Текст книги "Жена в награду (СИ)"
Автор книги: Мила Дрим
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Жена в награду
1
Жена в награду
Ómnia víncit amór Всё побеждает любовь
Вергилий
ПРОЛОГ
Узкая, девичья ладонь в нерешительности скользнула по двери и почти неслышно постучала по ней.
Куда громче сейчас грохотало сердце в груди Элизабет.
– Проходи, – глубокий, мужской голос заставил её вздрогнуть и замереть от страха.
– Я уже заждался тебя, – раздалось следом.
Элизабет мысленно взмолилась, прося Создателя помочь дать ей сил и решимости.
Она понимала – стоит ей переступить порог этой комнаты, и назад пути уже не будет...
ГЛАВА ПЕРВАЯ
1017 год, Нортумбрия
– Элизабет! – на ходу повторяя имя своей воспитанницы, Анна, нянюшка дочери господина, стремительно вышла во внутренний дворик и, оказавшись неподалеку от поляны, замерла от увиденного.
По поляне, подняв юбку платья, бегала её босоногая подопечная.
Её смех звонким колокольчиком разносился по воздуху.
Этому смеху вторил веселый лай щенка, который, как хвостик, повсюду следовал за девушкой.
Картина, хоть и выглядела милой, но для Анны таковой не являлась.
О чем женщина и поспешила сообщить:
– О, Господь! Элизабет, разве этому я учила вас?!
Элизабет, застигнутая врасплох криком няни, порывисто обернулась и посмотрела на неё.
На мгновение раздражение Анны сменилось восхищением от вида своей воспитанницы.
Все же, Господь был милостив, подарив господину столь прекрасное дитя.
Элизабет в свои 18 была ладно слажена.
Невысокая, с женственными формами и гривой русых волос, которые сочетали в себе золотистые и медные тона, дочь Этельберта являла собой воплощение красоты и изящества.
Её румяное лицо источало жизнерадостность, глаза сияли ярче драгоценных сапфиров, а полная тепла улыбка вызывала ответное желание улыбнуться.
Но Анна, разумеется, сдержала себя.
Вместо этого она со всей строгостью обратилась к своей воспитаннице:
– Моя госпожа! Ваш отец возвращается домой! Его отряд уже на горизонте. Не думаю, что он будет доволен, обнаружив, что его единственная дочь ведет себя и выглядит, как крестьянка!
– Отец уже возвращается? – лицо Элизабет отразило все чувства, которые она испытывала сейчас.
Волнение, радость, предвкушение скорой встречи и...
Беспокойство.
Девушка опустила взор на свое ноги. Белые, узкие стопы утопали в зеленой траве.
Анна была права – отцу вряд ли понравится её вид.
Подхватив щенка, Элизабет поспешила в сторону дома.
К тому моменту, когда конный отряд, возглавляемый Этельбертом, миновал ворота и оказался на замковой территории, его дочь уже выглядела подобающим образом.
Элизабет, облаченная в свой лучший наряд – платье из синего бархата, доставшееся ей от покойной матери, не сводила глаз со всадников.
Стоя на помосте, она терпеливо ждала, когда же вновь сможет обнять отца.
Они не виделись больше месяца!
Отец покинул замок еще весной, чтобы быть на совете в Лондоне.
Новый король требовал, чтобы каждый знатный житель страны являлся к нему дважды в год.
Что и сделал Этельберт.
– Отец! – устав ждать, Элизабет поспешила в его сторону.
Этельберт устало спрыгнул с коня и отправился прямиком к своей дочери.
Шаги его были тяжелыми, но куда более тяжелым грузом была весть, которую он должен был сообщить ей.
Мои прекрасные Читатели!
Добро пожаловать в новую историю!
С Богом!
2
ГЛАВА ВТОРАЯ
Когда дубовая дверь закрылась, и шаги спешащих выполнить приказы своего господина слуг, стихли в коридоре, Этельберт обратил все свое внимание на дочь.
Элизабет, замерев возле окна, молчаливо глядела на него.
Вся её поза – переплетенные пальцы рук, прямая осанка, расправленные плечи – говорили о том, что она полна спокойствия и терпения.
Но сверкающие глаза девушки выдавали её волнение.
Да и как не волноваться, когда отец сообщил ей о том, что у него важная весть для неё и всей их семьи?
– Элизабет, – сдержанно, тщательно подбирая слова, начал Этельберт.
Но, как назло, ни одно подходящее слово не шло ему на ум.
Как подобрать, отыскать такую фразу, чтобы смягчить, и в тоже время донести до дочери важность этой новости?
Этельберт кашлянул и задумчиво провел ладонью по своим густым, седым волосам.
В ответ Элизабет чуть подалась вперед.
Широко распахнув глаза, она тихо произнесла:
– Отец, что-то случилось?
Этот невинный вопрос, вдруг, вызвал у Этельберта горькую усмешку.
За эти годы случилось много бед.
Викинги уже несколько десятилетий терзали страну, прежний король, прозванный Неразумным (в иных источниках указано так же Неготовым), только и делал, что собирал с жителей “датские деньги”.
Аппетиты датчан с каждым годом росли, денег требовалось все больше, гибли мирные люди, в стране росли недовольство и голод.
Прошлый год окончательно перевернул историю.
Этельред Неразумный и его сын, Эдмунд Железнобокий, покинули этот бренный мир, и на престол взошел потомок Одина, Кнуд Великий.
– Король желает, чтобы мы прибыли ко двору вместе, – ответил Этельберт.
Элизабет нервно сглотнула.
Она лишь примерно догадывалась, что это значило для неё.
Её воображение живо нарисовало королевский замок, красивых дам и мужественных молодых аристократов.
Элизабет никогда не покидала земли, на которых выросла, и потому ощутила что-то, очень близкое к любопытству.
А какой он, этот мир, за пределами знакомых мест?
Однако следующие слова отца переменили эти чувства.
– Я предполагаю, что король намерен выдать тебя замуж за одного из своих подданных, – глухим, выдававшим его отчаяние, голосом добавил Этельберт.
Земля ушла из-под ног Элизабет, и она, чтобы не упасть, схватилась за каменный выступ стены.
Один неровный край больно царапнул нежную ладонь девушки, и та, озадаченная болезненным ощущением, посмотрела на неё.
По белой коже растекалась капелька крови.
“Что-то случится”, – пронеслось в голове Элизабет, и она не могла понять, будет ли в этом зло или же благо.
3
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Отец ушел, и Элизабет осталась наедине со всеми мыслями и чувствами, свалившимися на неё внезапно, как снег на голову.
Сколько она так простояла – Элизабет понять не могла.
Время словно остановилось для неё.
Страх, нервное беспокойство, ощущение приближения чего-то неизбежного – пугающего, нависло неминуемой угрозой над Элизабет и всей её семьей.
Несмотря на неопытность в отношениях, девушка уже начинала догадываться, что грядущая поездка каким-то образом может повлиять не только на её будущее, но и будущее всего замка.
– Вот вы где, Элизабет! – голос Анны застал девушку врасплох.
Вздрогнув, она порывисто обернулась и устремила на женщину взгляд.
Анна заметила, каким напряженным было лицо её воспитанницы. На миг сердце няни сжалось от сочувствия к ней.
Бедное дитя, рано потерявшее мать, вероятнее всего, станет разменной монетой в политических играх.
Но времени на то, чтобы утешать Элизабет, у неё не было. Впрочем, как и сил. Анна и сама, несмотря на внешнюю невозмутимость, испытывала смятение от этой новости.
Она желала своей воспитаннице куда более счастливую судьбу, но, видимо, такова воля Божья.
– Элизабет, – решительно проходя в комнату, продолжила женщина, – отец велел собирать вас в дорогу. – Вы отправляетесь в путь завтра на рассвете.
– Так скоро? – Элизабет округлила глаза от удивления.
Она-то думала, что у неё еще есть время...
Чтобы сшить платья, например.
Вот только для этого нужны была ткань, которой у них не было.
– Король – не тот человек, который будет ждать, – строго напомнила Анна.
Сердце Элизабет странно сдавило в груди.
Воздуха, вдруг, почему-то стало мало, несмотря на то, что ветер беспрепятственно проникал в открытое окно.
Элизабет обвела комнату обреченным взглядом.
В глаза бросалась бедность, в которой они жили последние годы. Потертый, местами с заметными проплешинами, ковер частично покрывал пол.
Гобелен, закрывая дыру в стене, служил не украшением, а приспособлением, которое лишь частично спасало от зимних ветров.
А зима здесь, на севере, особо холодная.
Не то чтобы отец Элизабет был плохим хозяином.
У него просто не было средств на содержание столь большого замка.
Словно читая мысли своей воспитанницы, Анна подошла к ней и взяла за дрожащие ладони.
– Послушай, Элизабет, – вкрадчиво начала она, и девушка остановила взгляд на её лице.
Сухое, с ярко очерченными скулами и покрасневшим кончиком носа, в обрамлении темных, с белыми прядями, лицо няни чем-то напоминало голову всегда настороженной, важной птицы.
Тонкие губы Анны зашевелились:
– Ты должна понять, что твоя судьба теперь в твоих руках. От того, как ты подашь себя, как покажешь при королевском дворе, зависит будем ли мы голодать этой зимой или нет.
Анна, желая придать вес словам, чуть сжала ладони воспитанницы и добавила:
– И от того, будет ли жив твой отец.
Кровь отлила от лица Элизабет. Она стала белой, как призрак.
– Что ты такое говоришь, Анна? – едва шевеля языком прошептала девушка.
Анна тяжело вздохнула:
– Отец не говорил тебе, но я обязана сказать.
На мгновение в воздухе повисла тишина.
Гнетущая, сжимавшая со всех сторон.
– Элизабет, – Анна чуть сощурила глаза, – девочка, я пожила достаточно, и на своем веку повидала многое. И потому я знаю, что говорю. От твоего брака будет зависеть наше дальнейшее будущее. Поэтому сделай так, чтобы тебя заметили. Единственный козырь, что у тебя имеется – твоя внешность, Элизабет и, пожалуй, земли. Но земли можно отнять и передарить новым олдерменам... Другое дело, если ты останешься полноценной владелицей этих земель. А чтобы это случилось – ты должна выйти замуж за человека, обладающего достаточным могуществом, чтобы защитить тебя и твою семью.
Элизабет задрожала от услышанных слов.
Внутри, меж ребер, ужасаясь от возложенной на неё ответственности, билась её нежная душа.
Она забилась еще сильнее, когда снаружи, там, где возвышались стены замка, послышались крики...
4
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Элизабет ринулась к окну.
Вцепившись пальцами в нагретый солнцем камень, девушка с тревогой посмотрела вдаль – туда, где находились ворота замка.
Они не ждали гостей, и потому внезапное появление чужаков заставляло её еще сильнее нервничать.
Раздался скрежет, ворота распахнулись, впуская внутрь всадников.
Трое мужчин на гнедых конях, словно порывистый ветер, ворвались на территорию замка.
Даже с такого расстояния в глаза бросалось, как измученно те выглядели.
Поношенная, местами рваная одежда, исхудавшие тела. Казалось, эти люди долго голодали.
Чего нельзя было сказать о лошадях.
Те выглядели куда лучше своих всадников!
Их налитые бока лоснились под лучами солнца.
– Кто эти люди? – Элизабет обернулась, желая получить хотя бы подсказку от Анны, но обнаружила, что той уже не было в комнате.
Тогда девушка вновь вернулась к окну – как раз в эти мгновения всадников приветствовал отец.
Незнакомцы, по очереди, обняли его.
Движения мужчин были скованными, словно конечности их заморозились или же плохо слушались.
Элизабет ощутила странную тревогу.
Откуда эти люди?
Почему они так выглядят, словно побывали в плену?
Что общего у них с её отцом?
Вопросы, словно рой ос, болезненно жалили разум Элизабет.
Не в силах справиться с ними, она поспешила вниз, чтобы отыскать на них ответы.
Элизабет шла быстро и совсем скоро оказалась на первом этаже. Её слух отчетливо уловил чужие голоса. Говорили на саксонском.
Значит, это были не датчане...
– Госпожа, – впереди показался один из воинов отца, он встал так, что перегородил собой путь для Элизабет.
– Господин велел, чтобы вы оставались в своих покоях, – скрестив на груди руки, добавил он.
Элизабет непонимающе посмотрела на воина.
Его лицо застыло в хмурой маске.
– Кто эти люди? – Элизабет поднялась на носочки, наивно полагая, что таким образом сумеет разглядеть что-то за плечами воина.
– Гости вашего отца.
– Гости моего отца – наши гости, – улыбнулась Элизабет, но в ответ воин нахмурился еще сильнее.
Девушка тяжело вздохнула и, отвернувшись, неспешно пошла в противоположную сторону.
Но подниматься наверх Элизабет не спешила – она всё еще надеялась разузнать, что за таинственные гости прибыли к отцу.
Какое-то время Элизабет продолжала оставаться в коридоре – вдали ото всех, укрытая в его мрачной полутьме.
Вскоре, другая полутьма начала окутывать собой мир.
Солнце, лениво и одновременно неумолимо склоняясь к горизонту, наполнило пространство бледно-серыми и розовыми красками.
Прошло еще немного времени, и мир погрузился в сумерки.
Элизабет всегда недолюбливала это время. Казалось, в такой час на землю спускаются нечистые силы, случается что-то дурное, и потому девушка решила вернуться к себе.
Она уже поднялась на ступеньку, как её внимание привлек шум, доносившийся со стороны той части первого этажа, где, судя по всему, находился отец с гостями.
Опасаясь, что её заметят, Элизабет вжалась спиной в каменную стену и затаила дыхание.
Мужские голоса стали громче, но из-за своего грохочущего сердца Элизабет едва различала о чем шла речь.
Обрывки фраз – “благодарю”, “подумай”, “это наш шанс” – вот что она сумела услышать.
Затем голоса стали стихать, и вскоре за окнами замаячили тени.
Незваные гости покидали их дом.
Не мешкая, Элизабет побежала вверх по лестнице.
Не знай она так хорошо каждую ступеньку, то непременно бы спотыкнулась и упала, но каждый уголок ей был знаком, и потому, даже в полутьме, Элизабет быстро и благополучно поднялась наверх.
Стоило ей только оказаться внутри своей комнаты, как из её глубины донесся строгий голос Анны:
– Элизабет! Вместо того, чтобы готовиться к завтрашней поездке, вы занимаетесь ненужными делами!
Элизабет бросила обеспокоенный взгляд на няню.
Только теперь она заметила Анну – та, в мягком свете свечей, перебирала какие-то вещи.
Элизабет присмотрелась и поняла, что это была её одежда.
Анна собирала вещи свой подопечной в дорогу.
– Прошу прощения, я отвлеклась, – испытывая чувство вины перед няней, девушка подошла к ней и села напротив, на низкую деревянную скамейку.
– И чем же вы были заняты? – продолжая заниматься вещами, уточнила Анна.
– Я хотела узнать, что это за гости были у отца, – бесхитростно ответила Элизабет.
У неё и в мыслях не было солгать или же немного изменить причины своей занятости.
– Узнала? – Анна подняла на неё глаза.
– Нет, – Элизабет вздохнула, – но я слышала, что они говорили на саксонском. Я думала, что отец представит нас, но этого не произошло.
– Тебе не стоит лезть туда, куда не следует, – Анна разгладила ладонями юбку платья.
– Я не лезла, мне стало просто любопытно, кто эти люди. Анна, к нам впервые за эти годы кто-то приехал! – уже эмоционально, отчего её голос наполнился волнением, ответила Элизабет.
– К добру ли были эти гости, – недовольно пробурчала Анна.
– О чем это ты? – Элизабет так сильно нахмурилась, что у неё заболел лоб.
– О том, что нынче всякий сброд может прийти под личиной гостя.
Не успела Элизабет сказать слова в защиту незнакомцев, как на пороге комнаты показался её отец.
– Элизабет, дочка, – на его усталом лице мелькнула улыбка, – мне показалось, или ты была на первом этаже, когда я встречал гостей?
Элизабет сглотнула и виновато посмотрела на отца.
– Не отвечай, – Этельберт подошел к ней и окинул дочь задумчивым взглядом, – но ты должна забыть это.
– Почему? Зачем?
– Для твоей же безопасности, – он ласково улыбнулся, – ну что, моя прекрасная дочь! Завтра, на рассвете, ты впервые отправишься в путешествие, и куда? К королевскому двору! Ты готова?
– Да, – едва шевеля губами ответила Элизабет и поняла, что это не так.
Ей было страшно.
5
ГЛАВА ПЯТАЯ
Всю ночь Элизабет не могла уснуть.
Казалось, что в ночной тишине все её переживания приобрели какую-то особую силу.
Ожили, обрели форму и цвет.
Тяжким грузом они сдавливали ей грудь, сжимали руки и ноги. Невозможно было пошевелить ими, сделать полноценный вздох.
Внутри всё горело, бурлило от волнения.
Всё смешалось – страх, надежды, мечты и отчаяние.
Всё, подобно ненасытному зверю, терзало нежную девичью душу.
Лишь к последней трети ночи Элизабет ненадолго заснула, а потом голос Анны разбудил её.
– Подымайтесь, Элизабет, – довольно требовательно произнесла няня.
Послышались её быстрые шаги и какой-то шум.
Кажется, Анна поставила поднос на столик. Тот стоял как раз у изголовья кровати.
Элизабет издала стон, похожий на стон больного человека.
Она и, правда, ощущала себя такой.
Тело ломило, голова гудела, а живот крутило так, будто она съела что-то несъедобное.
Перевернувшись на другой бок, Элизабет натянула одеяло до головы и только потом сказала в ответ:
– Анна, неужели уже близок рассвет?
– Вы можете сами убедиться в этом. Посмотрите в окно.
Элизабет тяжело вздохнула.
В этот миг она принимала решение.
Не просто встать с кровати, а подняться для того, чтобы отправиться в путь.
Первый в своей жизни.
В путь для неё неизведанный и, возможно, даже опасный.
Но как бы не пленяли тепло и уют собственной постели, Элизабет понимала – ей рано или поздно придется подняться.
И лучше сделать это самой, а не понукаемой Анной, или чего хуже, отцом.
Она не могла подвести его.
– Встаю, – сдержанно ответила Элизабет, и следом решительно откинула в сторону одеяло.
Игнорируя прохладу, витавшую в воздухе, она слезла с кровати.
На короткий миг холодный пол обжег босые стопы.
Впрочем, холод сейчас был не так ощутим, как, например, поздней осенью.
А уж когда наступала зима...
Ветреная, пропитанная сыростью, которая умеючи забиралась даже под шерстяные одежды...
От одной только мысли о ней, Элизабет передернуло.
– Что с вами? – Анна, заметив, как вздрогнула её подопечная, протянула руку и коснулась девичьего лба.
– Жара нет, – пристально глядя на Элизабет, произнесла она, – но вы дрожите...
Анна сощурила глаза.
В глубине них скользнуло понимание.
– Я, кажется, понимаю в чем дело, – Анна убрала руку и протянула её к подносу, на котором, помимо свечей, стояло несколько чашей.
Одну из них женщина взяла.
Её узловатые, длинные пальцы плотно обхватили чашу и поднесли к лицу Элизабет.
– Выпейте.
– Что это? – Элизабет с сомнением во взгляде заглянула в чашу.
Пряный аромат, исходивший от её содержимого, заставил девушку поморщиться.
– Успокаивающий отвар. Я предполагала, что такое может случиться, поэтому заранее подготовилась.
– Обязательно пить его? – носик Элизабет снова сморщился.
Уж слишком яркий аромат был у этого отвара.
– Если вы не желаете, чтобы вам стало плохо в дороге, то лучше выпить.
– Спасибо, Анна, но, кажется, хуже, чем мне сейчас – уже не будет, – скривилась Элизабет, а затем, зажав нос, она схватила чашу и в три глотка осушила её содержимое.
Теплая жидкость, пропитанная странно-пряным вкусом, обожгла горло Элизабет, а затем, достигнув желудка, и его.
Тот громко заурчал в ответ.
– Какая же это гадость! – выпучив глаза, произнесла Элизабет.
Но, к своему удивлению, она следом обнаружила, что лечебный отвар не только избавил её от дрожи, но и окончательно пробудил.
Уже с ясной головой, Элизабет начала собираться.
Её длинные волосы были тщательно расчесаны, заплетены в косу и собраны на затылке.
Анна помогла своей воспитаннице с процессом одевания – ловкие пальцы женщины быстро справились со шнуровкой, помогли закрепить круглую брошь на коротком, с капюшоном, плаще.
Прошло совсем немного времени, и Элизабет в сопровождении няни, спустилась вниз.
Верные слуги выстроились в ряд, чтобы проводить господина и его дочь.
Заспанные лица прислуги выражали плохо скрытое беспокойство, а глаза – как зеркало души – отражали все их чаяния.
Рядом с ними ни о чем не подозревая, бегал и звонко лаял щенок.
Завидев свою хозяйку, он подбежал к ней и начал с энтузиазмом обнюхивать её подол платья.
Элизабет, не сдержавшись, наклонилась и ласково погладила малыша по бархатным, темным ушкам.
В ответ щенок стал облизывать её тонкие пальцы и игриво вилять хвостиком.
– Элизабет, идем же, – хозяин замка нетерпеливо махнул рукой в сторону дверей.
Элизабет с неким сожалением в груди убрала руку от щенка и выпрямилась.
– Иду, отец.
Дочь Этельберта прошла рядом со слугами.
В каждом взгляде Элизабет разглядела одно и тоже.
Её слуги надеялись, что она их не подведет.
6
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Белый, как молоко, туман покрывал собой все пространство.
Не было видно ни звезд, ни дороги.
Туман окутал путников почти сразу, как только те свернули с пути, ведущего от замка.
Ноги лошадей тонули в белой дымке, казалось, непонятно, туда ли они идут, и лишь свет факелов в руках воинов давал слабую надежду, что путешественники двигаются в правильном направлении.
Элизабет, уставившись перед собой, пыталась разглядеть хоть что-то среди тумана.
Но, как и в жизни, она сейчас, как слепой котенок, следовала за тем, кто сильнее и главнее.
За свои отцом.
Этельберт ехал впереди конного отряда.
Несмотря на свой возраст, он сохранял энергичность, громко командовал – всем своим видом желая показать, что эта поездка – под силу ему.
Что он не испытывает страха.
Рядом с Этельбертом были его верные воины, готовые в любой момент защитить господина.
Элизабет и Анна ехали в середине отряда – самом безопасном месте.
Защищенные со всех сторон воинами, они, впрочем, не спешили завести разговор. Обе понимали – сейчас лучше сохранять молчание.
Неизвестно, какую опасность таил в себе этот туман.
Прошло какое-то время, и белая мгла, наконец, начала рассеиваться.
Словно первый снег под лучами солнца – туман таял.
Чем выше поднималось светило, тем прозрачнее становился воздух.
В тот миг, когда всадники взобрались на небольшой холм, туман окончательно развеялся, и взгляду Элизабет предстал вид, от которого у неё перехватило дыхание...
Зеленые поля и мягкие холмы, усыпанные фиолетовыми цветами, как на ладони, лежали перед ней.
Вдали, поблескивая серебристой лентой, виднелась речушка, чуть дальше – изумрудом горел лес.
И всё это великолепие освещалось лучами восходящего солнца.
Никогда еще прежде Элизабет не видела такой красоты, таких просторов!
От охвативших её чувств, она ощутила, как странно забилось сердце в груди.
Неужели это – наша земля?
Этот вопрос так разволновал Элизабет, что она поспешила получить ответ на него.
Девушка погнала коня вперед. Анна что-то крикнула ей в вдогонку, но Элизабет не услышала.
Поравнявшись с отцом, она обратилась к нему:
– Отец, ответь – это всё еще наша земля?
Этельберт посмотрел на дочь.
Он видел, как воодушевлена та.
Её синие глаза-сапфиры ярко сияли, губы застыли в полуулыбке, а круглые щеки разрумянились.
Увы, не радость Этельберт испытал сейчас, глядя на Элизабет, а беспокойство.
Он по-отцовски переживал.
Что наивность и бесхитростность его дочери навредит ей.
– Наша земля заканчивается прямо здесь, на этом холме. Дальше – земли датчан.
