Текст книги "Простые удовольствия (СИ)"
Автор книги: Михаил Француз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц)
Останавливать удар я не стал, просчитав, что опасности для меня он не несёт.
– А-а-а-а! – заорал тренер, хватаясь за своё сломанное запястье. В глазах его вместе с болью запылал гнев. Тут же запылало и всё вокруг меня.
– Что ж, не зря я в хорошее одеваться не стал, – пробормотал я, шагая к тренеру через огонь и снимая с себя пылающую куртку. – Может быть на этом остановимся, мистер Уолт? – попробовал решить дело мирно я. Поздновато, конечно, но…
– Как?!! Как ты это делаешь?!! – вскричал тренер, отскочил от меня ещё дальше к стене душевой, потом заорал от боли в сломанной кисти и от гнева. Снова полыхнуло, потом ещё сильнее и ещё…
Пламя разрасталось, становилось сильнее, ярче, ещё ярче…
Когда оно чуть опало, на месте Уолта был лишь пепел. А здание пылало.
***
глава 13
***
«Скорость» помогает избежать лишних вопросов и неприятных встреч. Понимаешь это особенно остро, когда стоишь в пылающей раздевалке, рядом с кучкой пепла, оставшейся от сгоревшего заживо человека.
В общем, «меня там не было». Ни следов, ни засветок на камерах, ни отпечатков. Даже куртку свою догорающую я с собой забрал. На всякий пожарный случай. От экспертов подальше.
Что ж, с места преступления на «скорости» сбежать можно, но вот от своих собственных мыслей, от себя, не убежишь даже на «супер-скорости».
Уже второй человек умирает у меня на глазах. Более того, при моём участии и… попустительстве. Я бы, может, и хотел бы относиться к этому попроще, но что-то не получается. Нет у меня привычки к таким смертям. Не был я в «прошлой» жизни ни убийцей, ни врачом, ни спасателем. Откуда ж ей взяться?
«Разговор» с Уолтом происходил поздно. На поле уже никого не было, все давно разбежались праздновать. Приглашали и меня, но я отговорился помощью отцу на ферме. В первую очередь, конечно, чтобы иметь возможность «поговорить» с Уолтом.
Пустой стадион. Пустое футбольное поле, вечернее небо над головой, на котором практически не видно звезд из-за света различных ламп и прожекторов. Почему-то их всё ещё не погасили после игры… а может быть, их и вовсе не гасят по ночам.
Именно здесь, как мы условились, меня ждала Лана. Она беспокойно прохаживалась по траве в самом привычном для себя месте – там, где во время матча выступает группа поддержки: подсознание, такое подсознание…
Когда я вышел из «скорости» рядом с ней, она вздрогнула и повернулась ко мне.
– Умер, – не дожидаясь вопроса, сказал я. – Сам умер. Сгорел в собственном же пламени.
– Самоубийство? – округлила глаза Лана.
– Скорее, несчастный случай, – прикинув, поправил её.
– Как с Грэгом? – нахмурилась девочка.
– Почти, – не стал подавлять тяжёлый вздох. – Только в этот раз я его, вообще, пальцем не тронул. Просто стоял. А с Грэгом мы дрались.
– Но почему? Почему тогда он умер? – не поняла девочка.
– Ему не понравились мои слова. Он разозлился, ударил меня в живот и сломал запястье… а дальше в ярости призвал огонь, и пытался сжечь меня до тех пор, пока не потерял от ярости контроля над огнём…
– Пойдём домой, – помолчав с минуту, предложила Лана. – Как-то для праздника нет совершенно никакого настроения.
– Пожалуй, это будет лучшим вариантом, – согласился я. – Утро вечера мудренее.
***
Тот, кто думает, что утром мне стало легче… не так уж сильно и ошибается. Утром мне действительно полегчало. В конце концов, хоть я и мог сохранить жизнь Уолту, вырубив его в момент его ярости и унеся подальше от раздевалки, но не сделал этого вполне сознательно.
Я никогда не скажу этого Лане или отцу, но да – Уолта я не стал спасать, хотя и мог бы. Почему?
Да потому, что я не знаю, что стоило бы делать с ним дальше? Сдать полиции: он окажет сопротивление, и его расстреляют – итог тот же, только мучений больше. Отпустить с миром? Был бы он адекватен, это имело бы какой-то смысл, но нет: Уолт себя практически не контролировал. Сила вместе с яростью били ему в голову, лишая ясности и критичности мышления. День, может два, и он бы снова на кого-то напал.
Я не видел для него хороших исходов. Потому и не стал останавливать его самосожжение.
Вроде бы, строго говоря, я его не убивал. Но на душе всё равно пасмурно. Не пакостно, как накануне вечером, но пасмурно.
Способ, который бы помогал мне в таких случаях, я знал только один: тренировка. Что бы в жизни ни шло наперекосяк, какие бы гадкие мысли не атаковали сознание, просто заставь себя двигаться. Потом заставь себя продолжать двигаться. А дальше уже и сам втянешься… проблемы отступят. Мысли разлетятся ошмётками, и их смоет ключевой водой усталости. Потом, конечно же, всё вернётся. Но сам ты будешь уже гораздо спокойнее всё это воспринимать, чем до тренировки. А что-то и вовсе, к тому времени разрешится само собой.
Лана приехала на своём коне в полдень.
– Миссис Кент сказала, что ты ушёл «проветриться» и примерно показала, в какую сторону, – оправдываясь, сказала Лана, спрыгивая с седла и беря коня в повод.
– Рад тебя видеть, – улыбнувшись, опустил руки я и встряхнувшись, поднялся из «тумбентана», делая шаги ей на встречу. Одет я был только в короткие шорты. На ногах обуви не было, голова была не покрыта, торс обнажён.
– Что ты делал? – после поцелуя и объятий спросила девушка.
– Пытался прогнать хмарь с мыслей, – честно признался я.
– Получилось?
– Ну, более или менее, – неопределённо повёл рукой я.
– А стоял почему так странно? – не устроил её столь расплывчатый ответ.
– Это одна из базовых стоек китайских боевых стилей: «тумбентан» или «стойка всадника». Продвинутые практики этих стилей, могут стоять в ней часами. Полезно это. Статическая тренировка для укрепления мышц.
– Вот как? – удивилась Лана. – Не знала, что ты занимаешься чем-то таким…
– Не удивительно, – пожал плечами я. – Даже родители не знают. Это моя тайна. Открываю её только тебе.
– Тайна? Даже родители? – ещё сильнее удивилась девушка. – Но почему? Для чего это тебе? Куда дальше-то укрепляться?
– Это не для тела, это для души, – вздохнул и погладил её по волосам. – Когда мне плохо, тошно, терзают вопросы, одолевают сомнения и неудачи, я ухожу ото всех в поле и занимаюсь Ушу. Это помогает.
– Когда плохо?
– Когда хорошо тоже, – улыбнулся я.
– Странный ты, – ответно улыбнулась Лана.
– У каждого свои способы успокоить душу. Кто-то пьёт, кто-то играет в игры, кто-то ходит на кладбище, кто-то тренируется, как я… – девушка стукнула меня кулачком в плечо.
– Ты, между прочим, тоже ходил на кладбище!
– Это для особенно тяжёлых случаев. Точнее, не совсем так: Ушу – когда нужно разогнать мысли. Кладбище – когда, наоборот, надо как следует подумать.
– Ла-а-адно, – протянула она, закрывая тему. – Но почему голый?
– Не совсем голый, – улыбнулся я.
– Почти голый.
– Просто… я люблю солнце. Мне очень нравится чувствовать его лучи на своей коже. Физически приятное ощущение.
– Но комары? – пришлёпнула она как раз одного такого на себе. Я даже отвечать ничего не стал, просто посмотрел многозначительно. – А, ну да. Тебя же пули не берут, что тебе комары…
– Пулю я не пробовал, – честно признался ей.
– Ну, если об тебя лом гнётся, то и пуля отскочит.
– Это да: «против лома нет приёма». Что там какая-то пуля, – улыбнулся я.
– Покажешь? – после долгого поцелуя попросила Лана меня.
– Что показать? – уточнил я.
– Покажешь своё Ушу? – ответила она. – В кино это вроде бы смотрится красиво.
– Почему бы и нет? – улыбнулся ей. – Но не жди многого, всё же я не Мастер.
– Хорошо, – ответно улыбнулась она. – Смеяться не буду.
– Ну, смотри… – отпустил я её, вернулся на центр своего холма и замер на вершину в положении готовности. А после начал «двадцать четвёртую форму». Классика, рекомендованная Минспорта КНР к выполнению на переменах между занятиями в учебных заведениях и на производстве.
Штука упрощённая, но всё равно красивая. Мне нравится.
Понравилось и Лане. Настолько, что она даже попросила научить и её. Что ж, мне не трудно. Какая разница, чем заниматься вместе с любимой девушкой? Не сексом единым, как говорится…
***
Когда на тебя по людной улице бежит размахивающий пистолетом Лекс Лютор, средь бела дня, со стороны банка, где кричат люди, само собой закрадывается подозрение, что что-то явно идёт не так. Что-то в этой картине не правильное.
А раз, что-то идёт не так, то самое время войти в состояние «контроля». И я вошёл.
В момент, когда «Лекс» только начал откидывать меня со своего пути, с неестественно большой для него силой, я уже был в «контроле».
Мог бы остаться стоять, мог бы сбить с ног, мог бы вырубить, мог бы скрутить… Легко. Но вот оптимально ли это будет? Зачем мне такая явная «засветка» посреди людной улицы? К чему это показушное «геройство»? Можно ведь сделать немного хитрее, ведь ситуация уже относительно ясна – в состоянии «контроля» обработка информации идёт быстро. «Лекс» бежит со стороны банка, там кричат люди, слышатся слова: «полиция», «держите его», «не дайте ему уйти» и так далее, в руке «Лекса» пистолет, на плече яркий красный школьный портфель. Кстати, именно школьный. «Лекс» одет в слишком дешёвый для него костюм и.. белые кроссовки.
Что ж, позволяю себя отбросить в витрину, разбивая спиной стекло, но! При этом, рука моя хватается, как бы случайно, за рюкзак и срывает его с плеча «Лекса», а один из осколков двигается так «неудачно», что врезается в руку, держащую пистолет, вспарывая на ней кожу, оставляя серьёзный, кровоточащий порез.
Долгое для меня мгновение полёта заканчивается. Я лежу внутри магазина очков, в руке портфель. «Лекс» роняет пистолет и хватается за порез. Сзади него приближаются крики. Всё – ему не до меня, он начинает убегать.
А у меня простреливает виски болью. Так-то голова начала болеть ещё тогда, когда я только вошёл в «контроль», да и раньше, когда я это делал, побаливала. Сейчас же ощущение совершило качественный скачок. Внезапно мир перед моими глазами изменился. Или это мои глаза изменились? Не было больше стен и твёрдых предметов, я видел их насквозь. Изменились и цвета…
Ощущение длилось недолго. Вскоре, всё вернулось к нормальному состоянию. Исчезла и головная боль. А я продолжал лежать, уже не изображая растерянность, а «находясь в ней». Что это, Боже, такое было?!!!
Вскоре набежали люди, прибыл шериф с помощниками, меня подняли, меня опросили, у меня забрали портфель, в котором оказались деньги, с асфальта подняли пистолет, соскребли кровь для экспертизы… Я же продолжал думать лишь о том, что же именно произошло? Что это такое было? Что со мной? Новый вид вредоносного воздействия на меня? Метеоритов ведь рядом не было. Или какое-то нарушение работы мозга из-за перенапряжения? Или что? ЧТО?!
***
глава 14
***
Настоящий Лекс Лютоер приехал к нам на ферму сам. Появился он как раз в разгар обсуждения утреннего происшествия моими родителями.
– Могу я войти? Я не вооружён? – показал он через сетку от комаров пустые ладони.
– Заходи, Лекс, – махнул ему Джонатан.
– Почему ты ещё не в офисе шерифа? – улыбнулся я.
– Потому, что в момент ограбления я устраивал приём для двухсот агентов по продаже удобрений.
– У полиции есть наводка? – не поддержал шутку Джонатан.
– Пока нет. Кларк, твоё имя в списке свидетелей. – обратился Лекс уже ко мне. – Как он выглядел?
– Как ты, – хмыкнул я.
– Но его отпечатки не сошлись с моими.
– И что теперь будет?
– Деньги нашлись, банк не имеет претензий к Лютерам, но пресса… им плевать на правду, им подавай жаренных фактов, – поморщился Лекс.
– Я должен идти, – не стал поддерживать разговор Джонатан.
– Я не криминальный тип, Кларк, поверь! – отчего-то очень взволнованно начал убеждать меня Лекс после его ухода.
– Я знаю. Криминальный тип надел бы маску… – не удержав серьёзности на лице, разулыбался я. – К тому же у тебя нет пореза на правой руке.
– Пореза? – нахмурился Лекс.
– Ну да. Когда «Лекс» откинул меня на витрину, то один из осколков прошёлся по его правой руке. Иначе, из-за чего, думаешь, он пистолет выронил?
– В полиции мне не рассказали таких подробностей, – задумался Лютер. – Получается, у полиции есть и образец крови грабителя? И его оружие? И рюкзак с деньгами? С таким набором его арест становится только делом времени, а мне не требуется даже алиби…
– Получается, что так, – пожал плечами я, больше занятый мыслями о своей голове и глазах, чем судьбой этого неудачливого грабителя: сбежал и сбежал, не пострадал никто, да и ладно. Может, попереживает, от страха подрожит, да и передумает дальше ограблениями заниматься? Нет, понимаю, что вероятность такого развития событий мала, но ведь не нулевая же? А я – в каждой бочке затычка, что ли? Зачем мы тогда налоги на содержание полиции платим, если преступников вместо неё ловить будут школьники, вроде меня?
– Извини, Кларк, но мне надо срочно ехать к адвокату! – тем временем заспешил Лекс. Останавливать мы его не стали.
После его ухода, я тоже задерживаться дома не стал, слишком уж мысли тревожили о том, что в мозгу могло что-то «сломаться». От того не мог спокойно усидеть на месте.
Помог отцу, за полчаса переделав всю «текучку» на ферме. Часок посидел за компьютером, ответив на все пришедшие письма от заказчиков, переделав код под их новые требования и параметры с уточнениями. Отправил новые готовые варианты. Среди написавших, нашёл несколько новых ников – это было приятно…
Однако, полностью отдаться творческому порыву мешали всё те же липкие, настырные мысли. Разогнать их я знал только один способ.
***
Лана нашла меня на том же холме, что и вчера. За тем же занятием, что и раньше. Я был ей рад.
Мы повторили с ней показанные раньше движения, выучили несколько новых. Потом долго гуляли, болтая обо всём и ни о чём. В том числе и об утреннем происшествии с ограблением. Я рассказал ей обо всём, что там произошло, так как оно там происходило по-моему… кроме странного «приступа». О нём говорить я не стал. Ни к чему, пока. Хотел сперва сам разобраться и понять.
***
Этот урок физкультуры навсегда останется в моей памяти. Слишком уж эмоционально-насыщенное происшествие на нём случилось.
Вроде бы, по-началу, это был урок, как урок: бегали, прыгали, разминались, подтягивались, прыгали через «козла», что-то там пытались изобразить на «бревне»… а под самый конец, когда девчонок уже отпустили в душевую и раздевалку, учитель отправил всех пацанов «догоняться» канатами. Лазаньем по канатам.
И вот тут, при мысли довольно скабрезной, о том, что там, в раздевалке, девчонки сейчас беспечно и бесстыдно оголяются, не стесняясь друг друга, пока мы тут торчим возле канатов, вместо того, чтобы придумывать способы безнаказанно заглянуть в эту «святая святых», в этот «Эдем»… начала снова болеть голова.
Учитель решил, что я проявляю неуважение к его предмету и к нему лично. От того отправил нас с Россом на канаты вне очереди. Что ж, дело не хитрое: знай притормаживай, что бы не показать легкость, с которой это упражнение мне даётся. А наверху… боль усилилась, и снова пришло то состояние, когда окружающий мир меняется. Вот только в этот раз оно длилось и длилось. Я смотрел на Пита, висящего напротив меня на своём канате, и не видел Пита. Я видел его кости, его мышцы, его кровеносные сосуды, бегущую по ним кровь, его органы…
От неожиданности зрелища я дернулся, отпустил руки и упал с каната на пол. А там моя голова повернулась в сторону женской раздевалки… а зрение так и не изменилось. Стеночка сначала стала прозрачной, потом, словно бы, совсем исчезла, и мне-таки открылся «Эдем»…
***
Учитель испугался. А кто бы не испугался, когда ученик падает с трёхметровой высоты на деревянный пол, даже не застеленный матами? Поэтому, хоть со мной и было всё в порядке, от греха подальше, он отправил меня в медкабинет, а там уже школьная медсестра, осмотрев меня и выслушав учителя, тоже, по той же самой причине (то есть, от греха подальше и на всякий случай), отправила меня домой отдыхать «отмазав» от остальных занятий.
Что ж, я был не против. В конце концов, случай был действительно экстраординарный. Не каждый день у меня открываются новые способности. Тем более ТАКИЕ!
Надо было немного посидеть в тишине и спокойствии. Уложить всё в голове, успокоиться, подумать. Слишком уж… неожиданные возможности открывает эта новая способность.
Размышления не заняли много времени: зуд любопытства и нетерпения был слишком силён. Он не позволял просто сидеть на месте. Слишком уж хотелось всё проверить и испытать.
Что ж, получилось. Не сразу, но всё же получилось. Точнее, начало получаться вызывать это состояние и «отзывать» его сознательно. С регулировкой глубины «взгляда» стоило конечно ещё поработать, но, тут уж опыт и только опыт. В конце концов, хоть пальцы есть практически у всех людей на планете (за исключением инвалидов), но на исполняют что-то более-менее благозвучное только те, кто посвящает этому месяцы и годы труда. Вот и я, пока ещё, если использовать эту аналогию, только-только начинаю «бренчать», разучивая лады.
«Рентгеновское зрение» – назовём его так. Подглядывание за девчонками в раздевалке, пусть и самый очевидный плюс этой способности, но далеко не главный. Я б, вообще, назвал его лишь несущественным побочным бонусом. Так как сама возможность видеть сквозь непрозрачные предметы, да ещё и на неограниченную глубину (в процессе тренировок предела для этого «зрения» я так и не обнаружил) – это «имба». Это – слов не подобрать, насколько мощная и многофункциональная фишка!
И первое применение, осознанное применение мной «зрения» стало логичным. Ведь, что может быть логичнее использования своей силы против своей же слабости? То есть, я решил использовать «рентгеновское зрение» для обнаружения осколков метеорита, а свою скорость – для сбора этих осколков. Ведь о уязвимости своей я не позабыл, стоило лишь Лане последовать моему совету и перестать носить свой кулон. Нет, это было бы слишком недальновидно.
Как раз, очень ко времени оказался готов мой заказ той фирме производителю медицинского оборудования: полный костюм из просвинцованной резины, с забралом «шлема» из стекла с высоким содержанием свинца.
Да ещё и время появилось официально свободное от школьных занятий. Так что я, не откладывая в долгий ящик, сгонял за «скафандром» в Метрополис.
«Тест-драйв» девайса решил провести в уже знакомом месте: в заброшенном литейном цеху, в котором нашёл свой бесславный конец «инсектоид» Грэг Аркин.
Заходил я в здание с некоторым содроганием и неуверенностью: всё же испытывать на себе ощущения от близкого присутствия метеорита – очень неприятно. Но… девайс работал. И даже лучше, чем я рассчитывал: не было не только даримого метеоритами дискомфорта, даже самого слабого, но ещё сквозь освинцованное стекло моё новое зрение не работало. Как ни пытайся, а никак. Не видно через него ничего. Просто не видно. Обычным зрением видно, «рентгеновским» – нет.
Пришлось усложнять алгоритм действий, вводя в него новые действия: отошёл, поднял «забрало», посмотрел, запомнил положение камешков, опустил забрало – собрал. Как раз очень пригодилась та «ванна» с потёками свинца, в которой я в прошлый раз прятался – в неё я складывал найденные метеориты.
Набрав эту ванну до верху, я на «скорости» помчался с ней к далёким горам, где отыскал пещерку попросторней и сгрузил содержимое ванны туда. Затем ещё одну ванну, и ещё, и ещё…
«Скорость» – удобная штука. Не прошло и половины дня, как две сотни гектаров леса, на два метра в глубину земли оказался чист от гадских зелёных камешков. Пока что только близлежащий к цеху лес. Но, в перспективе… Надо будет только как следует продумать способ утилизации собранного. Не вечно же ему в пещере лежать? Всё равно ведь, рано или поздно, кто-то да наткнётся…
Но это дело будущего. Пока же, Задача Минимум: очистить весь город и его окрестности от осколков метеорита. И каждую ночь, половину ночи я буду посвящать её решению. Главное ведь в таком деле не спешка и напор, а планомерность, неотступность, тщательность и даже щепетильность. Надо действовать аккуратно: избегая контакта, но при этом, не оставлять в земле ни малейшей частички этого опаснейшего, для меня вещества. Не останавливаться, и не надеяться на «авось». В таком деле мелочей нет!
Пусть это дело не быстрое, пусть оно займёт месяцы, и даже, может быть годы, но в перспективе, это даст слишком заманчивый результат, чтобы бросить, не доведя до конца. Ведь, если предположить, что этот камень – единственная моя слабость, то, по окончании процесса, я стану вовсе неуязвим. Хотя, рассчитывать на последнее всё же слишком наивно – не бывает абсолюта. Но это же не значит, что не надо подстраховываться там, где это возможно?
***
Лана зашла в гости, когда я уже закончил со своей беготнёй (ну, обычные, тривиальные часы у меня тоже есть, и за временем я смотрю). «Скафандр» был надёжно спрятан под брезентом рядом с космическим кораблём (если за двенадцать лет его там не нашли, то, пожалуй, всё же стоит считать это место надёжным).
– Кларк, тебя не было в школе после физкультуры, что-то случилось? – спросила она после приветственного поцелуя.
– Ничего такого, о чём стоило бы волноваться, – поспешил уверить её я. – Просто замечтался и свалился с каната. А учитель испугался и отправил меня домой.
– Замечтался? – с подозрением глянула на меня девочка.
– Ну… – отвёл взгляд и изобразил смущение я. – Капельки пота, пропитавшие твою футболку, так очертили линию спины… что фантазия моя разыгралась безудержно…
– Нахал, – ткнула она меня кулачком в бок. – Я волновалась!
– Не стоило, Лана, – с тёплой улыбкой посмотрел я на неё. – Ты же знаешь – я непробиваемый. Со мной в принципе не может ничего такого случиться.
– Но на шест же ты как-то попал? Умудрился стать «Пугалом»? – резонно, даже слишком резонно заметила девочка. Что ж, никогда не сомневался, что мозги у неё варят.
– Кхм… – взял паузу на подумать я.
– Так-так-так, стой, погодика! – вывернулась из моих рук она и упёрла руки в бока, затем обвинительно наставила на меня палец. – Ты специально поддался Уитни! – всё, что мне оставалось – отвести взгляд. – Ты опасался раскрытия? Или… это был хитрый план?!
– Не было «хитрого плана», – нахмурился я. – Просто, как ты себе представляешь драку с моим участием против трёх футболистов? Они ведь парни крепкие – их парой тычков не остановишь. А ломать… калечить за дурацкую шутку?
– Но на Бал же ты пришёл… – по инерции возразила она. Потом сама же себя поправила. – Но сделал это только, чтобы остановить того «электрического парня»… И что, правда нет никаких слабостей? Пресловутой «Ахиллесовой пяты»? Совсем-совсем?
– Ты, – решил вывернуться я. – И родители. Близкие мне люди. При неуязвимом теле, душа у меня остаётся очень даже ранимой.
– Вот как… – задумалась девушка. Потом подошла и нежно обняла.
***
Утром следующего дня в школе, я баловался с новым «зрением», играя в детектива. Портфель же, что был на «Лексе» явно школьный. У меня самого такой же точно, даже расцветка такая же. Не думаю, что преступник сознательно разжился таким, что бы запутать след. Скорее уж, он взял первое, что попалось ему под руку. А это значит, что с вероятностью процентов восемьдесят, он здесь учится.
Двадцать процентов идут за то, что это кто-то из родителей детей, учащихся в этой школе. Точнее, девятнадцать. Один процент оставим на любой другой вариант.
Я понял, что угадал, когда перед активированным «рентгеновским взором» настроенным на глубину проникновения взгляда примерно до уровня костей, мелькнул знакомый скелетик. Именно такой, довольно сильно отличающийся от человеческого, я видел у «Лекса» в момент, когда тот бросил меня в витрину. Наличие пореза на правой руке того, кому этот скелет принадлежал, служил дополнительным подтверждением того, что я прав.
Какого же было моё удивление, когда я вернул зрение к нормальному состоянию: это была девчонка. Девчонка, обладающая физической силой раза в три превышающей ту, которая вообще возможна для человека. Или не в три, а даже и больше? Измерять силу других я не очень умею. Свою больше стараюсь сдержать.
– Чего тебе, Кент? – довольно грубо спросила она, заметив мой пристальный взгляд. – Чего уставился?
– Знаешь, Тина… – протянул я, мало смущённый столь резкими словами. – Нам, пожалуй, есть о чём побеседовать… – да, девушку эту я знал. Тина Грир, одна из наших с Ланой одноклассниц. Хотя, понятие это в Штатах довольно условно, ведь, как таковых, в привычном для меня смысле, «классов» тут нет. Есть поток одногодок, которые посещают занятия, выбранные ими самими, либо их родителями для них, в соответствии с неким образовательным минимумом. Тут у каждого максимально индивидуализированная программа обучения. Нет привычного по «той» жизни деления на классы, занимающиеся постоянно вместе. Тут на математике ты сидишь с одними детьми в кабинете, на биологии с другими, на французском с третьими… В общем, Тина была нашей с Ланой ровесницей, примерно половина предметов которой совпадала с нашими. Так что я знал её.
Да и вообще: Смоллвиль же! Тут все всех знают. Кого-то больше, кого-то меньше.
– О чём нам говорить, Кент? – не стала ни на грамм приветливее она. – Ты не в моём вкусе!
– А ты не в моём, – улыбнулся я. – Видишь, как много у нас общего!
– Ты рехнулся? – с подозрением посмотрела на меня она.
– Пожалуй, нет. Но, возможно стоило бы… Буду ждать тебя после уроков возле футбольного поля.
– Ты действительно рехнулся, Кент, если решил, что я приду, – фыркнула девушка.
– Ну, вот и проверим, – как мог, обаятельно, улыбнулся я и пошёл по своим делам, оставив последнее слово за собой.
***
– Я тебя слушаю, Кент! – хмуро спросила Тина Грир, пришедшая-таки ко мне на назначенную встречу. Она была зла и недовольна. Причём, в большей степени самой собой. Тем, что не смогла не попасться на универсальную для женщин наживку – на любопытство. Я слишком её заинтриговал своим приглашением. Она не могла не придти. – И что здесь делает Лана?
– Я знаю твой маленький секрет! – сыграл бровями и улыбнулся я. Да, вместе со мной была и Лана. Я же не враг себе: назначать «свидание» другой девушке, без ведома и участия официальной! – Сдаваться будешь?
– Мой секрет? – попыталась изобразить недоумение она, но напряглась при этом так, что не смог бы не заметить даже слепой. Лана заметила. Но решила пока промолчать.
– Это ведь ты изображала Лекса вчера в банке? – решил закончить пока что шутки я.
– И как бы я, по-твоему, это сделала? У нас не то, что лица, у нас рост и телосложение разное! – не убедительно прозвучал её возмущённый ответ.
– Это Смоллвиль, детка! – «стрельнул» в неё указательными пальцами обеих рук, вернув улыбку на лицо. Ещё и подмигнул при этом. – Кого ты тут решила удивить сверхспособностми? В нашем городе каждый третий их имеет. Так что лучше не виляй. Не трать своё и моё время. Я же с тобой прямо говорю, безо всяких выкрутасов?
– И какая способность у тебя? – видно было, что мой ответ её смутил и слегка выбил из колеии. Похоже, что она действительно не задумывалась, что способности могут быть и у других.
– У меня? Я всего лишь дофига умный. Суперкомпьютер в голове. Могу с близкой к абсолюту точностью рассчитать, где на твоём пути от дома до школы положить кирпич, что бы тебя сбила проезжающая мимо машина. Будет идеальный несчастный случай.
– Ты мне угрожаешь? – вскинулась Тина.
– Нет, просто привёл пример, – легко пожал плечами и улыбнулся я.
– А у Ланы? – с сильно изменившейся интонацией спросила девушка. И описать её сложно: тут было и восхищение, и надежда, и опаска…
– Вообще-то, в нашем сообществе, сообществе Смоллвильских Фриков, не принято спрашивать такие вещи. Это считается до крайности грубым и невежливым. Способности ведь очень разные бывают.
– Прости, Лана, – поспешила искренне извиниться Грир. – Я не знала, что так не принято.
– Ничего, – успокоила её малость ошарашенная Лэнг. Как-то, идя со мной куда-то после уроков, такого она не ожидала.
– Забей, это не главное, – махнул рукой я, закрывая вопрос. – Главное, что ты, Тина привлекла внимание. А это плохо. Это очень-очень-очень плохо!
– Плохо?
– Именно: главное правило сообщества Смолвильских Фриков: не привлекать внимание! Пока о нас не знают, мы имеем конкурентное преимущество перед людьми без способностей! Стоит кому-то из нас «засветиться», как он из «хищника, имеющего естественное преимущество» становится «фриком», «жертвой», которую гонят и загоняют, бесправным объектом исследований закрытых правительственных или частных лабораторий, где его порежут на мелкие кусочки и рассмотрят каждый под микроскопом. Так что да: это очень плохо! – пояснил я.
– Но… – открыла рот, поражённая девочка, но подумала и сказала другое. – А какие ещё правила?
– Не убивать, – вздохнул я. – Убивающий Фрик подобен дикому зверю, вкусившему человечины: сходит с ума, теряет берега, обретает иллюзию всемогущества… и привлекает внимание. Со всеми вытекающими последствиями…
– Я… поняла, Кент, – с серьёзным видом кивнула Тина. – Но я… уже привлекла внимание…
– Я за тобой подчищу, – пожал плечами. – Но больше не высовывайся.
– Я поняла. Спасибо, Кент. Лана, – кивнула она моей девушке.
– Не за что, – пожал плечами я. – Пока.
– Пока, – автоматически откликнулась она. Я же обнял за талию Лану, развернулся, «сделал ручкой», и мы с Лэнг ушли, оставив озадаченную и растерянную Грир на поле одну.
***
