Текст книги "После того как мы упали (СИ)"

Автор книги: Мила Любимая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 26 страниц)

Глава 47. Зефир

/Аврора/

Ноздри щекочет аромат свежеиспечённых сырников, и я немедленно просыпаюсь, как-то слишком стремительно выныривая из объятий Морфея.

Не думаю на Яна.

Ибо, во-первых, мой парень хорош во многом, практически во всем: в сексе, например, в поцелуях, в баскетболе и любом действии, что касается рисования. Но вот готовка вообще ни разу ни его. Он скорее подпалит мою кухню, чем сделает более или менее съедобные сырники.

Да и как иначе, если Ян даже с примитивными пельменями справляется кое-как.

Ну а, во-вторых, после того, как нас вчера наконец-то отпустили из полиции, Ян проводил меня до дома (до кровати, если быть точнее), а сам поехал к своему мудаку брату.

Если что, я Диму Сотникова имею ввиду. Бога мудаков. Короля придурков. Князя подлецов. В общем, суть все уловили, да? Если Маша простит его после всего, что между ними было, то...

И тут у меня произошел самый настоящий сбой в матрице.

Правда-правда.

Никогда прежде я не переобувалась в воздухе так быстро.

Но, знаете, когда ты чудом выбралась из передряги, в которой тебя могли либо убить, либо серьезно покалечить, приоритеты как-то меняются. Причем существенно.

Все становится таким незначительным и несущественным, а ты вдруг понимаешь, что тратишь драгоценное время (которое вовсе не вечно!) на какие-то глупости вроде собственной гордости, обид, стереотипы.

Я сейчас не говорю, что Маша должна взять рупор и орать так, чтобы ее слышали в самых отдаленных уголках Санкт-Петербурга. Типа: «Вернись назад, я всё прощу!»

Просто...

Просто я видела Машу и Диму вместе. И это определенно не было похоже на глупый спор.

С девушками, на которых спорят, не проводят столько времени. Не заботятся о том, холодно ей или жарко, хочет она пить, какой кофе она любит.

Таких девушек не провожают до дома. Не смотрят вместе с ними фильмы или сериалы. Не ревнуют их к братьям и вообще ко всем лицам мужского пола. Не бьют за них морды и не ломают ребра.

Проблемы этих девушек их тоже не волнуют.

Как и их слезы, например. И с кем ещё они проводят свободное время.

Таким девушкам не покупают каждый божий день эклеры или блинчики с черникой. Не приходят в кофейню, чтобы на автомате взять даа кофе: для себя, и для неё.

«Мне, как всегда. Черничный латте с маршмеллоу для Маши и обычный для меня».

Если поступать по уму, думать мозгами, а не сердцем, Яна прощать тоже не стоило. Воскрешать наши убитые токсичные отношения. Но я нисколько не жалею, что дала ему шанс.

Черт!

Я дала этот шанс нам обоим. И хорошо, что выключила мозги. Потому что любовь и логика – это две огромные противоположности.

Как вообще можно принимать решение, руководствуясь доводами разума, когда чувства – самая настоящая магия вне Хогвартса?

Но это совсем не исключает того, что Дима Сотников – мудак и полный дебил. И я буду первой, кто проедется по этому парню танком. Туда и обратно.

– Проснулась? – слышу голос отца. – Давай к столу, пока сырники горячие.

На отце смешной передник с арбузными дольками. Хотя он даже так выглядит серьезным и грозным.

– А брусничный сироп есть?

– Мама купила варенье, – улыбается отец.

Ух ты, моё любимое!

– У меня вроде не день рождения, – я потягиваюсь и завязываю волосы в пучок. Подозреваю, выглядит он словно осиное гнездо. Но сейчас так плевать на свой внешний вид! – Па, а ты когда успел вернуться?

– Прилетел утром, – он садится рядом на кровать, как-то нервно сложив руки на коленях. – Прости меня, дочка.

Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять сейчас отца. Я так и знала, что родитель начнет винить себя во всех смертных грехах. Надеюсь, они с мамой не поссорились еще сильнее.

Мама приехала еще ночью, как только я ей позвонила. Лучше бы я этого не делала! Пришлось ее успокаивать и уговаривать н ехать тут же в больницу. К тому же, со мной было все в полном порядке.

Не знаю, почему я сама так спокойна. Наверное, все нервы я потратила на Бельского. А сейчас, когда все удачно разрешилось, остался лишь легкий, едва уловимый мандраж.

– Па... ты ведь ни в чем не виноват!

Раздается нервный мамин смех из зоны кухни.

Папа усмехается и говорит едва различимым шепотом:

– Твоя мама думает иначе. В общем, как и я. Никакая правда не стоит жизни и безопасности моих маленьких девочек.

– Мне вообще-то уже 20.

На минуточку…

– И, если ты решишь сунуться работать в органы, я подниму все свои связи, чтобы тебя никуда не взяли.

– Ну, папа!

Наверное, стоит ему сказать, что я передумала идти по его стопам, да?

– Аврора, неужели ты не видишь, что с моей жизнью сделала эта работа? – он гладит меня по голове, глядя в глаза с примесью страха и всепоглощающей любви. – У меня ничего нет, кроме работы. Наш брак с вашей мамой развалился, по большей части, из-за меня. Если бы…

– Игорь Михайлович, у тебя не получится меня разжалобить! – кричит с кухни мама. – Живо все за стол!

– Идем, – улыбаюсь я. – Иначе нам точно достанется.

Оставив папу наедине с мамой (очевидно, им было что обсудить между собой), иду умываться и чистить зубы. Улучив свободную минутку, набрала Яна. Но мой парень ни то не отвечал, его телефон оказался выключен.

Интересно…

Надеюсь, они с Димой друг друга там не поубивали.

Когда я вернулась на кухню, родители уже что-то оживленно обсуждали, попутно уничтожая сырники.

Сделав большой глоток кофе, я от души наливаю в свою тарелку брусничного варенья, макаю в него сырник и отправляю любимое лакомство в рот.

Нет, серьезно. Почти как второй день рождения. Только подарков и не хватает.

– Пап, а что с Бельским будет? – едва прожевав, спрашиваю я.

Воцаряется напряженное молчание.

– Полагаю, вначале ему грозит суд.

– Этот говнюк еще будет гулять на свободе? – хмурится мама. – Думаю, стоит увезти девочек…

– В этом нет необходимости, – пожимает плечами отец. – Бельский старший в бегах и объявлен в федеральный розыск. Я полагаю, он уже за границей. Лишь вопрос времени его заключение под стражу. Имущество их арестовано, мать Игоря обвиняется в финансовых махинациях и отмывании средств госбюджета. Сам же парень после вчерашних событий до суда будет находиться в СИЗО.

Сжимая вилку пальцами, понимаю, что аппетит пропал. Беседа абсолютно не подходит для семейного завтрака.

Наверное, я покажусь бессердечной сукой кому-то, если скажу, что мне совсем его не жаль. Не бывшего друга, не его семью. Они преступники и ужасные люди.

– Я передумала работать по специальности, – тяну я, подняв глаза на родителей. – Уже давно решила, но сегодня ночью убедилась окончательно, что ты, папа, был всегда прав.

– Хороший мальчик, – улыбается мама. – Смотри как положительно на нашу дочь влияет. А ты все на него наговариваешь.

Это она сейчас про Яна?

– С хорошим ты явно погорячилась, – усмехается отец. – Но он начинает мне нравится. Ну дочь, когда жениха знакомиться приведешь?

К щекам приливает краска. Я еще не очень готова обсуждать свою личную жизнь с родителями.

– Пап, он мне вовсе не жених, – отвечаю я, делая вид, что крайне занята сырниками. – Мы просто встречаемся.

– Ты совсем ее засмущал, – шикает мама на отца. – Вот захочет и сама приведет.

– Ян обещал на следующие выходные приехать к нам на дачу, – отодвигаю в сторону тарелку. – Так что… я побегу, ладно?

Божечки, как неловко-то!

Сделав вид, что у меня какие-то архиважные дела нарисовались, убегаю подальше от родителей.

Жених-то мой куда провалился? До сих пор не але, и в соцсети тоже не появлялся.

Начинаю переживать…

Решаю немного проветрить мозги и собираюсь на тренировку в танцевальную студию. Договариваемся с Машкой вместе позаниматься.

С каждой секундой все больше злюсь на Диму Сотникова. Маша похожа на бледную тень самой себе и в этом только он один виноват.

Какой же мудак!

Ян не объявляется до самого вечера. Я успеваю даже с сестрой пресечься ненадолго. Пропустили с Марьяной по паре чашек кофе, а потом она убежала к своему Руслану. Кажется, у ребят на этот раз все серьезно. Я буду рада, если у них все сложится.

В это сложно поверить, но Марьяна с ним и правда изменилась. Как и он с ней. Тот случай, когда любовь и правда делают людей лучше. Смывает фальшь, срывает маски, обнажает истинные эмоции и чувства.

Но нам с сестрой пока непросто вернуть прежний уровень общения. Хотя и избавится от нее я бы никогда не смогла. Иногда такое чувство, что между мной и Марьяной слишком тонкая грань. Мы очень тесно связаны. Будто близнецы.

Был уже двенадцатый час, когда я, покормив свою черепаху по кличке «Ян Сергеевич», завалилась на кровать, обложившись учебниками по криминалистике.

Нужно подготовиться к завтрашнему зачету, иначе препод точно завалит… хотя он это сделает скорее всего и даже при том условии, если материал у меня от зубов отскакивать будет.

Все планы нарушает звонок дверь.

Я не знаю, что это Ян. Мне просто хочется думать, что это именно он. Потому и несусь к двери, встав на цыпочки, чтобы посмотреть в дверной глазок.

Ян смотрит прямо, держа в руках какую-то коробку без опознавательных знаков и еще одну – с пиццей.

– Надеюсь, это не очередная черепаха? – спрашиваю я, открывая дверь.

Он улыбается. Так, как умеет только он. Мне тоже хочется улыбаться в ответ, и я понимаю, что контролировать свои чувства рядом с ним уже и н могу, и не пытаюсь.

– Яну Сергеевичу придётся прозябать в одиночестве.

Мой парень закрывает за собой дверь, а потом сгребает меня в охапку, прижимая к своему сильному телу.

– Боже, – выдыхаю я ему в губы. – Сколько ты выпил?

– Сложно сказать, – хрипит он от возбуждения. – Димас ушел в разнос.

– Он жив?

– Ты расстроишься?

– Это вряд ли.

– Я не хочу говорить про своего брата.

– Я не хочу говорить вообще.

– Иди ко мне.

Наши губы почти сливаются в поцелуе, как звучит настойчивый собачий лай…

Собачий, что?!

В смысле?!

– Только не говори, что притащил собаку!

– Ладно, – пожимает плечами Ян. – Не буду.

– Сотников!

Из коробки высовывается любопытная щенячья мордочка. Надо признать, довольная милая.

Если я не ошибаюсь в породе, то это лабрадор. Очаровательного золотисто-кремового окраса.

– Это Зефир, – с улыбой говорит Ян, подхватывая щенка на руки. – Познакомься с мамой.

– Я что-то пропустила, когда я дала согласие становится матерью твоих детей?

– Тогда же, когда согласилась переехать ко мне.

– Правда?

– Разве ты сказала «нет»?

– Я не сказала «да».

Ян закатывает глаза, после чего отпускает Зефирку «исследовать» новые территории.

– Ты только что простонала это мне в губы, Пожарова.

Я его ненавижу!

Но сама знаю, что вру.

Ведь я больше жизни люблю этого самоуверенного засранца.

Глава 48. Любовь стоит того, чтобы рискнуть ради неё

/Марк/

День назад

Вы, наверное, очень сильно удивитесь, но я никогда не приравнивал себя к плохим парням. Бэд бой – это явно не про меня.

Я не спорил на девушек, не разбивал хрупкие сердца направо и налево и вообще последние три года уже глубоко находился в отношениях с той, которую сам выбрал. С самой лучшей в мире девушкой.

Мне казалось, что «измена» для мужчин и женщин значит совершенно разное.

Девушке для того, чтобы изменить нужны чувства, эмоции, какой-то романтичный настрой. Просто так, потому что тупо захотелось, женщины никогда не изменяют. Их тела работают в комплекте с душой. А вот у нас мужиков все иначе. Для нас секс с другой означит не то же самое. Это как… вместо чая выпить кофе, например. Сравнение жесть, конечно, но так и есть для большинства мужиков.

Мы никогда не дадим узнать любимой женщине, что у нас кто-то был. Потому что реально всунул – высунул и дальше пошел. Хэштег грязный грубиян.

Когда ты уважаешь свою женщину, ценишь ее, любишь, то не позволишь себе спалиться. И даже если что-то вдруг всплывёт, то ты будешь отрицать все железобетонные факты до последнего.

С Настей мы знакомы сто лет. Еще с детдома.

Ее мама в свое время работала воспитательницей в том детдоме, куда меня определили в детстве. А отец и сейчас является спонсором этого учреждения.

Настя приносила мне конфеты, делилась бутербродами и пирожками, на все праздники таскала мне подарки. Наша дружба не закончилась и после того, как мама нашла меня и забрала домой. Мы стали общаться семьями. Нас еще пятилетними женили. Ну фигурально. Знаете, как это бывает, тили-тили-тесто жених и невеста!

В старших классах у меня начали появляться девушки.

Настю я не сразу заметил, разглядел.

Очухался только тогда, когда она решила поставить точку в нашей дружбе. И сейчас помню сказанные ею слова свозь град слез:

«Мы не можем больше дружить, Марк. Ведь мне нашей дружбы давно стало мало»

Тогда шел дождь, и мы впервые поцеловались возле ее парадной.

Было мокро, очень неловко. С привкусом ее соленых слез.

Иногда я спал с другими девушками. Одноразовый, ни к чему не обязывающий секс. Настя ревновала, порой жутко доставала меня этим, но мы каждый раз сходились после таких ссор.

Сколько мы с ней ругались! Бесчисленно. Но она скучала без меня, я загибался без нее, и так по кругу… по порочному кругу!

Я без нее просто не мог существовать. Моя Настя. И всегда будет моей.

А потом случилась Аврора Жарова.

Я и сейчас точно не знаю, что на меня нашло. Какое-то минутное помутнение, лунное затмение. Меня все равно что заколдовали и выключили все, что было со мной раньше.

Понимал, что творю лютую дичь, но… остановиться оказалось за пределами моих возможностей.

Сначала я просто хотел насолить брату, лишить его всего, что тот любит, а потом… потом мне стало жизненно необходимо заполучить его Аврору.

Из-за меня ребята расстались. Если бы не я, скорее всего они бы сейчас не лаяли друг на друга, как кошка с собакой. Хотя тоже не факт.

Я поступил так подло, что самого воротит.

Мама всегда учила честности, старалась воспитать настоящим мужиком, где-то даже благородным. Хотя ей крайне тяжело давалось воспитание.

Я же все просрал. Мне кажется, я огорчил ее. Да и Настю сильно обидел… теперь, оглядываясь назад, я вижу какой-то адский бурелом. Лес после урагана. Постапокалиптический город. Все лежит в руинах и золе, ничего целого не осталось, живое вымерло на многие сотни километров. Да и сам я тоже полудохлый. Ничто не подлежит восстановлению.

До сих пор не могу поверить в смерть мамы. В то, что ее больше нет рядом.

На протяжении нескольких лет мы понимали, что состояние здоровья не позволит ей прожить долго. Врачи не говорили ничего определенного, но советовали готовиться к худшему. У нас совсем не было времени… а это «совсем» оказалось вполовину меньше, чем хотелось.

Потому что как можно подготовиться к уходу из жизни дорогого и любимого человека, твоей мамы?

У меня из-под ног словно почву выбили. Отрезали от мира, сбросили в бездонную пропасть. Не дышать как прежде, не ходить как прежде. Все вокруг наполнила страшная темная пустота. Как же сильно мне не хватает ее. Ее тепла, улыбок, знакомого и такого привычного голоса. Я ее никогда не увижу, не посмотрю в лучистые голубые глаза.

Она для меня была примером. Невероятно сильной женщиной, которая смогла преодолеть огромные сложности в жизни, исправить непоправимые ошибки, выбраться из тако тьмы, которая другого бы обязательно ослепила. Сильнее и несгибаемее ее я никогда не видел.

Говорят, что у ребенка должен быть отец, особенно у мальчика.

По мне, все это такой бред. Мой папаша редкостное дерьмо, а не человек. Мама с легкостью заменила мне обоих родителей.

– Марк, – в мою комнату заглянул отчим. – К тебе Настя пришла. Выйдешь?

Настя?

Отчиму тоже сейчас не сладко. Он очень любил маму. Все для нее делал. Да и со мной тоже всегда хороших отношений придерживался. За все годы он стал мне практически родным отцом.

– Настя? – переспрашиваю я удивленно, позабыв про чемодан.

– Ну да, – улыбается мужчина. – Твоя Настя… прости за вопрос, у вас какой-то разлад?

– Нет, – качаю головой. – Просто кто-то один дебил.

– Так исправь свой косяк, – он ободряюще похлопывает меня по плечу. – Изменить мы не можем лишь одной вещи, остальное решаемо.

– Да.

Надеюсь, она захочет меня слушать. Но раз пришла, наверное, знает о том, что случилось. А я очень не хочу ее сочувствия. Только не от нее. Внезапно я хорошо понял Яна, который тоже не хочет быть слабаком перед Авророй.

Но перед кем еще обнажить себя настоящего, как не перед любимым человеком?

/Настя/

Дура! Идиотка! Тупица!

Этими словами я и ругала себя, стоя перед дверью квартиры бывшего.

Того самого бывшего, который раздавил меня, уничтожил, сбросил в Тартар, разбил сердце уже в тысячный раз, изменил мне…

Боже мой, я просто непроходимая дура! Как можно продолжать унижаться, думать о нем, переживать? Ведь он про меня не думал, когда пихал свой член в мою подругу!

Уже не в подругу, конечно.

Хотя это очень паршиво, когда из-за мужика ты теряешь друга. Так не должно быть!

Но я ничего не могу поделать. Дружить с Авророй так, как раньше просто выше моих сил.

Как?!

Она спала с моим парнем!

Это ужасно…

И ужаснее всего, что я не могу называть ее шлюхой и другими обидными словами, потому что она не виновата, что подвернулась под чей-то член.

Я хотела бы обвинять ее. Обвинять хоть кого-то в произошедшем! Что Марк не виноват, что это просто случайный секс…

Сколько я терпела его похождения? Сколько ночами рыдала в подушку? А сколько до этого ждала, чтобы Марк обратил внимание на замухрышку Настю?

Нет, я точно зря пришла.

Зря!

Разворачиваюсь обратно к лифту, но уже через пару шагов бросаюсь назад к его двери и нажимаю на кнопку звонка.

Он не только мой бывший. Он мой друг и близкий человек. Я не могу бросить Марка в такой страшный момент. У него умерла мама. Теперь он совсем один… я слишком хорошо знаю, как они с матерью были близки.

И пусть потом мне будет плохо, я не могу не поддержать его. Не могу остаться безучастной.

Дверь открывает отчим Марка. А сам Марк выходит ко мне спустя томительно долгие пять минут. Мне кажется, что они превратились в настоящую вечность и мой бывший парень уже просто не выйдет на лестничную клетку.

Но, наконец, он выходит, приваливается к стене и смотрит на меня. В его глазах пустота, смешанная с тоской и грустью. Боже, как же ему плохо сейчас! Я должна была прийти раньше. А вместо этого сидела дома со своей гордостью. И на похоронах не появилась.

Надо же быть такой стервой, да?

Я бросаюсь к нему и обнимаю за шею.

– Прости, что не пришла раньше.

Он обнимает меня, вдыхает запах моих волос. Странное напряжение между нами сходит на нет. Ему спокойно рядом со мной. Всегда было.

– Я думал, что уже никогда тебя не увижу, Настя.

Невольно на мои глаза наворачиваются слезы. Как же я по нему скучала… и как же все-таки нестерпимо сильно я его люблю. Несмотря на то, что он сделал с нами.

Но ведь любят не за поступки, правда? Человека любят просто потому, что он есть, такой вот. Плохой или хороший, не важно. Другое дело, что простить за измену очень сложно.

Черт возьми, неужели я уже думаю, чтобы простить его?

Глупая-глупая Настя!

– Как ты? Извини, идиотский вопрос.

– Я уже привык к ним, – он отстраняется. Со стороны выглядит будто побитый. – В порядке… если можно так сказать. Чемоданы собираю.

– Уезжаешь?

– Да, – кивает он. – Решил поехать учиться в Стэнфорд.

– Это же прекрасно! – искренне радуюсь за Марка. Но потом понимаю, что он уезжает. Возможно, навсегда. – Я очень счастлива, что ты сделаешь это. твой талант этого достоин.

– Знаешь, – он тяжело выдыхает. – Я извинялся уже миллион раз и говорил, как сильно виноват перед тобой.

– Марк, думаю сейчас не…

– Настя, я явно не парень твоей мечты. Ты достойна чего-то лучшего, кого-то лучшего, – он сглатывает. – Я отвратительный вариант.

– Не говори так, – возражаю я, а моя нижняя губа начинает дрожать.

– Но так и есть, – Мар пожимает плечами. – Я столько всего натворил. Но я хочу, чтобы ты знала: пусть я и не твоя мечта, но ты моя. И если ты готова оставить прошлое позади, то… поехали со мной.

– В Стэнфорд?

– В Стэнфорд.

Всхлипнув, я снова обняла его, прошептав:

– Я поеду с тобой куда угодно, Марк Барсов.

А потом стукнула его по груди и добавила:

– Но не думай, что это сойдет тебе с рук.

– Я даже не сомневаюсь.

– И если еще раз…

– Этого никогда не произойдет, я клянусь.

– Конечно, – улыбаюсь. – Я просто тогда убью тебя.

Мы долго молчим, просто сжимая друг друга в объятиях. Слушаем синхронное биение сердец, не хотим расставаться, нарушать этот прекрасный моет. Мы оба так сильно скучали, что отпустить теперь не готовы. Только не сейчас.

– Насть? – тянет Марк. – Можешь кое-что сделать?

– Да, конечно…

– Мама написала письмо моему брату, – уже не бывший парень тяжело выдыхает. – Я не смог его отдать.

– Почему?

– Ну… это оказалось очень трудно для нас обоих. Мы вроде как наладили контакт.

– Разве это плохо?

– Ничуть, хоть я и был тем еще говнюком… – Марк на секунду прикрывает глаза. – Адвокат принес письма только сегодня днем, отчим мне всего пару часов назад отдал. Я не уверен, что осилю еще одну встречу с братом. Он слишком похож на маму.

– Понимаю, – ободряюще улыбаюсь своему парню. – Я все сделаю, не переживай.

– Спасибо, что ты есть у меня.

– А ты у меня.

Может быть, я и правда дурочка. Любая женщина знает, если твой мужчина тебе изменил, то нельзя его прощать. Ни в коем случае! Иначе эта игра в одни ворота растянется на целую вечность. Он будет думать, что раз простила, значит и во второй прокатит.

Но я точно буду больше жалеть, если уйду и больше не увижу Марка. Любовь стоит того, чтобы рискнуть ради нее, разве нет?

Только она и стоит…