нежной розовой худи с надписью «Los Angeles 1898».
Мой же внешний вид оставлял желать лучшего.
Я поднялась со своего места, встав перед огромным, во всю стену, зеркалом.
Подтянула колготки, которые в очередной раз неудобно сползли и надела поверх бесшовного кремового лифчика любимое кашемировое платье. Без каблуков оно смотрелось слишком длинным. Типа монашка стайл. Но и страдать сейчас в ботильонах на шпильках будет выше моих возможностей. По ходу, ногу я все-таки подвернула. Хорошо еще, что не сломала.
Пока кидала вещи в спортивную сумку, Ирэн с каким-то дурацким, пришибленным выражением глядела в пустоту. Клянусь, такими темпами она точно проделает дыру в стене.
– У тебя что-то случилось? – между делом поинтересовалась.
Надеюсь, вся суть проблемы не в Рома-Рома-Романе. А то Ирка крепко сдвинулась на моем преподе и друге отца по совместительству.
– Ты готова? – вопросом на вопрос откликнулась Авдеева, и я утвердительно кивнула. – Тогда пошли. По дороге расскажу.
Молча преодолев расстояние от раздевалки до главного вестибюля академии искусств, я решилась нарушить тишину, воцарившуюся между нами. С каждой секундой это становилось все более неловким.
Отмалчиваться – не про Ирэн. Обычно она болтает без умолку. Не существует темы, на которую ей было бы стыдно или неудобно говорить.
Что-то тут нечисто…
Романовым духом пахнет.
– Ну? – подхватила подругу под локоть. – Выкладывай уже, интриганка.
Ирэн расплылась в своей привычной улыбке.
– Кажется, у меня образовалась небольшая проблема.
– С чем?
– Скорее… с кем.
Т-аа-к!
– Ждешь, пока я сдохну от любопытства?
– Тебе не грозит настолько абсурдная смерть, Пожарова.
– Женщина, я вас не узнаю! – в шутку потрясла Ирэн за руку. – Кто вы такая и куда дели мою Иру?
Авдеева сдержанно рассмеялась, и я окончательно удостоверилась в том, что нам в самом ближайшем времени придется переходить к плану «В».
План «В» – В Питере пить.
Мы вывались на улицу. Дверь за нами громко захлопнулась, на прощанье звякнул колокольчик…
– Ну ни хрена себе! – выдохнула Ирэн, а я проследила за ее взглядом. – Это же «Гусь Обнимусь»!
Нет, это Ян. А в его руках да – гусь… чтоб его, обнимусь.
Какого единорога он тут делает? Откуда узнал, где находится студия?
Сердце от переизбытка эмоций учащенно забилось, выполняя сверхъестественные и сложнейшие пируэты в грудной клетке. Его стук легко можно было принять за топот целого стада мамонтов.
– Ты покраснела, если хочешь знать. – раздался тихий голос Ирэн.
Своими словами она бросила мне спасательный круг. Вот только я его не поймала и потому продолжала тонуть.
– Ты что-то рассказывала.
– Мы будем говорить об этом прямо сейчас?
– Почему нет?
– Потому что Сотников приехал тебя трахнуть.
Мы одновременно прыснули и в голос расхохотались.
Боже, я обожаю эту женщину. Без нее я бы отыграла эту сценку по классике – в образе королевы драмы.
– Пожарова, – позвал меня Ян. – Можно тебя на пару минут?
И почему это звучит не как вопрос, а требование? Ян такой Ян.
– Быстро же он, – ехидно шепнула Ирэн.
– Я умру не от любопытства, а от смеха.
Мы с Ирой неспеша спустились с лестницы. Я, немного прихрамывая, что не укрылось от Сотникова, конечно же.
– Что у тебя с ногой? – с беспокойством спросил он.
Ради всего святого, пусть он выключит режим хорошего парня.
– Подвернула.
– Поговорим?
Опять? Сколько можно?
– Я спешу.
Он протянул мне гуся. Зачем-то схватила его руками и прижала к себе. А когда поняла, что сделала, поворачивать назад было уже поздно.
– А как же цветы? – усмехнулась я.
– Вино в багажнике.
Ирэн присвистнула.
– Мальчик – дарит розы. Мужчина – вино.
– Анфиса-Ира, не оставишь нас наедине? – злобно прищурился Ян.
– Она не оставит.
– Ладно, – Ян обхватил меня за плечи и отодвинул немного в сторону. – У тебя с ним серьёзно?
– Чего?
Кажется, он бредит.
– Ты меня поняла.
– Я сейчас «112» наберу…
– С Кирьяновым, блядь.
Оу…
Какая скорая, тут в психушку сразу надо.
– Одну секунду, – зло прошипела я. – Ты реально подумал, что я сплю с нашим преподом?!
– С кем?! – ударил в спину голос Ирэн.
Здрасте-приехали!
Деревня Дураков, добро пожаловать…
Если кто-то долгие годы разыскивал человека, способного создать из ничего ветер, ром из простой воды и нелепую ситуацию на пустом месте, то радуйтесь, он перед вами. Прошу сильно не любить и особенно не жаловать: Ян Сергеевич Сотников!
Ну, правда… я словно угодила в какой-то глупый ситком.
Момент смехотворный до жути, но вот лично мне ни капельки не смешно. Потому что как мне из всего этого балагана выйти максимально красиво?
Заколебал уже своей тупой ревностью.
А он не имеет на неё никакого права! Мы больше не вместе!
И я сомневаюсь, что это когда-нибудь изменится. Как бы сильно меня не тянуло к нему, как бы мое сердце не жаждало оказаться в плену его… порой простить человека оказывается слишком сложно, даже невозможно.
Может быть, я уже и не злилась на Яна. Проблема вовсе не в прощении. Проблема в том, как доверять тому, кто только и делал, что разбивал твою любовь, смеялся над ней в голос, отрицал её существование…
На что он теперь надеется?!
Ах, он меня ревнует! Значит, любит! Надо срочно вернуться назад и приземлиться прямо задницей на любимые грабельки, да?
Боже, как он меня бесит!
Боже, как он меня манит!
Чертово колесо вращается с головокружительной скоростью, сбивая меня с ног и делая похожей на дикую белку в золотой клетке.
Когда что-то копишь в душе, не выпускаешь наружу эмоции и чувства, держись себя в ежовых рукавицах, то однажды ментальную дамбу тупо сносит со всеми укреплениями. Не надо прокурора и адвоката, я сама подписала приговор Сотникову. И обжалованию он не подлежит!
Мы с ним горели. Мы с ним замерзали. То таяли как два огромных айсберга, то полыхали как сухие деревья в зоне пожаров, то превращались в холодные скульптуры. Но сейчас…
Я не знаю, с чем сравнить свои ощущения.
Огонь, который вспыхнул внутри меня, с легкостью мог бы сжечь дотла все вокруг, включая самые холодные планеты и звезды, вечные ледники и сам ад.
Мне хотелось вцепиться в его шею и придушить. Вонзить в его грудь парочку заточенных стрел (а лучше всего прямо в его наглый зад!) или врезать ему хорошенько по смазливой физиономии. И может быть, я так бы и поступила, если бы меня не останавливал уголовный кодекс.
Я больше не могла удерживать своих демонов на поводке. Они сорвались со своих цепей и теперь радостно вырывались наружу, распарывая все мои внутренности острыми когтями. Все кипело и шипело, словно раскаленная лава, сбегающая по узким расщелинам пробудившегося вулкана.
Клянусь, когда он спросит еще что-нибудь, вместо воздуха я начну выдыхать ядовитые пары.
– Хочешь знать, трахаюсь ли я с нашем преподом? – зло прошипела ему в лицо. – Как ты вообще смеешь говорить, что любишь меня?!
– Пож…
Он не договорил.
Просто потому, что я со всей дури заехала ему коленкой в пах. Даже пришлось приподнять юбку, но я сделала это, да!
Получи котяра по меховым шарикам!
– Ав-ро-ра… – выдохнул Ян, сгибаясь пополам.
Аж сердце радуется от вида его перекошенной от боли физиономии. Пока Сотников пребывал в замешательстве, я сунула ему долбаного гуся и смахнула с рук невидимую грязь.
– Иди на хрен, Ян!
– У тебя глаза сейчас золотистые, – проскрипел Сотников и сделал шаг в мою сторону. – Значит, ты счастлива.
Чего?
Он обкурился? Или получил сотрясение своего нефритового жезла? Всегда знала, что у мужиков главный мозг находится именно в члене.
– Конечно, счастлива! – промурлыкала я с ехидством. – На три вещи можно смотреть бесконечно: на огонь, на воду и на то, как страдает твой бывший!
– Можешь обманывать меня, – тихо ответил Ян с непередаваемой грустью в голосе, отдающейся мурашками по моему телу. – Но себя хотя бы не обманывай.
Это глюки или мне правда послышалось, как заскрипели мои зубы?
От злости!
Сделав шаг к нему, я почти убила все расстояние между нами. Наверное, зря.
Я снова ощутила себя стоящей на краю бездонной пропасти… рядом с ним. Вот его рука, нужно только дотянуться и схватиться за Яна, чтобы удержаться с ним вместе или вместе же и упасть.
– Стоять, Сайлент Хилл! – послышался голос Ирэн и она растолкала нас, отталкивая друг от друга.
Черт.
Спасибо, что она есть.
Еще бы чуть-чуть и я бы наделала больших глупостей. Впрочем, с Яном просто нельзя иначе. Наша страсть, наша любовь подобны стихийному бедствию. Это нельзя контролировать, держать в узде. Нами в момент хоть какой-то даже отдаленной близости невозможно манипулировать. Кажется, что друг с другом мы становится в миллиарды раз сильнее и слабее одновременно.
Слабее перед самими собой.
Сильнее – перед остальным миром.
– Что? – непонимающе спросила я, переводя взгляд на подругу.
– Сайлент Хилл, – повторила Ира, широко улыбаясь. – Ваше официальное стоп-слово, не благодарите. Знаете, вам, ребята, оно крайне необходимо.
– Не знаю, как и благодарить, – зло процедил Ян сквозь зубы.
А тебя никто и не спрашивал…
Переглянувшись с Ирэн, я молча направилась к своей машине. Авдеева припустила следом за мной, деликатно не приставая сейчас ко мне. Я бы и не смогла оставаться адекватной. По крайней мере, до того момента, пока Ян не пропадет из зоны доступа.
Но Ян так просто сдаваться не собирался. А если бы вдруг и да, то я бы очень удивилась.
Поэтому, когда он догнал нас, схватив меня за руку, это стало для меня ожидаемым продолжением сценки немой ревности. Сотников руки не опускает.
Дьявол, он жутко утомил уже.
Я, наверное, скоро окончательно сойду с ума.
– Подожду в машине, – усмехнулась Ирэн и уселась на переднее пассажирское сидение, показательно хлопнув дверцей.
– Чего тебе еще надо, Ян?
– Странный вопрос, – он стоял так близко, что мог в любую секунду дотронуться до меня, но почему-то продолжал лишь нервировать своим присутствием. – Тебя, Пожарова. Только тебя.
– Опять…
– И ты не ответила на мой вопрос… я видел тебя с Кирьяновым. Будешь отнекиваться?
Какой же он ревнивый дурак!
И я бы хотела не радоваться как одержимая этому, но…
Я, черт возьми, на седьмом небе, если еще не пробила дыру в космосе.
– Он друг моего отца, – устало выдохнула.
– Это должно все объяснить?
– Господи, Ян! Это уже перебор! Ты мне кто вообще, чтобы устраивать допрос?
– Я твой парень.
– Бывший.
– Парни бывшими не бывают, – он обхватил меня за талию и прижал к себе. – Станешь снова моей девушкой?
________________________________________________________________
[1 ] Стрипы – специальная обувь на высоком каблуке и высокой платформе, которая предназначена для исполнения exotic pole dance
[2] Энтони Эдвард «Тони» Старк – персонаж медиафраншизы «Кинематографическая вселенная Marvel», основанный на одноимённом герое Marvel Comics, широко известный под псевдонимом Железный человек.
[3]
