Текст книги "Жена в награду (СИ)"

Автор книги: Мила Дрим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

55

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ

Большой зал утопал в сиянии тысячи свечей.

Наверное впервые в жизни, Элизабет видела в собственном доме такое обилие свечей, еды и людей.

И всё благодаря гостям.

По случаю их прибытия был организован торжественный ужин. Всё, что было съестного – приготовлено разными способами – потушено, пожарено, сварено, испечено и подано на стол.

Нужно было отдать должное поварам – они из простых ингредиентов постарались сделать нечто вкусное и оригинальное.

Боргхильда слепо полагала, что эти старания были для того, чтобы удивить её.

И ей в голову не пришло то, что повара старались ради своей молодой госпожи.

Элизабет и Вигго, как и подобает хозяевам, сидели за главным столом, лицом к гостям. Напротив расположились Боргхильда и Гунхильда, что подчеркивало их высокий статус в глазах остальных.

Наряженные, украсившие себя драгоценными камнями, они выглядели как северные королевы.

Надменные и холодные.

Когда к столу подали жаркое, Боргхильда с ледяной улыбкой посмотрела на Элизабет и произнесла:

– Мы не услышали историю о том, как вы впервые встретились с Вигго. Как мать, я просто жажду подробностей этой истории.

Элизабет, до этого жевавшая кусочек мяса, замерла.

Вопрос Боргхильды застал её врасплох.

Не будь встреча с Вигго столь откровенной и волнующей, Элизабет не постеснялась бы поведать о ней.

Но разве могла она – в подробностях, как хотела того свекровь, рассказать о том, что выбежала почти голая в коридор, и что Вигго последовал за ней, в её спальню?

Вряд ли Боргхильда по достоинству оценила бы этот рассказ.

Да и кто-либо другой так же не счел бы данное знакомство приемлемым.

Сглотнув, Элизабет потянулась к кубку воды.

Пальцы едва слушались её, а сам кубок показался отчего-то очень тяжелым.

Сделав глоток, она, понимая, что свекровь ждет от неё ответа, медленно начала:

– Эта встреча была очень запоминающейся.

Боргхильда вызывающе вскинула брови. Разумеется, столь короткий ответ не удовлетворил её.

Вигго, услышав голос Элизабет, перехватил инициативу в свои руки.

Широко улыбнувшись матери, он сверкнул глазами и продолжил за женой:

– Да, я навсегда запомнил нашу первую встречу. Элизабет спешила на ужин, и я заметил её. Затем уже там, в зале, мне выдалась возможность пригласить её на танец. А дальше – как бывает в таких историях, я был полностью очарован ей.

Элизабет, хоть и была взволнована, сумела заметить, как презрительно дрогнули губы свекрови. Что касаемо Гунхильды, то та старалась делать вид, что такой ответ Вигго остался ей незамеченным.

Однако глаза выдавали её.

В них читалась зависть.

– Помнится, ты что-то подобное говорил и про Гунхильду, – сладко улыбнувшись, заметила свекровь.

Элизабет почувствовала, как у неё похолодело в груди.

Только-только закрадывающаяся в сердце радость теперь оторопела от услышанного.

– Разве? – Вигго откинулся на спинку стула и насмешливо глянул на мать.

Но Элизабет этого не видела, и потому сейчас едва справлялась с болью, которая теперь уже ощущаясь, расползалась по её груди.

– Ты ставишь под сомнения мои слова? – Боргхильда отвечала осуждающим взглядом. – Я еще не выжила из своего ума, и вряд ли это случится, сын мой. Я прекрасно помню, как ты говорил мне, что очарован красотой, силой Гунхильды, особенно – её умением бросать копье и навыками верховой езды. Она – настоящая воительница и та спутница жизни, которая должна быть с настоящим воином.

Элизабет, до этого державшая себя в руках, почувствовала, что вот-вот сорвется.

У неё не было ни сил, ни подходящих слов для выпада свекрови. Слезы обожгли ей глаза, и она, чтобы не расплакаться, сделала вид, что занята изучением кружевной салфетки.

Может, ей стоило было уйти?

Элизабет с тоской посмотрела в сторону двери.

Но сделай она так – то показала бы Боргхильде, что та добилась своего.

– Я совершенно не помню этого, – сдержанно ответил Вигго.

Он не хотел грубить матери, тем более, при всех, ведь это бы унизило её, а у него не было такого намерения, и потому Вигго поспешил сменить тему:

– Расскажи лучше о наших родственниках. Как там поживает Свен?

– Свен наплодил столько детей, что теперь те не могут поделить его земли. Назревает междоусобица. Некоторые из его сыновей, не желая проливать кровь братьев, покинули родные края и отправились прямиком в Византию. Сам Свен пока жив, но хворь уже съедает его. Он оглох на одно ухо, а на другой глаз ослеп. Боги прокляли его, на старости лет.

– Мама, – Вигго окинул её задумчивым взглядом, – боги прошлого канули в Лету. Как ты знаешь – даже Кнуд Великий принял христианство.

– Вероятно лишь для того чтобы заполучить себе Эмму, прежнюю королеву? – усмехнулась Боргхильда.

Элизабет, храня к Эмме Нормандской теплые чувства, возмутилась словам свекрови.

– Она и сейчас является королевой, – вставила свое замечание Элизабет. – Король уважает и ценит её.

Боргхильда бросила в её сторону надменный взгляд:

– Никогда, ни одна женщина, не сможет пробыть с северными мужчинами – будь то король или его преданный воин, слишком долго. Даже если эта женщина когда-то была королевой! А что говорить про обыкновенных? Рано или поздно кровь напомнит о себе, и северянин обратит внимание на ту, что выросла на его родной земле. Против зова крови не пойдешь, – Боргхильда торжествующе улыбнулась, – я слышала, что Кнуд Великий уже послал весточку своей жене. Поговаривают, что она собирается в путь, чтобы воссоединиться со своим мужем.

56

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

– Можете идти, – кивнув слугам, приказал Вигго.

Те спешно скрылись за дверью.

Вигго запер её и медленно подошел к жене, примостившейся на краю кровати.

Элизабет сидела вытянутая как стрела.

Руки покоились на коленях, плечи идеально расправлены, а взгляд остановился где-то на стене.

Она была напряжена. Вигго видел это и чувствовал. Казалось, коснись он её сейчас – и жена дернется с места, как дикая кошка.

Но все равно, Вигго сделал это.

Протянув руку, он нежно дотронулся до бледной щеки Элизабет. Та никак не отреагировала на его внимание.

Тогда мужские пальцы медленно обвели её рот.

Элизабет не выдержала – ей стало щекотно, и губы её дрогнули в улыбке.

– Ну наконец-то, – довольно протянул Вигго, – моя жена заулыбалась.

Девушка выразительно посмотрела на него.

Муж с откровенной наглостью разглядывал её. В черных глазах плескалось желание.

Вот только молодой жене совсем было не до этого!

– Я улыбнулась лишь потому что ты пощекотал меня, – слабым голосом отвечала она, – но на самом деле мне хочется плакать.

Она всхлипнула – довольно громко, совсем не так, как подобает знатной даме, и заметив, что Вигго нахмурился, следом добавила:

– Я буду сейчас плакать. Думаю – тебе лучше уйти!

Последнее слово она чуть ли выкрикнула.

Не знай Вигго свою жену так хорошо, то довольно грубо среагировал бы на её крик.

На счастье обоих, молодой муж уже хорошо (уж куда лучше, чем неделями прежде) изучил Элизабет.

Он понял, что за криком скрывался страх, знал, что в её напряженном теле прячется мечущаяся от боли душа.

– И не подумаю уходить. С чего бы это? Я – твой муж, – он обвил её голову руками, и Элизабет прижалась лицом к его животу, – давай – плачь, жена. Я буду рядом.

Она снова всхлипнула.

Запах Вигго, ставший ей уже родным, мягким облаком обволакивал её. Плакать по-прежнему хотелось, но теперь ей, по крайней мере, было уже не так одиноко.

– Если хочешь, если тебе будет легче – можешь укусить, даже ударить меня. Обещаю – я не буду давать сдачи и тихо-мирно снесу это, – прошептал Вигго.

Элизабет ощутила, как её сердце заныло.

Оторвав лицо от его живота, она подняла на мужа затравленный взгляд. Теперь пришел его сердцу сжиматься от нахлынувших чувств.

Его жена выглядела такой раненой, беззащитной и… Любимой.

Бах! И мужское сердце, оглушенное этим открытием, забилось иначе.

Мощными ударами разносило оно кровь по его телу, наполняя силой и радостью каждую клеточку.

– Потому что моя мать причина твоего расстройства, и, значит, я причастен к этому, – сглотнув, произнес Вигго.

Голос его был приглушенным. Не мог говорить иначе – потрясение недавним открытием все еще было сильным.

– Вигго, – слезы все же побежали по щекам Элизабет, – неужели ты, правда, думаешь, что я захочу причинить тебе боль из-за твоей матери?

Она обвила руками его торс, уперлась подбородком в его живот, тем самым вызвав у Вигго легкий дискомфорт в точки соприкосновения, но он сдержался и не подал виду.

– Мне не хочется, чтобы ты страдала, моя фея, – он медленно погладил её щеку.

Кожа под его мозолистыми пальцами была глаже шелка.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива со мной, – тихо прошептал Вигго, но сердце безмолвно кричало эти слова.

Элизабет затрепетала:

– Я тоже хочу тебе счастья, муж мой. И ни в коей мере я не испытываю желания каким-либо образом навредить тебе, ибо твоя боль станет моей. Прости мою слабость, прости, что поддалась ей и огорчила тебя.

Руки Вигго легли на плечи жены и нежно погладили их.

Приятная дрожь прошлась по её спине, и Элизабет, замерев, теперь лишь молча разглядывала лицо мужа.

Она видела, как он переменился.

Не было уже той агрессии, напористости и, может даже, высокомерия.

Теперь лицо Вигго казалось ей поразительно добрым, разумеется, эта доброта нисколько не умаляла его мужественности.

– Я понимаю тебя, и не за что просить прощения. У моей матери сложный характер, и за годы он стал еще хуже. Я видел и слышал что она говорила. Но знай – это не имеет к тебе никакого отношения. Это лишь её мысли и слова, которые совершенно не определяют нашу действительность.

Элизабет почувствовала, как у неё отлегло от сердца.

Даже дышать ей стало легче. Будто Вигго своими словами сняли с её груди железную клетку, и теперь она чувствовала себя куда лучше.

– А что же определяет нашу действительность? – едва слышно прошептала Элизабет, но Вигго всё услышал.

Он наклонился к её лицу.

Его горячее дыхание ласковым ветерком пробежалось по губам девушки, и та почувствовала почти непреодолимое желание, чтобы муж поцеловал её.

– Что мне нужна только ты, – прошептал Вигго, и следом его губы накрыли рот Элизабет.

Она сдержала стон, рвущийся наружу.

Губы мужа – жаркие, влажные, источая голод и ласку, овладевали её ртом и заставляли Элизабет позабыть обо всех невзгодах, коснувшихся её этим днем.

Всё меркло перед лаской, становилось уже не столь горьким и важным.

Важно было лишь одно – что они есть друг у друга.

Вигго принялся осыпать поцелуями заплаканное лицо жены, а руки его занялись её платьем. Ловко справившись со шнуровкой, он освободил Элизабет от одежды, а затем – уже куда живее, разделся сам.

Она, конечно же, покраснела, обнаружив, что они теперь оба голые. Пылкий румянец, словно цветущая роза, окрасил её лицо в алые тона.

Не давая жене окончательно смутиться, Вигго подхватил её на руки и вместе с ней разместился в чане с водой.

Та едва не перелилась за край, впрочем, сейчас супругов это совсем не волновало. Захваченные чувственной лаской, Элизабет и Вигго всецело отдались друг другу…

57

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ

Первые холодные ветра принесли с собой напоминания о грядущей осени спустя три недели пребывания Боргхильды в гостях у Элизабет и Вигго.

Как бывало всегда, эти ветра появились внезапно.

Вот только вчера стоял погожий, солнечный денек.

А уже сегодня – на небе стянулись серые облака, и ветер, пронизанный холодом, начал хозяйничать по всей окрестности.

Пройдет еще немного времени – недели, две – и погода окончательно испортится.

Элизабет это прекрасно знала, и потому наслаждалась относительно погожими денечками.

Молодая госпожа, закончив прогулку с подросшим Волчонком, шла по выложенной серыми камнями дорожке.

Шаг её был неспешным. Она совсем не торопилась домой.

Собака весело крутилась рядом с её юбкой, то и дело останавливаясь, нюхала интересующий предмет, а потом догоняла свою хозяйку.

Теперь Элизабет не могла с прежней легкостью брать Волчонка на руки – тот поразительно быстро вымахал, окреп и потяжелел. Но как и прежде, пес был совсем не против внимания хозяйки.

Та старалась не забывать о своих обязанностях.

Она регулярно выгуливала его, вычесывала, кормила, и, разумеется, проявляла к нему ласку. Наверное поэтому Волчонок, хоть и подрос, но нравом не испортился. Назвать его злобным псом не поворачивался язык.

Порывистый ветер дерзко взметнул юбку платья Элизабет и обжег ей лодыжки. Вспыхнув от смущения, девушка спешно одернула подол и, ощутив на себе чужой взгляд, запрокинула голову.

Там, в окне, застыла женская фигура.

Даже с такого расстояния Элизабет понимала, что на неё смотрела свекровь. Чувствовала кожей её пристальное внимание, и от того внутри всё, по привычке, неприятно сжималось и ощущало угрозу.

Боргхильда затаилась. Пожалуй, данное слово наиболее характеризовало её нынешнее состояние.

Случились эти перемены на следующий день после торжественного ужина. В привычной манере Боргхильда попыталась вновь заявить сыну о неправильности его выбора, но в этот раз тот слушать её не стал.

Непонятно что именно способствовало тому, что Вигго довольно резко ответил матери – то, что они были с ней наедине, или слова Боргхильды переполнили чашу его терпения.

Элизабет не знала об этом разговоре, но подозревала, что мать с сыном поговорили – потому как теперь свекровь стала вести себя иначе.

Нет.

Взгляд её не смягчился, не стали ласковыми слова, и уж тем более, ни о какой благосклонности к Элизабет не было и речи.

Но теперь – в присутствии сына, Боргхильда вообще перестала замечать Элизабет. Она не говорила о ней и с ней, даже не смотрела в её сторону.

Свекровь делала все, чтобы показать всем, что Элизабет для неё не существует.

Однако это равнодушие мгновенно испарялось, стоило только Боргхильде и Элизабет «случайно» оказаться наедине.

Девушка догадывалась – такие «случайности» были организованы намеренно. Свекровь выбирала исключительно то время, когда Вигго находился за пределами замка.

У него, как у господина, дел было невпроворот.

Близилась зима, нужно было позаботиться о мирных жителях, но так же в регулярных тренировках нуждались его воины.

Каждое утро под командованием Вигго, его войско проходило все этапы тренировок. Такими же действиями заканчивался каждый день.

Никогда нельзя было знать точно, когда понадобится меч и топор.

Хоть на северных землях было относительно спокойно, до Вигго то и дело доходили новости о кратковременных восстаниях, которые то и дело вспыхивали по всей стране.

Они гасились быстро и жестоко.

Но даже тогда имелись людские потери.

Как бывало испокон веков, в междоусобице страдали невинные жители.

Нередко мятежники устраивали пожары, и жадное пламя пожирало не только плодородные участки, но и перебрасывалось на деревни.

Вигго не хотел, чтобы подобное случилось на его земле.

Он тщательно следил за настроением жителей, нередко выезжал в соседние деревни, чтобы лично поговорить с народом и поучаствовать в решении важных вопросов.

А этих вопросов было немало – начиная с недопонимания между соседями и заканчивая темами, касающимися грядущей зимы.

Помимо этого, как и прежде, повсюду были разосланы верные ему люди.

В общем, Вигго делал всё, что было в его власти, чтобы предотвратить любую смуту.

Занятый внешними делами, он не предусмотрел одного. Назревающей смуты в собственном доме.

– Элизабет, – в коридоре, словно белый призрак, показалась Боргхильда в тот самый момент, когда девушка, миновав комнаты, уже направлялась к лестнице, чтобы подняться к себе.

Элизабет вздрогнула.

Как всегда, свекровь застала её врасплох. Она делала это каждый раз неожиданно. Девушка не понимала, как ей удавалось так быстро и бесшумно двигаться.

– Боргхильда, доброго дня вам, – голос Элизабет не выражал радости от очередной встречи, но и ненависти в нем так же не было.

– Добрый? – губы свекрови дрогнули в надменной усмешке. – Разве день можно назвать добрым, покуда мой сын не обрадован вестью о том, что скоро станет отцом?!

Элизабет едва не закатила глаза.

Очередная напасть!

Прошлые дни Боргхильда точь-в-точь начинала так же, вот только её волновали прежде другие вопросы, а именно «покуда мой сын не поймет, как ошибся», или же «покуда ты не поняла, что ты не достойна моего сына».

Элизабет сбилась со счета сколько всего за эти недели ей предъявляла свекровь.

Что бы она не сказала – все её фразы объединял единственный смысл – Элизабет была не достойна того, чтобы быть женой Вигго.

– Говори, Элизабет! Понесла ли ты от моего сына, или оказалась бесплодной, как эти земли? – надвигаясь на девушку, нетерпеливо вопросила Боргхильда.

Элизабет внутренне взмолилась, всем своим сердцем прося Господа дать ей сил и стойкости.

Доброты и вежливости она уже не просила.

Девушка поняла, что Анна оказалась права. Доброе и терпеливое отношение свекровь воспринимала как слабость.

– Ты что, язык проглотила? – светлые брови сошлись на переносице Боргхильды, и Элизабет заметила, как глубокие морщины исказили её лоб.

«А ведь она красивая женщина, – размышляла девушка, разглядывая лицо свекрови, – что так омрачило её жизнь? Всегда ли она была такой, или тому имелись причины?»

На короткий миг Элизабет испытала к ней даже жалость.

Но жалость испарилась, как только Боргхильда топнула ногой и прошипела:

– Видимо, тебя не воспитали достойным образом, раз ты не можешь ответить знатной даме!

– Эти земли не бесплодны. Хлеб, который вы едите каждый день, собран с этих земель. Мясо, что подают каждый раз вам на ужин, выращено на этих лугах, как и молоко, которое вы пьете. Эти земли прекрасны и плодоносны, – не сводя со свекрови немигающего взгляда, начала Элизабет, – что касаемо моего воспитания – я воспитана достаточно для того, чтобы мой муж не стеснялся меня. А относительно вашего вопроса – станете ли вы бабушкой, скажу так – придет время и вы узнаете. Но прежде вас об этом узнает мой муж. Хорошего дня, Боргхильда. Если соберетесь подышать свежим воздухом, прихватите шаль. Ветер сегодня холодный.

Сказав это, Элизабет быстро взбежала по лестнице.

Боргхильда поджала губы.

Сжав кулаки, она невидящим взглядом смотрела перед собой.

Внутри неё распалялась злость. Девчонка стала слишком разговорчивей, и что еще хуже, уверенней!

Все было ей нипочем, и Вигго, словно заговоренный, всячески оказывал ей внимание!

Что ж… Она, Боргхильда, была не из тех, кто уступает!

Совсем скоро всё переменится. Пройдет время, и Вигго еще поблагодарит за то, что она намеревалась сделать!

Ведь она всё делала – лишь для его счастья! Кто, как не мать, лучше знает, что нужно для её сына?

58

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ

Замерев у окна, Элизабет с затаенным волнением в сердце, ожидала появление мужа.

Стоял вечер – уже по-осеннему холодный, и серо-синее небо яркими красками разукрасили лучи уходящего солнца. Эти же лучи разукрашивали каменные стены замка в причудливые оттенки.

Раздался гул ворот, и показались воины.

Взор Элизабет мгновенно отыскал среди сотен мужчин того, кого так ожидало её сердце.

Вигго, хоть и шел, как обычно, твердым шагом, но Элизабет чувствовала его усталость.

И не мудрено – её муж ушел рано утром, и весь день провел за пределами замка. Он был голоден и утомлен.

В зале для него и воинов был уже накрыт ужин.

Элизабет и другие женщины не спускались вечером вниз – они уже отужинали в своих покоях. Единственный день, когда теперь все собирались в зале – было воскресенье.

Когда Вигго приблизился, то, по привычке, вскинул голову и устремил взор вверх. Он заметил, как и прежде, фигурку жены, и на его лице засияла улыбка.

Вигго любил эти короткие, но такие счастливые моменты. Понимание, что тебя ждет любимая, согревало его и придавало ему сил.

Элизабет, поймав улыбку мужа, улыбнулась ему в ответ, помахала рукой и скрылась в спальне, чтобы уже там закружиться от радости.

Одна улыбка Вигго – и ей сразу стало легче.

Глупо было полагать, что ежедневные стычки со свекровью приносили Элизабет удовольствие. Даже сегодня, когда она как следует ответила той, девушка после длительное время сидела в спальне и приходила в себя.

Не привыкла её душа к такой злобе, не умело её сердце быть таким равнодушным и бесстыдным, и потому она, Элизабет, каждый раз нуждалась в покое – для того, чтобы восстановить свои силы.

Подобного нельзя было сказать про Боргхильду.

Она питалась конфликтами, и чем больше накалялась обстановка, тем сильнее и могущественнее та себя ощущала. Женщина не допускала даже мысли, что делает что-то дурное.

Напротив, Боргхильда была полна уверенности, что делает великое дело – и всё ради своего единственного сына.

В ожидании мужа Элизабет привела себя в порядок, расправила кровать и подготовила для него чистые вещи. Она старалась окружить его заботой, и дать ему всю свою нежность и ласку.

Ей хотелось поскорее обнять Вигго, почувствовать его тепло и услышать голос.

А потом – говорить, говорить обо всем…

Элизабет скучала по мужу, она нуждалась в нем, и с каждым новым днем эти чувства становились только крепче.

Девушка уже догадывалась, что в сердце её разрасталась любовь к Вигго. Это нисколько не удивляло – поскольку Элизабет считала, что остаться равнодушной по отношению к такому мужчине было невозможно.

Но она была искренне рада этому чувству.

Потому что оно переменило её. Сделало чуть смелее и сильнее.

Иначе как объяснить то, что за эти недели девушка не сломалась от слов свекрови?

Не пустила в свою душу её ядовитые намеки?

Словно щит, любовь оберегала Элизабет.

И слова Вигго, сказанные ей однажды «мне нужна только ты» помогали ей двигаться вперед.

Оберегая мужа, она не спешила жаловаться ему на свекровь. Наивное, чистое сердце Элизабет все еще верило, что та вскоре покинет их дом, и, значит, об обидах можно будет забыть.

Нужно было только переждать.

Прошло совсем немного времени – и за дверью послышались шаги. Вигго никогда не задерживался на ужине дольше положенного.

Сердце Элизабет забилось быстрее.

Предвкушая грядущую, долгожданную встречу, девушка спешно провела ладонями по своим распущенным, тщательно расчесанным волосам, и замерла, ожидая появление мужа.

Наконец дверь открылась, и на пороге показался он.

– Моя прекрасная фея заждалась меня? – скрывая усталость за улыбкой, протянул тот.

Элизабет ринулась к нему. Повиснув на его шее, она принялась осыпать поцелуями лицо супруга. Поцелуи её были легкими и полными любви.

Вигго, чуть приобняв жену за плечи, застыл на месте. Целый день он ждал этого момента, когда оставшись наедине с Элизабет, он мог снова почувствовать себя не просто воином, но и живым, любимым человеком.

Тепло, что источала его жена, её нежный цветочный аромат, её ласковые прикосновения и волнующие губы – подобно волнам, смывали с Вигго усталость и переживания.

– Я так соскучилась, Вигго, – обдавая лицо мужа жарким дыханием, прошептала Элизабет.

Она не стыдилась говорить о своих чувствах.

Напротив – была рада поведать о них Вигго.

Тот с благодарностью принимал их. Вот и сейчас не остался равнодушным.

– Я тоже скучал. Очень, – он запустил пальцы в её распущенные волосы и, подавшись вперед, припал лицом к нежной шее жены.

Вигго медленно втянул в себя воздух.

Он пах его любимой. Он пах миром.

Медленно, смакуя каждое мгновение, Вигго начал целовать обнаженную кожу. Его горячие губы приносили наслаждение, шепот ласковых слов заставлял Элизабет позабыть обо всех переживаниях.

Со свойственным ей жаром молодая жена откликнулась на ласку мужа.

Порывисто обняв Вигго, Элизабет отыскала его губы и поцеловала их. Страстно. Нетерпеливо. Дразнящее.

Вигго довольно хмыкнул. Ему была по сердцу такая отзывчивость жены.

Недолго думая, он подхватил её на руки и уложил на кровать. Накрыв Элизабет собой, Вигго овладел её ртом.

Она таяла в любимых руках, трепетала, наполнялась силой и отдавала всю себя – без остатка.

***************

За окном занимался рассвет, когда Вигго покинул постель.

Ему совсем не хотелось оставлять жену, и каждый новый день он боролся с тем, чтобы остаться.

И каждый раз долг господина, долг мужа заставлял его идти.

Почти бесшумно одевшись, Вигго окинул Элизабет долгим взглядом.

Та, подложив под щеку ладони, сладко спала. На распухших губах застыла полуулыбка.

От этой картины сердце Вигго сладко забилось.

Видит Бог, он полюбил эту синеокую красавицу. С каждым новым днем она становилась для него всё ценнее.

Теперь Вигго уже не представлял жизни без Элизабет.

«Нужно будет сказать, признаться ей в своих чувствах, – мелькнуло в его голове, – пусть знает, как сильно я люблю её».

Не сдержавшись, Вигго наклонился и легонько поцеловал прохладный лоб жены.

– Отдыхай, любимая моя, – шепнул он.

Покинув спальню, Вигго намеревался направиться прямиком на первый этаж, чтобы уже вместе со своими воинами отправиться на тренировки.

Однако, завидев на лестнице свою мать, Вигго понял, что планы придется немного изменить.

Дай Бог, чтобы незначительно.

– Сын. Удели своей матери немного времени, – в привычной ей властной манере, обратилась к нему Боргхильда, – мне нужно поговорить с тобой о важном.