Текст книги "Жена в награду (СИ)"

Автор книги: Мила Дрим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

26

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

– Элизабет, вы совсем не слушаете меня, – с укором произнесла Анна.

– Что? – Элизабет, вздрогнув – словно кто-то толкнул её в плечо, посмотрела на свою няню.

Та, перестав расчесывать ей волосы, застыла с щеткой в руке. Глаза Анны сузились, взгляд стал испытующим.

Она видела, что с её подопечной случились перемены.

Бледная, утомленная, взор потух.

Понятное дело, что королевский ужин – то еще испытание, но чтобы так?

Определенно, что-то произошло.

– Я сказала, что на вас лица нет. Что-то случилось? – не желая ходить вокруг, да около, поинтересовалась Анна.

– Нет, – Элизабет почувствовала, как внутри все заклокотало, стало совсем невтерпеж, и следом добавила:

– И да.

– Что именно? – Анна вновь принялась водить щеткой по волосам Элизабет.

Нарочито медленно, чтобы эти движения чуть успокоили девушку. Да и её саму, Анну.

Разве дело это?

Провожала Элизабет, надеясь, что та вернется с сияющими глазам, а пришла... Будто сломалось что-то у неё внутри.

Больно было смотреть на неё, аж сердце щемило!

– На этом ужине был тот мужчина... Которого ты ударила кочергой, – опустив взор на свои дрожащие ладони, начала рассказ Элизабет.

– Кто бы сомневался, – не удержавшись, довольно хмыкнула Анна.

– Да, – Элизабет вяло качнула головой, – он сидел за одним столом с королем.

– Господи Боже! Выходит, я ударила его приближенного?! – няня выронила щетку от удивления.

Элизабет наклонилась, чтобы поднять её.

Волосы дочери Этельберта сверкающей волной рассыпались по плечу и коснулись пола. Девушка подняла щетку и приняла прежнюю позу.

– Что же было дальше? – Анна легонько провела по её волосам.

– Он пригласил меня на танец. Отец не был доволен этому, но я, опасаясь, что случится ссора, согласилась на этот танец... И еще потому что я сама хотела с ним танцевать, – с нотками вины в голосе, продолжала Элизабет, – всё было хорошо, а затем он, то есть Вигго, его имя – Вигго, сказал, что желает меня... И предложил стать его женой. Как раз в этот момент отец что-то заподозрил, он вышел в центр зала, и завязалась ужасная ссора. Ни отец, ни Вигго не отпускали моих рук, на меня смотрели все гости, а потом я узнала... Отец сказал, что от руки Вигго погиб мой старший брат, Говард! Представляешь, Анна! Мой брат погиб от руки человека, которому я почти готова была сказать “да”.

Элизабет, всхлипнув, спрятала лицо в ладонях.

Слезы, которые она сдерживала весь этот вечер, хлынули наружу.

Её затрясло, замутило, руки Элизабет стали ледяными, голова заныла и в груди все сдавило.

– Бедное дитя! – Анна обняла девушку со всей нежностью, на которую была способна. – Поплачь, Элизабет, тебе станет легче.

– Не станет, уже не станет, – Элизабет подняла на неё затравленный взгляд, – отец выбрал для меня будущего мужа. И он стар, уродлив, но богат...

– Господь мой! – няня сильнее обняла её. – Ты сказала об этом своему отцу, Элизабет? Если ты не сделала этого, то обязательно должна донести до него!

– Я сказала, – жалобно протянула она, – и отец ответил, что это дело почти решенное, а я должна смириться.

Анна, ужаснувшись от услышанного, замерла на месте.

– Что же могло такого произойти, что Этельберт согласился на брак с человеком, который противен тебе? – голосом, полным скорби, зашептала она.

– Король сказал, что-то про важность союзов англичан с данами. И он был зол, когда отец высказал всё Вигго. Король пригрозил всем, кто не согласен с его решением, казнью! О, Анна, почему мир так несправедлив?

Элизабет, вновь разрыдавшись, уткнулась в плечо няни. А та, беззвучно плача, тихонько гладила её по голове.

******************

– Я хочу именно её, – мужской голос, хоть и звучал приглушенно, но Кнуд Великий уловил в нем нотки собственничества и страсти.

Не будь король знаком с этими чувствами, он вряд ли понял бы его.

Но...

С тех пор, как в его жизни появилась королева Эмма, многое переменилось в королевском сердце.

– Этельберт вряд ли обрадуется такому повороту дел, – вглядываясь в подрагивающее пламя свечи, многозначительно протянул Кнуд.

– Я улажу вопрос с ним, и ему не останется ничего другого, как согласиться на этот брак, – решительно заявил Вигго.

27

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Всю ночь Элизабет ворочалась с боку на бок.

И если ей, все же удавалось, заснуть, то сон каким-то случайным образом обрывался.

Не способствовали долгому сну ни мягкая, невероятно удобная кровать, ни выпитый отвар, заботливо предложенный нянюшкой.

Все оказалось бессильным и бессмысленным перед жестокой реальностью.

Картинки прошедшего дня и грядущего беспокойно кружили в голове. То и дело в памяти Элизабет всплывало рябое лицо Олафа, отчего сердце сжималось, и казалось, что воздух не поступал внутрь.

Приходилось переворачиваться, шептать молитву, до тех пор, пока не становилось легче.

Когда же эта картинка исчезала, на смену её приходила другая, уже более приятная.

Чуть улыбающееся лицо Вигго, его пронзительный взгляд и прикосновение к руке. И всякий раз, когда Элизабет вспоминала это, её ладонь, та самая ладонь, которую мужчина держал во время танца, начинала пылать и приятно покалывать.

Лишь ближе к утру Элизабет заснула, но как часто бывало, стоило ей только погрузиться в сон, его прервали – в этот раз громким стуком в дверь.

– Иду, да иду я уже! Что ж вы так стучите! – затягивая на себе плотный халат, недовольно пробурчала Анна.

Вот ведь люди!

Поспать не дают! Её госпожа только-только заснула, а они, словно псы, учуяв это, пришли, чтобы разбудить бедняжку!

– Что случилось? – открывая дверь и готовясь отчитать нарушителя спокойствия, строго вопросила Анна.

Вопросила – и обомлела, увидев кто перед ней.

Королевская стража.

Два воина – возле двери, два – стояли чуть дальше.

И все на одно лицо – равнодушные, со взглядами, от которых сворачивались внутренности.

– По приказу короля дочь Этельберта, Элизабет, велено доставить на допрос, – произнес один из воинов.

– Допрос? – Анна облокотилась о дверь, чтобы не упасть.

Ноги едва держали её от такой новости.

– Ты оглохла, женщина? – рявкнул другой воин. – Живее, собирай свою госпожу, иначе мы сами вытащим её из кровати!

Няня, вздрогнув, как от пощечины, от этих слов, ринулась к Элизабет.

Та уже пробудилась. Мало того – она услышала всё.

Но времени на размышления, что случилось, как быть, у неё не было. Сорвав с кресла халат, Элизабет быстро накинула его на плечи, плотно запахнула и крепко, до боли в пальцах и животе, завязала его.

– Элизабет, милая, – запричитала Анна, не зная, как сказать своей подопечной ужасную весть.

– Я всё услышала, моя дорогая нянюшка, – глухим голосом отозвалась Элизабет.

Краем глаза заметив, как нетерпеливо дернулась дверь, девушка бросила:

– Иду!

Всунув стопы в мягкие, домашние сапожки, прямо на босую ногу, Элизабет быстрым шагом направилась к двери.

Глупо было думать, что она не испытывала страха.

Страх был, но пока еще не ощущался в полной мере. Парализованный переживаниями за отца, этот страх липкой, холодной жижей булькал где-то в животе.

Как только Элизабет приблизилась к двери, взгляды стражи переменились.

Невозможно было оставаться равнодушным при виде такой красавицы.

С распущенными волосами, после сна, в домашней одежде, она выглядела поразительно свежо и соблазнительно.

В глазах мужчин отразилось разное – голод, непонимание и даже сочувствие.

Но никто из них не осмелился сделать две вещи.

Первое – оспорить каким-либо образом, даже мысленно, решение короля.

И второе – прикоснуться к Элизабет.

– Прошу вас, следуйте за нами, – уже значительно мягче, чем в разговоре с няней, произнес один из воинов.

Элизабет качнула головой и подчинилась.

Они миновали коридор, завернули к лестнице и стали спускаться все ниже. Гораздо ниже первого этажа.

Холод и сырость пробирались под полы халата, кусали за ноги, пробуждая страх.

Впереди показалась кованная дверь.

Страж, имевший вид палача – такой же огромный и безмолвный, открыл её, и Элизабет, в сопровождении воинов, завернула внутрь.

Темный коридор, представший её взгляду, дышал страданиями, болью и отчаянием.

Страх, который Элизабет еще могла контролировать, начал медленно ползти к её душе. Тело, отзываясь на это гадкое чувство, стало пробирать дрожь.

Вскоре дрожь достигла такой силы, что у Элизабет застучали зубы.

Лязгнул замок железной двери. Она, издав звук, похожий на стон умирающего, открылась.

Элизабет, мысленно зашептав молитву, сжала пальцы в кулак и шагнула внутрь.

– Вы? – слетело с её губ.

28

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

– Дорогая Элизабет, у нас мало времени... Поэтому прошу вас – слушайте меня внимательно, – беспокойно поглядывая на дверь, произнес Эдрик Стреона.

– Почему вы здесь? – Элизабет, не в силах сдвинуться с места, большими глазами глядела на его.

Наверное, это было нехорошо, но она невольно обнаружила сходство лица Стреоны с мордой крысы.

– Чтобы помочь вам, – с жаром выдохнул Эдрик.

– Помочь? – Элизабет так сильно нахмурилась, что у неё заныл лоб. – Я даже не знаю по какой причине меня привели сюда, а вы собрались помочь. Выходит, вы знаете почему я здесь?

– Знаю, моя дорогая Элизабет. Вашего отца обвиняют в предательстве, а так как вы – его дочь – эта тень упала и на вас.

У Элизабет потемнело перед глазами от услышанного.

Чтобы не упасть, она прислонилась к стене.

Холодная и шершавая, стена делала её нежному телу больно, но сил, чтобы отодвинуться от неё, у Элизабет не было.

– Я так и знал, что эта новость добьет вас, Элизабет. Но это – всего лишь весть, а когда начнется допрос, даже мне становится дурно от того, что ожидает вас.

– И что же меня ожидает? – не узнавая свой голос, пробормотала Элизабет.

– Пытки.

Это слово, как звон, забилось в голове девушки.

Пытки...

Она слышала о них, но лишь совсем немного.

Отец оберегал её от всякой информации, связанной с ними. Но все равно – людская молва, не могла пройти мимо Элизабет.

На постоялом дворе, на рынке, среди простого люда – до её слуха доносились страшные рассказы, которым, впрочем, она не придавала особого значения.

До сегодняшнего дня.

– А мой отец... Где он? – Элизабет устремила на Эдрика горящий болью взгляд.

– Он уже допрашивается... – Стреона сглотнул. – С ночи.

– Господи... – Элизабет сомкнула дрожащие веки.

Воображение живо нарисовало ей, как должно быть, измучен был её отец.

Что, если он не выдержит пыток и умрет?

По её щеками побежали слезы.

– Не плачьте, Элизабет, умоляю вас, – Эдрик незаметно приблизился к ней, и теперь она оказалась зажатой между ним и стеной.

– Как я говорил вам прежде – я здесь, чтобы помочь вам, – жадно разглядывая её белое лицо и разметавшиеся по плечам волосы, добавил Стреона.

Элизабет, перестав плакать, пристально посмотрела на него.

– И в чем же будет заключаться ваша помощь? – отбросив внутреннюю неприязнь по отношению к этому человеку, прошептала она.

Сейчас, гораздо важнее, было спасение отца и её самой.

– Я могу поспособствовать вашему освобождению. Я поговорю с королем. В некоторых вещах он доверяет мне, и думаю, если вы согласитесь, уже сегодня вас выпустят.

– А как же мой отец?

– Я очень постараюсь, Элизабет, но скажу как есть – дело очень сложное, все обвинения против вашего отца – на лицо. Будет большим везением, если его не казнят.

– Мой отец не виновен! – содрогаясь всем телом, выдохнула Элизабет.

– Эти стены слышали такие слова много раз, – с сожалением в голосе протянул Эдрик, – увы, но одних слов мало. Решайте – нужна ли вам моя помощь, и если да, то я прямиком пойду к королю и буду добиваться аудиенции у него. Так что вы скажите?

29

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

– И что же вы попросите взамен? – перестав моргать, сдавленно произнесла Элизабет.

– О, Элизабет, – Эдрик улыбнулся, и от этой улыбки девушку затошнило, – всего лишь малость. Взамен на вашу свободу, вы согласитесь стать моей.

Желудок Элизабет противно заныл от услышанного.

– Вашей? – превозмогая удушающее отвращение, переспросила она. – Но насколько я помню, вы все еще женаты, Эдрик.

– Это так, но ничто не помешает тебе, Элизабет, стать моей любовницей. Я поселю тебя в отдельном доме, у тебя будут слуги, наряды, лошади, украшения, и я буду навещать тебя, как можно чаще... – Стреона наклонился к ней так близко, что его дыхание стало душить её.

Его рука впилась девушке в бок, Эдрик сладострастно застонал и начал вдавливаться в её тело.

Ужас охватил Элизабет, ей стало так страшно, что перед глазами все почернело, и тело, охваченное слабостью, совсем не слушалось её.

Она не то что не могла сделать шаг, даже пошевелить пальцем – и этого не удавалось.

В тот самый момент, когда Элизабет подумала, что не спасется, странная решимость – будто спустившаяся откуда-то свыше, встряхнула её.

Что есть силы, Элизабет оттолкнула Стреону, тот, не ожидавший такого отпора, оступился и свалился на зад.

Глядя на него сверху вниз, Элизабет выкрикнула:

– У меня не будет самого главного – моей чести! Убирайтесь отсюда!

Увы, триумф Элизабет длился недолго.

Словно ужаленный, Эдрик подскочил, а затем – вцепился в её плечо с такой силой, что Элизабет почувствовала, что вот-вот потеряет сознание от пронзительной боли.

– Скоро, – как змея, зашипел Стреона, и дыхание его пахло мерзостью, – сюда придут, чтобы пытать тебя, и я буду смотреть и наслаждаться зрелищем. Тебе будет гораздо больнее, чем сейчас. Ты сама выбрала свой путь, отказавшись от моей помощи. Так мучайся же, женщина.

Он, наконец, отпустил её и решительно вышел наружу.

Но боль, по-прежнему, напоминая о случившемся, разламывала девичье плечо, а нахлынувшее отчаяние – подкрадывалось к ней, чтобы добить.

Элизабет закрыла глаза.

Теперь слезы беззвучно бежали по её холодному лицу.

Сколько она так простояла – Элизабет не знала.

Слезы все падали и падали, грудь разрывало от страха, а плечо, напоминая о недавней травме, противно ныло.

Казалось, прошла целая вечность прежде чем она услышала шаги в коридоре – хотя на самом деле времени ушло не так много.

Услышав шаги, Элизабет задрожала.

Она понимала, что впереди её ожидают мучения.

Но понимать и прожить это – абсолютно разные вещи.

И снова дверь, жалобно застонав, открылась, но Элизабет не решилась поднять свой взор.

Слишком страшно было столкнуться с реальностью лицом к лицу!

С опущенной головой, с бледным лицом, залитым слезами, Элизабет – подобно святой мученице, стояла, ожидая своей участи.

Такой и увидел её Вигго.

– Элизабет! – он ринулся к ней – и телом, и душой.

– Вы? – запрокинув голову, Элизабет устремила на него затуманенный болью взгляд.

На короткий миг у Вигго перехватило дыхание – так много было боли в синих глазах Элизабет.

Но разве кто-то мог осмелиться причинить ей физический вред?

– Я, – Вигго, заметив что она едва стоит на ногах, сжал ей плечи, и тот же миг лицо Элизабет исказила гримаса боли.

– Что вам нужно? – тихо прошептала она. – Вы тоже пришли, чтобы попросить меня стать вашей любовницей взамен на спасение? Если так, то этого не будет.

Вигго нахмурился. Он не понимал – бредит ли Элизабет, или же говорит правду.

Гораздо важнее было сейчас другое.

Получить от неё ответ.

– Я здесь, чтобы спасти тебя, фея. Не спрашивай – что я сделал и что сказал, чтобы вызволить тебя отсюда. Но ты должна знать – король благословил наш союз. Ты станешь моей женой, Элизабет.

Вигго подхватил её на руки.

Элизабет застонала от боли и страха.

Голова девушки запрокинулась назад, волосы упали вниз, открывая взгляду Вигго её лицо.

– Вы даже не спросили – хочу ли я стать вашей женой, – пересохшими губами зашевелила она.

– Я уже спрашивал, но раз ты так хочешь этого... Скажи, Элизабет, станешь ли ты моей женой, разделишь ли со мной ложе и родишь ли от меня детей, если я спасу тебя и твоего отца?

Спасти отца...

Его спасения она желала больше, чем собственное.

Элизабет прерывисто вздохнула, и тогда Вигго сжалился над ней:

– Я отнесу тебя в твои покои, и у тебя будет немного времени, чтобы дать мне ответ.

***************

Анна не стала охать и причитать, не стала заламывать руки и жаловаться на несправедливость судьбы, когда Вигго молча занес в спальню её госпожу, и так же молча ушел.

Вместо этого нянюшка занялась Элизабет – сперва умыла и помогла сменить ей одежду.

Страшный синяк на девичьем плече едва не заставил Анну разрыдаться, но она сдержалась, напомнив себе, что этим сделает только хуже.

Переодев Элизабет, Анна терпеливо ждала, когда та позавтракает.

А она, сперва, ела очень медленно.

Тщательно прожевывая каждый кусочек, Элизабет смотрела куда-то перед собой и ничего не говорила.

Затем, вдруг, девушка вздрогнула и стала есть иначе.

Почти залпом выпив стакан молока, она стремительно поднялась на ноги и посмотрела на няню.

– У меня не осталось другого выбора, моя дорогая нянюшка, – надломленным голосом произнесла Элизабет. – Прошу, помоги мне надеть самое красивое платье, и помоги с прической.

– Что вы задумали, госпожа? – не зная – плакать ли ей или радоваться такой решимости Элизабет, ответила Анна.

– То, что должна. И прошу – ничего более не говори мне!

Анна быстро справилась – часть длинных волос Элизабет она собрала в тугой узел, а часть оставила распущенной.

Затянув синее платье потуже, няня накинула на плечи своей подопечной золотистую накидку и, не сдержавшись, поцеловала ту в лоб.

– Пусть Господь благословит тебя, дитя, – зашептала она.

Элизабет нежно улыбнулась ей и выскользнула за дверь.

Охранявшие покои воины тотчас отреагировали на её появление.

– Отведите меня к Вигго Датскому, – попросила Элизабет.

Те, словно только и ожидавшие этой просьбы, поспешили выполнить её.

Миновав просторный коридор, Элизабет, в сопровождении воинов, завернула направо, прошла большой каминный зал и снова оказалась в коридоре – только куда более богато обставленном.

Стены его украшали гобелены, пол устилал толстый ковер, в ворсе которого утопали ноги...

Создавалось впечатление, что она оказалась совершенно в другом замке.

Наконец впереди показалась дверь – единственная во всем этом пространстве.

– Покои Вигго Датского, – сообщил один из воинов.

Узкая, девичья ладонь в нерешительности скользнула по двери и почти неслышно постучала по ней.

Куда громче сейчас грохотало сердце в груди Элизабет.

– Проходи, – глубокий, мужской голос заставил её вздрогнуть и замереть от страха.

– Я уже заждался тебя, – раздалось следом.

Элизабет мысленно взмолилась, прося Создателя помочь дать ей сил и решимости.

Она понимала – стоит ей переступить порог этой комнаты, и назад пути уже не будет...

30

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Толкнув дверь, Элизабет юркнула внутрь.

Взгляд её тут же отыскал Вигго.

Он, сидя за дубовым столом, судя по всему, что-то писал.

Но теперь его взгляд был прикован к Элизабет.

Она заметила, что в его пальцах было зажато перо, а на деревянной поверхности стола лежал лист бумаги, на котором было что-то написано аккуратным почерком.

Удивительно аккуратный почерк для человека, большую часть прожившего с мечом в руках.

– Ты пришла, – Вигго отложил перо в сторону и поднялся.

Только теперь Элизабет заметила, во что тот был одет.

Черная, вышитая серебристой нитью, туника спускалась чуть ниже колен и была подпоясана широким поясом, сбоку которого свисал кинжал, заправленный в ножны.

Он выглядел мужественно и одновременно празднично.

Вигго подошел к Элизабет и встал напротив.

Огромный, возвышающийся над ней подобно черной скале, он вглядывался в её лицо.

Жадно. Довольно. И может даже, взволнованно.

Но куда больше сейчас волновалась сама Элизабет.

Близость Вигго пугала её, а то, что ожидало их в будущем – заставляло сердце то замирать, то подпрыгивать до самого горла.

– Ты пришла, – повторил Вигго.

Его шепот теплой лаской пробежался по дрожащим губам Элизабет.

– И, значит, ты сделала свой выбор, – с улыбкой победителя, прошептал Вигго.

– Да, я сделала свой выбор, – Элизабет сглотнула, каждое слово давалось ей с трудом, – я стану вашей женой, разделю с вами ложе, рожу вам детей, если Бог одарит нас ими, но умоляю вас, дайте мне обещание, что вы спасете моего отца. Что он будет жить!

Элизабет устремила на Вигго умоляющий взгляд.

– Элизабет, – он коснулся костяшками пальцев её бледной щеки, и та порозовела от его прикосновения, – твой отец жив и будет жить, но не в моей власти сказать как долго он проживет. Прямо сейчас он направляется в одно из мест, название которого я не могу тебе сказать – ради безопасности – твоей и твоего отца. Там есть все для спокойной, сытой и безопасной жизни. Но отныне твой отец – более не владеет землей и не является олдерменом Нортумбрии. Эту землю король отдал мне.

Черные ресницы Элизабет дрогнули.

Ей хотелось плакать, но она сдерживала себя.

Элизабет понимала – глупо умолять Вигго позволить ей встретиться с отцом, неблагодарно и даже опасно, ставить в условия и эту просьбу.

Она уже пообещала.

А он, Вигго, уже сдержал обещание.

– Выходит, теперь у меня нет ни земли, ни отца, ничего, – прошептала она, – зачем же я вам, бесприданница? Вам – прославленному воину короля, мужчине красивому, о котором мечтают все придворные дамы? Зачем я вам, Вигго?

Вигго задумчиво улыбнулся. Взгляд его потеплел, и жесткие пальцы нежно погладили гладкую щеку Элизабет.

– Есть вещи, которые с трудом поддаются объяснению, – Вигго вздохнул, – но есть и то, что понять несложно. В Нортумбрии – новый хозяин, и для всех нас будет лучше, если моей женой будешь ты, Элизабет. Это будет больше способствовать миру. Воевать я умею, Элизабет, и делаю это хорошо. Но я устал от войны. Я хочу мира.

– Что ж, я понимаю вас и согласна с вами, – Элизабет, окончательно смутившись от близости Вигго, опустила взор.

– Тогда я рад, что мы нашли общий язык, Элизабет. А теперь скажи мне – готова ли ты предстать перед королем? Потому что прямо сейчас в большом зале собирается вся знать на нашу свадьбу.

Элизабет ошеломленно посмотрела на Вигго.

– Выходит, вы не сомневались, что я приду к вам?

– Я был абсолютно уверен в том, что ты придешь, – самоуверенно улыбнувшись, ответил он.

– Но почему? Почему вы были так уверены? – не в силах понять, что за человек перед ней, вопросила Элизабет.

– Потому что ты, Элизабет, обладаешь редким качеством. Ради дорогих людей ты готова пожертвовать собой, – тоном, в котором ощущалось восхищение, ответил Вигго.