Текст книги "Простые удовольствия (СИ)"
Автор книги: Михаил Француз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц)
глава 11
***
Школа… полна неожиданностей. Семь футболистов были уличены в… кто бы мог поверить, о ужас! В… списывании.
Когда Хлоя поделилась со мной этой «ужасной» новостью, я не смог удержаться и рассмеялся. Списывание!!! Подумать только! Какой невероятно ужасный поступок!
Именно так я и сказал Хлое, объясняя причину своего смеха. А в ответ получил столько возмущения и праведного гнева… уверен, из-за употребления наркотиков всей командой прилюдно, во время свальной оргии прямо на полу центрального коридора школы, их было бы на порядок меньше.
Я извинился и заткнулся. Видимо, в этом моменте разница менталитетов среды обитания «прошлой» жизни и «этой» сказывается. По опыту «прошлой» жизни, могу сказать, что ни школе, ни в институте «списывание» и «шпоргалки» не то что преступлением не были, проступком-то толком не являлись. Даже препод на экзамене, заметив попытку, всего-то и сделает, что отберёт «шпору» и вызовет отвечать без подготовки. В школе же всё ограничилось бы «парной» двойкой. То есть, эту оценку, без лишних раздумий, поставили бы и тому, кто списывал, и тому, у кого списывали… если списывание явное, «ксероскопическое», если же сделано творчески, с вложением собственных усилий и дороботок, то даже и журить бы не стали.
Здесь же – это преступление. Причём, без сарказма и шуток. На самом деле преступление, за которое всех семерых отстранили от учёбы на время разбирательства, отстранили от тренировок в команде и вообще, грозят отчислением из школы!
Маразм. Но в этом обществе такие вот правила. Спорить с ними не будешь – бессмысленно и бесполезно.
Салливан же от этой новости загорелась нездоровым энтузиазмом. Начала лезть со своими «газетческими» вопросами к расстроенным парням, делать снимки, не спрашивая разрешения… За что чуть было не поплатилась. Один из футболистов не выдержал, и так они в связи со скандалом, на взводе все, и со всей силы, профессионально и точно метнул, иначе не скажешь, настырной блондинистой журналюге мяч точнёхонько в её фотоаппарат, что она как раз у глаза держала.
Не перехвати я этот мяч прямо перед попаданием, сантиметрах в пяти от цели, могла бы девочка серьёзно пострадать: здешний «футбольный» мяч штука убойная, так-то. Тяжёлый, из толстой кожи на шнуровке, тугой и вытянутый веретеном. Мало бы Салливан точно не показалось.
Но ей повезло. Мяч не долетел.
Мне чужого не надо, так что он тут же отправился обратно к хозяину, неплохо выбив ему воздух из лёгких – признаю, немного перестарался с вложением силы. Но лишь совсем чуть-чуть, самую малость.
Вот только взгляд тренера, наблюдавшего за этой сценой, мне не понравился. Очень уж он заинтересованный был.
И точно: перемена не успела кончиться, как ко мне подошли.
Я как раз успел перехватить Лану, у которой закончилась тренировка в команде Болельщиц, от того был несколько расслаблен и не успел вовремя смыться, избежав ненужного мне внимания.
Форма команды поддержки смотрелась на девочке шикарно. О чём я не преминул сообщить ей на ушко. И ушко ожидаемо немного порозовело, но… всё равно девочка была чем-то сильно подавлена. Спрашивать прямо там о причине было не слишком удобно, так как были мы не одни. С нами ещё и Росс был.
Подошёл тренер Уолт в компании капитана школьно футбольной команды Фордмана.
– Кент, – поприветствовал меня тренер. Уитни поддержал его кивком. Ну ещё и руку мне протянул для пожатия, от которой я отказываться не стал. – Я видел твой бросок, Кент, – не стал водить хороводы и начал прямо с основного тренер. – Техника паршивая, но потенциал огромный.
– Спасибо, – вежливо поблагодарил я за комплимент.
– Почему тебя нет в команде? – со свойственным ему тактом носорога задал ключевой вопрос подката Уолт.
– Я нужен отцу на ферме, – пожал плечами, попытавшись быстренько «соскочить» я.
– А школе ты нужен на поле, – с нажимом заявил он. – У нас важная игра в пятницу, а игроков не хватает. Уверен, твой отец поймёт.
– Он у меня упрямый, – улыбнулся я.
– Да, я помню, Джонатан Кент был одним из лучших моих подопечных. Прирожденный талант! Это у тебя в генах, Кент!
– Вообще-то я усыновлённый, – допустив «промах», Уолт начал терять терпение и маска дружелюбия на его лице начала трескаться и сползать.
– Я даю тебе шанс внести свою лепту, свой вклад в историю школы. Я видел, как ты смотришь на фотографию отца в зале славы. И не говори, что не хочешь попасть туда же. Примерь форму! Посмотри на Росса: в нём ни грамма таланта, зато сколько желания!
– Спасибо и на этом, – подавился улыбкой Пит.
– Возможно. Только футбольной карьеры нет в списке моих целей. Я хочу стать программистом, – Лана рядом, услышав это, прыснула в кулачок. Она-то знала, что я говорю правду, но со стороны это выглядело не слишком тонким издевательством. Уолт пожевал губами.
– Фордман, ты капитан команды, скажи: будет Кент смотреться на поле, учитывая сложившиеся обстоятельства? – повернулся он к Уитни.
– Более чем, – вздохнул Фордман.
– Но он, кажется, боится.
– Не стоит пытаться меня брать «на слабо», тренер, – чуть притушил улыбку я, под испуганным взглядом Ланы, обращённым на меня. Интересно, чего она сейчас боится? Согласия моего или отказа?
– Кент, – подошёл тем временем Уолт ближе. – Когда-то надо выйти из-под опеки отца. Ну, что скажешь? Ты готов взять жизнь в свои руки? А?
– Я и без футбола крепко держу свою жизнь в своих руках, – окончательно убрал с лица улыбку я. – Вам нечего мне предложить, тренер. Футбол ради футбола меня не интересует. Футбол ради поступления в колледж тоже, так как поступать я не собираюсь. Футбол ради популярности и «понта» перед девушкой тоже, – чуть приобнял я, скромно потупившую взгляд Лану.
– А у тебя есть «яйца», сынок, – пожевав губами, после достаточно напряжённой паузы, когда он смотрел мне прямо в глаза, пытаясь «давить», произнёс Уолт.
– Кларк, – решил подать голос Фордман. – Я знаю, что у тебя есть причины для отказа, но команде нужна твоя помощь, – Уолт недовольно посмотрел на него, отводя взгляд от меня и отступая в сторону на полшага. – Семь игроков отстранены, а игра в пятницу очень важна, это пропуск для команды на чемпионат штата… И двухсотая, юбилейная, победа тренера Уолта. Помоги нам.
– Одна игра, Уитни, – посмотрел я на парня, что только что сильно вырос в моих глазах, сумев переступить через личную неприязнь, личную обиду и личную гордость. Это очень дорогого стоит. Возможно, было бы не плохо иметь такого друга, как он. – Только на одну игру я помогу вам. Этого будет достаточно?
– Вполне, – кивнул Фордман. – К самому Чемпионату ситуация с парнями разрешится, я думаю.
– Тогда я жду тебя и вас, тренер, сегодня у нас на ферме. Будете убеждать моего отца. У вас это должно хорошо получиться.
– Ты наглый, Кент, – ухмыльнулся Уолт. – Надеюсь, ты стоишь того, как игрок.
– Игра покажет, тренер.
– Жду тебя в три на тренировке, – принял решение он. – Если сможешь показать себя, мы поедем к твоему отцу.
– Договорились, тренер, – кивнул я. Кивнули эти двое и ушли.
– Ты в своём уме, Кларк! – возмутилась Лана, сбросив мою руку с плеча. – Это же футбол!
– Может быть, поговорим об этом позже? – посмотрел на неё с укором я. – Не у всех на виду?
– Ты прав, – посмотрев по сторонам, а особенно на Росса, поджала губы девочка.
– Ладно, голубки, воркуйте, – почувствовавший себя третьим-лишним Пит, поспешил смыться. Надо сказать, Лану он побаивался. И то, что она теперь моя девушка, не сильно меняло ситуацию. Всё же Лана Лэнг – Королева Бала, она капитан команды Болельщиц, она «элита популярных», а Росс… до элиты не дорос. И прекрасно чувствует это. Ему, в последнее время, и со мной-то довольно тяжело общаться, учитывая мою резкую смену статуса. Как и мне с ним, учитывая его сильнейшую зависть. Даже с тем же Фордманом и то легче, как это не парадоксально.
– Кларк! Ты с ума сошёл? – зашептала девушка, когда Росс ушёл. – А, если ты кого-то покалечишь?! Ты же, как тяжёлый локомотив, как танк в курятнике!
– Одну игру я смогу себя контролировать, – улыбнулся от сравнения и не смог справиться с соблазном, погладить Лэнг по голове. Такая она забавная была в своём волнении. – Лучше расскажи, чего ты-то такая смурная? Обидел кто?
– Нет, – вздохнула девушка, прижимаясь ко мне боком. – Всё думаю о тех ребятах…
– А что с ними? Ну, списывали… все жить хотят. А ты сама говорила: либо сильный, либо умный. Они – сильные.
– Кларк! Как ты можешь их защищать?! Они же списывали! – повысила голос она.
– Лана, – развернул я её к себе лицом и посмотрел в глаза. – Они же вроде твои друзья?
– Да, но… – поникла она. – Просто, оказалось, то, в чём я была уверена, не соответствует действительности… Уитни хорошо играет в футбол, ты… вообще, идеален во всём… я хочу найти то, в чём буду хороша именно я, понимаешь?
– Я заставил тебя комплексовать? – без улыбки, но с теплотой во взгляде, спросил её, проводя пальцами по щеке. – Прости.
– Ты не виноват, Кларк, – вскинулась она. – Но… я ухожу из команды поддержки.
– Тебе же это нравилось?
– Видимо, я ошибалась…
– Что ж, не стану тебя отговаривать, но…
– Что «но»? – спросила она.
– Да ерунда, не бери в голову, – отвёл взгляд я.
– Нет уж, говори, я же вижу, что не ерунда.
– Ерунда, – вздохнул я.
– Говори уже, ненавижу, когда ты мяться начинаешь. Тебе не идёт совершенно.
– Просто, я вроде бы на следующую игру подписался…
– И что?
– А тебя в поддержке уже не будет…
– Ах, вот оно в чём дело! – рассмеялась Лана. – Ладно, повременю с уходом до пятницы! Поболею за тебя на последок.
– Спасибо, – обнял я свою девушку.
***
– Нет, Кларк! И не проси меня! Сам же прекрасно понимаешь всё, – заявил отец, когда я сказал, что к нам придёт тренер Уолт, по поводу моего участия в пятничной игре.
– Я, вообще-то, просто сказал, что он придёт, – улыбнулся ему. – А не просил тебя подписать разрешение.
– То есть, Уолт не по поводу твоего вступления в команду придёт в гости? – усмехнулся Джонатан. – Вот пятнадцать лет не приходил, а тут, вдруг вспомнил о моём существовании и воспылал ностальгическим чувством.
– Смешно, – улыбнулся я. – Просто, на одну игру разрешение отца не требуется. Собственно… насколько я узнал, оно вообще, таким уж обязательным не является.
– То есть, ты уже согласился? – вздохнул Джонатан.
– Я уже даже на тренировке одной побывал. Представь себе, никого не покалечил. И даже, не сильно выделился.
– Не сильно?
– Ну, подумаешь, прыгнул со своей половины поля, с места до самого тачдауна… разве это сильно? – честными глазами посмотрел я на него. Джонатан замер и выпучился, рот его непроизвольно открылся… потом закрылся, а глаза стали нормального размера.
– Издеваешься?
– Есть немного, – улыбнулся я. – Сам потом посмотришь, я у тренера видеозапись взял, тебе показать. Как раз думал, с тобой вместе глянуть, под мамин компот и солёные орешки… совета спросить, опыт перенять…
– Пивка бы, – хмыкнул Джонатан. – Футбол и советы хорошо под пиво идут.
– Если мама разрешит, за пивом я в Метрополис сгоняю. Могу и хотдогов, заодно прихватить.
– Ладно, – тяжело вздохнул он. – Уговорил, встречусь я с Уолтом… Чем он тебя взял-то? Дай угадаю: предлагал «взять жизнь в свои руки»? Он уже двадцать пять лет эту речь произносит, слово в слово…
– Естественно, предлагал, – весело ответил отцу. – Но я ему ответил, что и так неплохо держу свою жизнь в руках. А ему нечего мне предложить… очень «понт» поднимало то, что при этом я обнимал капитана команды поддержки, – Джонатан расхохотался.
– И что на это смог выдать Уолт?
– Что «у тебя есть яйца, сынок». Что ему ещё оставалось?
– Но почему ты тогда всё равно согласился?
– Сразу семь парней отстранили от занятий. В команде не хватает игроков, а пятничный матч – пропуск на Чемпионат Штата.
– Плохо, конечно, но тебе-то что с того? Уолту ведь действительно нечем тебя купить.
– Уитни попросил помощи. Не для себя, для команды.
– Уитни? Попросил?
– Да.
– После того, как ты разбил ему нос на Балу и увёл его девушку?
– Именно.
– Уважаю. Из парня выйдет толк.
– Вот потому и согласился, – без улыбки сказал я. – Если бы не он, то послал бы я Уолта со всеми его подкатами и взятием «на слабо».
– Ладно, Кларк… причина у тебя достойная. Я подпишу разрешение… но и ты…
– Я не подведу, отец, – серьёзно сказал я. – Головой буду работать, а не мускулами.
– Надеюсь на тебя… Кларк…
– Да, пап? – напрягся я. Джонатан редко не мог подобрать слов. А уж что бы даже сам разговор начать не решался.
– Я… да ничего, Кларк, не важно.
– Отец, – вздохнул я. – Говори. Прямо говори. Не обидишь.
– Что у вас с Ланой? – немного ещё помолчав, спросил Джонатан.
– Надеюсь, серьёзно у нас с Ланой, отец.
– Ты ведь понимаешь…
– Понимаю, – вздохнул я и опустился на корточки, приваливаясь спиной к нагретой солнцем стене. – Только и одному нельзя, отец. Человек не может один. У тебя есть мама, у мамы – ты.
– А мы у тебя.
– Надолго ли? – грустно посмотрел на отца я.
– Никто не знает, сколько ему отмерено, – покачал головой он.
– Никто.
– Ты уже рассказал ей? – спросил он, усаживаясь рядом.
– Сама разузнала… Грэг ведь меня ломом прямо у неё на глазах забивал… а потом я живой и здоровый её из его логова вывожу. Полной дурой надо быть, что бы одно с одним не сложить.
– Судьба, значит? – хмыкнул Джонатан.
– Не очень я в судьбу верю, отец. Скорее уж последствие решений. Последствия, ответственность за которые, лежит на нас самих. Я не хочу быть один, отец.
– Ты её любишь?
– Наверное.
– Что именно рассказал?
– Про силу и скорость. Больше ничего.
– А про корабль?
– Пока нет. Не готов ещё.
– А про…
– А вот про слабость мою, отец, знаем только мы с тобой. И я очень хочу, что бы и дальше так оставалось. Поэтому, никому, никогда, ни при каких обстоятельствах! Даже при угрозе моей жизни. И в слух никогда о ней ни с кем не разговаривать. Даже со мной.
– С тобой? – не понял он.
– Стены вдруг отращивают уши всегда в самый неподходящий момент. Так что ни с кем и никогда. Во избежание.
– Согласен, – хмыкнул Джонатан, видимо, припомнив какой-то свой случай.
***
Спасение людей из горящего транспорта начинает входить в привычку. Сначала Уитни. Теперь директор школы Кван…
Собственно, как всё было? Тренировки футбольной команды, оказывается, длинные. Стемнело уже, когда нас распустили. Пока помылись, пока переоделись, пока мы с Россом Лану дождались (команда поддержки в то же время занимается, параллельно с нами на том же поле: и им тренировка, и нам не скучно), уж и ночь, считай, на дворе.
Идём через стоянку, болтаем, а тут впереди машина как полыхнёт! И в свете мечущихся языков огня, внутри салона, видно, как мечется человек.
– Беги за помощью, Пит! – крикнул Россу, а сам помчался спасать. Плохо это – иметь силу, возможность, и не спасти человека. Не то, что бы затасканное: «Большая сила – большая ответственность», но… Сложно это. Проще пойти и спасти, чем объяснять себе, почему не спас. Для меня этого достаточно. Для кого-то нет. Ну и пошёл он, этот кто-то! Он не на моём месте.
глава 12
Когда вернулся Росс, всё было уже сделано. В том смысле, что пострадавший из машины извлечён и оттащен на достаточное расстояние, а два школьника-отличника делали непрямой массаж сердца с искусственным дыханием директору школы. А что? Лана, между прочим, тоже отличница. Причём, равномерно по всем предметам. Не просто так она является звездой и гордостью школы.
Я выполнял надавливания на грудную клетку, Лана вдувала воздух. Повезло мужику… что он без сознания, иначе б ему за поцелуи с моей девушкой, стоило бы все зубы пересчитать… на асфальте, сломанными пальцами. Шучу, конечно – искусственное дыхание не поцелуй, иначе меня можно смело в гомики записывать после спасения Лекса из речки.
Директор начал дышать, сердце его забилось, но в сознание он так до приезда скорой, вызванной Питом со школьного телефона на вахте, и не пришёл.
Про само спасение, техническую его часть… я обучаемый. То есть учусь на своих ошибках. Особенно, когда ситуации повторяются. В том смысле, что, даже если кто и видел процесс спасения со стороны, то ничего явно выходящего за рамки привычного, он заметить не смог бы: подбегал к машине, прикрывшись, скинутой с плеч курткой, ей же открывал дверь машины, предварительно разбив локтем стекло и разблокировав её штатным способом – за шпынёк. Ремень безопасности… тот да, порвал. Но он всё равно сгорел потом вместе с машиной, так что не страшно.
Только что действовал очень быстро и уверенно, на самом пределе скорости для человека. Но на это есть замечательное объяснение: не первый раз, уже знаю, что делать. Вот и весь «подвиг». Без кавычек он был бы, не имей я своих сил, а так…
– Кларк… ты снова кого-то спас, – тихо говорила Лана, когда мы с ней вдвоём шли к её дому от того места, куда нас подбросил шериф после соблюдения всех формальностей. – Сначала Лекс, потом школьный бал, потом Уитни, я, теперь директор Кван…
– Начинает входить в привычку, – бледновато улыбнулся я. Лана посмотрела на меня с неодобрением. – Понял, попытку пошутить – считать провалившейся.
– Я серьёзно, Кларк! – сказала она. – Даже с учётом твоих способностей, всё равно это ненормально. Ты как-то постоянно оказываешься там, где случается беда. Оказываешься вовремя! Может, это судьба?
– Ну, твоя версия приятнее, чем «ты приносишь несчастья», – хмыкнул я.
– Ты веришь в Судьбу, Кларк? В Предназначение?
– Честно говоря, не очень. И ты уже третий человек, которому я на этот вопрос отвечаю. Первыми были Лекс и мой отец.
– И что ты им ответил?
– Ответил, что в Судьбу и Предназначение не верю, но каждое наше решение несёт последствия. Наши решения меняют мир. А совокупность всех наших решений формирует совокупность последствий этих решений. И вот её уже можно назвать Судьбой. Судьбой, которую мы выбрали сами… – Лана замолчала, обдумывая мои слова, я же просто обнял её.
***
Позвонила Хлоя. Позвала в кафе. Звучит двусмысленно, но нет: Салливан – журналистка. До мозга костей журналистка. И её буквально жжёт изнутри журналистское любопытство. А тут такое событие прямо под носом. И три свидетеля прямо под носом. И наплевать, что час уже поздний, что у людей могут быть свои планы, что они могут быть уставшими после прошедших пред игровых тренировок, а через пару часов, в которые хотелось бы отдохнуть, предстоят ещё «повышающие моральный дух команды мероприятия»… Хлоя бывает невыносимой.
Лана, к моему удивлению, легко согласилась пойти на эту встречу. Правда, для неё решающим обстоятельством стало именно место проведения встречи – именно в это кафе она собиралась устроиться на «работу с неполной занятостью». А идти «на разведку» с «группой поддержки» приятнее, чем идти одной.
Причём тут Лана? Имея отношения с одной девушкой, идти куда-то вечером с другой девушкой… Я ж не враг себе! Так что, прежде чем дать согласие, я сначала Лане позвонил, уточнил, пойдёт ли она с нами. Лана сказала, что пойдёт, я перезвонил Хлое и сообщил о положительном решении по её вопросу.
В самом кафе Салливан, словно палач клещами, вытянула из каждого из нас те подробности, что сохранились в его памяти. Из меня, из Ланы, из Пита… Больше всех, оказывается, видел Пит, ну, если судить по длине рассказа и количеству красочных подробностей, раз в пятнадцать где-то.
Поправлять и уличать в фантазировании, правда, мы с Ланой не стали, лишь улыбались и посмеивались над особенно колоритными моментами.
В том же кафе, кстати, в одно время с нами, находилась и компания футболистов из нашей школьной команды. Насколько я понял, именно те семеро, что были уличены в списывании и отстранены… что, впрочем, не помешало им продолжать ходить в фирменных куртках, означавших их командную принадлежность. В такой же сидел с нами и Росс.
Мне такую тоже дали, когда я в команду записался. Но мне не понравился её цвет, поэтому она пылится дома. На игру одену, а пока пусть лежит – меньше затрётся.
В разгар вечера вся компания встала и, как по команде, целеустремлённо покинула заведенье. Хлоя тут же засуетилась, засобиралась и ускользнула за ними следом.
Пит, после её отбытия, тоже не задержался, отбыв под каким-то благовидным предлогом. Лана пошла узнавать у менеджера об условиях найма… в итоге я сидел за ведёрной кружкой кофе один за столиком. И скучал. Точнее развлекал себя, терроризируя муху, ползающую по окну в другом конце зала кафешки. Как?
Ну, не сказать, что способ простой. Научился я ему на футболе…
Футбол. Пожалуй, стоило согласиться на участие в пятничной игре, как минимум, ради чувства... сложно подобрать ему название, поэтому, даже не буду пытаться. Со временем слово найдётся само. Чувство же… пожалуй, что даже «режим», а не чувство. В чем заключается его суть?
Начну издалека: я же обещал отцу в игре «использовать мозги, а не мускулы», вот и попытался сдержать обещание. Что из этого получилось? Что получается, когда суперкомпьютер подключаешь к мощным, чувствительным датчикам, нагружаешь «физикой» процессов, цепляешь к нему многофункциональные высокоточные манипуляторы и даёшь задачу на расчёт оптимальных действий для достижения поставленной цели? Всё просто: он рассчитывает!
А мой мозг круче суперкомпьютера!
Достаточно было задать самому себе ограничения на максимальную скорость, максимальную используемую силу, рассмотреть своё тело, как инструмент и СОЗНАТЕЛЬНО задействовать мозг для расчёта действий, как футбол превратился в шахматы! Точнее, даже в «пошаговую тактическую игру».
Мир остановился. Точнее, начал двигаться ровно с той скоростью, какая мне была удобна… с возможностью замедления и ускорения. Все игроки на поле и мяч стали объектами с абсолютно предсказуемым поведением, рассчитать положение и действия которых в абсолютно любой момент времени не представляет абсолютно никакой сложности. Только и остаётся, что придумать, как бы их так всех расставить и направить, что бы победа получилась максимально красивой при минимуме действий с моей стороны. А это уже процесс творческий.
Творчеством мне заниматься нравится.
Вообще, чувство невероятное. Это ощущение полного контроля пространства, каждого его кубического сантиметра… ПОЛНОГО контроля, когда учитывается даже трепетание крыльев пролетающей через поле мухи и колебание травинки под ветром и ты, своими действиями можешь влиять на что угодно в этом объёме, а степень влияния ограничивается только твоим желанием… невероятное ощущение. Правда, пять минут игры в таком состоянии растягиваются в голове больше, чем на неделю. Физической усталости нет, и мозги не «кипят», хоть и «греются» капитально, работая под ощутимой нагрузкой, но моральная усталость всё же накапливается. Поэтому, хоть физическая возможность находиться в таком «режиме» всё время, двадцать четыре на семь, есть, но вот желания такого нет. Кому охота прожить жизнь за день?
Но сама возможность использования такого «режима» не может не радовать. И ведь, не пойди я на эти тренировки по футболу, так никогда бы и не узнал о таком, наверное. Хотя, кто знает?
Вот и теперь, сидя за столиком кафе, я на пару секунд «брал под контроль» весь внутренний объём помещения, выделял себя, выделял муху и рассчитывал, как какое-либо моё движение, может повлиять на её поведение на стекле. А когда расчёт заканчивал, тут же производил это действие, сверяя результат фактический с расчётным. Пока что не ошибался.
Представить только: шевельнуть пальцами так, чтобы движение воздуха, вызванное этим действием, передалось по воздушной среде через всё кафе, достаточно неискажённым и незатухшим, чтобы муха его почувствовала и недовольно взлетела со своего места, или пошевелила крылышками, или развернулась и поползла в противоположную сторону. Фантастика за гранью реальности, но факт – для моего мозга вполне себе решаемая задачка.
И это ещё, если ограничиться воздействием, остающимся в пределах «нормальных» человеческих сил…
Что-то я устал от этой забавы. Задачка оказалась что-то тяжеловата. Всё же на поле «объекты» для расчёта и воздействия были покрупнее, просчитывались легче, да и «глубина погружения» требовалась куда меньше. Там в секунду где-то минут десять укладывалось, здесь же…
Когда вернулась Лана, я устало массировал глаза. Начинала болеть голова. Шум и музыка в кафе были раздражающе громкими. Поэтому задерживаться мы не стали. Тем более, что долгий день ещё не закончился.
Школьная традиция: возжигание «пионерского» костра, дикие танцы талисмана команды, распитие безалкогольных (ну, не у всех) напитков… Я, честно говоря, идти не очень хотел – устал с непривычки со своими экспериментами. Но, подумав, решил не упускать момента – всё же в команде, да ещё и в основном составе, я только на одну игру. Что ж, и правда, забавные ощущения. Нечто древнее, сильное, первобытное поднимается в душе. Буйное и агрессивное.
В самый разгар веселья, мне показалось, что я слышу голос зовущей меня Хлои. Начал оглядываться, и понял, что нет – не показалось. Салливан до пояса высунулась в окно кабинета редакции «Факела» и призывно махала руками. А за её спиной бушевали языки пламени.
Секунда, и я уже вламываюсь в дверь кабинета с сорванным с пожарного щита огнетушителем. Вторая, и я активно «поливаю» из него порошковой смесью очаги возгорания, а Салливан в слезах ужаса кидается мне на шею… Хм, хорошо, что Лана не видит. Вроде бы особенно ревнивой она мне пока не казалась, но к чему провоцировать?
– «Факел» сожжён, какая ирония, – «испражняясь в остроумии» произнёс я, рассматривая полуобгоревший номер газеты в своих руках. Лана хихикнула (куда уж я теперь без неё), но сделала это, отвернувшись в сторону от Хлои, стараясь, чтобы та не заметила. Салливан же моя сентенция по душе не пришлась.
– Кларк! Это не просто поджог, я уверена! Как будто огонь знал, что я делаю! – возмутилась она.
– То есть, по-твоему, это тренер Уолт контролировал его? – с некой долей скепсиса уточнил я.
– Это факт! Смотри сам: сперва директор Кван узнаёт, что несколько игроков списывают, и тут же чуть не погибает в своей машине от огня, потом эта ночная встреча игроков с тренером в струях огня, которую я сфотографировала. Я хочу напечатать фото – вспыхивает редакция!
– Для полиции звучит не слишком убедительно, Хлоя, – пожал плечами я.
– Кларк, ты ведь понимаешь, что она права? – подала голос Лана.
– Возможно, – не стал спорить я. – Дубликаты фотографий у тебя есть?
– Нет, всё же сгорело! – возмутилась Салливан, разводя руками, мол, что сами не видите?
– И что вы от меня тогда хотите? Даже, если я вам верю?
– Кларк, – посмотрела на меня Лана. – Отойдём на минутку? – я тяжело вздохнул, но кивнул и двинулся на выход.
Далеко отходить не стали, ровно так, чтобы любопытная Хлоя не подслушала.
– Кларк! – зашептала Лана. – Ты же понимаешь, что, если всё именно так и есть, как говорит Салливан, то шериф с ним не справится?
– С чего бы? – скептически хмыкнул я. – Огонь, конечно, штука хорошая, но пара дробовиков и револьверов в опытных руках, и не таких фокусников успокоить смогут. Он же не пуленепробиваемый, всего лишь «вспыльчивый».
– То есть, ты будешь ждать, пока он ещё кого-то зажарит? – гневно посмотрела на меня девочка.
– А что я, по-твоему, делать должен? Ты говори, не стесняйся.
– Остановить его, пока не поздно ещё!
– То есть, пойти и сказать: «Тренер Уолт, я знаю, что вы огнём балуетесь, ай-яй-яй вам!». Так, что ли?
– Нет, конечно! – возмутилась Лана. – Тебе же огонь не страшен, ты же можешь…
– Сходить и убить его? Запросто.
– Кларк! – возмутилась Лана. – Как ты можешь!
– Могу, – согласился я. – Но не хочу. Не хочу убивать. Чем я тогда от него отличаться буду?
– И что же теперь? Ничего не делать? – опустила плечи Лана. – Просто смотреть, как он сжигает людей?
– Сначала я выиграю для нашей команды завтрашний матч, – решил я. – А после него… схожу и поговорю с Уолтом… в одном ты права – огонь мне не страшен.
***
Победа в матче была делом решённым. Помешать ей в принципе уже ничего не могло. Не с моим участием. И мы победили. Даже голова разболеться не успела, как с той мухой. Но громкие крики зрителей с трибун слух уже резали.
Чего-то экстраординарного я на поле не показал. Всего-навсего заранее разработанные стратегии тренера Уолта… сто процентов удавшиеся, без срывов и накладок. Идеально и красиво, словно не игра, а показательное выступление, пособие по игре в футбол.
Знаю, что так не бывает, что такая «обычность» сама по себе необычна, ведь не может же не сорваться ни одна связка, но… нам с Уолтом предстоял разговор после. В любом случае, при любом исходе которого, эта игра, юбилейная, двухсотая победа, станет для него последней в карьере. И я хотел, чтобы она была достойна звания Последней Игры футбольного Гения. Всё же, двести побед в активе есть далеко не у каждого тренера. Уолт честно заслужил своё место в Пантеоне Славы нашей школы.
И я это сделал. Двукратный перевес по очкам. Чистая победа.
***
Уолт вышел из своей личной парилки, завёрнутый в полотенце и вздрогнул, увидев меня. Я стоял в коридоре. Неподвижный, тихий, спокойный. Слишком спокойный.
– Кент? – чуть подслеповато прищурившись, сказал он. – Почему ты здесь? Почему не празднуешь вместе со всеми?
– Я больше не в команде, мистер Уолт, – ответил я ровным голосом. – Наше соглашение завершено. Одна игра – одна победа.
– Вот как… – протянул тренер. – Мне казалось, тебе понравилось играть, Кент. У тебя ведь есть к этому талант, можешь не отрицать это. Талант и лидерские качества. Эту игру капитаном был ты, а не Фордман. Имею в виду, настоящим капитаном, а не официальным. Ребята слушались даже не команд твоих, а малейших жестов и возгласов. Никогда такого не видел, если честно…
– А я не видел раньше человека, управляющего огнём, – спокойно ответил я.
– Огнём? – состроил удивление он. Вот только его выдавал взгляд. – Кстати, – нахмурился он, оглядывая меня. – Почему ты в обгорелой куртке? Да и штаны…
– Я недостаточно богат, чтобы приводить в негодность второй комплект хорошей одежды за три дня. Одного достаточно.
– Ты говоришь загадками, Кент, – поморщился Уолт. – Знаешь ведь, что я этого не люблю. Говори прямо: пришёл подраться?
– Поговорить.
– О чём же?
– Салливан – моя подруга. А вы её огнём… не хорошо это, мистер Уолт.
– Нечего было нос свой длинный совать, куда не просят, – расслабленно рыкнул тренер. – Его бы и не подпалили тогда.
– А директор Кван?
– Слишком много о себе возомнил этот узкоглазый! – повернулся Уолт и пошёл в сторону раздевалок и душевых. Я спокойно двинулся за ним. – Или ты и за него решил вписаться, Кент? Как Фордману, нос мне разобьёшь?
– Не хотелось бы, – честно ответил я. И в этот момент вроде бы спокойно до этого шедший тренер внезапно влупил мне крепким кулаком под дых. Ну, как он думал, внезапно. Так-то «режим контроля пространства» был активен. От того и некоторая неестественность моей речи. Слишком без эмоциональная и спокойная.
