Текст книги "После того как мы упали (СИ)"

Автор книги: Мила Любимая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 26 страниц)

Глава 49. Главная героиня его романа

/Ян/

Когда я смотрю на Аврору, то все меньше представляю для себя иной сценарий развития событий.

Тот, где мы с моей Пожаровой не будем вместе.

Может быть, мы слишком молоды, может, первая любой проходит так же быстро, горячо и стремительно, как и разгорается. Может быть, мы оба встретим ещё много людей в своей жизни.

Пусть я и влюблен, не мыслю себя без нее, но...

Ещё я циник и реалист. И я не могу дать клятву вроде «всегда и навечно». Я просто хочу, чтобы у нас было сегодня. И сегодня я схожу с ума по этой огненной ведьме. Хочу сходить по ней с ума завтра. Хочу просыпаться снова и снова, сжимая ее в своих объятиях.

Знаю, Аврора тоже не принцесса на горошине, не видящая ничего, кроме романтики в розовом сиропе.

– Ты вообще собираешься к врачу? – спрашивает Аврора, снимая с себя шапку в университетской гардеробной.

– Я похож на сумасшедшего?

– Честно? – усмехается она.

Я смеюсь, обнимаю ее и притягиваю к себе.

– Обожаю тебя, Пожарова.

– Это я в курсе, – она смотрит на меня с согревающим мое гнилое сердце беспокойством. – Мне не нравится, что ты ходишь со сломанными ребрами.

– Хочешь знать, я собирался к врачевателям. Да и вообще, это только ушиб.

– Учитывая, что ночевал ты не со мной, то...

Зараза ядовитая.

– Ты же в курсе, что я был у брата?

– Подтирал платочком слёзки несчастному Димочке? Разумеется.

Ведьма моя...

– Маша только и делает, что плачет... Твой братец – мудак!

Тут вообще бесспорно. Порода Сотниковская, все такое.

Я, конечно, не судья, чтобы выносить приговор Димасу и уж точно не экстрасенс, чтобы прочитать его мысли по щелчку пальцев.

Это все к тому, что я без понятия какие демоны Преисподней обитают в его голове. И существует ли в его чертогах разума священный культ под названием «Маша Савельева».

Может Аврора и права в том, что ребята разберутся сами, лезть в чужие отношения один сплошной дурной тон, но...

Честное слово, мне и самому не хочется играть роль свахи. У меня своих проблем по горло. Как у дурня фантиков. Например, вопрос дня: как пережить официальное знакомство с отцом Пожаровой. Желательно с тем исходом, где меня не пристрелят, дабы не отсвечивал рядом с его дочерью.

Но, возвращаясь к Диме и Маше, я не думал, что все так выйдет. Что из ревнивого мудака он превратится в больного мудака.

Каюсь, мои взаимоотношения с Машей не задались с самого начала.

Сам не святой. Дров прилично наломал.

Только теперь мы с ней вроде как друзья. И я не могу видеть, как мой друг страдает, с каждым днём замыкаясь в себе все сильнее.

Я просто хотел, чтобы Дима оставил Машу в покое. Нашел новую жертву для своих далеко идущих вперёд планов. Потому что... ну почему именно Маша? Когда вокруг полно девиц, готовых распрощаться с самоуважением и гордостью, лишь бы он посмотрел на них.

Я вовсе не хороший парень, не обманывайтесь. Если измерить уровень моей токсичности, можно с лёгкостью затопить этим ядом мировой океан.

Открою вам секрет, люди не делятся на плохих и хороших. В каждом из нас есть и свет, и тьма. И только нам решать, как ими распоряжаться.

– Ты сказал Диме, что у вас с Машей ничего нет?

– Типа того.

Мы так-то квасили всю ночь. И понятно как божий свет, что с Савельевой у меня ничего нет и быть совсем не может. Но Дима не знает, что у меня есть девушка и мы практически живём вместе.

Свидетельство из виртуального ЗАГСа, это вам не шуточки. К тому же, мы родители наглой черепахи и милого песеля.

Ещё в прошлом году, я не видел себя в такой ситуации.

С девушкой, в серьезных отношениях, на всю голову влюбленный.

Но как порой интересно поворачивается жизнь, да?

Об этом ещё сэр Уильям Шекспир писал:

«Любовь бежит от тех, кто гонится за нею, а тем, кто прочь бежит, кидается на шею».

Вот и нас с Пожаровой догнала, лбами столкнула со всей дури, так что искры в разные стороны полетели.

Огненная ненависть оказалась слишком сильным чувством. Мы оба не заметили, как наши головы вскружил флер дикой любви.

Хотя я и ненавидел Аврору. Я вообще никаких чувств к кому-либо не питал. Относился к девушкам как к пушечному мясу, украшавшему мою жизнь. И к Авроре так же относился ведь.

А вот у моей девушки есть все причины чтобы ненавидеть меня.

Сколько же в ее сердце силы, сколько огня, раз она нашла где-то там внутри меня что-то хорошее? Что-то достойное любви?

– Ой, дурак! Мало тебе уже от брата досталось? Так он ещё добавит.

– А ты поцелуешь и все пройдет.

Пожарова звонки смеётся, но мигом мрачнеет.

Потому что перед нами словно как из-под земли появилась сестра Бельского, Аня.

Черт...

И вроде я девочек не бью, но из-за этой маленькой шлюхи столько всего произошло, что руки чешутся до нестерпимого зуда.

– Это все из-за тебя!!! – кричит Аня, налетев на Аврору. – Ты виновата!!!

Я успеваю встать между ними и удары ее крохотных кулачков обрушиваются на мою грудь.

Черт, а ребра мои действительно сильно болят.

– Бельская, ты нормальная? – Аврора с недоумением смотрит на нее. – Ты в курсе, что твой брат совершил вооруженное нападение?

– Из-за тебя! Лучше бы ты сдохла, Жарова!

Так, пора заканчивать этот цирк.

– Аня, успокойся! – осадил я ее. – Твой брат получил то, что заслужил.

– Игорь хороший! – принимается реветь она. – Он хороший человек! – Аня со злостью смотрит на Аврору. – Твой парень с дружком поспорили на меня, по-твоему, это нормально, это правильно? Да чтобы тебя так растоптали и унизили! Увидишь, Сотников так же поступит с тобой едва ты надоешь ему! И так тебе и надо, стерва!

– Аврора, идём.

Увожу Пожарову из раздевалки. Но в самый последний момент сестра Бельского бежит вслед за нами и набрасывается на Аврору, принявшись дергать ее за волосы.

Такая маленькая, а силы как у злобного орка.

В попытке их разнять, мне достается локтем в живот. Причем от моей же ведьмы.

Все происходит так быстро, что я не успеваю никак среагировать.

Но судя по характерному неприятному хрусту кому-то сломали нос.

Выражаясь яснее, Пожарова миндальничать с Бельской не стала.

– Чисто для справки, Аня. Твой брат больной псих, который насиловал девушек и накачивал всякой дрянью... И да, Руслан и Ян поступили как говнюки. Но как думаешь заслужила ли сестра Руслана, чтобы ее изнасиловали за твое разбитое сердечко? Я-то прекрасно помню, как ты сама бегала за каждым вторым, а потом сделала из себя разобиженную барышню. Так что если кто и виноват в проблемах твоего брата и твоей семьи в целом, то это ты.

– Неправда! – всхлипывает она. – Ты все врешь!

– А ты возьми и спроси, Аня. Возьми и спроси...

Как и следовало ожидать, на лекцию по судебной медицине мы не попали. К дракам и нарушению дисциплины в нашем универе крайне строго относятся. К тому же, деканша с чего-то взяла, что Аврора и Аня вцепились друг другу в волосы исключительно из-за моей скромной персоны.

Иметь девушку, это не только секс по расписанию и милые свидания, а ещё целая куча проблем. Если она, к примеру, любительница выпустить коготки. Но не как дикая кошечка, а как долбаная росомаха.

– Прости, – Аврора кладет голову на мое плечо. – Я не думала, что все так выйдет.

– Что драться будешь ты, а все шишки мне?

– Деканша стерва даже отцу нажаловалась.

– Ещё бы, – усмехаюсь я.

– Дочка прокурора пустилась во все тяжкие.

– Мой папа больше не прокурор!

– Еще скажи, что он ушел на пенсию.

– Не совсем...

– С этого места поподробнее.

– Ему предложили должность председателя верховного суда.

Я аж присвистнул.

– Не слабо. Ты теперь дочка судьи?

– Ян...

– В общем, ничего не знаю, но ты должна мне как минимум свидание.

– А как максимум?

– Ночь любви.

– Надеюсь, не в красной комнате?

– Я похож на извращенца?

– Честно?

– Между прочим, я почти мальчик зайчик.

– Ой ли?

– Пока ты думаешь про Кристиана Грея, я закажу нам вкусный ужин и выберу какой-нибудь классный романтичный фильм.

– Надеюсь, не «Ла-Ла-Лэнд» или «После»?

– Что ты имеешь против?

– Сотников, не огорчай меня.

– Тогда «Гордость и предубеждение»?

Аврора улыбается.

– Вы умеете удивлять, Ян Сергеевич.

– Я разве не похож на поклонника Джейн Остин? Мне кажется, я бы мог стать современным Мистером Дарси.

– Совсем нет. Ты скорее Хитклифф, чем Мистер Дарси.

Боже, она сравнила меня с угрюмым психопатом Хитклиффом...

– Даже не знаю, за что я тебя люблю, Пожарова.

– За то, что я не героиня из любовных романов. Нет, – признаю я и обнимаю ее. – Ты героиня моего романа, самая главная героиня.

Глава 50. Письма из прошлого

/Ян/

– А дождь на окнах рисует, напоминая о твоих поцелуях... – бубню себе под нос, мелкими штрихами заполняя скетч всеми оттенками красного.

Проклятая песня.

Прицепилась с самого утра, никак избавиться не могу.

Сделав очередной глоток рафа, щурюсь, разглядывая свою работу, пока Аврора обслуживает последних клиентов в кофейне.

Честно говоря, начинаю чувствовать себя словно не в своей тарелке, когда моя девушка вынуждена подрабатывать баристой. Но, с другой стороны, Пожарова перемелет мое сердце в кухонном комбайне, если я хоть заикнусь, чтобы она сняла передник и прекратила заниматься ерундой.

Потому что, во-первых, это не ерунда, а работа. А во-вторых, с сильный и независимый капец как сложно. Двадцать первый век...

Но я уважаю ее свободу и знаю, что кофейня – это всего лишь переходный период.

Залог любых здоровых отношений – понимать своего партнёра, поддерживать, верить. Между мной и Авророй было довольно токсичности.

Я уж точно не хочу давить на нее как-либо.

Хотя сидеть и чирикать на бумаге в то время, как она работает, тоже не самое приятное на свете.

Наверное, где-то тут я должен признаться, как мне трудно быть адекватным. Но нет. Совсем не сложно быть лучшим для своей девушки.

Какая это любовь, если ты не принимаешь другого человека со всеми его плюсами и минусами? Прогибаешь под себя? Лепишь удобную куклу?

Это любовь к самому себе. И так Аврору я уже любил. Нам обоим не зашло.

С этой девушкой я становлюсь более совершенной версией себя, с ней чувствую, как тьма, заполонившая моя сердце без остатка, не так сильна, как я думал. И мне хочется верить, что для Пожаровой я тоже якорь, удерживающий ее на плаву. Иначе просто и быть не может...

– Ян? – слышу тонкий женский голос.

Отвожу взгляд от скетчбука. Вижу перед собой незнакомую темноволосую девицу.

Хотя почему незнакомую сразу?

У меня появляется стойкое чувство, что я где-то видел. Наверное, спал когда-то. Девочек однодневок я никогда не запоминал.

Да-да, мудак. Знаю.

– Допустим.

– Я невеста Марка, – представляется брюнетка. – Настя.

А вот сейчас немного неловко.

Вот где собака зарыта! Анастейша Стилл, значит. Интересно... а как долго я спал? Сотню лет, тысячу?

Последний раз, когда я виделся с Марком (буквально на днях) эта самая Настя знать его не хотела. Ни то чтобы безосновательно...

Тут можно было бы сказать, что девчонки просто слишком эмоционально относятся к измене, но и мальчики тоже на самом деле.

Только я был готов нарушить уголовный кодекс нашей страны, так я злился на Барсова.

Злился...

Это слово решительно сюда не вписывается.

Раньше секс по дружбе и свободные отношения я и сам практиковал.

Если назвать свободными отношениями то, что я не связывал себя никакими обязательствами и сложностями. Меня это вполне устраивало. Каждый день как моя персональная победа. До последнего лета, когда я сам влюбился как прыщавый подросток.

– Марк письмо передал, – Настя протягивает мне большой конверт в плотной на вид крафтовой бумаге. – От вашей мамы.

Барсик теперь через почтальона со мной общаться собирается? Я понимаю, что ему тяжело... Наверное, стоит дать брату время прийти в себя.

– А сам что не пришел? – щурюсь я, не торопясь брать конверт в руки.

– Не успел, – пожимает плечами девушка. – У него самолёт. А я к нему полечу только через неделю. Так письмо... не хочешь взять?

Вообще-то не горю желанием.

У меня двоякие чувства.

Понимаю, что не могу проигнорировать его, но и принять страшно.

Страшно узнать то, что я знать совсем не хочу. Все ведь знают эти прощальные письма из прошлого? Я смотрел много фильмов. В том числе и мылодрам.

– Ладно, – забираю конверт и запихиваю его наугад куда-то в середину своего блокнота. Там ему самое место. – Не присоединишься? Аврора скоро освободится.

– Плохая идея, – качает головой Настя. – Мне кажется, я обидела Аврору... – в глазах девчонки практически блестят слезы. – Извини, тебе, наверное, это слушать совсем не интересно.

Ни разу.

Но Пожарова и правда переживала, что Настя прекратила с ней общение.

Ее нельзя не понять, но...

Мне казалось, девчонки обычно держатся вместе против всяких козлов.

– Как знаешь.

Настя всё-таки садится напротив меня.

Нервно постукивает костяшками пальцев по столешнице, даже прикусывает нижнюю губу. Обычно так ведут себя с парнями, которые нравятся. Но я, слава богу, не из их числа. Я, конечно, хорошенький получился, но последнее время меня волнует лишь одна девушка во вселенной. И во всех вариациях этой самой вселенной.

– Можно спросить?

– Валяй.

– Как ты смог... ну знаешь... Марк ведь твой брат и все такое. Как ты просто взял и смирился?

Ах, она про это. Разве только, что я ни с чем не мирился. Аврора выбрала меня, дала нам шанс, я ещё выебываться буду?

Это я утрирую, но Аврора мне не изменяла. А если бы да, я ей открутил ее ведьминскую голову. Но в тот момент она имела право встречаться и заниматься сексом с кем пожелает. Между нами был практически окончательный и бесповоротный финал без счастливого завершения...

Ну а Марк.

Судьба жестокая сука.

Пусть мне это не нравится, пусть я ревную мою Булочку ко всему, что движется, но ей о моих тараканах знать не обязательно. Она и без того с ними хорошо знакома.

Все просто, – запоздало отвечаю я. – Либо с ней, либо без нее. Разве ты решила не так с Марком?

– Так...

– Но боишься пожалеть.

– А ты нет?

– Если не попробовать, можно никогда про это не узнать.

– Ты прав, – кивает она и поднимается. – Передавай привет Авроре. И.… открой его.

А вот с этим уже сложнее.

Настолько увлекаюсь вечным выбором «быть или не быть», что не замечаю, как ко мне подходит Аврора.

– Мне показалось или Настя приходила?

– Снова ревнуешь? – ухмыляюсь я.

– Не смешно, Ян Сергеевич.

– Думаешь?

– Поднимай зад, нас дома ждут собака и черепаха. Твои спиногрызы, между прочим.

– Наши, Пожарова. Хочу напомнить, что они живут в твоей квартире.

– Я думала, мы съехались.

Воцаряется молчание.

На самом деле, я хочу ее поцеловать. Желательно усадив при этом на стол. И не только поцеловать, понятно же, да?

– И она ответила «да».

– А то это не было предрешено?

– Было.

– Так идём?

– Настя письмо принесла, – неожиданно для самого себя признаюсь я. Просто мне хочется сейчас поделится этим именно с моей Пожаровой. – От мамы. Марк передал...

– Оу... – Аврора понимающе смотрит на меня. – Хочешь я оставлю тебя одного?

– Нет, – беру ее за руку. – Я хочу, чтобы ты осталась.

/Ян/

« Привет, Ян.

Раз ты держишь мое письмо в руках и прямо сейчас читаешь эти слова, то… значит, меня уже нет.

Я должна была осмелиться рассказать о своей болезни, глядя прямо в твои глаза, но это так страшно.

Так непреодолимо жутко было разбить хрупкое счастье быть твоей мамой хоть немного.

Мне казалось, что у меня есть больше времени. Показать, как я люблю своих сыновей, как я изменилась, как мне важно и дорого быть вашей мамой.

Любовь к своему ребенку – это не та привычная нами любовь.

Любовь не к привычкам, не к любимым занятиям, не к мужчине. Это та любовь, когда ты боишься за крохотное существо больше, чем за саму себя. Ты готова отдать этому маленькому человечку все на свете. Свою жизнь и даже больше. Жаль, я не всегда знала, как сильно люблю вас.

Но, надо признать, как мать я с позором провалилась, не состоялась. Другая женщина воспитала тебя, отдала тебе всю себя, она водила тебя в детский садик и школу, учила читать и писать. Покупала тебе кисти и альбомы, поддерживала все твои начинания. Жалела тебя, когда было плохо. Она оберегала тебя. Любила… так, как должна была любить я.

Меня не было рядом.

И никто не виноват в этом, кроме меня.

Я вела ужасный образ жизни, который в итоге привел к тому, что она оборвалась.

И как несправедливо, что случилось это именно теперь, когда я по-настоящему счастлива. Ведь рядом со мной мои сыновья.

Много лет я не теряла призрачной надежды увидеть тебя снова, обнять тебя, стать частью твоей жизни. Даже если бы ты гнал меня прочь снова и снова, я бы не теряла этого крохотного лучика надежды на то, что лед однажды растает.

Я не ждала прощения.

Никогда не умела плакать.

Слезы – это слабость. Слезы – первый признак треснувшего панциря, твоей брони. А мне нужны были доспехи, чтобы прожить эту жизнь. Пронести на плечах груз вины и боли с присущим мне достоинством. Пройти по следам от кострищ, которые я сама и разожгла.

Но я не знала, что плачут не только от горя.

Плачут от облегчения, от радости, от счастья.

Спасибо, что сделал меня счастливой в последние дни моей жизни.

Я не была той мамой, которая была нужна тебе. Но пусть и ненадолго я стала ею.

Может, у меня все получилось? Я надеюсь…

Вполне возможно, что скоро ты меня забудешь. Я не составляла важной части твоей жизни. Да я и не хочу, чтобы ты грустил, страдал из-за того, что не успел попрощаться. Ты всегда можешь обратиться ко мне в своем сердце. Может, это глупо, нерационально и совсем не по-взрослому, но люди не уходят просто так. Они остаются. Какими-то знаками, воспоминаниями, событиями.

Кто-то верит, что наши родные становятся звездами или планетами, ангелами, присматривающими за нами с небес. Впрочем, судя по моей жизни и, если Ад и Рай существуют в действительности, то скорее я стану тенью.

Я совершила так много ошибок. Так много боялась, не могла вырваться из плена собственных страхов. Так что…

Просто пообещай мне, что всегда будешь выбирать себя.

Не бойся, иди вперед, пусть даже будет очень страшно.

Твоя мама гордится тобой. Уверена, что и Аня, разделит мое мнение, если ее об этом спросить.

Я не представляю, как тобой можно не гордиться.

Ты дал мне силу, дал веру, дал уверенность, что в любой тьме есть свет. Пусть незаметный отблеск, неразличимый солнечный лучик, но он есть.

Ты и Марк – мой свет.

И я надеюсь, что ты тоже однажды найдешь свой собственный источник света».

Мне кажется, что я задыхаюсь. Воздуха не хватает. Грудь ходит ходуном, сердечный клапан трудится на износ и есть ощущение, словно он хрипит, скрипит, работает на последнем издыхании.

Судорожный вздох все-таки срывается с моих губ. Аврора крепче сжимает меня за руку. Слышу, как она шмыгает носом.

– Ты плачешь? – перевожу на нее взгляд.

– Так трогательно, – она всхлипывает и прижимается ко мне. – Если скажешь кому-нибудь, я тебя сожгу.

Ее объятия, ее аромат успокаивают.

Я вдыхаю запах ее волос, обнимаю ее еще сильнее.

– Ты тоже разнылся, между прочим! – отмечает Аврора и поднимает на меня глаза.

– Да.

На меня внезапно накатило, как мне все-таки больно от того, что я потерял свою мать, едва обретя. И пусть она не ближе той, которая воспитала меня, она все равно моя мать.

Она…

Была важна.

Она стала частью моей жизни.

Мы с ней стали близки за это недолгое время. И это она невольно помогла мне бороться за Аврору, не позволила опустить руки.

Возможно, она не приложила руку к моему воспитанию, но и она вытянула меня из омута.

Мы вытянули друг друга из трясины.

А теперь ее нет… есть только это письмо.

Ну и завещание, в котором она мне оставила арт галерею, квартиру и банковский счет с приличной суммой.

Поверите или нет, но письмо всего дороже. Потому что вместе с ним она вдохнула в меня что-то другое.

Мне не стало легче. На самом деле, мне только еще больнее. Потому что теперь я осознал, что любил ее. По-своему любил… что она заняла в моей жизни и моем сердце свои места.

– Зато я теперь знаю, что ты не мистер Холодный Айсберг, – Пожарова протягивает мне бумажную салфетку. – Мой парень не бесчувственный пень.

– Ты сильно-то не привыкай.

Она закатывает глаза.

– Кто-нибудь объяснит мне, почему я еще и жить с тобой согласилась?

– Ты меня любишь.

– Точно…

Мы оба не сводим взглядов с письма моей мамы.

– Это очень красиво, – говорит аврора, прижимаясь к моему плечу. – «И я надеюсь, что ты тоже однажды найдешь свой собственный источник света…»

– Я уже его нашел, – складываю письмо и убираю его во внутренний карман куртки. – Свой свет.

– Что?

– Я нашел его в тебе, Пожарова… – обхватываю ее лицо ладонями. – Ты мой свет. Знала бы ты, как ярко горишь, словно сигнальные огни, словно маяк для заблудившегося в бескрайних океанских водах корабля. Ты светишь мне.

– Боже! – выдыхает она, в ее шоколадных глазах блестят слезы. – Я не знаю, как можно влюбиться в тебя еще сильнее, Ян. Но я влюбляюсь. Снова и снова, и с каждым днем только сильнее. Мой свет никогда не потухнет для тебя.

– Если что, добавим ему мощности.

– Или бензина.

Улыбаюсь, как полный идиот, наверное.

Я все еще не разобрался, чего хочу больше.

Поцеловать ее.

Или сжечь.