Текст книги "Мельница 5 (СИ)"
Автор книги: Михаил Шелест
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
– Он погиб на Окинаве в сорок пятом, – сказал я. – Сделал себе сепуку.
– Откуда знаешь? – удивился Гришка.
– Интересовался. У меня дед в японскую воевал. А генерал Мицуру Усидзима известный её персонаж. Тогда в сорок пятом он приказал своим войскам небольшими группами пробираться через вражеские позиции и присоединиться к партизанским отрядам на севере Окинавы. Затем он провел обряд сепуку. Это то, что мы называем «харакири». У тебя, кстати, тётка есть в Японии, – Харуко Усидзима. Писательница. Про колониальную Маньчжурию пишет. И там отца своего упоминает и бабку твою. Даже фотография есть.
– Ты откуда это всё знаешь? – вылупил на меня свои слегка «японские» глаза Гришка.
Если бы не его полу-восточное лицо, его фамилия не вызвала бы у меня никакого интереса в прошлом. Но Гришка, – точно был метис-полукровка и в своё время я провел неплохое расследование его родословной. И в Японии тоже. Работа у меня была такая. Я так и японский язык выучил. А сейчас, будучи в Токио, ещё раз уточнил и даже связался с Харуко Усидзима и сообщил, что у неё есть родственники в СССР, а именно – брат. Ведь отец Гришки тридцать шестого года рождения был ещё жив. А Харуко Усидзима уже шёл семьдесят второй год.
– Снова концентрация внимания, – улыбнулся я. – Я сразу понял, что у тебя японцы в генах. А дед твой был четвёртым сыном в семье самураев. Отец его – Санэмицу Усидзима служил самураем в домене Сацума, а после упразднения домена в тысяча восемьсот семьдесят первом году сделал карьеру офицера в новообразованной Императорской армии Японии.
– Ни х*я себе! – выразил удивление Григорий Мицура и почесал затылок. – Вот ты меня удивил.
– Хе-хе… Я тебе ещё и книжку подарю, – сказал я. – А ты говоришь, смогу ли я? Обязан смочь, правнук самурая! Сдавай наскоряк экзамены и поехали сниматься в кино. Корабли стоят под парами.
Глава 16
Съёмочная группа и артисты собрались во Владивостоке в конце мая. Мы все погрузились на транспорт-сухогруз дизель-электроход «Днепрогэс», дожидавшийся нас больше месяца, и пошли по морю в сторону Вьетнама. С заходами в Японию и Южную Корею.
Кораблик был небольшой: длина – сто тридцать метров, ширина шестнадцать, высота борта – девять с половиной, двухпалубный «пятитысячник». То есть, с валовой вместимостью пять тысяч тонн «генерального груза».
Шёл он не очень быстро, узлов двенадцать. Судно готовилось к списанию, поэтому двигатели, и главный, и вспомогачи, плановому капитальному ремонту не подвергались и держались на «последнем издыхании». Это я понял по тому, как работала машинная команда. В буквальном смысле – «в поте лица». На стоянках мы гуляли-прохлаждались, а они пахали как «Папы Карло», то и дело «дёргая» одно «движение» за другим. «Движением» дизелисты называли поршня дизельного двигателя с шатунами.
На каких стоянках? А на любых. Первую стоянку мы сделали в Японском порту Ниигата. Туда «Днепрогэс» отвёз «попутный» груз: стальные листы и стальные рулоны. В Ниигате в трюмы погрузили технику на колёсном и гусеничном ходу, которую мы отвезли в Южную Корею в порт Пуссан.
Из Пуссана до бухты Ха Лонг шли «налегке».
Все пассажиры, в «полный рост» загорали и хорошо проводили время за сухим вином, коего набрали изрядное количество, ибо нас ждали «тропики». Ну, и не только за сухим вином, и не только за вином…
В Ниигита к нам присоединилась Тиэко, которую я упросил сыграть коварную шпионку с «крепким телом» и стальныит кулаками. Тиэко по обновлённому сценарию должна будет пробраться на сухогруз, что она и сделала в порту Ниигата, и «подложить топор под компас»…
Шучу. Вспомнился роман «Пятнадцатилетний капитан», по мотивам которого был снят одноимённый советский приключенческий художественный фильм. По сюжету злодей и работорговец Негоро подложил топор под компас, чтобы направить корабль «Пилигрим» к проливу Дрейка.
У нас будет немного иначе. Сценарий переписал я, когда у нас с Тиэко «закрутилось». Хотя не на много и переписал. По старому сценарию у нас был японский самурай, а сейчас дочка якудзы. Подумаешь! Но Тадеуш Касьянов драться с девушкой отказался. Придётся самому «вырубать» шпионку-диверсантку Тиэко. Но она, в смысле – шпонка, нам с Тадеушем ещё крови попортит по ходу сценария. Крученная у меня получилась роль у Тиэко.
Я её «вырубаю» и, жалея, не добиваю, а она стольких наших «перемочит», что к концу прочтения сценария я уже сам стал её ненавидеть.
Тиэко, между прочим, сказала, что «кажется, залетела». У неё произошла «задержка». Я почесал затылок и подумал, что прошёл всего месяц и до конца съёмок она «потерпит» если, вдруг и вправду «залетела».
Кроме Тиэко в Ниигата к нам «подсели» режиссёр Хироси Инагаки и Со-сэнсэй с пятью учениками-монахами. Они будут играть наших с Касьяновым противников. Падать на твёрдое они умеют, схемы-связки знают, поэтому я их и пригласил. Хироси Инагаки свой последний фильм «Засада в ущелье смерти» снял в семидесятом году. Неплохой фильм, между прочим. Чисто японский. Ронин-самурай на задании. Забавный фильм.
Зачем я его пригласил на съёмки? Случайно получилось. Перед свадьбой договаривались о съёмке «мероприятия» разговорились про кино, и я проговорился, что по моему сценарию и с моим участием в качестве главного героя будет сниматься экшн-фильм про современных пиратов: с погонями, перестрелками, рукопашными, и не только, схватками, взрывами и каскадёрскими трюками. Вот, Хироси Инагаки и напросился поприсутствовать, а может кого-нибудь сыграть. В массовке. Я прикинул, и быстренько изобразил ему эпизодическую роль «боса мафии». Он очень колоритно выглядел. Да и актёрский опыт у него имелся, кроме режиссёрского. А потом и до совместных съёмок фильма договорились.
Конечно же, мы с Гришкой, Со-сэнсэем, монахами, обоими режиссерами и артистами, пили не только сухое вино. Со-сэнсэй вообще оказался не дурак выпить, особенно после исцеления. Как я уже имел объяснял ранее Высоцкому, исцеление не избавляет от зависимости. Владимир Семёнович, кстати, тоже так и не справился с недугом.
За этот год я его выводил из кризиса пять раз. В конце концов, мне это надоело, и я научил его пользоваться моими амулетами. Подарил ему комплект светильников, которые он ставил вокруг своей кровати. Так и жил наш бард-поэт-песенник: напьянствуется от души и в койку. А просыпается – как огурец. Похмельного синдрома нет. Потребности пить нет. Он же с друзьями, обычно, бухал, а друзья его доставали не каждый день.
Теперь, когда я научился делать свои собственные амулеты, я сделал не «ведьмины» светильники, а артефакты чуть-чуть попроще. Без привязки к личности. Чтобы любой мог войти-выйти и чтобы «синяя синь» не вытягивала силу. Их я проверил на Гришке Мицуре и его «сокамернике» по общаге, Эдике Сушицком. Слишком они часто «синючили», хе-хе. Было, короче, над кем экспериментировать. Долго не получалось подобрать частоту сигнала, но в конце концов, светильники заработали как часы-будильник.
Вместе с нашим сухогрузом шёл средний десантный корабль «СДК-84». Решили, что он может сойти за иностранный корабль, если ему соорудить на палубе «надстройку» из фанеры.
Операторы начали снимать ещё с Владивостока, но не нас-артистов, а погрузку-отход судна. Нас немного поснимали в Ниигата, когда Тиэко, прикинувшись сбежавшей от якудза, попросила матроса, стоящего у трапа, спрятать её на судне. Как грузили в трюм мешки с «цементом», потом оказавшимся наркотиком. На переходах поснимали, как мы с Тадеушем Касъяновым демонстрируем своё боевое искусство.
Я по роли, был курсантом ДВИМУ, проходящим на судне штурманскую практику. Поэтому, я хорошо знал английский язык и, немного, японский.
В ходе совместных размышлений над сценарием, я, по совету Хироси Инагаки, переделал роль Тиэко, и теперь она стала не шпионкой, а агентом наркоконтроля, работавшую под прикрытием, которую действительно преследовала якудза.
Потом мой герой должен её спасти и влюбиться. А она должна будет помочь ему спасти экипаж из «лап» китайской триады. Ну, а потом они поженятся. И в фильм войдут кадры, которые Хироси Инагаки с помощью своих друзей-киношников снял во время нашей свадьбы. Режиссёру фильма Андрею Милюкову новый сценарий очень понравился, а идея совмещения усилий с японским «оскароносным» режиссёром тешила самолюбие.
Хироси Инагаки тоже взял с собой съёмочную группу и оборудование, чтобы снять своё кино по моему сценарию. И заплатил за это нормальные деньги.Почему своё? Потому что согласовывать совместные съёмки уже было поздно. Слишком много ушло бы времени. Но Государственный комитет СССР по кинематографии с радостью согласился на «параллельные» съёмки. Тем более, что японцы выделили для советской версии кинофильма импортную киноплёнку и валюту, на которую мы и питались.
Это режиссёры договорились между собой, что снимать будут совместно, а потом «соберут» фильмы каждый по-своему. А там, глядишь, и Госкино созреет до разрешения совместного производства. Главное материал подготовить.
Военный корабль в иностранные порты не заходил, ожидая нас в международных водах. СДК вёз технику – БТРы – на советскую военно-морскую базу в порт Камрань и заведомо скучный переход, превратился для морских пехотинцев и экипажа корабля в интересное путешествие, ведь некоторые из них должны будут сыграть массовку при захвате «пиратами» нашего судна. Короче, было весело. Особенно, если учесть, что у нас с собой были и гитары. Короче, на сухогрузе стоял сплошной «кильдым». И это слово не означает самую нижнюю корабельную часть и продукт сгорания, а означает бардак и бордель, прости господи. Но было весело, да.
В северном Вьетнаме, куда мы направлялись, сейчас стоял период дождей, но не тот, когда дождь идёт, не прекращаясь, а тот, когда дождь начинается в полдень и оканчивается через час-два. Кадры, на мой взгляд, должны были получиться великолепные, и не так было жарко на стальной палубе.
В Пуссане мы затарились провизией и чувствовали себя как туристы-отдыхающие. Купались, загорали, ныряли с аквалангами, охотились с гарпунами на баракуд и ели краснокнижных зелёных черепах, коих в этих водах обитало немыслимое множество, как и морских змей, которых мы ловили голыми руками под водой, снимали с них шкуру, и тоже жарили на сковородке. Змеиные шкуры обменивали у местных, живущих на плавающих островах, вьетнамцев, на свежую рыбу.
То, как я ловил под водой морских змей и мы с Тиэко ели их, живя на необитаемом острове в заброшенной испанской «фазенде», вошло в фильм.
В общем, было, как я уже говорил, весело. Но устали мы от впечатлений изрядно. А потом СДК, переделанный в иностранный корабль, выгрузивший к этому времени технику в Камране, вдруг наткнулся на старую подводную вьетнамско-советскую мину, взорвался и сел на мель, затонув по самую рубку. Прямо во время съёмки того, как он нас преследует. Мы, честно говоря, охренели от такой «удачи». А потом поняли, что это она и есть. Удача! Именно таких кадров нам и не хватало на финал. Настоящего затопления пиратской «шхуны» и «пиратов», прыгающих за борт.
Поначалу мы хотели потопить наш сухогруз, но что-то меня «жаба давила». Хоть он и предназначался к списанию, но жалко старичка-трудовича. А СДК – военный корабль и ему по штату было положено на мине подорваться. Не знаю, поднимут его наши, или нет… Не старый был корабль, всего-то шестьдесят седьмого года выпуска. Но что-то мне подсказывало, что не станут его поднимать, а используют, как мишень для тренировок.
* * *
Отсняв все сцены, мы, уставшие от впечатлений, жары и работы, поехали назад, но не домой, а на остров Хасима, что расположен у Нагасаки. Это был остров, который японцы называют Гункандзима, что переводится, как «крейсер». Сейчас он был четыреста восемьднесят метров в длину и сто шестьдесят в ширину. А раньше, когда на нём в тысяча восемьсот десятом году нашли уголь, это была скала.
В тысяча девятьсот семьдесят четвёртом году шахту закрыли и с острова уехал последний житель. Сейчас остров охранялся военными кораблями, и на него никого не пускали, но Хироси Инагаки с кем-то договорился и ему разрешили снять несколько сцен для его версии фильма. Конечно… Мы же не знали про такой остров. Я б тогда такого в сценарии наворотил, что мама дорогая. А так мне даже обидно за себя стало.
Однако по сценарию Хироси Инагаки освобождение пленённого экипажа должно будет происходить на этом острове. Корабль с пленными отгонят сюда и пленных продадут в рабство. А мы с Тадеушем должны их спасти. Тиэко, кстати, по замыслу японского режиссёра, тоже должна «оказаться» на острове.
Тут-то по замыслу Хироси Инагаки и должен был происходить захват советского судна. Возле группы островов Гото. Экипаж с судна пираты снимут и передадут работать на шахту, а судно погонят дальше. Но на нём оказываемся мы трое: Тадеуш, Тиэко и я. Сначала мы все вместе перебиваем команду пиратов, потом мы с Тиэко перебираемся на военный корабль и расправляемся с ним, специально сажая его на «минное поле». Спасаемся с тонущего корабля на вьетнамском острове. Потом на «сухогрузе» возвращаемся на остров Хасима и спасаем всех остальных членов экипажа, а за одно и других «пленных». Перевозим их в Нагасаки.
Ну, как–то так, если коротко.
В шахтах надо будет ездить на вагонетках, и всё должно в конце взорваться, в шахты хлынет вода… Все в самый последний момент спасутся. В стиле Индианы Джонса, короче, сценарий у Хироси Инагаки получился.
* * *
Остров и впрямь походил на корабль, но не на крейсер, а, скорее всего, на авианосец. Хотя… Смотря с какого боку смотреть. Мы подошли к нему с восточного берега. Тогда-то он и показался мне похожим на авианосец. Потом мы обошли его вокруг. С западного берега «надстроек» было больше. И, да, с той стороны он очень походил на крейсер.
Бывшие жилые здания, теперь пустующие, зияли пустыми оконными проёмами. Белая башня маяка походила на мачту.
Мы бросили якорь недалеко от огромной тридцатиметровой причальной «тумбы», до которой добрались на катере. К самой тумбе капитан сразу не рискнул пришвартоваться, послав штурманов на разведку.
Мы с Тиэко, Хироси Инагаки и другими благополучно высадились на причал, и я поразился сооружению.
– Это Долфин пирс, – сказал Хироси Инагаки. – Тут глубина около десяти метров. Я говорил капитану, но он решил перестраховаться. А чего перестраховываться когда сюда другие суда швартовались под уголь. Вон, видите, конвейеры?
Здесь и на острове всё было из бетона. С Долфин пирса на остров шёл переходной, примерно полутораметровой ширины, металлический мостик с металлическими трубами-поручнями, по которому мы вышли на бетонную площадку.
Хироси Инагаки показал на другие «тумбы» в море, на которые опирались крытые загрузочные транспортёры-конвейеры, начинавшиеся на острове.
– Подвижные, – подумал я. – Выдвигаются, когда судно пришвартуется. Наш сухогруз как раз встанет под оба. Так и рассчитаны расстояния между трюмов.
– Точно встанет, – согласился я. – Вон там – однозначно.
– Да, пусть смотрят, – махнул рукой Хироси Инагаки. – Пошлите, я вам что другое покажу.
Он повёл нас по бетонной дорожке, шедшей вдоль бетонной, круто наклонной, почти вертикальной, словно замковая стена. Мы прошли мимо пятиэтажного бетонного корпуса какого-то, вероятно когда-то жилого, здания, оставшегося слева. За ним была «живая» территория, на которой росли трава, деревья.
– Ух ты, – сказала Тиэко. – Красиво. Тут даже есть земля.
– Здесь и была земля, – сказал Хироси Инагаки. – Вон, видите, скала поднимается, а по ней лестница. Между домов.
Бетонная лестница поднималась на самую скалу между многоэтажными, тоже похожими на жилые, домами.
– А где же шахта? – спросил я.
– Устье на самой вершине. У подножья не рискнули ставить. Штормами бы разбило. А шахта под землёй. Потом брали из скалы щебень и отсыпали остров. Почти сто лет добывают здесь уголь. Остров увеличился в десять раз. И дальше возле побережья Кюсю есть острова с угольными шахтами. Ещё рабочими. Эта самая старая.
Жилых зданий было много.
– Это сколько же здесь работало шахтёров⁈ – удивился я.
– Там под землёй настоящий термитник. Здесь ещё несколько горизонтальных проходов в штольню есть, но вертикальный один. А под островом целый лабиринт. На глубину шестьсот метров уходят уровни. И это диаметр «шара».Представляете?
Я представил и обомлел.
– Нихрена себе! – вырвалось у меня.
– Хотят взрывать, – сказал Хироси Инагаки. – Нижние уровни уже затоплены. Воду перестали откачивать.
– Вы нас в шахту не собираетесь спускать? – насторожилась Тиэко. А то я знаю вас. Наслышана.
– Нет-нет! Что вы! Мы здесь в горизонтальных проходах поснимаем, а затопление в бассейне устроим. Здесь побегаем немного, постреляем, повзрываем. Нам разрешили. Всё равно тут взрывать всё будут. По крайней мере – шахту. Очень многие сюда хотят попасть. Любители экстрима…
– Пошлите, покажу места съёмок.
Мы пошли. Поднялись наверх к маяку и к «устью», как Хироси Инагаки назвал вход в вертикальную штольню с клеткой и устройством её спуска-подъёма.
– Работает? – спросил я, показывая на клетку.
– Работает. Надо только запустить генератор. Но пока не будем шуметь. Красиво, да?
Мы стояли на самой вершине скалы на видовой площадке. Вокруг нас раскинулся мёртвый бетонный город, а за ним море. Тут действительно работало очень много шахтёров.
– Тысяч пять, наверное, – прикинул я, насчитав около пятнадцати многоэтажных зданий, но их было гораздо больше.
– Жутковато, – сказала Тиэко. – Терпеть не люблю ужастики. Так, я не поняла… А где шахтёры-то, которые тут будут работать?
– Не будет много шахтёров, – покрутил головой Хироси Инагаки. Тут, вроде как, незаконно будут добывать. Чёрные старатели.
– Чёрные, – сказала и хмыкнула Тиэко, – Натурально – чёрные! Шахтёры, ведь.
– Пираты, они и на шахте пираты, – сказал Хироси Инагаки.
– Логично, – сказал я.
– Пошли, я вам горизонтальный вход покажу.
– Вон там, наверное, – показала рукой вниз Тиэко.
– Нет. Там уголь из шахты подают по конвейерам в бункеры. Вон и вон… Вход рядом.
Мы спустились по бетонной дорожке шедшей наклонно вниз мимо скалы справа и отвесной стены вниз, отгороженной бетонным парапетом.
– Метров пятнадцать лететь, – подумал я и сказал. – А остров не продаётся?
Хироси Инагаки оглянулся на меня.
– Зачем он тебе? – спросил он. – И за сколько бы ты его купил?
Я пожал плечами.
– Рублей за тысячу бы купил. Или в аренду взял.
– Тут жить⁈ – Тиэко расширила от притворного ужаса глаза и рот, но прикрыла его ладонью.
– Почем японцы так делают? – подумал я. – Они рот прикрывают, даже когда еду в него кладут. Стесняются.
Мы спустились вниз и вошли в какое-то здание. Пошли коридором, заваленным каким-то хламом и ломанной мебелью и остановились у стальной двери с большими ручками запирающими дверь на клиновидные задвижки, какую я видел в наших бомбоубежищах. Дальше вёл широкий тёмный тоннель, но режиссёр смело переступил высокий пород, называемый на кораблях «комингс» и опустил настенный рубильник. Тоннель осветился.
– Смелее, – сказал Хироси Инагаки. – Мы чуть-чуть посмотрим и назад.
И мы тоже, один за другим, перешагнули высокий порог, а потом ещё какое-то углубление в полу, типа поперечного желоба. Пока я раздумывал, на что это похоже что-то сзади прогрохотало.
– Млять! – выругался я.
– Мамочка! – крикнули женщины кто по-русски, кто по-японски.
– Пиз*ец! – высказался режиссёр Андрей Милюков
Обернувшись, я понял, что он прав.
Сверху упала другая дверь-плита. Жёлоб был именно для неё.
– Экстренное закрывание, – сказал я. – Что это за бункер?
– Мне сказали, что это вход в шахту, – пролепетал Хироси Инагаки.
– Ага! Аж два раза! Таких входов в шахту не бывает, если в них не добывают уран.
Глава 17
– Что за чёрт? Мистер Инагаки⁈ – дрожащим голосом спросил Милюков.
– Н-н-н-н… Не знаю, – пролепетал, заикаясь, «гид-режиссёр».
Ольга и Татьяна вдруг заверещали, кинулись назад, и стукнулись о «дверь», как птицы о стекло окна. Ольга играла эпизодическую роль поварихи, а Татьяна – буфетчицы кают-компании. Роли были такие крохотные, что Милюков и искать на них профессиональных актрис не стал. А Ольга Маркова с Татьяной Макухой сразу понравились Милюкову. Ольга была пухленькой, а Татьяна, студентка-третьекурсница юрфака ДВГУ, чуть стройнее, но обе были острыми на язычки, дерзкими и уверенными в себе девушками. У обеих были правильные черты лица и, вообще, они очень хорошо внешне выглядели и стильно по-владивостокски одеты. В импортное. Как настоящие морячки загранплавания.
И вот сейчас эти «тёртые морячки» и «уверенные в себе» девчонки верещали, так, словно их резали и разбивали в кровь руки.
От неожиданного визга меня передёрнуло словно от тока. Я и сам был весь в напряжении. Мозг лихорадочно искал, но не находил ответ на вопросы: «Что это, засада-ловушка, или случайность?».
Я подошёл к девушкам, колотящими кулачками и ладошками в ровную металлическую и, судя по глухому звуку, толстую плиту.
– Тань, ну ты-то хоть прекрати, – спокойно попросил я. – Ладно, Ольга…
Они вдруг обе замолчали и, обернувшись ко мне, нахмурились.
– Что, Ольга⁈ – вызывающе произнесла Ольга и переспросила, повысив голос. – Что, Ольга⁈
– А, что, Тань? – таким же тоном спросила Татьяна. – Что, мне уже и порефлексировать нельзя.
– Можно, конечно, но не так громко, – сказал я. – Перепонные барабанки лопнут.
– Что? – спросила Ольга и «прыснула». – Что лопнет?
– Перепон, – начал я, и сделав вид, что понял, свою оговорку, рассмеялся. – Хе-хе-хе… Перепонки… Хе-хе…
Засмеялся я, засмеялись и девушки.
– Тут глухо, как в танке, – сказал Милюков, похлопав по плите. – Пошли впереди искать выход. Не может быть туннеля без выхода.
– Так, вот он, выход, – сказала Татьяна, снова похлопав по металлической «заслонке».
– Это вход, – сказал наш режиссёр.
Я посмотрел на не нашего режиссёра и удивился его угнетённому виду. Плечи у Инагаки поникли, губы поджались, брови нахмурились. Он над чем-то упорно размышлял.
– Что, Инагаки-сан? Какие мысли? – спросил у него.
Инагаки лишь покрутил головой, развернулся и, снова возглавив «экскурсию», двинулся вперёд.
Туннель через пятьдесят метров резко, под прямым углом повернул вправо, а ещё через пятьдесят метров снова направо, а потом через пятьдесят метров снова, и шёл туннель под уклон.
– Мы спускаемся, – проговорил Милюков на втором повороте.
– Я боюсь, – вскрикнула Ольга так громко, что я снова вздрогнул. Нервы были на пределе.
– Похоже на ловушку, – подумал я.
– Давайте вернёмся! – воскликнула Татьяна. – Вдруг там уже открылось⁈
– Вернёмся, Таня. Сейчас посмотрим, что там дальше, и вернёмся.
По таким тоннелям я уже ходил. У нас во Владивостоке их были сотни. Весь город в бетонных сооружениях типа «бомбоубежище» и фортах укрепрайона с подземными коммуникациями. С сопки на сопку даже канатные дороги были, чтобы боеприпасы и людей перевозить. Из того же «парка Минного городка» и других складов. Даже уже в позднее время склад взорвался. Но они тогда в девяностых по всей стране взрывались. Для сокрытия факта хищения боеприпасов.
Потолок имел арочную форму. По стене тоннеля был проложен толстенный электрический кабель. Более тонкий кабель шел по потолку и служил для подключения осветительных ламп, закрытых армированными плафонами полусферического типа.
Определив «на глазок» угол наклона в десять градусов, я понял, что, сделав круг мы спустились метров на двадцать под землю. А глубины тут, если судить со слов Хироси Инагаки, небольшие: до десяти метров.
То, что мы уже находимся под морским дном, доказал тоннель, уходящий совсем не перпендикулярно влево от «нашего» туннеля из его «угла». В то время, как «наш» туннель повернул, «как обычно», на право.
– Похоже, что мы крутимся вокруг лифтовой шахты, – наконец-то нарушил молчание Хироси Инагаки. – А из неё должен иметься выход в наш коридор.
– Да, вот он, – сказал Милюков, показав на обрезанный правый угол коридора. – Вот дверь.
– Странно, что мы не сразу заметили её, – подумал я. – Наверное, потому, что левый проход увидели издалека и на него смотрели.
«Лифтовая» дверь была такой же, как та, «первая», дверь, которую мы оставили закрытой.
– Мне стра-а-а-шно. Я пить хочу, – проговорила едва не плача, Ольга и тихо добавила. – И писать.
– Заходи за угол и писай, – сказал я. – Думаю, глубже идти бессмысленно. Нодо идти налево. Там должно быть что-то более функциональное, чем тоннель. Может найдём то, чем сможем открыть двери. Инструмент, какой-нибудь, или пульт.
Мы все по очереди подёргали длинные дверные ручки, но сдвинуть их с места не смогли.
– Автоген бы, – сказал я.
– Ты бы смог с ним справиться? – удивился Милюков.
– У меня отец сварщик, – сказал я.
– И что? У меня отец лётчик, – сказал Милюков.
– Это из-за меня мы попали в ловушку, – вдруг сказала Тиэко. – Да, Инагаки-сан? Кто надоумил вас на эту поездку? На этот остров. С кем вы обсуждали свой сценарий?
Инагаки-сан потупился и сгорбился.
– Если бы у меня был нож, я бы убил себя, – проговорил он.
– Думаю, он вам не понадобится, – проговорила Тиэко голосом с неожиданно жёсткими интонациями. – Те, кто заманил нас сюда, сами позаботятся об этом.
– Не понял о чём ты, – спросил я. – Ты думаешь, что это ловушка на тебя?
– Или на тебя, – вздохнула Тиэко.
– Я писать хочу, – простонала Ольга.
Я посмотрел на неё, словно на маленькую девочку.
– Тебя за ручку отвести? – спросил я.
– Да, – сказала она. – Я боюсь одна туда…
– Ой, горе ты моё, – проговорила Татьяна. – Пошли. Я тоже заодно. Там хоть вниз потечёт, хи-хи-хи…
Они скрылись за правым углом, хихикая уже обе. Странно они себя вели.
– Кеничи Ямамото рассказал про этот остров, – сказал Хироси Инагаки.
– Правая рука Таоки⁈ – сильно удивилась Тиэко и выругалась. – Вот, нехороший человек!
– Но мне почему-то кажется, что они вместе с Фумико это задумали.
– Тётушкой Фумико⁈ – воскликнула Тиэко. – Ты шутишь, Инагаки-сан⁈
– Нисколько. Ты не знала, разве, что жена Таоки, практически сама управляла большим кланом. Вместе с Кеничи, разумеется. Пока Таоки сопли и слюни пускал. И Фумико это очень нравилось.
– Охренеть! – сказала Тиэко. – Ты меня сильно удивил.
– Тогда понятно, почему они оба были такими кислыми на свадьбе, – сказал я.
– Я тоже обратила внимание, – кивнула Тиэко.
– А там внизу ещё один коридор, – сказала, вышедшая из-за угла Татьяна. – По крайней мере – похоже. Так же из угла.
– Значит ещё одна лифтовая дверь, – сказал Милюков. – Может она открыта? Сходим? Тут сто шагов всего.
– Предлагаю всё же пройти по этому коридору, – сказал я. – Чтобы понять, с чем мы дело имеем? Это совсем не похоже на угольную шахту.
– Лифт спускается из того здания, в котором мы зашли в туннель, – сказал Милюков, а луч этого коридора направлен в противоположную сторону от угольной шахты. И следующий тоже. Скорее всего угольный пласт под островом и уходит в другую сторону. А тут что-то другое.
– А может быть ещё ниже другой коридор выходит на угольные штольни? – высказала предположение Татьяна Макуха.
– Молодец, – подумал я и вспомнил. – Юристом хорошим будет.
– Если здесь ничего не найдём, пойдём туда. Сейчас нам воду нужно найти. Питьевую. Если здесь есть жилые или рабочие помещения, может быть и вода есть?
– Откуда ей быть? – сказал Хироси Инагаки. – Здесь опреснители работали. Насосы воду качали из баков. Сейчас наверняка всё отключено.
– Не факт, не факт, – задумчиво сказал я. – Сюда вода, скорее всего, подавалась сверху самотёком, и могла остаться в трубах. Вот эти трубы нам ни нужно найти. Без воды будет сложно.
– Если нас поймали в ловушку, могут здесь и оставить, а значит, вода здесь точно есть, – сказала Тиэко.
– А наше судно! – вдруг воскликнул Милюков. – Они же должны нас хватиться! Они видели, куда мы пошли?
– Вряд ли, – сказал я, покрутив головой. – Станут искать и не найдут. Мы ушли в одну сторону, а вышли с другой. Да и дверь эта… Кто поймёт, что мы за ней?
Ольга тихонько заскулила.
– Всё! Пошли! – сказал я.
И мы пошли. Лампы не светили ярко. Наверное, напряжение было ниже положенных ста десяти вольт.
– Думаю, они тут пользуются электричеством, подаваемым с Кюсю, – сказала вдруг Тиэко. – До него всего-то две с половиной мили. А значит, и оборудование может быть до сих пор запитано. Лифт, например.
– Наверное, так и есть, – сказал я. – У нас ближайший к Хоккайдо остров Курильской гряды, Хабомаи, кажется, многие годы после второй мировой войны снабжался электроэнергией по подводному кабелю.
Хироси Инагаки тяжко вздохнул. Тиэко сделала мне «большие глаза» и я понял, что своими словами расстроил режиссёра. Мы с ним спорили на свадьбе на эту тему, а я забыл. Я пожал плечами.
– Это не Хабомаи, – вдруг сказал Инагаки. – Кунашир. На нём наш аэродром был. Хабомаи – совсем маленькая рыбацкая деревушка. Там никогда не было элктричества.
Инагаки немного помолчал и добавил.
– Я родился там.
– Ну, и ладно, – подумал я и задумался о насущном.
Было душновато, и вдруг подумалось, что вентиляция может и не работать. Особенно если аварийная дверь захлопнута. Или, наоборот, должны включиться? Зачем тут такая дверь?
От чего она защищает? И кого? Тех, кто изнутри, или тех, кто снаружи. И те, другие двери… Они совсем не похожи на автоматические. Если нас заманили в ловушку, то для чего? Если убить, то это можно было сделать проще. Значит, – не убить. Значит, или ради выкупа, или ради того, чтобы посадить на короткий поводок Тадаси. Если замешана жена и первый зам Таоки, то это не я им нужен, а Тиэко. Но тоже, как-то всё это сложно. Значит, время поджимает. Значит что-то должно случиться, пока нас нет. А нас специально отправили туда, где нас, то есть – Тиэко, можно изолировать.
Мозг вдруг выдал картинку, как зам Таоки смотрит на боса. Не очень хорошо смотрит.
– Убьют они его, – подумал я. – Устроят войну кланов и совершат покушение. А Тиэко здесь для того, чтобы Тадаси не «дёргался», пытаясь занять место убиенного лидера. Ха-ха… Вот я осёл безмозглый!
– Дверь! – воскликнул «гид» Хироси Инагаки, шедший первым, и показал пальцем.
Да, впереди была дверь и не одна, а две, по обе стороны коридора, то есть, – напротив друг друга. Двери были тоже закрытыми. Открывались двери вовнутрь.
– Стой! Не открывай! – попросил я. – Вдруг там растяжка.
– Что такое растяжка? – спросил Инагаки, но руки от рукоятки замка убрал.
– Граната, – коротко пояснил я.
При таком варианте открывания гранату обычно кладут или крепят сверху на верёвочке, чтобы она упала и повисла без предохранительной чеки. Снизу тоже можно, но так делают реже, а значит – вполне вероятен и такой вариант. Но сверху опаснее.
