Текст книги "Мельница 5 (СИ)"
Автор книги: Михаил Шелест
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Мельница-5
Глава 1
Известие меня ошеломило. Мы с Ириной Юрьевной сели в машину и куда-то поехали. Она сама была за рулём и вела машину молча. Пока мы не приехали к церкви Тихвинской иконы Божией Матери. Нашли отца Фёдора. Мы с ним поздоровались. Ирина только кивнула старцу и потянула за собой куда-то вглубь и вниз по каменной лестнице со стёртыми до округлости ступеньками.
– Тебе срочно нужно уходить, – сказала она, вдруг обернувшись и остановившись. – Вот документы. Дальше внизу келья там ты можешь придать себе соответствующий вид. Я не видела фотографию на паспорте, и видеть тебя другим не должна. Всё. Спускайся вниз. Переодевайся и отправляйся в аэропорт. Там есть коридор, выходящий в соседний двор в подвал дома. Я всё подготовила сама лично. Слежки быть не должно. Мы их немного опережаем.
– Кого их? – спросил я.
– Тех, кому ты нужен хоть живым, хоть мёртвым.
– И кто это? – попросил уточнить я.
– Сама не знаю. Но там есть и бывшие чекисты, и действующие, и уголовники связанные с золотодобычей. Наверное это из-за того золота…
– Какого «того»?
– А их было много? – спросила Ирина и заглянула мне в глаза. – Сейчас не время говорить. Время удирать. Я тоже постараюсь скрыться.
– Тебе-то зачем? – удивился я.
– Я знаю про тебя… Они Зару пытали и убили. Они знают, что ты знаешь про те счета.
– Про какие счета? – удивился я, сразу не поняв, о чём она говорит. Я явно тупил.
– Всё!
Она толкнула меня в грудь. Да так сильно, что я едва не грохнулся, соскользнув с круглой ступеньки. Она уже перешла на ступеньку выше меня, и я чуть не загрохотал вниз.
– Всё-всё! Ухожу-ухожу! – сказал я шутливым тоном, но она развернулась и побежала наверх. То, что она побежала, меня вдруг так напугало, что волосы зашевелились и заколотились зубы.
Я тоже развернулся и сразу упёрся в дверь кельи, где горел свет и стояло большое во весь рост зеркало. На маленьком столике лежал пакет с документами. Много чего там было, но я взял паспорт и заглянул в него. С большой чёрно-белой фотографии на меня смотрел русоволосый парень с большеротым, курносым лицом и выдающимися ушами.
– Специально подбирали, – подумал я, вглядываясь в зеркало.
Все эти приметы на моём лице я исправил на раз, два, три. Переоделся в простенькую провинциальную одёжку, обувку, взял портфель из кожзама, в котором лежали какие-то бумаги и пошёл по туннелю, выведшему меня к железной двери, закрытой на «английский» замок.
Отодвинув защёлку я вышел и дверь прикрыл. Вышел из парадной. Открыл дверку старенького «Москвича» голубого цвета, сел в него и поехал в аэропорт Шереметьево. Там взял билет до Новосибирска. В Новосибирске сел на поезд до Хабаровска. Ехал в плацкарте четверо суток. Со всеми перезнакомился. Внешность у меня была забавная, характер подстать внешности – весёлый, и частушки я пел под нашедшуюся у молодых ребят гитару смешные. Типа:
'Маша видела медведя,
Очень испугалась.
Даже выругалась матом,
Вот как растерялась.
Или…
Не ходи по коридору,
Не стучи калошами.
Все равно любить не буду —
Морда как у лошади.'
Тут я кривил лицо и все покатывались с хохота.
Прошёл проверку документов. Ходила милиция и у мужиков спрашивала паспорта. У меня прописка оказалась Новосибирской. Почему и полетел я в Новосибирск сначала. Хреново то, что во Владивосток мне хода нету. А может быть и не хреново. Может быть специально так сделано, чтобы я не полез по своим закромам, где точно меня сторожат.
Глава 2
Конечным пунктом командировки в удостоверении стоял «Бикинский леспромхоз». Снабженец я из новосибирского «ящика». Хрен по звонку проверишь командировочное удостоверение. Да и кому надо? Парень своё отслуживший. Да и не парень уже. Жена, дети… Прописка Новосибирская, да, но с таким номером дома, что мне,например, стало понятно, что это совсем в другом месте адрес. Где-нибудь в посёлке ракетчиков «Гвардейский». По крайней мере, пропуск у меня был выписан именно туда.
Я даже подумал, что именно там мне и предлагалось спрятаться, но увидел командировочное удостоверение и всё понял. Хотя… Вполне возможно, что там и квартира есть. А может быть и жена с детьми. Только вот не знаю, как она восприняла бы моё неожиданное возвращение из командировки.
Из Хабаровска на рейсовом автобусе я доехал до Бикина и нашёл контору «Бикинского Лесхоза», где меня посадили на лесовоз, шедший порожняком, и поехал я на «Камазе» в посёлок Верхний Перевал. Хорошая «Камаз» машина. Кресло на пружинах. Класс! Давно не ездил. Снова понравилось. Оказалось, что «Камаз» через сутки едет в посёлок Ясенёвый. А оттуда до Красного Яра километров десять всего. Но в Красный Яр мне соваться теперь не стоило. Там тоже, скорее всего, стерегут. Надо было решать проблему по-другому.
Ещё в Хабаровске пришлось прикупить себе немного туристического снаряжения: куртку-энцефалитку, синий рабочий костюм (штаны-куртка), рабочие ботинки-говнодавы, кирзовые сапоги, кеды, майки, рубашки, шерстяные нитки для вязания, разные полезные для хозяйства мелочи, вроде пилы, топора и лопаты без ручки. Я не знал, сколько понадобится времени на то, чтобы разобраться с теми, кто на меня охотится.
Когда мы с Юрием Владимировичем договаривались о документах, я убедил его, что в тайге укрыться будет легче и рассказал, как водил за собой его спецов. Да и стая, опять же, говорил я… Андропов долго не хотел верить, что я за «пять секунд» приручил волчицу и тигра, но Ирина его убедила.
– Но ты не особо на свою стаю рассчитывай, – сказал тогда Андропов. – Оцепят район и перестреляют.
На что я ответил тогда с интонацией Сухова:
– Ну… Это – вряд ли. Кто ж им даст окружить, то?
– Смотри, – хмыкнув, сказал тогда Андропов. – Таёжник. Стреляешь, ты, говорят, отменно. Оружие хоть есть прикопанное?
– У меня есть стая, – ответил я уклончиво.
– Хм! Ну-ну…
И вот сейчас я заманивал «охотников» туда, где мне сподручно будет охотиться на них. А то, что они станут пасти меня именно на Золотой горе, я, почему-то, был убеждён. Не смогу я туда пробраться, не оставив след. Да и не собирался я особо скрываться.
В десяти километрах к северо-востоку у от посёлка Ясеневый, в посёлке Соболином, тоже стоящем почти на берегу Бикина, имелся дом. Раньше в нём жил кто-то из родственников Ефрема, а сейчас дом использовался братьями, как перевалочная и закупочная база. Всё-таки за двадцать километров по реке мотор гружёной лодки «сжирает» то драгоценное топливо, которое можно использовать с пользой для охоты-рыбалки.
Вот и затаривались братья в посёлке Соболиный консервами и крупами, а главное – бензином и моторным маслом. Поэтому не часто, раза два в сезон в Соболиный они наведывались. А когда «появился» я, то в Соболином появился ещё и мотор с лодкой. С верховьев Бикина пригнали, перекрасили и схоронили, да. Туда мне и нужно было добраться.
На мою удачу из Верхнего Перевала в Соболиный прямо сейчас уходил другой лесовоз. Его водителю и передал меня «мой» водитель с рук на руки, как говорится. Проезд, естественно, оплачивался по утверждённой кем-то таксе, так как я ехал уже не по работе, а порыбачить. Используя командировку, как предлог. Такое в это время практиковалось повсеместно. Руководители и снабженцы часто сочетали полезное с приятным, и во время командировок решали и свои дела. А то и командировки выписывали, м-м-м, левые. Как у меня, например. Что там договариваться о поставках леса-кругляка, когда договоры подписаны? Хотя… Договор – договором, а поставок может и не быть. Вот и ехали снабженцы выбивать поставки.
О том, что я рыбак и причём рыбак, знающий Бикин, я водителю показал сразу. Рассказал где, сколько, как ловил и на что, и водитель КАМАЗа меня зауважал. А когда узнал, что я вырос в Приморье, мы сразу нашли общих знакомых. А Ефрема так вообще на Бикине все знали. Самбо – наше всё, а Ефрем – всему голова!
Я знал тайник, где лежал ключ, и это был тот «пароль», который доказывал, что я от Ефрема и «имею право». Водила, только удовлетворённо кивнул и, попрощавшись, поехал домой. Я, не расслабляясь, принялся собираться.
До Бикина тут было не так близко. Километра полтора, и мотор, как и бочки с канистрами с бензином, продукты, Ефрем таскал на тележке. Но сейчас была зима. А до горы Золотой было километров двести по реке с изгибами и по лесу на лыжах-снегоступах. Зима ещё чем хороша для охоты? Следы видны.
Я выкатил свой «Буран», который Ефрем покупал лично для меня, Ефремовского ббурана в стойле не было, загрузил сани остатками топлива и всем необходимым, немного поспал и выехал со двора затемно.
Опасность попасть в полынью присутствовала и по реке я двигался медленно. Бензина у меня было хоть отбавляй, а до Ефремовского зимовья было километров двадцать. Час езды на снегоходе. И маршрут я этот знал, как свои пять пальцев. Сколько раз в том прошлом-будущем ездил по льду и ходил по воде? И не сосчитать! На этом участке реки русло не сильно менялось.
Рассвело и я увидел нужный сворот в протоку. Время подъёма и режим движения снегохода были рассчитаны давно и я этому даже порадовался. На звук, который, двигался впереди меня по протоке, вышли оба брата. Они стояли на берегу, курили и встретили меня словами:
– Мы знали, что ты приедешь, – сказал Ефрем.
– Хорошо, что приехал, – сказал Клим.
– Водку привёз? – спросил Ефрем.
Клим поморщился.
– Немного. Не до водки мне было, – сказал я. – Да и будет не до водки. Охотятся за мной.
– Да? – как-то не особо удивившись, спросил Ефрем. – Зимы ждали. По следу хотят взять.
– Именно, – согласился я. – Специально вспугнули, чтобы я сюда рванул. Здесь меня и хотят… Того – этого… А что? Деревня, считай, пустая. Обложат меня со всех сторон и погонят как волка.
– Хм! А ты, значит, сам в петлю лезешь? – хмыкнув, спросил Ефрем.
– Это они думают, что там петля, а мы-то с тобой знаем, что там их даже не две и не три. Но про них они не знают.
– Сам пойдёшь? – спросил Ефрем.
– Конечно, сам.
– Я буду беспокоиться.
И только тут я вспомнил, что у меня рожа другая.
– А как ты меня узнал? – спросил я.
– Э-э-э… Так, снегоход-то твой? Значит – ты. А про то, что ты личину сменить можешь, мы говорили.
Я улыбнулся и обнял их: сначала Ефрема, а потом Клима.
– Грузите мои вещи, да поеду, – сказал я.
– Даже чаю не попьёшь? – спросил Ефрем.
– Не попью, – покрутил я головой.
Я сменил сапоги на собачьи унты, телогрейку на кожушок, типа «куртки-косухи», шапку-ушанку на кожаную «балаклаву» с открытым «забралом». Надел свои мотоциклетные очки и, попрощавшись с братьями, отправился в долгий путь по застывшей и, кое-где, заснеженной реке.
Естественно, я не успевал за короткий световой зимний день добраться даже до Улунги. Поэтому, когда солнце стало клониться к закату, я свернул в знакомую мне ещё по той жизни протоку и нашёл старое в моём прошлом-будущем зимовье. Сейчас оно было вполне себе пригодным для проживания и даже сверкало новыми нижними лиственничными венцами, новой дверью и новыми оконными рамами. Это было зимовье шамана Дункана, тьфу ты! Дункая! Василия Дункая, да. Его я тут не собирался сейчас встретить и не встретил. Но я знал, что шаман зимовье своё подправил и рассчитывал на него. Всё шло по плану. Я знал, что так всё и случится. Не сразу, а через год-два, но обязательно случится.
Отлично переночевав, поутру снова отправился в путь. «Буран» бурчал и оставлял за собой снежную метель, весело искрящуюся в ярких лучах зимнего солнца неотягощённого ни дымкой, ни облачком. Время от времени я оглядывался, смотрел на искрящийся снег и думал о том, как убивали Зару. Почему-то мне не было больно. Я просто представлял, как буду убивать их.
– Но, к сожалению, – думал я, вздыхая, – скорее всего, те, кто за мной охотятся, это не те, кто приказал начать на меня охоту, а простые охотники. А те не простые, да-а-а… Не простые… Но где их найти? Кто скажет? Значит, надо у кого-то спросить. Но не факт, что эти знают первых. Скорее всего, эти и не знают, кого ловят. Может, у них введён какой-нибудь план «Вихрь-антитеррор» и они вполне себе официально ловят террориста или диверсанта? Тем более, по паспорту и я – не я.
Тут я чуть не стукнул себя по лбу.
– Вот, я – дурень! А вдруг это всё провокация, и меня таким образом подвигли на незаконные действия? Возьмут меня живым, или мёртвым, снимут отпечатки пальцев и окажется, что я изменил внешность и использую фиктивные документы. Так и кто я после этого тогда? Да, на меня всё, что угодно «повесить» можно.
Я видел всё вокруг своим периферийным зрением и знал, что погони пока нет. Или, если есть, она не так близка. Но проверять её наличие я не собирался.
Я ехал и ехал, подливая бензин и масло, тщательно следя за их чистотой. Оченьне хотелось идти, если что случится, пешком.
Одновременно я следил за небом, но не из-за опасения непогоды, а из опасения высадки впереди меня десанта. Но обошлось. Почти обошлось. Я успел. Хм… Как там у Владимира Владимировича? Мы успели. В гости к богу не бывает опозданий… Да-а-а…
Вертолёт появился тогда, когда я пешком двигался по тайге, но уже темнело и было понятно, что у меня, с моим зрением, появляется преимущество. Я мог идти по тайге легче, чем они, но я и не шёл к Золотой сопке. Я поднялся на водораздел и, немного отдышавшись, по-волчьи завыл.
Шерхан появился раньше Ракши. Я видел его следы на Бикине.
– Ах, ты мой хороший, – сказал я, вставая на колени, обнимая огромную голову, покрытую порошей, и целуя заиндевелый нос.
Шерхан фыркнул и оскалился, демонстрируя прекрасные клыки и независимый характер наших отношений.
– Ха! Не нравятся кошачьи нежности? – спросил я и потрепал его по загривку.
Тигр снова рыкнул и отвернул морду. И тут я увидел молодую тигрицу с двумя взрослыми тигрятами. Как правило самцы не участвуют в воспитании потомства, но в природе бывают исключения. Я знал, что самец может периодически навещать свою семью. В таких случаях он, как правило, не вредит тигрятам, а иногда даже помогает самке – защищает выводок от хищников или приносит добычу. Это поведение называют «рассеянным прайдом», когда животные из одной семейной группировки проводят время вместе, но в целом сохраняют одиночный образ жизни.
У всего «семейства» были «грязные» от крови морды.
– Похоже, я оторвал вас от семейного ужина, – сказал я усмехнувшись. – Ну, так и ладно. Пасись пока здесь, Шерхан. Туда не ходи.
Мы посмотрели друг другу в глаза и тигр меня понял. Он рыкнул и побежал по своим следам обратно в сторону Бикина.
Ракша и её стая прибежали минут через тридцать после моего призыва. В стае я насчитал двенадцать волков и волчиц. Детёнышей ещё не было, но похоже, что гон уже прошёл. Волки и волчицы вели себя спокойно. Ракша тоже. Рядом с ней нервно переминался с лапы на лапу крупный самец, который явно не знал, как себя вести со мной.
Ракша просто подошла, положила мне на грудь передние лапы и заглянула в г лаза. Я прижал волчицу к груди и мы некоторое время так простояли. Потом я опустился на колени и поздоровался со всеми членами своей стаи. Подошли все, даже «муж» Ракши, которого я тоже назвал Акеллой.
Мы расположились среди деревьев, и я первый раз за то время, что ушёл из тайги, выспался без сновидений и проснулся совершенно отдохнувшим.
Позавтракав всё тем же вяленным мясом, запив его водичкой из термоса, я пообщался с Ракшей, сообщив ей, что она пока я здесь охочусь, перемещает свою «банду» за Бикин. Она прекрасно меня понимала и не проявила ни капли недовольства. И когда я сказал ей иди туда и там жди, Ракша попросту лизнула меня в щёку и порысила по моим следам в сторону Бикина. И вся стая спокойно пошла за ней.
– Как я вас люблю, – сказал я искренне.
У меня было прекрасное настроение. Однако, вскоре со стороны Бикина раздался выстрел.
– О как! – воскликнул я. – Идёт охота на волков! Идёт охота! На серых хищников, матёрых и щенков. Ну-ну… Ничего не боятся.
Я удивился.
– Не спецы, однако, – подумал я, покачивая головой.
Оставив свои вещи висящими на деревьях, я потрусил по следам своей стаи.
Глава 3
Их было шестеро. Шесть буранов и шесть одетых в белые маскировочные комбинезоны, вооружённых автоматами людей. Я увидел их чуть раньше, чем они увидели волков и передал картинку Ракше. Поэтому Ракша чуть вильнула и вовремя увела стаю в сторону, спрятав за «остров».
Зато мне с каменистой проплешины на сопке все шестеро были видны прекрасно. Я оставил свой снегоход на противоположном берегу. Здесь Бикин сливался с широким ручьём и его, хм, совокупная ширина составляла около ста метров. Получалось, что сейчас от меня до моего «Бурана» было около двухсот метров. А все шестеро «охотников» остановились там и рассматривали «добычу». В оптику я хорошо видел, как они смотрели на мои следы, уходящие не на эту, а на другую сторону Бикина.
Я там, на противоположном берегу, прошёлся по леску и за поворотом перешёл реку по льду, не оставляя явных следов. Следы мои они, конечно, найдут, но я хотел иметь время, чтобы присмотреться к ним и принять решение: бить, или не бить, и когда бить?
Сейчас я рассматривал их через окуляр и палец очень хотел потянуть крючок. Даже ладонь зачесалась. Правая.
– Это к встрече, – подумал я и вдруг разглядел в показывающем рукой на восток человеке «знакомое лицо».
– Серёжа, мать твою! – вырвалось у меня.
Это был майор-гэбэшник из охраны Ирины Юрьевны, которого приставили к ней, когда она находилась во Владивостоке.
– Местный, млять! – выдохнул я.
У меня аж глаз вспотел. Прицельная сетка затуманилась и я отодвинул прицел от себя.
– Ах, ты ж, сука! – выругался я, не понятно кого, или что, имея ввиду. Скорее всего майора, а не вдруг запотевший окуляр.
Не дотрагиваясь до поверхности стекла я не стал ждать, когда поверхность осветлится,а посмотрел обычным взглядом. Имея хорошее зрение, на расстоянии двести метров вполне можно различить лицо человека. Но фигуру в белой маскировке на белом фоне и с оптикой разглядеть проблематично. Однако, моё особое зрение, очёркивающее контур биологических объектов, мне помогало и просто видеть, и прицеливаться. Я «видел» на большое расстояние, но не мог «приблизить» картинку в плотную. В режиме «погружения в себя» могу «увидеть» телефонного собеседника, но это другое.
Решив, что стрелять повременю, я наблюдал за «гостями». Стая ушла на «остров» и пока затаилась. Преследователи нашли мои следы на ближнем берегу и тоже скрылись за деревьями. Ну, как скрылись? От меня сложно скрыться за деревьями. За камнем – да, и то за крупным. Хм! Квантовый локатор, млин!
Шестеро охотников пересекли остров и перешли замёрзший ручей, на котором тем летом чёрные старатели прятали свои лодки. Они постояли на следах волчьей стаи и, что-то для себя решив, пошли дальше.
На мне были короткие лыжи-снегоступы, но выйдя на каменную осыпь, я их снял и пристегнул к «системе», на которую крепился и рюкзак, и всё, что угодно. Удобная штука. Сам соорудил. Мне сейчас вещи были не нужны. Рюкзак остался висеть на дереве. Кожушок из белой овчины мехом наружу, такие же штаны с унтами и «балаклава», хорошо скрывали меня в заснеженном лесу. Со стороны, уже метров с десяти, я был точно похож на снежного человека.
– Етти, мать его ети, – сказал, увидев меня в таком наряде, Ефрем, и перекрестился. – Тебя и в трёх метрах не увидишь, то обгадиться можно. Ты только на четвереньки не вставай. А то тебя за барана примут и…
– Главное, чтобы не за овцу, – пошутил я тогда.
– Шутник, – хмыкнул Ефрем.
Он редко шутит. Почти всегда серьёзный.
Я снова надел снегоступы и по своим следам вернулся на волчью тропу. Здесь я снова снял лыжи, забрал рюкзак и побежал от преследователей. Стая «пропахала» тропу едва не до земли и бежать по её следам можно было и без лыж. Снега в тайге лежало не так уж и много. Сантиметров сорок всего. А к марту насыпет по самую грудь. Так что кабан будет пробираться с места на место по снежным туннелям.
Вспомнив про то, как я здесь обычно охотился, я развеселился.
– Идет охота на волков! Идёт охота! – пел я, держа средний темп.
Солнце садилось. Пока охотники поймут, что я от каменной осыпи вернулся назад и пошёл по волчьему следу, пройдёт столько времени, что наступит конкретная ночь и никто уже никуда не пойдёт. Скорее всего, они подумают, что и я ночью никуда не пойду. Ночью по тайге даже спецназ не ходит, если только ему не надо куда-то медленно прокрасться или подползти. Иначе, как наощупь, двигаться по незнакомому тёмному лесу практически невозможно.
Однако мне этот лес был хорошо знаком и видел я чуть-чуть лучше преследователей. А потому я уверенно двигался по следам волчьей стаи, зная, что она не приведёт меня в лапы «сторожей», высадившихся с вертолёта на бывшем поле старообрядцев. Почему бывшем? Деревня староверов была пуста. Ушли все. Даже немощные старцы. Я это понял, когда вышел на другую сторону возвышенности, разделявшей реки Бикин и Бачелазу.
Староверы ушли все, а чужие пришли и расположились с удобством не только в избе, где останавливался я, но и по другим избам.
– Хм! Много вас для меня одного, – подумал я и понял, что хорошо сделал, что не стал сразу стрелять по «загонщикам». А ещё подумал:
– Не сдаться ли? Что они мне предъявят? Что это я убил тех старателей, даже следаки не разобрались. А вот, если сейчас…
От такой мысли поёжился и скривился.
– Чёрт! Мой план тихо трещит по швам, – подумал я.
Ну, не рассчитывал я на войсковую операцию против себя.
– Или просто рвануть по бездорожью? Тайга большая…
Я уже добежал до Бачелазы, остановился, осмотрел заснеженную реку и развернулся лицом назад, чтобы бежать обратно, как вдруг раздался выстрел. Меня ударило в спину, ожгло правую лопатку и уронило вниз лицом.
– Нихрена себе, – успел подумать я, глотая забивший рот снег, и провалился в темноту.
* * *
Я лежал на животе, когда очнулся. Хоть одежда была вся на мне, вплоть до самосшитого кожушка, спине было прохладно. Локально прохладно. Словно и кожушок и рубашка застёгивалась сзади и были распахнуты. Хм! И тельняшка… Вообще, на мне было надето две рубашки. У одной я специально обрезал воротник, чтобы не мешал. И тельник… Так и что?
– Вот-вот, – сказал кто-то. – Смотри-смотри. Теперь и рана зарастает.
Теперь я понял, что руки мои заправлены за спину и чем-то стянуты и в запястьях и в локтях. Плотно стянуты. Но не железными браслетами, а чем-то помягче и не холодным.
– Ну, вот, – сказал я мысленно и усмехнулся. – Вот ты и сдался.
– Су-у-у-ка, – сказал другой голос. – Тогда и внутри у него всё нормалёк? Вот бы себе так!
– Колдун, млять! – сказал третий голос.
– Не колдун, а шаман! – сказал первый.
– Попал бы в сердце, не думаю, чтобы он выжил, – сказал второй недовольно.
– Кто ж его знал, что он так резко развернётся, – тоже недовольно буркнул третий. – Бежал-бежал, встал и… Раз… В прибор и не понял.
– В прибо-о-о-р, – передразнил второй. – Сейчас гэбэшня набежит и отберут парня. Им же золото важнее, чем мужики убитые.
– Времени, чтобы пристреляться через такой прицел мало было. Просил же разрешить ночную охоту на тигра и на волков.
– Тебя бы эти тигро-волки и сожрали. Как Иваныча с ребятами. Он их точно заколдовал. Видел, как они кинулись к нему по его зову.
– Жуткий вой. Километров пять ведь было до него.
– Волчий вой далеко слышен. В густом лесу до десяти километров, а в степи, так и все двадцать, – уточнил первый голос.
– Может кончить его? – спросил второй. – При попытке бегства…
– Сам тут и ляжешь, – буркнул третий. – Они уже на подходе. Поквитаемся ещё. Не думаю, что эти оставят его живым. У них же тоже двое сгинуло.
– Может это и не этот хрен всех укнокал. Может сами гэбэшники и положили наших? А сами сдриснули…
– Они бы так землю не рыли из-за золота, – буркнул третий.
– Так их же те двое и забрали, – сказал первый.
– Их кровь тоже нашли. Много крови. Не ушли бы они. И хватит трындеть. Этот очнулся уже.
– Можно и перевернуть, – сказал второй.
Вдруг где-то недалеко раздался выстрел.
– О, млять! Что там⁈ – воскликнул обладатель первого голоса.
– Твою мать! – раздался сдавленный крик. – Ты ох*ел⁉
Вспомнив про фасеточное зрение, осмотрелся и увидел всех шестерых загонщиков, шедших, не смотря на ночь по моему следу.
– Ха! Вот я умник! – подумал я. – Они же по той же волчьей тропе пошли. Сразу и пошли. Не стали по осыпи ползать. Определились. Молодцы спецы.
Пятеро из них стояли, один лежал. Метрах в десяти от нас. Это же сколько я пролежал, что они успели подобраться так близко? Я хотел вернуться, прыгнуть в сторону в сугроб и, пропустив их мимо себя, вернуться к Бикину и ломануться…
– Куда ты по снегу ломанёшься? – подумал и вздохнул я. – Ты думал их тут от силы с десяток будет и будут они бандиты-нелегалы. А тут спецура и вполне легальная спецоперация по задержанию шпиона-диверсанта-террориста, который, вероятно, произвёл взрыв в Московском метрополитене в январе семьдесят седьмого года.
Тех армян, которых задержали, подозревали и осудили к смерти в этом году в январе, ещё не расстреляли. Но ведь у них могли выбить показания и на меня. Сделать фоторобот с моей физией… А может кто-то специально от них отводит подозрение. Возьмут меня и повесят три терракта. Я там как раз был. Может поэтому и Юрия Владимировича убили. Чтобы не мешал. А те армяне к какой-то националистической группировке принадлежали. «Национальная объединённая партия Армении», кажется. А это, скорее всего – ЦРУ.
– Что там у вас? – крикнул первый.
– Не твоё дело! – зло крикнули в ответ.
Меня попытались перевернуть на спину. Я подогнул колени и остался лежать на боку. Ноги тоже оказались спутаны.
Недалеко среди деревьев мелькали яркие лучи мощных фонариков.
– Как ваш? – крикнули оттуда.
– Очухался, – отозвался первый. – В спину пуля навылет, а он, как огурец. Затянулось всё за пятнадцать минут.
– Везёт, – вздохнули из-за деревьев.
Подошёл кто-то в белом. Я узнал Сергея.
– О, Серёжа, и ты здесь? – «удивился» я. – Охоутитесь?
Майор молча осветил мне лицо фонариком.
– Хм! Да, ты оборотень! – удивился майор.
– Я просто оборотень, а ты – оборотень в пагонах, – сказал я, вспомнив из своего прошлого-будущего.
– Что значит? – начал он, но осёкся. – С ху*ли? Я правильную службу несу. Всё по закону. У тебя ведь, наверное, и документы поддельные?
– Нет у него документов, товарищ майор, – сказал мужик, и я узнал в нём «третий голос».
– Значит спрятал. Но отпечатки-то хрен сотрёшь, да?
Майор рассмеялся и тут же смолк.
– Там одного нашего случайно подстрелили, – сказал он. – Можешь помочь?
Я чуть не рассмеялся.
– С какого хера? – спросил я. – Я в него не стрелял, хотя мог бы вас на речке сильно прорядить.
– Да? Видел нас?
– Видел. В оптику.
– Да? Не стрелял, значит хорошо. Тебе зачтётся. А если нашего вытащишь, ещё больше зачтётся.
– Я вам не верю, майор, – сказал я. – Но суть не в этом. Я не хотел никого убивать ваших, и не хочу, чтобы кто-то умер даже случайно. Ведь вы на меня повесите его гибель.
Сергей хмыкнул.
– Умный?
– Не жаловался. Только мне рука нужна. Хотя бы одна. Я так не могу.
– А говорили, что ты и на расстоянии можешь излечить.
– Излечить и пуля это разное. Тут руками надо работать. И вполне аозможно, что двумя, если рана не сквозная.
– Не сквозная. Бронежилет пробила.
– Ну и вот, – сказал я. – Надо извлекать. Одной рукой не смогу.
– Сам-то ты как? – спросил майор.
– Нормально, – сказал я, дёрнув одним плечом.
– Хм! – хмыкнул майор и и дёрнул головой.
– Поднимите его и развяжите руки. Ноги не развязывайте. Он сильно шустрый.
– Смотри, подпрыгну и улечу, – пошутил я.
– Пуля догонит, – пошутил майор.
– Тогда не развязывайте лучше от соблазна, – пошутил я.
– Время идёт, – напомнил майор.
– Время идёт, мы стоим, – пошутил я. – Зачем мне тогда вмешиваться?
– Ты правильно сказал. На тебя выстрел спишем. Так нам даже сподручнее.
– Не жалко своего бойца? – удивился я.
– Жалко, – сказал майор. – Сейчас вертолёт прилетит. Может и до госпиталя дотянет.
Я помолчал, вроде, как обдумывая ситуацию.
– Развязывайте, – вздохнул я. – Только я не понял, зачем я вам мёртвый?
– А нам похер. И за мёртвого и за живого нам бонус полагается. Только из разных источников. Живой – лучше, конечно. Денег меньше, зато звездой больше. Деньги пыль, а погоны… Короче. Поднимайте его!
Меня поставили на ноги, и верёвки на руках развязали. Посадили на скрещенные руки и понесли к раненому. Тот лежал на какой-то подстилке на расчищенном от снега участке, на нарубленном лапнике.
– Быстро они сработали, – подумал я и спросил. – Как так-то получилось?
– Не поставил на предохранитель, – буркнул один «загонщик». – Зацепился за ветку.
– Как банально просто, – подумал я.
– Как вы представляете себя, я буду вокруг него прыгать на связанных ногах? У меня не четыре ноги, чтобы я мог стоять или сидеть.
– Развяжите его и всё время держите на прицеле, – сказал майор.
– Если бы хотел, я бы ушёл. Я и развернулся вам навстречу. Не знал, что тут засада.
– А бы, ка бы… Мы не станем проверять. Развяжи ему ноги, но привяжи его верёвкой за одну ногу. И держи крепче, а лучше обвяжи вокруг себя.
Я вздохнул.
– Как много суеты. Вы ему хоть кровотечение остановили?
– Остановили, – буркнул «виновник торжества». – Наружное.
– Понятно.
Я присел на корточки рядом с раненным. Положил руку ему на оголённую спину.
– Не май месяц, между прочим, – сказал я. – Растяните хотя бы полог над нами.
– Ты не мудри слишком, – сказал майор. – Сейчас вертолёт прилетит. Ты его поддержи чтобы не умер хотя бы. И в вертолёте тоже. Домой полетим. Тут три часа лёту.
– Поддержать, так поддержать, – сказал я, имитируя процесс исцеления.
Я уже научился не включать автоматически режим исцеления при своём прикосновении, как ещё год назад. Через погружение в себя я научился не отдавать силу при любом рукопожатии.
Вот и сейчас, немного качнув силы в раненного, я «выключился» и стал вглядываться в окруживших меня «охотников». Хотя нет, не окруживших. Иначе не были бы они спецами. Они взяли нас с раненным в полукруг, предлагая мне, если и бежать, то в лес по снежной целине. По «целику», так сказать.
Но бежать я не собирался. Я сдался.
Раненый застонал.
– Достать пулю не могу, – сказал я. – Думаю, он продержится некоторое время. По крайней мере, я постараюсь.
В ночном небе раздался рокот вертолёта.
– Уж постарайся, будь добр, – буркнул майор и спросил кого-то. – Измерили ширину площадки?
– Тридцать пять метров.
– Мало. У него только лопасти двадцать два. Зажгли фонари?
– Сделали квадрат, – услышал я голос третьего.
– Он не сможет сам идти? – спросил майор меня.
– Это вряд ли, – покрутил я головой. – Кровь остановлена. Но…
– Ясно-понятно… Берёмся за тент, ребята, и понесли. Этому наручники.
