Текст книги "Инициум. Том II (СИ)"

Автор книги: Михаил Ран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Именно тогда возле прохода к работающему генератору я заметил странную панель. Она находилась почти у самого пола, была чуть шире ладони и совершенно не походила на остальные узлы. Ни серебряных каналов, ни углублений, ни хотя бы одного светящегося знака. Только ровная чёрная поверхность. И от одного взгляда возникал неприятный вопрос – почему за тысячи больших циклов её будто ничего не касалось?

Глава 18

Панель, к счастью, оказалась не какой-нибудь ловушкой, и после последних событий это уже можно было считать хорошей новостью. Я простоял возле неё несколько минут, рассматривая идеально чёрную поверхность, и все таки проигнорировав предупреждения Астериона решился приблизить ладонь. Нет, не коснуться, а именно приблизить.

Необходимо было признать, что излишняя активность Бг’лорга оставила на каждом из нас свой след. Да и сам корабль успел сделать последние циклы напряженными, из-за чего мои отношения с неизвестными деталями окончательно перешли в стадию осторожного взаимного недоверия. Однако на мое действие панель не попыталась ответить.

– Учитель, могу сделать вывод, что она либо мёртвая, либо настолько умная, что делает вид, будто меня не существует. – несколько обиженно доложил Астериону.

– Ничего пока не трогай, я выхожу к тебе. – отозвался старик через встроенную в костюм связь.

Он появился минут через десять, уставший, и судя по выражению лица, заранее недовольный тем, что я опять нашел какую-то загадку. Ирис с Бг’лоргом сказали, что останутся у складов, поэтому генераторную мы обследовали вдвоём. Пожилой Имперец прошёлся сканером по чёрной пластине и попросил меня подать внутрь совсем слабый поток пси.

Поверхность едва заметно дрогнула, но не открылась и даже не засветилась. Зато на несколько ударов сердца чёрный материал стал прозрачным, открывая внутренности, состоящие из тонкого кристаллического слоя и нескольких линий, уходящих к активному генератору. Астерион, воодушевленный такой незначительностью, тут же заставил меня убрать энергию и минут двадцать изучал полученную картинку.

– Ну? – не выдержал я скуки.

– Хорошая новость, это сервисный регистратор. Или очень близкий к нему по назначению узел. – наставник повернулся, и продолжил объяснять. – Он записывает и записывал состояние генераторной, получая команды от вычислительного ядра. А вот сам управлять ничем не может.

– То есть, если расшифровывать на мой рабоче-крестьянский, я нашёл древний журнал ошибок?

– Не знаю, что такое «рабоче-крестьянский», но примерно ты прав. Вот только какой бы хорошей новостью это не было, прочесть его, чтобы ликвидировать ошибки – мы не можем.

На этом грандиозные открытия закончились. Все, что получилось, так это вытянуть несколько фрагментов служебной схемы устройства, и подтвердить исправность работающего генератора. А так же выяснили, что команды на запуск действительно пришли извне. Правда самым полезным оказался маршрут идущего сигнала. Он уходил не к мостику и не к навигационному оборудованию, как думали раньше, а в какую-то отдельную секцию глубоко внутри корпуса, которую Астерион обозначил как вычислительный массив корабля.

Что тут скажешь, ответами это назвать было сложно. Скорее указатель, в какую из доступных дверей стоило биться головой. Сам регистратор мы в итоге так и не сняли. Точнее я хотел, но вот учитель был категорически против, объясняя тем, что тот мог быть частью аварийной цепи, и после истории с серебристой петлёй, выдернутой Бг’лоргом, спорить совсем не хотелось. Так что мы только поставили метку внутри сети, и ушли, оставив чёрную панель на прежнем месте. Зато она хотя бы дала направление.

На этот момент этого было достаточно.

Так и пошли наши дни, хотя теперь мне стоило говорить циклы? В любом случае, спустя последующие четыре цикла, я уже начинал ненавидеть этот корабль. Хоть и делал это не без уважения.

Мы успели обойти лишь часть внутренних секций, однако ощущение было такое, словно последнее время только и делали, что открывали переборки, разглядывали неизвестные устройства и слушали очередное «не работает». Зато Ирис на пару с Бг’лоргом всё-таки умудрились найти воду. Точнее то, что генерирует спасительную жидкость. Причём именно коротышка вывел наемницу к нужному отсеку по едва уловимому запаху из сервисной щели. После этого ещё два цикла напоминал всем, что «нос Бг’лорга лучше приборов». Не то чтобы мы не хотели спорить с ним, скорее считали это не самым приоритетным.

Вода же хранилась в герметичных ёмкостях, наполняемых через какой-то цилиндрический агрегат. И после проверки оказалась пригодной для употребления. С едой выходило хуже. Несколько контейнеров сохранили питательную массу неизвестного состава, которую Астерион признал безопасной после долгой проверки, но вкус у неё был настолько отвратительный, что даже Бг’лорг ел без своего обычного восторга. А с учетом того, чем он обычно питался, представить вкус еды не составляло труда.

Ещё один генератор, потенциально доступный для использования мы нашли сразу. Но оживить, увы, не смогли. Третий оказался повреждён, да так сильно, что часть внутренних колец буквально сплавилась. Четвёртый местная система не давала нормально проверить, всячески вставляя нам палки в колеса.

Но успокаивало то, что удалось поднять дополнительный контур рециркуляции, стабилизировать гравитацию в большей части жилых секций и составить карту примерно трети корабля. На поверку оказавшимся метров восемьсот в длину.

Пока мы этим всем занимались, Астерион пометил отдельно несколько закрытых помещений, и настоятельно просил не вскрывать их без него. В первом, когда пришло время, Ирис обнаружила работающую медицинскую капсулу, но та не признавала ни её импланты, ни старика. В другом сохранялось питание при полном отсутствии активности, и, конечно, откуда оно туда шло – узнать у нас не получилось. В общем корабль постепенно отдавал нам какую-то мелочовку, а все действительно важное прятал глубоко внутри себя.

Если вслушиваться во все плюсы, то могло показаться, что мы в шоколаде. Вот только управления до сих пор нам не подчинялось. А значит шоколад… не с того места.

Так и получалось, что все четыре цикла мы висели над чужой для нас планетой. Внизу, вдалеке, медленно проплывали материки и океаны. Орбита оставалась стабильной, генератор работал, но каждый новый виток раздражал сильнее предыдущего. Вроде бы никуда не падаем, воздуха хватает, вода появилась. Только мы всё ещё сидели внутри корабля, который делал то, что хотел сам.

На пятый цикл Астерион вызвал всех нас в зону вычислительного сектора. Я пришел минут через двадцать, уверенный, что опоздаю. Но оказалось что там никого не было. Остальные собрались только спустя час. И это при том, что он находился ближе к центру корабля, за тремя кольцевыми переходами и вертикальным стволом, где искусственная гравитация наконец работала одинаково хорошо. Последняя переборка открылась только после моего прикосновения, и за ней я впервые понял, почему старик называл это место вычислительным массивом, а не просто очередным техническим отсеком.

Помещение уходило вверх и вниз, теряясь в непроглядной темноте. По центру висели десятки чёрных многогранных колонн, не касавшихся ни пола, ни потолка. Вокруг каждой из них медленно вращались тонкие кристаллические кольца. Между колоннами протянулась сеть золотистых линий, а глубже, за ними, мерцали тысячи маленьких огней. Они загорались не одновременно, а волнами, словно по огромному залу проходила мысль, а вся эта структура заменяла нейронные связи.

На узких выемках стояли платформы размером с небольшой стол. Часть из них были мертвыми, несколько отзывались на Астериона слабым светом, а одна горела ярко, стоило только нам войти.

Ирис стояла рядом, скрестив руки. По соседству с ней висела проекция энергетических связей, которую та сверяла с показаниями собственных имплантов и датчиков. Бг’лорг сидел на полу, судя по положению ушей, давно уже перестал думать над тем, почему ему снова ничего нельзя трогать.

– Красиво. – сказал я, подходя к платформе. – Давайте, рассказывайте, что из этого мы будем ломать сегодня? – улыбнувшись, решил пошутить. – Хотя, как мне кажется, что если цель только в этом, достаточно было позвать Бг’лорга.

– Контур управления. – ответил Астерион, не давая ничего сказать коротышке, который уже подскочил и хотел возмутиться.

– Что? Ломать? – на пару мгновений мне показалось, что я все ж таки ослышался, либо учитель просто решил мне подыграть.

– Правильно будет говорить не ломать, а взломать. И сделать это придется тебе. – ткнул он мне в грудь пальцем.

Значит не шутил. Несколько секунд я смотрел на старика, потом на вычислительные колонны, потом снова на него.

– Вы ведь запрещали тут хоть что-то ломать, а теперь сами предлагаете сделать прямо противоположное?

– Повторюсь. – кашлянул тот в кулак. – Не ломать, а взломать. Разницу ты должен понимать лучше меня.

Вот тут стало действительно интересно. Само слово отозвалось предвкушением и интригой. Этакое напоминание о моей старой жизни. Другой, давно забытой, где передо мной стояли нормальные серверы, а проблему решали ноутбук, беспроводное соединение, терпение и достаточное количество кофе. Когда-то это было моей работой. Не дополнительным навыком между стрельбой и выживанием, а тем, в чём я действительно считал себя одним из лучших.

И несмотря на тот факт, что не так давно взламывал местную систему, реально за серьезную работу принимал то, что делал на Земле. Включая архивы исследовательской базы, где мы должны были достать данные для Маркова, и где встретил когда-то Вейлу. Именно она в конце вытянула то, чего мне не хватало, превратив собственный разум в вычислительную машину и буквально разложив защиту перед глазами. Без неё особенно остро чувствовалось, насколько я привык иметь рядом того, кто мог посмотреть на невозможную задачу и ехидно назвать её детской погремушкой.

Мысль неприятно кольнула, и я заставил себя сосредоточиться на платформе.

– Ладно. Допустим. Что вы об этом знаете, и чего ждете от меня?

Астерион вывел над поверхностью несколько слоёв схемы. На этот раз она была гораздо сложнее чем все, что мы вообще видели раньше. От вычислительного массива расходились сотни связей, одна их часть уходила к двигателям, другая часть к навигации, часть в командный центр. Большинство линий обрывалось возле тёмного кольца, охватывающего центральный узел.

– Вот, смотри сюда. – ткнул он пальцем. – Основной контур управления. Он существует и работает. Проблема в том, что система заблокировала права на его использование. Доступ, полученный с помощью слепка твоей энергии, открывает сервисные секции и часть внутренних маршрутов. Вот только любые команды выше определенного уровня – блокируется именно здесь.

– Обычная авторизация. – понимающе наклонил голову, и сложил руки перед собой.

– Нет, не совсем. – продолжил учитель. – Я несколько циклов разбирался с логикой обмена. Здесь нет понятия «единственного» ключа. Если будет проще, воспринимай их цепочкой. Каждый запрос должен прийти по доверенному маршруту, от разрешённого носителя и в состоянии, которое ожидает система. Ты проходишь только первую часть.

– Это как одновременная аутентификация, с помощью нескольких, отличных друг от друга инструментов?

– Да, это уже гораздо ближе. – Астерион увеличил один из боковых контуров. – С другой стороны, вообще хорошо, что она признаёт твою сигнатуру. Хоть и не признает право работать с управляющим слоем. – махнув рукой, и выделив другой сегмент на голограмме, учитель продолжил. – А вот это сервисный путь. Через него вычислительный массив принимает внутренние диагностические команды. Он доверенный по определению, иначе корабль не смог бы восстанавливать себя без экипажа, и некоторые аварийные протоколы просто не работали бы.

– Кажется, понял, чего вы хотите добиться. – кивнул головой. – Я должен заставить систему подумать, что команда на доступ пришла от неё самой, верно?

– Всё верно. – улыбнулся старик. – Тут гораздо лучше подходят твои навыки, пусть и не очень совершенны в этой области, но всяко лучше, нежели у Ирис или у меня.

– Эй! – возмутилась девушка. – Я ведь всё слышу.

– Ирис, не принимай сильно на свой счет. – обратился к девушке Астерион. – Ты прекрасно разбираешь в техники, и сильно подтянула свои инженерные навыки, но это, все ж таки, не твой профиль.

– Очень утешительно. – отвернулась девушка к соседней платформе.

Я же положил ладони на указанную поверхность. Золотой свет сразу поднялся по пальцам, знакомо прошёл вдоль костюма и добрался до груди. Корабль узнал меня почти мгновенно.

– Так, а дальше то что?

– Дальше тебе надо добиться от системы ответа. Если правильно понимаю местную архитектуру, то управляющие терминалы не должны считать твои запросы попытками управления и контроля.

Я выпустил тонкую нить пси и направил её в открывшийся канал. Честно говоря, было не очень понятно, что старик имеет в виду. Но действуя по наитию, просто исключал любое давление.

Ответ пришел моментально. Пси вернулась, но несколько измененная. В её потоке появилась сложная последовательность импульсов, слишком быстрая для сознательного разбора, но некоторый ритм мой разум смог уловить.

– Что-то получил. – отчитался я перед Имперцем.

– Отлично. – впервые за долгое время порадовался учитель. – Только не повторяй все целиком, попробуй оставить свой отпечаток энергии неизменным.

– Это все круто. – съязвил в ответ. – А что будет если ошибусь?

– Ну, тут все просто, в лучшем случае нас снова выкинет из канала.

– А в худшем?

– Вот поэтому мы все тут. – неопределенно, и чуть тише продолжил Астерион.

С другой стороны ответ был вполне исчерпывающим.

Я поймал структуру и начал повторять её формы. Как бы странно не звучало, но тут, неожиданно, стало похоже на старую работу. Там я искал открытые порты, версии протоколов, определял поведенческие паттерны работы системы и её реакции на безопасные запросы. А тут вместо пакетов были энергетические выбросы, рисунки. Вместо консоли – собственные пси-центры, но принцип оставался прежним. Любая защита в конечном итоге доверяет чему-то. Вопрос только в том, где проходит эта граница.

Первый слой ушёл обратно, и система ответила новым импульсом, уже другим. Он был плотнее и весомее что ли.

– Прекрасно, она считает, что соединение установлено сервисным каналом. – сообщил учитель, наблюдающий за какой-то схемой с помощью голограммы. – Теперь не лезь в управление напрямую. Попробуй найти, где диагностические пути касаются основного контура.

Я расширил собственное восприятие. Золотые линии перестали быть просто светом. Теперь каждая из них имела собственное направление, плотность и частоту. Часть потоков проходила мимо, часть реагировала на мою энергию, но глубже ощущалось тёмное кольцо. Оно не было мёртвым. Наоборот, внутри шло столько обменов данными, что они бесконечно стремились слиться в сплошной шум.

Пришлось разделить внимание.

Один из источников энергии удерживал мой собственный отпечаток, второй взаимодействовал с ответами системы, а третий… третий использовал для перебора соседних каналов. Ещё несколько месяцев назад от такого разделения меня бы уже скрутило болью. Теперь нагрузка ощущалась тяжёлой, но терпимой.

– Вижу точку взаимодействия и касания. Диагностика входит в основной контур возле какого-то узла и выходит обратно.

– Не входи туда, не надо! – поторопился остановить меня Астерион. – Подожди ответ от системы и используй его как внешнюю оболочку. Тебе нужен не её код, Алекс. Помни, что надо заставить доверенный узел связи пронести твой запрос внутрь.

Это я понимал прекрасно, пусть и не очень хорошо представлял саму реализацию, как не ломая дверь, подсунуть чертову записку в мелкую щель.

Пришлось дождаться очередного обратного импульса, подхватив его собственной волей, после чего впервые попробовал вмешаться. Как и говорил учитель, не изменяя внешнего рисунка энергии, а спрятать собственный слой, или, как его иногда называл Астерион, ментальный посыл. Самая простая команда – статус навигационного оборудования.

Система приняла пакет. Несколько мгновений ничего не происходило, потом вокруг центрального узла вспыхнули золотые линии.

– Есть. – выдохнула Ирис. – У тебя получилось!

Я тоже почувствовал, что запрос прошел гораздо дальше, чем все предыдущие.

– Не радуйся раньше времени, попробуй повторить, но, например, запроси доступ к управляющим таблицам. – голос Астериона стал тише. – И не меняй внешнюю оболочку.

Второй раз дался сложнее.

Ответ системы пришёл с новым слоем, и пришлось удерживать уже две структуры одновременно. Я пропустил их через центры, подстроился под ритм и снова спрятал свой запрос внутри доверенного потока. Тот ушёл, и почти сразу что-то изменилось. Сначала совсем немного. Поток, возвращающийся обратно, стал холоднее, а золотые линии вокруг ладоней резко побелели.

– Алекс, не разрывай соединение! – рявкнул Астерион.

Было поздно.

Удар пришёл через собственную энергетическую сеть. Не в руку и не в тело, а прямо внутрь энергетических каналов, словно кто-то с той стороны схватил нить подключения и дёрнул на себя изо всех сил. Перед глазами вспыхнул свет, пальцы свело судорогой, а один из центров на мгновение захлебнулся в том шлаке, который сопровождал чужой поток.

– Не отбивай! Замкни на себя и погаси! – рявкнул Астерион.

Легко сказать, когда тебе пытается поджарить мозги какой-то энергетический компьютер.

Я втянул энергию, стерпев обидный удар и перенаправив его эхо в разные стороны. Боль прошла от груди до самого позвоночника, но структура не развалилась. Второй импульс оказался гораздо хуже. Вместе с силой в сознание врезалась бессмысленная последовательность чужих знаков, изображений и звуков. Это не были мысли, скорее чистый информационный мусор, созданный, чтобы перегрузить мозг хитрого разумного.

Колени задрожали, и почти сразу на плечо легла тяжёлая ладонь. Астерион не вмешивался в канал, только удерживал меня физически и своим полем не давал упасть.

– Она изолирует чужой интерфейс. Не борись с содержанием, оно не имеет никакого значения.

Я перестал пытаться понимать то, что лезло в голову. Когда-то Вейла показывала мне миллиарды строк кода сразу, и тогда я тоже не понимал каждую из них, да и не пытался этого сделать. Просто видел глубинную структуру. Где блоки связаны? Где идёт проверка? Где защита ждёт одного ответа и не смотрит на соседнюю часть?

Здесь было то же самое.

Система атаковала меня, но для атаки сама продолжала пользоваться тем же доверенным каналом.

И вот это была ошибка со стороны проектировщиков, защита сама собой давала возможность взлома.

– Учитель, соединение держится открытым до сих пор.

Астерион замер на долю мгновения, после чего ответил.

– Тогда обязательно попробуй использовать её ответ.

Следующий защитный импульс встретил не барьер. Я позволил ему пройти через первый пси-центр, снимая лишнюю нагрузку, а вторым и третьим зацепился за его внешнюю структуру, разворачивая часть потока обратно.

Только внутри теперь шёл мой запрос, на изменение доверенного источника.

Старая привычка сработала раньше, чем мозг успел додумать. Если система проверяет, откуда пришёл запрос, какой смысл убеждать её в том, что ты имеешь права суперпользователя? Нужно заставить её записать твой канал в список тех, кого она уже считает своими собственными.

Поток ушёл в глубину тёмного кольца. На этот раз реакция была не моментальной. Прошла секунда, затем вторая. Кристаллические кольца над ближайшими колоннами остановились.

– Что ты сделал? – тихо спросила Ирис.

– Надеюсь, ничего необратимого.

– Алекс. – голос Астериона стал опасно спокойным.

– Я подменил источники, если всё получилось, следующий запрос должен прийти уже не как внешний. – с трудом ответил им, ощущая, что с меня буквально течет пот ручьем.

Старик открыл рот, явно собираясь высказать всё, что думает о моём творческом подходе, но не успел этого сделать. По всему вычислительному залу одновременно погас свет, и внезапная тишина ударила сильнее прежнего шума.

Даже работающий генератор, который до этого ощущался далёким ритмом через корпус, будто исчез. Бг’лорг тихо пискнул и сразу оказался возле Ирис.

– Я ничего не трогать! – поспешно сообщил он, заранее оправдываясь.

– Все молчат. – Астерион поднял голову.

Из стен пришёл низкий, спокойный и совершенно нечеловеческий голос. Он звучал одновременно рядом и отовсюду, будто говорил сам корпус корабля. Первые несколько слов были похожи на язык Первых, который я слышал от Астериона, но дальше звуки ломались, уходя в совсем незнакомый рисунок.

– «Каэ-тар’н эн Ориан. Кхайр эль’на вэ’эс. Таар-и шель Аркхэ…»

Я не понял ни слова, как и Ирис, если судить по выражению её лица.

А вот Астерион побелел, кровь отхлынула от лица, да так заметно, что на несколько мгновений я вообще забыл о боли внутри расширяющихся каналов. Старик отступил на шаг от платформы и уставился куда-то поверх моей головы, словно голос только что произнёс то, чего здесь не могло существовать в принципе.

– Учитель? – позвал я старика.

Но он не ответил.

Голос повторил последнюю часть уже громче.

– «Таар-и шель Аркхэ».

Вокруг нас одна за другой вспыхнули золотые линии. Сначала ближайшая платформа, затем соседние, потом свет пошёл вверх по колоннам. Кольца сорвались с места, и вычислительный зал ожил целиком. По стенам прокатилась волна, уходя далеко за пределы секции. Через связь одновременно пришли десятки новых сигналов, а на краю зрения моего костюма один за другим начали появляться незнакомые обозначения.

Где-то очень далеко внутри корабля с тяжёлым гулом включились новые контуры.