Текст книги "Мельница 5 (СИ)"
Автор книги: Михаил Шелест
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
Я переночевал у них. Мы выпили водки, попели песни: «Черного ворона», «Ой мороз-мороз», «Ямщика»… Хорошо посидели, короче.
Вечером следующего дня я был в Соболином, а назавтра на попутке добрался до города Бикин. Там я отметил командировочное удостоверение, похвастался удачной охотой и рыбалкой, сел на автобус до Хабаровска, а на следующий день был в Новосибирске, а через день в городе-герое Москва.
* * *
Ирина Юрьевна смотрела на меня мрачно, но улыбалась.
– Рада, что вернулся, – сказала она, увидев меня в моём прежнем обличии.
В той-же самой келье, где я менял себе личину, я вернул себе лицо. Причём, что интересно, возвращать всё «взад» оказалось проще простого. Лицо, словно металл с памятью, приняло тот же образ от моих легчайших прикосновений. Подумал, потрогал пальцами и всё. Вот тебе и Миша Шелест. Прошу любить и жаловать.
– Интересно, – подумал я. – А снова вернуть «маску» так же быстро получится?
Подумал, но пробовать не стал. Ирина уже ехала. Я переоделся в своё, помолился, причастился и ждал её, сидя за столом и пия чай с отцом Фёдором.
– Рада, что вернулся, – повторила Ирина Юрьевна. – Поехали.
– Что, даже чаю не попьёте? – спросил я её фразой из анекдота про тёщу.
Ирина Юрьевна улыбнулась добрее.
– Поехали-поехали. Будет тебе сейчас и кофе, и какао с чаем, – пообещала она. – Ты зачем, лишенец, вертолёт с людями уронил? Восемь трупов! Мы его там ждём, с группой захвата, а он нам всю операцию…
– Какой вертолёт? – насторожился отец Фёдор. – Какие восемь трупов?
– Это не те восемь трупов, – затараторил я. – Я тут совершенно не причём.
– Ага, – сказала Ирина Юрьевна таким тоном, что я поёжился, а отец Фёдор нахмурился.
– Ты же причастился. Исповедался… И не поведал…
– Отец родной, я тебе потом всё объясню, – торопливо проговорил я. – Пошли-пошли.
Я потянул Ирину Юрьевну за руку.
– Охальник, – проговорил священник, качая головой. – Будет тебе за такое причастие, вот увидишь.
Мы ехали в машине в сторону Москвы практически молча. Ехали-ехали и приехали на дачу Юрия Владимировича Андропова. На бывшую дачу, да…
– Хотя, почему бывшую дачу? – подумал я. – Дача как раз-таки не бывшая а настоящая, только… Я думал, что её отбирают после того, хм, как.
– Зачем мы сюда приехали? – спросил я нахмурившись. – Что-то мне как-то не по себе. Кстати… Извини… Как прошли похороны?
– Похороны? – Ирина вздохнула. – Да, пока никак.
– Чего так? – удивился я.
Мы въехали на территорию и подъехали к крыльцу на котором стоял Юрий Владимирович.
– Это пи*дец, – сказал я, раскрыв рот.
– Это – Юрий Владимирович, – сказала Ирина Юрьевна.
Глава 6
– Да-а-а… Слухи о вашей смерти, Юрий Владимирович, оказались сильно преувеличены, – сказал я, захлопывая рот и выходя из машины.
– Бывает, – сказал Андропов и протянул мне руку. – Привет, Михаил. Как добрался?
– Хм! – я посмотрел на него, ища на его лице эмоции.
Однако, он очень редко шутил.
– Ну-у-у… Не то, чтобы очень… Но-о-о… Хм! Даже не знаю, как ответить.
– Ничего… Посидишь, подумаешь хорошенько, тогда и напишешь?
– Где посижу? В камере? – спросил я, тоже совершенно не шутя.
– Почему, в камере? – удивился Андропов. – Здесь, на даче. Пары дней тебе хватит?
– На то, чтобы написать? – я фыркнул. – Что-там писать-то? Пришёл, увидел… Э-э-э…
– Наследил, – подсказала Ирина Юрьевна.
– Нас… – продолжил я машинально и осёкся. – Почему, наследил?
– Не нравиться слово «наследил»? Напиши: «Нагадил».
– Ири-и-на, – укоризненно проговорил Юрий Владимирович. – Он же не знал про нашу операцию. Зачем ты так?
Я даже обиделся. И, наверное, это проявилось на моём лице.
– Ну, вот… Расстроила нашего героя! – проговорил Андропов.
– Да, какой он герой⁈ – спросила Ирина, но я понял, что она надо мной подшучивает, чтобы разрядить обстановку.
Сгладить, так сказать, ситуацию от эффекта неожиданного «воскрешения» безвременно усопшего председателя комитета государственной безопасности, на которого я делал свою главную ставку в жизни.
– Так и что, собственно, произошло? – спросил я, глянув на Ирину Юрьевну, чуть вскинув левую бровь. – Что за игры, м-м-м, Папского престола?
– Папского престола? – переспросил Андропов и аккуратно рассмеялся.
Он всегда смеялся очень сдержано.
– Скорее уж – Марии Медичи, – сказал он. – Это всё Ирина организовала. Когда на меня было совершено покушение, она предложила сообщить о моей кончине. Зара на время приостановила мне сердце, и медики зафиксировали мою кончину.
– Так Зара тоже жива⁈ – воскликнул радостно я.
– Нет, – вздохнул Андропов. – К сожалению наша Зара погибла. Вывела меня из литургии и… Убили её. Вернее, скорее всего – она сама убила себя. Её пытали…
Юрий Владимирович замолчал, и некоторое время молча смотрел на меня.
– Её ещё не похоронили, – наконец-то сказал он. – Цыганские ведьмы держат её в своём круге. И она лежит там, в гробу, как живая.
– Охренеть! – сказал я и неожиданно для себя продекламировал. – «Там за речкой тихоструйной есть высокая гора, в ней глубокая нора. В той норе, во тьме печальной, гроб качается хрустальный на цепях между столбов. Не видать ничьих следов вкруг того пустого места. В том гробу твоя невеста»…
– Хочешь её поцеловать? – тут же спросила Ирина.
Я посмотрел на неё, продолжая находиться в несколько изменённом состоянии, мутными глазами.
– Не то, чтобы, – задумчиво произнёс я. – Но попробовать надо. Хуже ей всё равно не будет. Они же меня ждали?
Ирина кивнула и произнесла серьёзно:
– Смотри, как бы тебе хуже не было.
– Поедем? – спросил я Ирину.
Ирина глянула на отца. Тот пожал плечами.
– Хуже, я думаю, не будет, – сказал он.
– А ты сможешь проникнуть в их ведьмин круг?
Я пожал плечами и ничего не ответил.
* * *
В доме цыганского «короля», я всё никак не мог поверить в его королевское могущество, было пусто везде, кроме цыганского святилища. В святилище сидели пять ведьм, одетых как на свадьбу: в лентах, золотых, и не только, украшениях. Каждая напротив своего светильника. Сидели на обычных деревянных стульях со спинками.
– «Давно здесь сидим», – мысленно вспомнил я фразу из фильма «Белое солнце пустыни».
– Здрасти, – сказал я и, разложив свои обереги, окружив светильники, прошёл в ведьмин круг.
Цыганки даже не пошевелились, и я подумал, что они напоминают новогодние ёлки.
– Ага… Голубые ели. А ещё они пили и плясали. Тьфу, что за гадость лезет в мозг?
Подойдя к Заре, я дотронулся до её левой руки, лежащей поверх правой.
– Странно, подумал я. – Должно быть, вроде бы, наоборот.
Мои ожидания не оправдались. Я не почувствовал жизни в Заре. Однако я не отнял свои пальцы, а, окунувшись в синюю хрень, потянулся к мыслям Зары.
Как и прошлый раз, когда мы сканировали мозг Зариного деда или дяди, я так и не понял степень их родства, мне увиделись картинки: лица тех, кто Зару пытал. Странно они её пытали. Тоже, заглядывая в глаза, сканировали её мозг. Один заглядывал, другие помогали, стоя за первым «цепочкой».
– Охренеть! – подумал я. – Ужас какой! Что за средневековье⁈
Картинки отматывались назад, как обратно запущенное кино. Было даже забавно. В конце концов, я увидел «воскрешение» Андропова, а потом и его «умерщвление». Потом ещё какие-то картинки, шедшие «задом наперёд». Я долго стоял, а картинки всё шли и шли. Мне даже надоело в них всматриваться, и я почти уснул, как вдруг «плёнка» кончилась. Я открыл глаза и обвёл цыганок взглядом. Ни одна на меня не смотрела.
– Ничего нельзя сделать, – сказал я.
Цыганки перевели взгляды на меня.
– Ты сделал достаточно. Ни одна из нас не смога зайти в этот круг снова. Мы хотели принять её силу. Но… У нас не получилось. Позволь нам зайти в круг? Надо провести обряд.
– Кто из вас стал шувихани[1]? – спросил я.
– Говорим же… Никто. Никто не смог войти в круг. Наверное, потому, что этот круг создал ты.
– О, бля! – воскликнул я мысленно и сказал. – А ведь и правда. Эти светильники мы с Зарой зажгли вместе. Так давайте сделаем и в этот раз. Эти я заберу, а новые зажжём с кем-то из вас. Или можете перенести святилище в другое место.
Почему-то это место не впускало других ведьм. Слишком Зарина бабка здесь намудрила. Хоть я и не вдавался в их колдовскую «лабуду». Не верил я в колдовство. Всё проще намного.
– Ты бы оказал нашему роду большую услугу, – сказала одна из ведьм.
Да, Зара объясняла, что «должность» Короля должна подкрепляться родовой ведьмой. Иначе «корона» передаётся в другой род. Выборным путём как-то. Избирают короля и его ведьма создаёт своё святилище. Вроде – так…
Я собрал «светильники» и положил их в лежащий на столе пакет с «Алой Пугачёвой». Их там в стопке лежало штук сто. А рядом колготки и всякая другая «продукция» ширпотреба. Джинсы, например…
– Леви Страус, – отметил я про себя. Всегда считал, что это самое правильное произношение, так как основателя звали Леви Штраус. «Ливай» – говорили знатоки английского произношения, но совсем не знатоки джинсов.
Цыганки заметили мой остановившийся на джинсах взгляд.
– Мы знаем о долге, который бременем лежал на Заре, – сказала старшая цыганка. – И о том, что ты сделал для нашего рода. Клянусь предками, мы не отречёмся от него.
– Хорошо, – сказал я, даже и не собираясь вдруг становиться джентльменом. – Раз вы принимаете свой долг, я помогу вам. Несите светильники.
Ничего нести было не надо. Каждая вынула «светильник» и свечу из своих юбочных карманов.
– О, как! Там и карманы есть⁈ – удивился я не весть чему, словно для меня это было открытием. Там, в этих складках чего только не было. Можно было найти и нож, и пистолет. А может быть и АКСУ… Хе-хе… Если хорошенько пошарить, да-а-а…
– Эх! Жалко Зару, – вздохнул я, и оказалось, что произнёс я эти слова вслух.
Цыганки остановились.
– За такие слова особое тебе спасибо, – сказала старшая ведьма. – Редко кто такое скажет о нашей товарке. От сердца слова твои.
– Да, пожалуйста, – подумал я. – Только, хм, кого же я встречу на площади у тридцать шестого причала?
Цыганки расставили светильники, мы с цыганкой вошли в круг, и она прочитала свои заклинания. Ведьмин круг активизировался. Святилище приняло его. Цыганки едва не закружили меня в хороводе, но я обратил внимание, как тело Зары в новом круге изменилось. Она не выглядела сейчас, как живой.
– Чёрт! Как паночка в «Вие», – подумал я, вспомнив, как актриса Варлей превратилась в страшную старуху.
Тут такого превращения не произошло, но Зара вдруг превратилась в обычный труп.
Цыганки проследив мой взгляд «закудахтали», переложили ей руки, по христианско-православному обычаю и аккуратно, но настойчиво, вытолкали меня из святилища и закрыли дверь.
* * *
– Что? – спросила меня Ирина, неожиданно для меня закуривая.
– Ничего, – сказал я. – Умерла, как умерла. А ты, что это закурила?
– Хм! – хмыкнула она. – Закуришь тут, когда полковое знамя…
Она не закончила поговорку, но я её понял.
– Выпить не хочешь? – спросила она.
– Хм! Почему же не выпить с красивой девушкой! – сказал я, думая, где бы помыть руки?
– Ха! – выдохнула Ирина и закашлялась. – Ну, кхе-кхе, ты и, кхе-кхе, хам.
– Это тебе, хе-хе-хе, за «наследил», – сказал я.
– Тогда поехали к тебе? – спросила Ирина Юрьевна.
– Куда это, ко мне? – удивился я.
– Ну, как? В твой дом. В здешний.
– В смысле⁈ – не понял я. – Я же его, вроде как, государству передал.
– Э-э-э… Переда, не передал… Заявление от тебя было, но его решили не… М-м-м… Короче, дом так и находится в твоей собственности. Такое можно по закону. Прописан ты во Владивостоке, а собственность у тебя может быть хоть на Луне. Вдруг у тебя куча родственников, передавших тебе наследство.
– Не-не-не. Не путай меня. В личной собственности больше одного дома иметь в СССР не положено. Я интересовался. Остальные дома я должен был бы продать или подарить.
– Да? Не-е-е-т… Там есть что-то ещё… Мне тоже объясняли. Но… Во Владивостоке у тебя квартира не в личной собственности, а в социальном найме. Ток что… Короче! Приглашаешь девушку к себе, или мне начинать обижаться?
Я посмотрел на Ирину, улыбнулся и подумал, что жаль, нельзя жениться на ней. Что-то во моём взгляде Ирину насторожило.
– Ты, это… Только не подумай, что я напрашиваюсь, – проговорила она осторожно. – Просто, действительно, выпить вдруг захотелось. Я ведь надеялась, что ты Зару, м-м-м-м, вытащишь.
Она вздохнула. Я тоже вздохнул. Зару было, действительно, жалко. Но лица тех, кто её убил, высосав силу, я запомнил. А ещё я понял, что здесь есть и такие, хм, умельцы, да-а-а…
– Дом, милый дом, – сказал я себе мысленно, когда увидел свой дом.
– Хм! А он мне, и вправду, мил, – продолжил мысль я.
– А я думал, чего это вы задерживаете пересылку моих вещей? – сказал я.
– Каких вещей? – спросила Ирина, хитро глядя на меня.
– Вино-водочных, – хмыкнув, сказал я. – Там у нас не очень с хорошим алкоголем.
– Ты стал пить?
– Я и не прекращал, – сказал я. – Шучу. Друзья-подруги. Новая квартира… Новоселье…
Дом, оставаясь «умным», сам себя слегка обогревал за счёт электрических батарей, которые я сразу выставил на максимум. Для человека жилище было прохладным. Десять градусов всего… Поэтому, мы с Ириной решили не снимать верхнюю одежду и начали с коньяка, который долго грели в ладонях.
Удивительно, но я сожалел о том, что, скорее всего назад в свою «ту жизнь» ужеточно не вернусь. А ведь Зара обещала разобраться. Я не говорил ей, что уже не хочу никуда возвращаться. Что мне уже и здесь хорошо. Может даже и с Ларисой что-то получится. Хм… Не что-то, а должно получится то, что надо и не иначе. Иначе нам удачи не видать, а значит, нефиг человека мучить.
– Ладно! – наконец-то сказала Ирина. – За помин души, как говорится. Не чокаясь.
Мы выпили.
– А что там с моей академкой? – спросил я.
– Какой академкой? – вскинула на меня взгляд Ирина. – Ах! Академкой⁈ Да, какая тебе академка? Я и не пересылала ничего. Ты уже неделю, как учиться был должен. Ох и напугал ты нас этим вертолётом!
Ирина покрутила головой.
– Тут Зара, там ты, непонятно куда исчез. Думали, что они тебя за борт выкинули. Но Сергей бы, точно, не дал. У него было задание привезти тебя живым обязательно.
– Кому привезти?
– Ну, как кому? Тем, кто эту всю кашу и заварил. Мы покололи его, и он согласился работать на нас.
У меня дрогнуло сердце.
– Так, он был вашим? – настороженно спросил я. – Тогда я, что, своего, м-м-м, того…
– Не-е-е… Нашим он не был, – покрутила головой Ирина. – Его бы всё равно судили… У него «пожизненное» – минимум. Они столько людей в тайге закопали. Мы взяли всех. Не опасайся никого.
– А тех, кто Зару убил? – спросил я недоверчиво.
– И их, – кивнув, сказала Ирина. – Но им инкриминировать нечего. Отпустят скоро.
– Дашь мне с ними пообщаться? – осторожно спросил я.
Ирина глянула на меня одним левым глазом и улыбнулась той же стороной лица.
– Хочешь поквитаться?
– Никто ничего не поймёт, – сказал я. – И не сразу они, э-э-э, того-этого…
– От того, что они так умрут, Миша, толку не будет. Я, например удовлетворения не получу.
– Ты жаждешь удовлетворения? – несколько удивился я.
– Морального удовлетворения, – сказала она и уточнила. – Мести.
– Я это и имел в виду, и здесь наши желания совпадают.
– Надо выжечь всё их тамплиерское гнездо, – зло процедила сквозь зубы Ирина.
– Какое гнездо? – не понял я.
– Это британцы, Миша.
– Британцы? Что за хрень? Зачем британцам наша Зара?
– Понимаешь, Миша, короли цыган есть в каждом государстве. Есть такой титул, да. Так повелось издревле. Только в России, где цыган все цари преследовали, кроме императрицы Анны Иоанновны, которая пятого июля тысяча семьсот тридцать третьего года издала Указ о сборах с цыган налогов на содержание русской армии, а тринадцатого сентября того же года разрешила цыганам проживать в Ингерманландии, с королями цыган было плохо. Их казнили в первую очередь.
– Но и в других странах, – продолжила она после доброго глотка из фужера, – где имелись обычные короли, тоже цыганским королям были не рады. Только британцы… Для них всегда во главе угла была торговля. Ведь вся их аристократия после войны алой и белой роз стала вдруг купеческой. Ну и тамплиеры, бежавшие из Европы во время гонений, а потом и запрета их ордена. Они же стояли на страже торговых путей. А, как известно, что охраняешь, то и имеешь. Старые торговые пути существуют и сейчас. Их и стараются контролировать британцы. А наши цыгане – наши цыгане. За них вплотную взялись после пятьдесят шестого года. Хотя и до этого занимались… Да-а-а-а… Но цыганский король – наш король и британцам не подвластен. Это им никогда и не нравилось. Но пытаются, да… А тут ты такой весь красивый. Белый шаман…
[1] Ведающая сокровенными знаниями.
Глава 7
– И иногда кто-то из цыганских королей объявляет себя королём мира или императором цыган, – продолжила просвещать меня Ирина Юрьевна.
– Сейчас объявлено, что король всех цыган мира находится в Англии. Он из семьи Босуэллов, но имя его не известно. Босуэллы на протяжении веков были одной из крупнейших и влиятельнейших цыганских семей в Англии. Клан Босуэллов представлял собой большую разветвленную семью путешествующих, и в старом ноттингемширском диалекте слово bos’ll использовалось для обозначения «тревеллеров» и рома в целом. А путешествующие за пределы Великобритании, как нам с тобой известно, всегда имели отношение к адмиралтейству, то есть к разведке. Как-то так…
Про Британское адмиралтейство и шпионов – «путешествующих» я знал, но то, что это были цыгане – нет.
– Охренеть! – подумал я и сказал. – Охренеть! Никогда не думал, что цыгане и тамплиеры – близнецы-братья.
– Не совсем уж близнецы-братья, но… Даже у Босуэллов имелись две линии: одна торговая, другая рыцарско-графская. Цыгане в Великобритании в шестнадцатом веке появились. Как раз после войны Алой и Белой розы. Их склонность к перемещениям просто использовали в своих целях. В том числе и для шпионажа. И главное – это распространение наркотиков. У нас также.
Я точно знал, что основной деятельностью цыганской мафии в СССР была продажа наркотиков. В послевоенные годы цыгане смогли наладить трафик наркотических веществ на Дальний Восток, в Черноземье и Сибирь. К восьмидесятым годам это дело стало основным источником доходов для цыганских мафиозных кланов.
Тех, кто в цыганской общине занимался торговлей героином, называли «сервами». В основном в СССР наркотиками торговали несовершеннолетние цыгане, в особенности девочки и женщины. Своих цыгане никогда и ни при каких обстоятельствах не сдавали. Если в цыганский дом врывалась милиция с обыском, то сами цыгане выбирали кого-то, кто отправится в тюрьму. Чаще всего это была пожилая женщина.
– И этим занимаются британские спецслужбы. Это они снабжают цыган героином и опиумом. А цыгане доставляют их в Союз. Мы с помощью рода Зары контролировали трафик и перенаправляли его обратно. Вот они и… Используют любые средства для достижении своей цели. Зара мешала им. Особенно поддерживаемая тобой.
Ирина посмотрела на меня.
– Чего заснул? Видишь, у девушки бокал пустой…
Я снова наполнил бокалы и придвинул к Ирине Юрьевне шоколад, разломанный на кусочки. Другой «закуски» в доме не оказалось. Я вывез все запасы. Во Владивостоке с питанием не очень, чтобы очень.
– Надо наладить поставки таёжной дичины и менять её на разные вкусняшки, – подумал я, но у Ирины спросил о другом.
– Так мне, значит, можно спокойно ходить по улицам?
– Во Владивостоке – да. В Москве мы тебя прикроем. Но лучше тебе подобрать удобную маску. На всякий случай. Тебе сделают документы прикрытия. Но это на совсем крайний случай. Хм!
Она посмотрела на меня.
– А тебе совсем легко менять лицо, да?
Я пожал плечами, подумал, а потом потыкал пальцами в узловые точки на лице. Кожа под ними зашевелилась до состояния «щекотки». Провёл руками по ушам.
– Это даже страшно, – сказала Ирина. – И сколько у тебя таких масок? Ведь не может же быть много. Там же мышцы, кости…
– Пока одна, – сказал я, соврав, и кивнув.
Я уже немного в тайге потренировался, глядя в маленькое, найденное в землянке зеркальце, и научился «прокачивать» мышцы. Над костями нужно ещё поработать. Они и при операциях сложнее поддаются «внушению». Теперь у меня и тело, хм, немного рельефнее. И в этом нет чуда. Во время мысленной «прокачки» происходили те же самые процессы, что и при физических нагрузках: напряжение, микроповреждения, Метаболический стресс, вызывающий накопление продуктов обмена, и, поэтому, «закисление», которое и служит дополнительным сигналом к адаптации. Ну, и истощение энергетических запасов, естественно.
Всё это я прочувствовал за свою долгую прошлую жизнь сполна и неоднократно, а потому сразу же распознал, какие процессы происходят в моём организме при моём ментальном вмешательстве. Я, кстати, и раньше себе помогал, мысленно работая с телом во время медитаций. И, откровенно говоря, у меня и «тогда» получалось вдруг восстановить расстренированные мышцы быстрей, чем другим.
– Надо поработать над этим, – сказал я.
– Поработай-поработай, – растягивая слова, проговорила Ирина. – Хорошо, что ты не сгинул. А мы уж, грешным делом, похоронили тебя. Мы же знали, что в вертолёт ты сел. Как всё случилось?
– Мне, кхм, не хотелось бы здесь…
– Тут всё чисто, – улыбнулась Ирина. – Как в аптеке.
Я покрутил головой.
– Я лучше напишу, а вы почитаете.
– Не веришь своим стенам?
– Хм! Я ещё не научился их сканировать на предмет электронных устройств, – проговорил я. – И вряд ли когда научусь. Это не моя стезя.
– Да? Жаль-жаль… – искренним тоном проговорила Ирина. – Всё равно… Я рада, что ты жив-здоров.
– И я рад, что я жив здоров, – улыбнувшись, пошутил я.
– А то, что Юрий Владимирович?
– Ну-у-у… Это, бесспорно, – самая лучшая новость для меня сегодня.
– А не сегодня? – вскинула Ирина брови.
– Что я в принципе жив.
– Что, могло быть и по другому?
– Я не бессмертен, – вздохнул я. – Хотя, будь иначе, жить стало бы скучно.
Мы сидели и болтали. Я рассказал про сделанный в новой квартире ремонт, про учёбу. Про то, что вдруг осознал химию.
– Представляешь, я вдруг воочую увидел, как выглядят атомы элементов. Ведь это, по сути, энергетические субстанции. Ядро из протонов и нейтронов, электроны по количеству протонов. И это удивительно! Ведь получается, мир изначально создан по какой-то программе. Ведь что-то удерживает в ядре определённое количество протонов? И ведь разрушить ядро не так уж и просто. Вплоть до ядерной реакции и огромной силы взрыва. Это сколько же энергии требуется, чтобы удержать ядро в состоянии покоя⁈ Откуда⁈ Кто запер протоны?
Ирина смотрела на меня, умиротворённо улыбаясь, но вдруг сказала:
– Я так далека от химии. Совсем не понимала её в школе.
Я улыбнулся.
– Ты знаешь, я тоже. А сейчас прямо «вижу» эти кегли-гантели электронов. И ведь это – сплошное электричество.
– И электричество я е понимаю, – сказала несколько томно Ирина. – М-м-м… Что-то мне захорошело. Жаль, что ты увёз всю свою музыку. Надо хоть что-то сюда поставить.
– Ты предлагаешь мне жить на два дома? – усмехнулся я. – Это и доход должен быть в двойном размере.
– Съездишь на прииск…
– Ага… Съёмка фильма! – напомнил я.
– А-а-а-а… То-о-о-чно! – встрепенулась Ирина. – Я приеду. Не засмущаешься?
– Хм! Конечно засмущаюсь. Но всё равно приезжай. Не целый же день будем снимать.
– Сначала во Вьетнаме отснимут в июне. У вас всё равно туманы и морось… Потом в августе-сентябре у вас.
– У меня, вообще-то практика в сентябре, – сказал я, а сам подумал, что практику на городском молочном комбинате надо просить однозначно и отчёт загодя приготовить. А что, процесс и структуру я знаю. Хм! Или, на каком-то другом предприятии в городе? Газировка – тоже неплохо… Можно потом на «Кока-колу» устроиться работать… Пиво научусь варить…
– Надо во Вьетнаме подольше задержаться, – сказала Ирина. – Ты экзамены пораньше сдай.
– Это – да, – согласился я.
– Был во Вьетнаме? – спросила Ирина.
Я улыбнулся.
– Понятно, – сказала она и, потянувшись, зевнула. – Ты весь такой таинственный. Спать хочу. Как узнала, что ты объявился, ночь не спала. Ничего, если я прикорну чуть-чуть?
Я пожал плечами.
– Так и я, практически, двое суток не спал. Тоже прилягу.
– Тогда я чур здесь, на диванчике. Он у тебя такой славный.
– Ок. А я в спальне. Одеяло принести?
– Ага… Но уже потеплело…
Я принёс Ирине верблюжье одеяло, заставил её снять куртку и полусапоги, действительно уже потеплело, укрыл и ушёл в свою(!), мать её, спальню. Свой дом в Москве – это хорошо! Честно говоря, душила меня жаба за этот неравноценный размен. Ох как душила-а-а… Ага… И грызла печень.
Жаба мне и приснилась. Вернее, несколько жаб. С лицами тех, кто убивал Зару. Они топтались у моего магического охранного круга и тыкались о него лапами, скаля зубастые пасти.
– Британцы, – думал я во сне. – Снова британцы. Как же вы мне, сцуко, дороги!
И вдруг приснилась мне моя жена Элли. Хм! Леди Гамильтон, между прочим.
– Ничего так себе, девчонка, – подумал я, не просыпаясь.
Был у нас и сын. Хм! Я даже имя его знал – Алан Этчингем Гамильтон. Хм! Но я во сне назывался Джоном Смитом. А почему у сына не моя фамилия? Хе-хе…
– Ох уж эти мне британские аристократы, – подумал я сквозь сони увидел, как мы с Аланом – отцом моей Элли и дедушкой моего Алана – идём по взлётной бетонке к самолётам. Двухместным, между прочим, Ф-16. На них мы с Алланом испытывали двигатели и другое оборудование, «натаскивали» пилотов.
– Что-то какой-то сон подробный, – подумал я не просыпаясь и перевернулся на другой бок. Не нравился мне этот сон. Беспокоил он меня чем-то…
На другом боку мне стала сниться вообще какая-то чертовщина.
– Те же жабы, только вид сбоку, – подумал я.
Королева Елизавета вручала мне орден и меч, но выглядела она, как ведьма из «Вия». Я даже во сне попытался прочитать «Отче наш», но почему-то не мог его вспомнить. Но зато «вспомнил» заговор, с помощь которого создал вокруг себя зону непроникновения, в которую «паночка» натыкалась и натыкалась, пока не пропели петухи.
– Фу, млять, – сказал я проснувшись и открыв глаза.
– Чего орать-то так? – недовольно сказала Ирина. – Такой сон прервал. Давно красавчики не снились. Двигайся теперь!
– В смысле? – удивился я.
– В прямом!
Не дожидаясь моей «подвижки», девушка приподняла одеяло и скользнув под него легла ко мне спиной и толкнула задней частью тела меня, отодвигая.
– Ой! – сказал я. – Осторожней пожалуйста!
– Хе-хе-хе-хе, – прохихикала Ирина. – Сам виноват. Напоил девушку теперь мучайся. И только попробуй сбежать!
Я вдруг вспомнил анекдот, как Винни Пух позвал Пятачка свиней, пардон, «трахать».
– Так они же разбегутся, – сказал Пятачок.
– Я тебе разбегусь, – пригрозил Винни Пух.
Вот и я, кхм, хрен куда убежал. Да и не хотел, честно говоря. Очень она мне нравилтся, Ирина.
* * *
– Ири-и-и-и-на! Девушка моей мечты! Ири-и-и-и-на! Королева красоты! – пел я в душе, после того, как Ира уехала. Уехала, но обещала вернуться с продуктами. Я попытался сказать, что не женское это дело, продукты в сумках носить, но она только посмеялась.
– Не переживай. Мне помогут донести до машины, а здесь ты встретишь.
– Договорились, – согласился я и ушёл в душ, где сейчас и пел. – Та-та-та-да-та-та-да-та-да-та… Та-та-та-да-та-та-да-та-да-та… Она прекрасна, как морской рассвет! На целом побережье лучше девушки нет, нет, не-е-е-т!
– Я поживу тут у тебя немного, – сказала Ирина, отъезжая. – Ты не против.
– Одна? – удивился я.
– С тобой. Ты против?
– Я – за, – сказал я, понимая, что учебный процесс, всё больше набирая скорость, уходит в даль от меня.
Сигнализация ворот звякнула от срабатывания кнопочного кодового замка и я вышел на улицу. В марте в Москве было так же сыро, как и во Владивостоке, поэтому я накинул зимнюю куртку-аляску.
– Вот тебе, – сказала Ирина и вытащила из машины за ручку кассетную радио-магнитолу Хитачи. – Поздравляю с днём рождения!
– О, как! – удивился я, вспоминая, что вчера я стал совершеннолетним. Вчера ещё помнил, когда летел, а сегодня уже забыл.
– А-а-а… Так вот, где собака порылась! Вот почему Ирина сегодня на меня так смотрела с первой минуты нашей встречи. Помнила и хотела сделать сюрприз.
– Хм! Удался сюрприз! – подумал я и сказал. – Ух, ты! Хитачи! Хороший аппарат. Совсем новый! Себе ведь брала?
– С этого года в продаже, – сказала Ира. – Ребята привезли. Они всё самое новое привозят.
Я не стал спрашивать, что за «ребята привезли». И так понятно.
– А слушать что будем? Или радио включим? Так у них волны эфэм другие, а на средних или кэвэ хрен, что услышишь.
– Есть и что послушать, – она хитро глянула на меня и ткнула кнопку «Пляу».
– Так бывает, обещает, утро ясный тёплый день, – послышался мой голос после знакомого сольно-гитарного проигрыша.
– Любимая папина песня, – сказала Ирина. – Он её каждое утро включает. У него на магнитофоне часы с будильником. Вот он и просыпается под неё. Уже и мама привыкла.
– Ха-ха-ха, – посмеялся я представив, каким бодрым у Юрия Владимировича становится каждое утро.
Так, с играющим магнитофоном, мы и перетащили продукты в дом. Потом шли «Кто виноват», «Поиграй со мной гроза», «Зеркало мира», «Музыкант», «Птица», «Я сам из тех», «Когда поймёшь умом», «Сон», «Звёзды», «Я привык бродить один».
Записано было очень прилично. Студия же! Намного хуже, чем бродившая порукам кассета группы «Воскресенье». Я специально смешал уже выпущенные песни группы, с не родившимися. Кому хочется, пусть разбираются. Кто там спародировал «Воскресенье». Жизнь покажет. Может песни уже лежат написанные, а я их присвою? Не-е-е… Мне чужого не надо. Ну, если только чуть-чуточку…
* * *
Ей двадцать девять, мне восемнадцать. Но выглядел я на все двадцать пять, конечно, однако… Я бы на ней женился… Но… Я так и сказал:
– Я бы на тебе женился, – сказал я.
– Почему бы? – спросила она, улыбаясь.
– Если бы ты согласилась выйти за меня.
Ирина продолжала улыбаться, но промолчала.
– Кому какое дело до нашей разницы?
Она вздохнула, но улыбаться продолжала. Она уже три дня ходила и улыбалась.
– Мне есть разница. Папа не поймёт. Друзья… Тебе разве так плохо? Не надо обязательств. Они ничего не стоят, на самом деле. И ведь у тебя есть девушка.
Я хмыкнул, что она и это знает.
– На самом деле, нет никакой девушки. Я для неё не парень. Вернее… Парень, но не тот за кого выходят замуж. Да и она сама ещё не готова к серьёзным отношениям. Да и не к несерьёзным. К икаким не готова. Мы даже не целовались. У неё просто «тренировочный процесс». У неё на эту тему заторможенное развитие.
– А у тебя значит не заторможенное? – спросила Ирина. – Хотя, да! Что это я? Ты же у нас, хе-хе, старичок. Старичок-лесовичок! Хе-хе-хе! Таёжничок! Хе-хе-хе! Старый извращенец! Пристал к молодой девушке! Соблазнил! Искуситель!
