Текст книги "Жена в награду (СИ)"

Автор книги: Мила Дрим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

59

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ

– О чем ты хотела поговорить со мной, мама? – наблюдая за тем, как мать закрывает дверь в свои покои, произнес Вигго.

Взор его скользнул по комнате.

У стены выстроились сундуки. На скамейке – свалена одежда. В покоях не то что был беспорядок, но и то, что здесь царил порядок, сказать было нельзя.

Всё выглядело так, будто мать Вигго куда-то собиралась.

Неужели?

Вигго выразительно глянул на свою мать.

– Я приняла решение вернуться домой, – со вздохом ответила Боргхильда.

Она метнула в сторону сына сдержанный взгляд, а затем, склонившись над небольшим сундуком, украшенным пылающими рубинами, достала из него темную бутыль и несколько медных чаш.

Движения её были неспешными и сосредоточенными.

– Что, сын? Даже не спросишь, когда я покину замок? – вновь посмотрев на Вигго, беззлобно улыбнулась Боргхильда.

– Я жду, когда ты сама поведаешь об этом. У меня создалось впечатление, что ты не договорила, – внимательно наблюдая за тем, как мать откупоривает бутылку, отвечал Вигго.

Она сделала это легко и быстро – Вигго не удивлялся её умению. Мать часто использовала бутыли для хранения отваров, сваренных собственноручно.

Она хорошо разбиралась в травах, и было время, когда Боргхильда лечила Вигго, когда тот был маленьким.

До сих пор он помнил тот жар, который мучил его в юном возрасте, и горький вкус отвара, которым поила его мать.

– Завтра, на рассвете, я покину тебя. Вероятно навсегда, – Боргхильда разлила по чашам темную жидкость.

Вигго ощутил смятение после того как обнаружил, что слова матери вызвали у него…

Облегчение.

– Ты же понимаешь, сын, что годы мои уже не те, и вряд ли мы увидимся снова, – с грустью глядя на него, произнесла Боргхильда.

– Мама, не наговаривай на себя. Ты полна сил и здоровья.

– Это тебе лишь только кажется, – она вызывающе улыбнулась, – впрочем, ты же знаешь, что я не из тех, кто будет жаловаться. Свою боль я унесу с собой, сын. Но я буду спокойна, если ты выпьешь мой целебный отвар. Напоследок. Я сама собирала травы этой весной. Сама сушила и варила их.

– Зачем мне пить отвар? – Вигго, нахмурившись, скептически глянул на темную, мутную жидкость, плавающую в медной чаше.

На языке его стало горько.

То ли от воспоминаний, то ли от понимания, что мать так и осталась черствой по отношению к его жене.

Но ему нужно было отдать должное матери – оставить их в покое, принять решение уехать (хотя он, Вигго, ни разу не намекнул ей на это) – для этого нужно было быть по-настоящему сильным человеком.

И мудрым.

Куда без мудрости, коль мать окончательно оставила попытки переменить его отношения с Элизабет?

Вигго другими глазами посмотрел на свою родительницу.

Хоть она старалась не подать виду, он заметил грусть, мелькавшую в её глазах. Заметил и морщинки на родном лице.

Ему стало искренне жаль её, и одновременно он испытал к ней благодарность.

Боргхильда остановилась и посмотрела прямо в глаза сына.

Взгляд её был ласков, а голос источал материнскую тревогу, когда она продолжила:

– Чтобы мое сердце было спокойно. В этом отваре – мое благословение, сын. Или может, ты, часом, подумал, что я вознамерилась отравить тебя?

Сказав это, женщина округлила глаза.

– Нет. У меня и в мыслях не было такого, – Вигго протянул руку, – давай свой отвар. Я выпью до дна, дабы успокоить твое сердце.

– И чтобы получить моё благословение, – с улыбкой добавила Боргхильда наблюдая за тем, как сын залпом выпивает её отвар.

************

В дверь настойчиво постучали, и Элизабет, удивленно глянув на Анну, которая заплетала ей косы, ответила:

– Пройдите.

Дверь приоткрылась, и в образовавшейся щели показалась голова одного из воинов Вигго, Хальварда.

Глянув на госпожу, он метнул взор в сторону Анны, а затем опустил глаза.

– Прошу простить меня, моя госпожа, но я хотел уточнить – не видели ли вы нашего господина?

Сердце Элизабет тотчас попало в тиски тревоги.

Неровно забившись, оно заставило её подняться со скамейки и подойти к двери.

– Разве мой муж, господин не должен был быть с вами на утренних тренировках, как делал он прежде, все эти недели? – встревоженно выдохнула Элизабет.

Хальвард виновато глянул на неё и снова опустил взгляд.

– В том-то и дело, что этим утром мы тренировались без него. Господин говорил, что сегодня мы отправимся в одну из деревень, но его нет, и я совсем не понял – должны ли мы сделать это без него, или же нам стоит дождаться господина.

Элизабет почувствовала, как у неё затряслись руки.

Пытаясь не показывать, что её испугали слова Хальварда, девушка изо всех сил вцепилась в платье.

– Так как нам быть, госпожа? Обождать господина? Или же отправится без него?

Элизабет оглушил вопрос воина.

Только теперь до неё дошло, что в случае чего, именно она будет командовать сотнями воинов.

Пот тонкой струйкой побежал меж её лопаток, в горле пересохло…

– Вы должны ждать своего господина, – принимая, по её мнению, наиболее верное решение, заявила она.

– Как прикажете, – Хальвард кивнул и собрался было, уйти, но Элизабет остановила его.

– Погоди! Как думаешь, куда мог пойти твой господин?

– Не знаю, – он пожал широкими плечами, – единственное, что первое пришло на ум – комната его матери, но мы там пока не были.

– Я сама пойду к ней, а ты, прошу, не уходи слишком далеко. Возможно, мне в скором времени понадобится твоя помощь.

Сказав это, Элизабет выскользнула из спальни и быстрым шагом направилась к лестнице.

И так же быстро в её груди разгорался страх за мужа. Она старалась не допускать плохих мыслей, но в воображении уже рисовались картинки возможных причин отсутствия Вигго.

К тому моменту, когда Элизабет была на этаже, занятым свекровью, по её щекам уже капали слезы, а сердце в груди так быстро колотилось, что девушка почти не слышала ничего вокруг.

Словно в тумане, она прошла половину коридора, а затем остановилась перед дверью, ведущие в когда-то отцовские покои.

– Боргхильда! – позвала Элизабет.

Взгляд её обнаружил, что дверь оказалась полуоткрыта.

В другой бы раз девушка ни за чтобы не посмела нарушить правила этикета, и ворваться в чужую комнату.

Но сейчас – переживания за любимого человека – перевесили всё остальное. Не дождавшись ответа, Элизабет открыла дверь и проскользнула в образовавшуюся щель.

Первое, что бросилось ей в глаза, что в комнате до сих пор царила полутьма. И всё – по причине задвинутых занавесей.

И все же, тонкие лучи солнца то и дело находили место, через которое они проникали в комнату. Рисуя на полу причудливые узоры, лучи то там, то тут, оставляли свои отметины.

Элизабет, окинув первую комнату беглым взглядом, пошла дальше.

Шаг её замедлился, но сердце, её горячо любящее сердца, продолжало атаковать грудную клетку.

Молодая жена почти бесшумно прошла дальше.

В комнате, выполнявшей роль спальни, стояла духота и какой-то странный, горьковатый запах тут же вызвал у Элизабет приступ головной боли.

Взор девушки зацепился за одну деталь, и в груди её всё похолодело.

То была туника. Такого же цвета, как у Вигго.

Она валялась на полу.

Взгляд Элизабет метнулся в сторону кровати. Из-за полутьмы было почти невозможно разобрать, кто был на ней, и лишь очертания тел, скрытых под одеялом, намекали, что постель не пустовала.

Рука Элизабет потянулась к занавеске.

Судорожно схватившись за неё, она дернула тяжелую ткань, яркий свет хлынул в спальню, и молодая жена увидела на кровати обнаженного Вигго в объятиях голой Гунхильды…

60

ГЛАВА ШЕСТИДЕСЯТАЯ

Позабыв что такое дышать, несколько мгновений Элизабет разглядывала обнаженные тела мужа и северной красавицы.

Вигго крепко спал, спала и Гунхильда.

Её белые руки любовно обвивали крепкий мужской торс.

Её белые груди прижимались к его боку.

Они выглядели как утомленные любовники.

Сердце Элизабет пронзила острая боль, от которой та ослепла на короткий миг, а когда зрение вновь вернулось к ней, она поняла, что больше не сможет видеть этой ужасающей картины.

Она больше не сможет быть здесь.

Молодая жена выбежала из спальни и рванула к лестнице с такой скоростью, будто за ней гнались чудовища.

Никто не встал у неё на пути, никто не решился остановить её.

Не видя никого перед собой, Элизабет выбежала во двор.

Окинув пространство потерянным взглядом, она не стала долго раздумывать что ей делать.

Решение было уже принято.

Ринувшись прямиком в конюшню, Элизабет вывела из стойла первого попавшегося коня и оседлала его – поразительно умело, учитывая то, что в прежние дни девушка не отличалась такими успехами.

Но сегодня боль и отчаяние переменили её, сделав куда стремительнее и смелей.

Выехав во двор, Элизабет краем глаза заметила бегущую в её сторону Анну.

– Госпожа! Элизабет, куда же вы? – закричала та, и будь это иной день, Элизабет непременно испугалась её крика и подчинилась.

Но не теперь.

В сердце молодой госпожи всё захлебывалось от жесточайшей боли, и невозможно было мыслить разумно.

И невозможно было оставаться тут.

Теперь здесь, ей уже не было места.

– Подальше, от предательства и боли! – крикнула в ответ Элизабет.

Не давая опомниться няне, она вжала пятки в бока коня, и тот помчался вперед.

Анна, схватившись за голову, рухнула на колени.

Плечи её сотрясались от рыдания, крик вырывался из груди.

Такой её и увидел Хальвард. Схватив Анну за плечи, он встряхнул её и заставил посмотреть на него.

– Что случилось, скажи мне, Анна, цветок мой? – заглядывая в заплаканное лицо милой его сердцу женщины, попросил воин.

– Моя любимица, моя Элизабет… Её предали. Она уехала, – едва шевеля языком, произнесла Анна.

*****************

Ледяная вода окатила лицо Вигго.

Тот, дернувшись, с трудом разлепил тяжелые, словно склеенные веки и застонал.

Перед глазами всё плыло. Какая-то черная паутина мелькала перед ним, и он не мог понять, что происходит.

Последнее, что помнил Вигго – это разговор с матерью, и то, как он пил её отвар.

Неужели?

Нехорошая догадка обожгла ему сердце.

Снова кто-то очень своевременно, облил его водой – теперь не только лицо, но и торс.

Где-то над головой послышался хорошо знакомый голос:

– Подымайтесь, господин! Подымайтесь скорее, пока не приключилась беда! Подумайте о своей жене!

Жена…

Элизабет.

Синеокая фея с чистой нежной душой и телом соблазнительницы.

Его любимая.

Вигго несколько раз моргнул, и, наконец, черная паутина растворилась в воздухе. Он обнаружил себя сидящим не полу. Голым и мокрым.

Голым?!

– Почему я без одежды? – устремив непонимающий взгляд на своего верного воина, Хальварда, вопросил Вигго.

– Господин, вы были в постели вместе с Гунхильдой, когда я обнаружил вас. Вы оба были голые.

Сердце Вигго пропустило удар.

Прежняя ясность сознания почти окончательно вернулась к нему.

Уже догадываясь, что могло случиться, он, все же задал, пожалуй, самый важный вопрос:

– Где моя жена?!

61

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ

– Куда ты? – Боргхильда встала на пути Вигго, когда тот уже выходил из спальни.

Поступь его была тяжелой, и каждый шаг грохотом отдавал в голове.

Он смерил мать ледяным взглядом и прошипел:

– За своей женой.

Боргхильда схватила его за плечо. Цепко схватила.

Пальцы у неё были сильными, сильна была и воля доделать задуманное до конца.

– Ты не в себе, сын мой. Посмотри на себя – тебе не здоровится.

Отчасти та была права.

За это время – пока Вигго одевался и говорил с Хальвардом – его уже раз десять пробил холодный пот.

– И всё благодаря тебе, – огрызнулся тот матери.

Боргхильда сильнее сжала его плечо и ответила:

– Я сделала это ради тебя. Однажды ты поблагодаришь меня за это.

– Ради меня? – брови Вигго взметнулись вверх, и взгляд его стал полон презрения. – Ты сделала это лишь для собственного счастья! Прочь, дай мне пройти.

Он вырвал руку из пальцев матери и почти побежал по коридору.

– Глупец! – бросилась вслед за ним Боргхильда. – Девчонка наверняка уже сломала шею и стала добычей волков!

Вигго скрылся на лестнице, и Боргхильда, скривив губы, прошептала:

– Ты вернешься и скажешь мне спасибо за то, что я помогла твоему счастью с Гунхильдой.

Сказав это, она, вдруг, поняла, что не видела в покоях Гунхильды.

Куда подевалась её любимая невестка?

Боргхильда вернулся в свои покои. В комнатах стояла звенящая тишина. Женщина, осторожно перешагнув сломанную скамейку (она не сомневалась, что это – дело рук её сына), прошла в спальню, но и там не было её любимицы.

Зато был мокрый пол, который она обнаружила с опозданием.

Неизвестно что именно стало причиной такой невнимательности, а может то было – воля случая, но впервые за все время, что помнила себя Боргхильда, она поскользнулась и грохотом опрокинулась назад.

Ей понадобилось куда больше времени, чтобы прийти в себя.

Когда же Боргхильда, наконец, поднялась, она отправилась прямиком на поиски Гунхильды.

– Гунхильда, где ты? – передвигаясь по пустынному коридору и открывая одну дверь за другой, кричала Боргхильда.

Злость пуще прежнего разгоралась в ней.

Теперь та злилась и на несостоявшуюся невестку. Судя по всему, Гунхильда оказалась тоже глупой!

Иначе как можно было объяснить случившееся?!

Её положили в кровать Вигго, и та ничего не сумела сделать!

– Вот ты где, – заглянув в предпоследнюю комнату и обнаружив возле стены знакомую фигуру, недовольно выдохнула Боргхильда.

– Чего ты стоишь там, Гунхильда? Не время лить слезы! Нужно доделать задуманное!

Гунхильда резко обернулась, и на мгновение Боргхильда испугалась, заметив, какой у той был злой взгляд.

– Ничего не получится, – наступая на женщину, отчаянно зашипела Гунхильда, – ты обещала мне, что я стану женой твоего сына, что у меня всё будет, и я поверила тебе! Ты обманула меня, ведьма! Будь проклят тот день, когда я доверилась тебе!

– Успокойся! Ты совсем сошла с ума, говорить так со мной! Вспомни хорошенько! Ты сама хотела быть с моим сыном! А теперь решила свалить всю вину на меня! – рявкнула в ответ Боргхильда.

– Это ты! Ты виновата! Только ты!

И Гунхильда с кулаками набросилась на несостоявшуюся свекровь…

******************************

Отряд воинов, возглавляемый Вигго, словно черная стрела, стремительно и уверенно, покинул территорию замка и устремился вперед.

Как только впереди показалось поле, отряд тотчас рассыпался на пары и двинулся в разные направления.

Каждый помнил наказ господина.

Найти госпожу и бережно вернуть её домой.

Понимая, что каждый миг увеличивает угрозу жизни Элизабет, воины со рвением устремились выполнить приказ.

Они делали это не только потому что так велел их господин.

Сердце приказывало им отыскать молодую госпожу.

Каким-то странным, немыслим образом Элизабет легко и быстро завоевала верность воинов своего мужа, и теперь каждый жаждал спасти её от неминуемой гибели.

Если нужно – даже ценой собственной жизни.

Вигго вместе с Хальвардом двинулись прямиком в лес.

Что-то, возможно интуиция, подсказывала, что Элизабет направилась именно туда.

Лес встретил всадников душистой прохладой. Потемневшие, местами принявшие багровые и желтые оттенки листьев, украшали крону деревьев.

Тут особо ощущалась приближающаяся осень.

Какое-то время всадники ехали по дорожке, затем Вигго принял решение разделиться. Отправив Хальварда направо, он двинулся вперед – прямиком в чащу леса.

Ветви деревьев, переплетаясь в причудливые фигуры наверху, образовывали подобие узорчатого потолка.

Порой это переплетение было столь сильным, что солнечный свет едва проникал через них.

Иногда серо-голубые кусочки неба проскальзывали в ветвистых оконцах, иногда не видно было и их, отчего создавалось впечатление, что на землю спустились сумерки.

Лес сгущался, становился все темнее и опаснее.

И в сердце Вигго становилось всё больше тревоги.

Ехать дальше верхом не было никакой возможности. Спешившись, он взял коня за поводья и медленно, приглядываясь, прислушиваясь к каждому шороху, пошел вперед.

Сухие ветки хрустели под подошвой его сапог, ветви цеплялись за одежду, будто желая удержать Вигго от того, чтобы он углублялся дальше.

Но он шел.

Сколько времени прошло, как долго Вигго продирался вглубь – он не мог ответить. Когда приходит беда, время растягивается и кажется бесконечно долгим.

Казалось, Вигго уже полдня провел в поисках жены, но ничего не говорило о том, что она была здесь.

Ни сломанной ветки, ни кусочка ткани, ни потерянной туфельки…

Усталость то и дело напоминала о себе легким головокружением, жажда сковывала горло, и воину приходилось сглатывать, дабы избавиться от этого неприятного ощущения.

Но более всего сейчас страдала его душа.

Измученная предательством матери и страхом за жену, душа отчаянно сжималась-разжималась, а потом и вовсе принялась метаться меж ребер.

Вигго стало трудно дышать, а потом и вовсе его пробил ледяной пот. Опершись спиной о дуб, он обвел пространство усталым взглядом.

Темный мох покрывал кору соседних деревьев, лиловой змейкой уходила все дальше дорожка из крошечных цветов, где-то вдали слышалась грустная трель птицы…

А может там, где-то так же грустно плачет его любимая… А он здесь, проявляет слабость!

«Господи, – неумело взмолился Вигго, – не дай ей погибнуть. Сохрани. Защити. Помоги мне найти мою жену».

Неумело – потому что несмотря на то, что Вигго принял христианство, особо не задумывался тот о Боге.

Да и когда ему было думать о Нем так часто?

Но странное дело, именно появление в его жизни Элизабет стало наталкивать его на мысли о Создателе.

Вот и сейчас, повторяя свою мольбу, пусть все так же неумело, но зато искренне, Вигго направился вперед.

На поиски своей жены.

62

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

Элизабет медленно, озираясь по сторонам, брела по лесу.

В одиночестве.

Как только она спешилась, конь, будто только и ожидая этого, тотчас поспешил покинуть её.

Он умчался в неизвестном направлении.

В неизвестном месте была и Элизабет.

Наверное, никогда в жизни она не заходила так далеко в лес. Все кругом будто сошло со страниц древних легенд.

Красота первозданного леса была перед ней.

Могучие деревья, словно стражники, окружали пространство со всех сторон. Их изогнутые ветви сплетались наверху, их ветви подобно витиеватому почерку, ползли по земле… Почти все деревья были покрыты мхом. Мягкий, теплый, он казался Элизабет бархатным одеянием.

Воздух тут был наполнен запахом упавшей листвы, коей в это время года было уже предостаточно, а еще – сладким ароматом цветов.

Но цветов Элизабет пока не обнаружила.

Деревья издавали скрежет. Протяжный, иногда пугающий. Первое время этот звук пугал Элизабет.

Затем она привыкла.

Изредка к этому звуку примешивался другой – птичий голос. Нежная песня птиц хватала за душу. И каждый раз услышав её, Элизабет едва не плакала.

Как только первые эмоции от увиденного в отцовской спальне спали (а случилось это когда Элизабет уже была в лесу), взамен них пришли другие чувства и мысли.

Одним из первых стало сопротивление.

Сердце Элизабет, частично остыв от боли предательства, заставило её думать и оценивать поступки иначе.

Борясь за свою любовь, сердце начало напоминать ей все события ушедших дней.

Забота и покровительство Вигго, его добрые слова, его ласка и признания.

«Мне нужна только ты».

Эти слова пробиваясь сквозь толщу непонимания, подобно маяку, светили для Элизабет.

И еще одни, услышанные ей во сне – «отдыхай, любимая».

Она не была до конца уверена – сказано ли это было на самом деле, или же приснилось ей, но слово «любимая» проникало в самое сердце.

«Если Вигго любит меня, если я нужна ему, разве стал бы он заниматься любовью с Гунхильдой? Даже несмотря на её красоту?»

Она попыталась поставить себя на его место. Представила в голове красивого воина, и…

Поняла, что от одной даже мысли, что она, Элизабет, могла обратить на того внимания, ей становилось дурно.

Всё её естество противилось этому.

И стало быть, и Вигго, чувствовал себя подобным образом.

Оглушенная этим пониманием, девушка, не в силах устоять на ослабевших ногах, обняла ствол дерева.

Теперь мысли Элизабет потекли в правильном направлении.

Кому было выгодно рассорить их? Кто желал, чтобы Гунхильда была с Вигго? Кто больше всего бы радовался, если бы она, Элизабет, сгинула в лесу?

Боргхильда.

От злости и понимания собственной наивности, Элизабет впилась ногтями в мягкий мох и зарыдала…

«Господи! – захлебываясь от слез, размышляла она. – Какой же глупой я оказалась!»

А что будет с её Вигго? Вдруг, он, ослепленный злостью, позабудет о своей безопасности. Вдруг, с ним случится что-то дурное?

А она здесь, вдали от него – и даже не может помочь любимому!

Сколько так она простояла – Элизабет не знала, а когда вновь двинулась в путь, то поняла, что окончательно заблудилась в лесу.

Солнце спустилось, отчего света кругом стало мало. Пройдет совсем немного времени – и тьма покроет собой лес.

Элизабет и так не обладала способностью следопыта, а теперь, когда близилась ночь, она не сомневалась, что точно не отыщет пути домой.

Но даже несмотря на это понимание, Элизабет продолжала идти.

Ноги уже ныли от усталости, голова кружилась от голода и переживаний, но сердце, верное, любящее сердце рвалось вперед.

«Господи, – взмолилась Элизабет, – не дай злости и зависти людской погубить нашу семью, наше счастье с Вигго. Выведи меня, приведи к моему мужу, ибо только Ты способен на это, ибо только по Воле Твоей всё происходит.»

Время шло, шла и Элизабет.

Всё дальше и дальше. Она уже не понимала – спит ли, или продолжает путь. Сизые сумерки заполнили собой пространство, пение птиц стихло, и, казалось, весь мир уже погрузился в сон.

Как-то внезапно Элизабет оказалась на лесной опушке.

Белый лунный свет падал на неё, и белоснежные цветы, обратив свои чаши наверх, словно пили её сияние.

У Элизабет перехватило дух от увиденного.

Ей показалось, что она оказалась на страницах древних легенд – таким волшебным казалась эта лунная поляна.

Девушка медленно, опасаясь потревожить красоту, пошла вперед. Странное спокойствие, а может, то была усталость, наполнили её.

Она прошла почти треть поляны, как, вдруг, увидела на противоположной стороне, там, где снова переплетались ветви деревьев, высокий темный силуэт.

Странно, но Элизабет не испугалась.

Любой другой бы был в ужасе от увиденного – будучи один посреди ночного леса, без оружия, да еще эта огромная фигура, которая со стороны выглядела как призрак.

Но не Элизабет.

Видимо потому что её сердце и душа прежде зрения и слуха определили кто это.

Мужская фигура двинулась вперед, и любимый голос нежной песней наполнил воздух.

– Элизабет! Любимая!

Силы, вдруг, вернулись к Элизабет. Второе дыхание открылось и у Вигго.

Они ринулись навстречу друг другу.

Трава была мягкой под их стопами, ничто не встретилось на их пути, ничто не отвлекло их – казалось, сам лес замер, ожидая встречи мужа и жены.

Наконец, это случилось.

Они налетели друг на друга.

Сильные мужские руки обхватили женский стан.

Элизабет обняла Вигго, повисла на нём, а он принялся целовать её – лицо, шею, плечи.

Слезы катились по его лицу, сердце билось от радости и облегчения, а Вигго все никак не мог поверить, что Элизабет в его руках.

Живая, невредимая, и… Всё еще любящая его.

– Прости, прости меня, любимая, – умоляюще зашептал, боясь потерять обретенное счастье, начал Вигго, – прости, я никогда бы в жизни…

– Я знаю, – подняв на него глаза, утопающие в слезах и с умилением обнаружив, что муж тоже плачет, произнесла она в ответ. – Прости, что покинула тебя… Но боль тогда ослепила меня.

– Любимая, – руки его задрожали, и Вигго сильнее прижал жену к себе, – но как? Как ты все поняла?

– Когда боль от увиденного ослабла, я услышала свое сердце. Понимаешь, однажды папа сказал, что сердце подскажет мне правильный ответ. Что я должна слушать его, даже не смотря на то, что скажут другие люди. Даже он сам.

Взгляд Вигго наполнился восхищением:

– Твой отец – благородный человек. Верю, что он не причастен к измене. Я благодарен ему, что он воспитал такую достойную дочь. Ты – моё благословение.

Вигго с благоговением поцеловал любимую в лоб, а затем обхватив её лицо ладонями, заглянул в её глаза и сказал то, что должен был уже давно сказать:

– Я люблю тебя, моя Элизабет. Моя синеокая фея, моя нежная жена.

Элизабет задрожала от нахлынувших чувств. Прижавшись к мужу еще сильнее, она произнесла:

– Я тоже люблю тебя, Вигго Датский. Мой воин, мой муж, король моего сердца.

Они слились в поцелуе, который превзошел все прежние по своей нежности и благодарности поцелуи.

Только искренне любящие друг друга способны были познать такую сладость, какую познали Вигго и Элизабет в эти благословенные мгновения.

Две души, нашедшие друг друга.