Текст книги "Простые удовольствия (СИ)"
Автор книги: Михаил Француз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)
– Кларк…
– Достаточно об этом, – поднял я руку в останавливающем жесте. – Как у тебя дела на праздничном фронте?
– Ну… я предоставила все праздничные полномочия Нэлл, – натужно улыбнувшись, сказала Лана.
– Ты опять не празднично настроена, – улыбнулся в ответ я. – У тебя вообще был счастливый День Рожденья?
– Однажды, – стала её улыбка несколько более искренней. – Мы были в кино.
– Это не в стиле Нэлл, – изумился я.
– Мы были с родителями. Папа поставил машину в первый ряд, чтобы экран заполнил всё лобовое стекло. Я чувствовала себя очень взрослой, потому что сидела на переднем сидении. Перед фильмом показывали мультики. Я замёрзла, а мама закутала меня в свитер.
– Звучит неплохо.
– Я заснула ещё до начала фильма. Между мамой и папой, – мечтательно прикрыла глаза Лана. Потом открыла их и улыбка увяла. – Тогда я последний раз чувствовала себя в безопасности.
– Это хорошее воспоминание, – попытался подбодрить её улыбкой я. Вроде бы получилось.
Мы посидели с ней ещё минут десять, болтая ни о чём. Не знаю, как она, но я наслаждался: хороший день, хорошая погода, не слишком холодно, легкий приятный ветерок, девушка рядом, непринуждённый разговор…
Лана поёжилась.
– Замёрзла? – спросил я и начал снимать свою тёплую джинсовку с мехом.
– Нет, Кларк, не надо, – попыталась возразить она. – Как же ты сам?
– Лана, – с упрёком вздохнул. – Уж ты-то должна знать, что теплую одежду зимой я ношу только для маскировки?
– То есть? – не сразу поняла она.
– Если меня не берёт пуля и огнемётный огонь, думаешь какой-то небольшой холодок я вообще замечаю?
– Как-то я об этом действительно не подумала… – порозовела Лана, а я накинул ей на плечи свою куртку.
Когда мы шли с трибун мимо технических помещений, моё внимание привлекли крики и звуки борьбы. Кто-то отчаянно звал на помощь.
Лана, кстати, ничего не слышала, что не удивительно.
– Постой здесь, кажется, кому-то очень срочно нужна моя помощь, – попросил я Лэнг и побежал к двери бойлерной, откуда и доносились те звуки. Миндальничать с дверью не стал, выбив её внутрь. Дальше пробежался по лестнице вниз.
На полу знакомый парень из школы, иссушенный, словно только с операционного стола пластического хирурга, а впереди пытается убежать кто-то.
Я вошёл в «скорость», перенёс пострадавшего к ногам ждущей меня Ланы.
– Вызывай скорую! – велел ей я, вручая свой мобильный телефон. Затем снова вошёл в «скорость» из которой выходил для передачи сообщения и телефона, и поспешил догнать напавшего.
Убежать от меня… не смешно.
– Джоди? – удивлённо приподнял брови я, появляясь на пути у перепуганной девушки.
– Кларк? – остановилась она. – Но… как?.. откуда? Что?!
– Поздравляю с вступлением в сообщество Смоллвильских фриков, Джоди, – вздохнул я.
– Сообщество фриков? – не поняла она.
– У тебя проблемы? – чуть внимательнее пригляделся к ней я. – Ты не контролируешь свою способность?
– Нет, – расплакалась она и села прямо там, где стояла. Ноги её больше не держали.
– Рассказывай, – сказал я, садясь рядом.
– Я не знаю, Кларк! – сквозь рыдания выдавила она. – Я вдруг начала резко терять в весе. Резко – это значит, что прямо на глазах! Не месяцы, не недели, не даже дни! Часы! Я похудела больше чем на тридцать килограмм!!
– Но ведь этого ты и хотела, разве нет? – уточнил я.
– Но не так же! Не такой ценой!!!!
– Что за «цена»? – нахмурился я.
– Голод! Жуткий голод! Я всё время хочу есть! Сколько бы не съела, мне всё время мало! Это ужасно! – снова разрыдалась она.
– А потом? – немного подождав, спросил я.
– А потом я сбила оленя… и как-то… не знаю, как… набросилась на него… вытянула из него весь жир… из живого! Я убила его!
– Стало легче?
– Голод прошёл.
– Надолго?
– Почти на сутки.
– А сейчас? После Дастина? Человеческий жир «сытнее»? – девочка молча кивнула.
– Ты понимаешь, что чуть не убила его? – уточнил я. Девочка снова кивнула и опять заплакала.
– Пойдём, – встал и подал ей руку я.
***
глава 24
Закрытая частная клиника внушала уважение. Своим солидным видом. Солидной территорией размером поболее фермы Кентов в её новых границах, обнесённой каменным трехметровым забором. Суровым контрольно-пропускным пунктом на въезде на эту территорию, с суровой, вооруженной охраной и разнообразными сканерами.
Правда, в корпоративном лимузине Лекса мы выглядели никак не менее солидно. Как мы сюда попали? И кто это вообще «мы»? Всё достаточно просто: выведя Джоди Мелвел из бойлерной, я набрал на своём телефоне, возвращённом мне Ланой, номер Лекса Лютора и попросил его о помощи. Тот обещал вскоре подъехать.
Закончив телефонный разговор, я вкратце пересказал историю Джоди Лане.
Лэнг кивнула и сказала, что дождётся скорую, нам же следует уходить, иначе у врачей, а далее и полиции, будет много лишних вопросов к нам.
Спорить со своей девушкой в этом вопросе я даже и не думал. Поцеловал на прощанье и поспешил с Джоди на выход.
С Лексом пересеклись около кафе. Запрыгнули к нему в машину и, пока он вёз нас к своему замку, ещё раз кратко поведали историю злоключений бедняжки Мелвил.
– То есть, она – метеоритный фрик? – уточнил Лекс, когда Джоди ушла в уборную приводить себя в порядок после беготни по техническим помещениям и слёзоизлеяний.
– Типичный, – вздохнул я. – Сила проявилась совсем недавно, контроля почти нет, эмоции зашкаливают, разум в панике.
– Но ты уверен, что дело в метеоритах?
– Да.
– Просто, дело в том, что… помнишь, Хлоя Салливан во время нашей утренней встречи упомянула некого Нэда Гамильтона?
– Помню, – кивнул утвердительно.
– Так вот, я был у него.
– И как? Он тебя с лестницы не спустил? – хмыкнул я. – Этот чудик особой приветливостью не отличается.
– Не такой уж он и чудик, – вздохнул Лютер. – Он действительно Доктор Наук, минеролог. Я навёл справки. Характер у него конечно, мерзкий, но…
– Так спустил или нет?
– Хотел, – признался Лекс. – Но не спустил. Но не это важно. Понимаешь, Кларк, Гамильтон поведал очень странную вещь.
– Какую же? – заинтересованно посмотрел я Лютера.
– Его на днях обокрали. Представляешь? Причём не взяли ничего, кроме метеоритов. Но вот их выгребли под чистую! А в свете того, что ты мне рассказал, это уже не выглядит дурацким хулиганством.
– И? – уточнил я.
– Вроде бы ерунда – украли метеориты, выйди за порог, да набери ещё, вон их сколько по округе раскидано…
– Но?
– Но в том-то и дело, что нет их больше в округе! – возвысил голос Лютер. – Представляешь, Кларк? В Смоллвиле нет метеоритов!
– Совсем? – изобразил удивление я.
– Гамильтон утверждает, что совсем, – подтвердил Лекс. – Я распорядился проверить это, навести справки, выяснить, когда и как подобное могло произойти.
– И как? Есть результаты?
– Ну, первые интересные сведенья уже поступают.
– Поделишься?
– Вся округа изрыта. Следы земляных работ буквально повсюду. Особенно много их в тех местах, куда били самые крупные камни… А неделю назад было в одну ночь вскрыто практически всё асфальтовое покрытие в самом городе. Масса заявлений в полицию о взломе и проникновении, причём в списках похищенного одни лишь безделушки из метеоритных камней… И все заявления одной датой. Ты что-то об этом знаешь, Кларк?
– Знаю, – не стал отнекиваться и играть в «несознанку» я.
– То есть, это действительно ты? – пристально посмотрел на меня Лютер.
– Я.
– И зачем?
– Ты же сам видел, что эта дрянь творит с людьми? – пожал плечами я. – Смоллвиль – мой город. Я в нём живу. Просто навожу порядок. «Генеральная уборка», так сказать.
– «Уборка»? – округлил глаза Лютер. – Целого города?!
– У каждого свои масштабы: кому-то комната, кому-то город. Кому-то, возможно, целая планета.
– И куда ты дел… «мусор»?
– Исследовать собираешься? – с неодобрением посмотрел на Лекса я.
– Кларк! Ты ведь сам понимаешь, что это уникальный материал! Он открывает просто невероятные возможности и перспективы! Со стороны человечества преступно будет не использовать эту возможность! – с жаром говорил Лютер-младший. Я поморщился и скрестил руки на груди. Но молчал. – Что? – правильно расценил моё молчание он.
– Вот именно поэтому, я выбросил всю эту отраву в самую глубокую яму океанического дна, чтобы ни одна инициативная яйцеголовая задница до неё не добралась. Я не Гера – слабовольной Пандоре дрянь доверять не намерен.
– «Яйцеголовый»? – замер Лекс. – Это ты про меня?
– Это я про любого учёного, у которого от распухшего эго и любопытства мозг из черепа инстинкт самосохранения выдавливает. Ты себя причисляешь к таким? – вопросительно приподнял бровь я.
– Я… – начал было Лекс, но замер, задумался.
– Дружба, Лекс, это не только поддержка, но и вовремя отвешенный подзатыльник, уберегающий от очень больших ошибок.
– То есть, ты считаешь, что исследование метеоритов – Ящик Пандоры?
– Именно, – кивнул утвердительно, не опуская рук. – И я продолжу уничтожать эту гадость по всей Земле, где бы не встретил. Планомерно и неотступно, – в это время в коридоре послышались робкие шаги Джоди. –Ты сможешь помочь девочке?
– Думаю, да, – кивнул Лютер. – Подождите минут двадцать, мне надо будет сделать несколько звонков…
Собственно, после тих звонков мы и приехали в эту частную клинику, оказывающую, в том числе и услуги пластических хирургов богатым клиентам, которые лишних вопросов не задают.
Встреча с руководством прошла… сложно. С одной стороны, удалось договориться о приёме на работу Джоди. С другой…
– Кларк, когда ты пообещал Мистеру Глориусу, что «вернёшься и разрушишь его бизнес и его жизнь», ты выглядел о-о-очень убедительным. Что конкретно ты имел в виду? – усмехнулся Лекс, сидящий в лимузине напротив меня, пока машина везла нас домой.
– Только то, что сказал. Не больше и не меньше, – спокойно пожал плечами.
– А ты вообще знаешь, что за люди «держат» это заведение?
– Потребуется – узнаю.
– То есть, тебе реально всё равно? – удивился Лютер-младший.
– Лекс, – вздохнул я. – Вот ты знаешь мои возможности… в общих чертах. Как думаешь, имеет для меня значение «кресло» в котором сидит жалкий человечешка, которого я решу «сломать»?
– Хм… – откинулся на своём кресле Лютер. – «Человечешка»?
– «Человек» – это, для меня, в первую очередь высокие личностно-моральные качества. А, если «это» лишь приложение к «креслу», то «это» не более, чем «человечешка».
– Жестоко, Кларк, – покачал головой Лекс. – И довольно высокомерно.
– А ещё эгоистично. Но мы, кажется, уже обсуждали эти мои недостатки? Разве нет?
– А ещё ты говорил, что нет ничего важнее «Мира в душе».
– И ни на мгновенье не противоречу этому. Если восстановление мира в моей душе потребует разрушения бизнеса и жизни какого-то слишком много о себе возомнившего человечешки, то я это сделаю. Лучше бы, конечно, этого делать мне не пришлось. Но опыт подсказывает, что без качественного «кнута» «пряник» бесполезен.
– Вообще-то мы приехали, как просители. И сразу после твоего «предупреждения», Мистер Глориус имел полное моральное право отказать нам в нашей просьбе, не связываясь со столь проблемным работником.
– Что ж, это было бы честно, – согласился я. – Но он не отказал. А значит принял полную ответственность. Должен же он осознавать её полноту. Ведь я не угрожал ему, а ставил в известность. Или, думаешь, мои намеренья, как и действия, были бы иными, не озвучь я их? Ведь я в любом случае буду время от времени наведываться Джоди, проверять, как у неё дела. И, как думаешь, что будет, если я однажды её не найду там, где она должна быть? А найду там где она быть НЕ должна?
– Это ты сейчас о чём? – не понял Лекс.
– О продаже метеоритного фрика в лабораторию на опыты. Без разницы: частную или правительственную, Лекс. Ведь это же первое, что приходит в голову таким, как Мистер Глориус при взгляде на таких, как Джоди… или я. А значит, проблема затрагивает меня лично. И решать я её буду – лично.
– Ты не думал, что у тебя может быть паранойя, Кларк? – хмыкнул Лекс.
– Наличие паранойи не гарантирует отсутствия слежки, – пожал плечами я. – А цена вопроса слишком высока, что бы быть беспечным.
– И какова же эта цена?
– Жизнь человека. Всего-навсего, одна единственная жизнь. Единственная и неповторимая.
– И ты готов отнять другую жизнь? Такую же неповторимую?
– Нет.
– Нет? Но как же тогда твои слова? Они, выходит, пусты?
– Нет. Лекс, я не обещал его убить. Я сказал, что разрушу его бизнес и его жизнь, а не отниму её. Это разница. Он останется жив, он сможет продолжать дышать воздухом, чувствовать тепло солнца на своей коже, но такой, к какой он привык, его жизнь уже не будет. Не будет денег, не будет власти, не будет контроля, не будет уважения. Его «жизнь», его «мир», его уклад, всё разрушено будет до основания, до фундамента до самой Жизни. Собственно, жизнь – это то единственное, что я ему оставлю. Потрачу время и силы на то, что бы понять его слабости, его силы, его мечты и гордость, а потом всё это разрушу. Так разрушу, что бы собрать обратно уже никто не смог. Качественно, со всем старанием и усердием.
– Кларк, что-то после твоих слов стало страшно уже мне, – прогнав улыбку, сказал Лекс. – Я знаю, что в теории ты способен на это. Но способен ли ты?
– Да, – просто, безо всякого надрыва, буднично подтвердил я.
***
Вечеринка Ланы прошла ожидаемо: красиво, весело, с размахом. Ведь, если уж говорить открыто, то это вечеринка не Ланы, а Нэлл.
Единственно, в план мероприятия мы с Лэнг добавили немножечко креатива: прибыли не на лимузине, а на конях верхами. Что? Не забываем, что Лана неоднократная победительница различного уровня соревнований по конкуру, в том числе и уровня Штата. Я же – фермер. Хоть и не техасский ковбой, но тоже, кое чего умею. Как минимум, проехать пять миль так, чтобы не угваздать костюма, могу.
Дальше же, всё было без отступлений от плана: и музыкальная группа, и танцы, и торт, и конфети, и фейерверк в финале.
Публичным подарком от меня стала коробочка с двумя рубиновыми серёжками (у меня Бирманские ещё оставались, а времени на то, что бы отдать их ювелиру было вполне достаточно). Почему рубины? Ну, наверное, потому, что они совершенно не сочетаются с изумрудным кулоном, который продолжает мозолить мне глаза на изумительной шейке моей девушки. Так хоть будет существенный повод его не носить.
Подарок был расчётливо не очень дорогим – я выбрал совсем небольшие камушки. Почему? А к чему провоцировать воров и зависть лишними поводами? По-моему, их и так более, чем достаточно подкинула Нэлл своей вечеринкой. Но серьги получились красивыми. Как минимум, мне понравились – не подвёл старый еврей, который их делал. На все сто десять процентов отработал пятнадцати-каратный рубин «голубиной крови», что я отдал ему в качестве оплаты за труд. Скромно и красиво. Именно так, как я и хотел.
Но это публичный подарок. Основной же ждал после завершения вечеринки. Я ведь не забыл того разговора на трибунах. Поэтому вечером, когда все гости разошлись, корпоративный лимузин Лекса отвёз нас по домам, праздничные платья и костюмы были сняты, а им на смену пришла повседневная удобная одежда, я зашёл за Мисс Лэнг и пригласил её на просмотр мультиков в импровизированном уличном кинотеатре.
А что? Белая простынь растянутая на стене амбара, старый плёночный кинопроектор (его было достать сложнее всего) и автомобиль с протопленной кабиной. Что ещё двоим надо для хорошо проведённого вечера? Ну, кроме поп-корна и колы?
Девочка за день умаялась, так что сон сморил её достаточно быстро, прямо на моём плече. После чего я отнёс её на руках, спящую к ней домой. Нэлл даже позволила внести её в спальню девочки и лично уложить на кровать. Естественно, без всяких вольностей, вроде раздевания или поцелуев. Всё чинно и целомудренно.
***
У личного кабинета Лайнела в главном офисном здании «Лютер-корп» Метрополиса очень хорошая охрана. Очень хорошая: самые современные датчики, сложнейшие электронные замки, сигнализация, лазеры, бронированные стёкла и двери помещений, укреплённые стены. А уж сейф, тот и вовсе произведение инженерного искусства.
Не даром мне потребовалось столько времени, что бы преодолеть все этапы и уровни его защиты… Неделя работы по ночам. Нет, ну, чтобы не преувеличивать, то семь ночных попыток, каждая из которых занимала не более получаса, но всё же.
Естественно, можно было вломиться грубой силой, и с первой же попытки, но мне хотелось сделать всё тихо, аккуратно, незаметно. Лишь только по этому раз за разом отступал, утыкаясь в новый «тупик». Отступал, изучал, брал время на обдумывание и подготовку нового «штурма»: программного, аппаратного, физического, логического.
И тем обиднее мне сегодня, в ночь после вечеринки у Ланы, когда я стою перед стеной с сейфом и просматриваю его содержимое «рентгеновским» зрением. Что же обидного? То, что сейф этот битком набит концентрированной метеоритной породой в «слитках». Ну, сам «ключ», ради которого всё собственно и затевалось, тоже был здесь. Оставить же у кого-то в руках такое количество высокоэффективного оружия против меня, я не могу. Это преступно глупо. Самоубийственно глупо.
Кражу же всего содержимого сейфа уже не скроешь подделкой, как я собирался поступить с «ключом». Я ведь заранее подготовил «обманку» – кусок аллюминиевой пластины, обкусанный (буквально, зубами) до нужных размеров и формы, после зашлифованный до полного соответствия гнезду в борту космического корабля, что был у меня в подвале. Зашлифованный на коленке (тоже буквально). На пару секунд работы…
Но теперь, в ядовито-зелёном свете открывшихся обстоятельств, «незаметно» уже никак не выйдет.
Я глубоко вздохнул, понимая и принимая обстоятельство, что Мир всегда найдёт, чем обломать наши планы. И это нормально. НЕ нормально – когда наоборот. А в следующую секунду сейф был варварски вырван из стены и унесён на «скорости» из здания. Заорала сигнализация, замигало тревожное освещение, искронула оборванная проводка, засуетилась охрана… только поздно: никого уже нет, лишь дыра в стене на месте пропавшего сейфа.
Сразу свою добычу в горы я не потащил – сейф был напичкан различной следяще-жучковой аппаратурой, навроде жучков, трекеров и трассеров. Моему «рентгену всё это было прекрасно видно. Так что первой остановкой был сталелитейный цех одного из заводиков, где я переоделся в «скафандр» и разломал сейф, утопив его обломки в раскалённом металле… запарывая всю плавку ночной смены изменившимся составом металла.
Только после этого метеорит был унесён в горы, где пополнил собой «пещерные запасы».
***
глава 25
***
В этом году свою годовщину Кенты старшие решили провести в Метрополисе. Наедине друг с другом. Что ж, прекрасно их понимаю… имея опыт «прошлой» жизни. Поэтому был обеими руками «за». И дня три убеждал, что на меня можно оставить дом на все сутки. Что я не разнесу его в щепки и не приведу в него толпу пьяных подростков.
Убедил. Родители уехали. Лекс приехал.
Я ведь помнил о данном ему обещании, что вскрывать корабль буду в его присутствии. Помнил, и собирался это обещание выполнить. И так-то терпел почти неделю, ожидая отъезда родителей. Весь извёлся ожиданием.
Кстати, про эту неделю. В город приезжал Лайнел Лютер. Весьма раздражённый Лайнел Лютер. Вроде бы как с инспекцией завода. Вот только, подозреваю, не завод его интересовал. Ну, по крайней мере, не только завод, так как с его приездом, город и округу наводнили деловитые люди в униформе различных бытовых и санитарных служб, которые всюду бродили с какими-то приборами, брали пробы почвы, воздуха, воды, образцы растений… короче, чего-то разнюхивали. Подозреваю, искали метеориты. Или вора метеоритов.
Не нашли. Но до сих пор рыскают. Я за ними «одним глазком» присматриваю. Мало ли, чего интересного накопают…
В общем, Лекс приехал, поздоровался, и мы с ним вдвоём спустились в подвал, где и хранится «отцовская заначка».
– Уверен? – в который раз уже переспросил Лютер.
– Вполне, – чуть раздражённо дернул плечом я – подобные вопросы успели несколько приесться. Затем уверенно сделал шаг к укрытому старым брезентом кораблю, чтобы одним резким движением сдёрнуть покров с инопланетной диковинки. Потом достал из кармана шестигранник «ключ», который поднёс к шестигранной же «скважине». «Ключ» выскользнул из руки и завис в пяти сантиметрах над скважиной, провернулся, принимая «правильное» положение и опустился в саму скважину, где «влип» и слился с металлом так, что не осталось никаких зазоров. Совсем. Круто, чё.
Корабль «ожил». Не знаю, как лучше описать это действие. Он выровнялся (до этого лежал на боку, как его когда-то Джонатан и бросил), поднял нос параллельно полу, взлетел на полметра над полом, засветился, сплошная его «крышка» распалась на сегменты, которые затем, сложились, открывая взгляду незащищённое нутро.
Я подошёл поближе и заглянул туда. И ведь действительно – люлька. По другому не скажешь. Совсем небольшое пространство, тёплое и мягкое на ощупь, с небольшими анатомическими углублениями, матово-металлического цвета.
– Твои мысли? – обратился я к Лексу, убирая руку от дна «люльки».
– Очень странно, – ответил он, подходя ближе. – Не вижу системы жизнеобеспечения. В таком ограниченном объёме особенно не разлежишься – возможно совершить лишь совсем короткий перелёт. Тем более нет никаких органов управления. Но и спасательной шлюпкой большого корабля это тоже быть не может – не делают их настолько неуниверсальными – глупо это: ребёнок в шлюпку, рассчитанную на взрослого, всегда поместится, но не наоборот же.
– Пожалуй, – не стал спорить я. – Хотя, справедливости ради, органы управления могут быть на каком-нибудь «нейроинтерфейсе» или «прямом мысленном управлении». А система жизнеобеспечения… Ты ведь не знал, что в туалете я не хожу?
– То есть как это? Совсем?
– Совсем.
– Ни по большому, ни по маленькому? – округлил глаза в искреннем недоумении Лекс.
– Ни по большому, ни по маленькому. В общем-то, хоть и не проверял пока, я и в воздухе для дыхания не нуждаюсь.
– Но ты ведь сейчас дышишь?
– Это просто приятно. Как минимум на пару часов задержать дыхание я могу без последствий для себя и без особого напряжения.
– Это… даже не знаю… потрясающе?
– Наверное, – пожал плечами и снова погладил рукой дно «люльки». – Но, в целом, я согласен с твоими выводами: одноразовый запрограммированный челнок, созданный под конкретного ребёнка. Переместить из точки «А» в точку «Б». И это всё только сильнее запутывает.
– Действительно, – вздохнул Лютер-младший. – Попытаться разобрать и исследовать его ты же не дашь?
– Естественно, – отозвался я, даже не оборачиваясь. – Ты мой друг, с тобой я поделился своей тайной. Делиться ей с кем-то ещё я не намерен. А любое «исследование» – это «утечка», насколько бы мал и закрыт не был исследовательский коллектив. Да и… жалко мне «игрушку». Памятная же вещь. Единственная в своём роде. Не хочется её ломать.
– Не стану спорить, – тяжело вздохнул Лютер-младший.
– Пошли, перекусим? – предложил я.
– Пошли, – пожал плечами он. – А с кораблём что? Так и оставишь? – указал Лекс на продолжающий висеть в воздухе звездолёт.
– Не знаю, – хмуро ответил я, пытаясь «выцарапать» «ключ» из металла бортика обратно. Что-то не очень получалось. Точнее, совсем не получалось – металл под пальцами ощущался полностью монолитным. Я перестал скрести пальцами по поверхности и хорошенько стукнул кулаком рядом с тем местом, где должен был быть «ключ», как в России моей прошлой жизни любили «чинить» забарахлившую технику. Что удивительно, но способ «проверенный поколениями» сработал и здесь: от удара «ключ» «выпрыгнул» из «скважины», и я успел его подхватить. Корабль тут же «закрылся», сел на пол и снова стал безжизненной железкой. – Вот, так-то лучше.
– Оригинальный метод, – хмыкнул Лекс.
– Универсальный, – поправил я его.
***
Вот только перекусить нам с Лютером не удалось. Когда мы шли от подвала (скорее уж противоураганного убежища – это будет точнее) к дому мимо амбара, то отвлеклись на какой-то непонятный звук, из этого амбара донёсшийся.
Естественно, я тут же «просветил» стену своим «рентгеном» и недоуменно остановился – в моём амбаре лежал человек. Лежал и… вибрировал. Трудно иначе описать то, что с ним происходило: он трясся, дёргался, хаотично размахивал руками и ногами, словно в каком-то диком припадке, но самое странное: делал это на скоростях, близких к моей «скорости»! Обычный человек так двигаться не смог бы ни при каких условиях, подобное было бы для него физически невозможно.
– Лекс, в амбаре кто-то есть! – тронул я за плечо Лютера. – Возможно, кто-то опасный.
– Пойдём, – решительно двинулся к зданию он, на ходу вытаскивая из-за пояса пистолет. Сказать, что я не знал о его наличии – соврать. Всё же время от времени я эту игрушку под его одеждой замечал, обычно когда он ездил или ходил где-то за пределами замка один, без водителя или охраны. Не возьмусь его за это судить – наследник богатого отца, имеющего достаточное количество врагов, выросший в Метрополисе. Естественно, что он опасается за свою жизнь и свободу. И ношение оружия, официальное разрешение на которое у него есть – не самый худший вариант проявления этих опасений.
Но достал он его при мне впервые.
К моменту нашего появления в амбаре, вторженец уже не трясся. Он лежал на сене в углу и тяжело дышал, хватая ртом воздух. И… я знал этого человека.
– Эрл? – удивлённо обратился к нему я, отводя в сторону и вниз ствол пистолета Лютера. – Здравствуй, ты что здесь делаешь?
– Кларк? – сфокусировал на мне глаза высокий чернокожий мужчина. – Джонатан, мне нужен Джонатан! Только ему я могу доверять. Он дома?
– Нет, Эрл, отец уехал в город. У них с мамой сегодня годовщина. До завтрашнего утра их не будет.
– Проклятье! – выругался Эрл, откидываясь обратно на сено, с которого только что привстал.
– Лекс, это Эрл Дженкинс. Он работал одно время у нас на ферме. Был почти как член семьи.
– Лекс?! – вскинулся Эрл, переводя взгляд на моего лысого спутника, не спешащего пока убирать оружия. – Лекс Лютер?!
– Да, я Лекс Лютер, – хмурясь, ответил он. – Это проблема?
– Лютеры! – со злостью выплюнул Дженкинс. – Всё из-за вас!
– Что именно из-за нас? – ещё сильнее нахмурился Лекс.
– Всё!
– Так! Лекс убери оружие, оно тебе не понадобится. Эрл, поднимайся, пошли в дом. Там говорить будет удобнее, – решил перехватить инициативу я и чуть надавил на голос, напоминая, кто тут, вообще-то, хозяин. И кто может, в случае чего, всем люлей навешать, не взирая на лица и персоналии.
Лекс ерепениться не стал, признавая здесь и сейчас моё право распоряжаться. Эрл тоже вроде что-то почувствовал в моём тоне и начал подниматься с сена.
Вот только стоило ему приблизиться ко мне на расстояние метра, как мне резко подурнело. Ощущения были знакомые – как от присутствия метеорита. Вот только метеоритов как раз поблизости не наблюдалось. Ощущение шло именно от Дженкинса. Это было странно, но не более, чем всё остальное в нашем городишке.
Что ж, учтём. Стало быть «в случае чего» успокаивать Эрла следует бесконтактно, не приближаясь на расстояние вытянутой руки.
В доме, пока согревался чайник, рассевшись за столом, мы все собирались с мыслями. Этих пяти минут худо-бедно хватило.
– Итак, Эрл, начни, пожалуйста, с начала. Что с тобой приключилось? Зачем тебе отец? И в чём именно виноваты Лютеры на этот раз? – разлив чай по кружкам, достав вчерашнюю мамину выпечку и усевшись на стул, перешёл к делу я.
Эрл… он не очень хороший рассказчик. Прямо скажем, не очень… Особенно в этом случае, когда дело касалось его и очень сильно его эмоционально затрагивало.
Приходилось часто его останавливать, успокаивать, осаживать, уточнять и переспрашивать. В результате картина получилась следующая: пару лет назад Эрл ушёл с нашей фермы и устроился на Смоллвильский завод удобрений, принадлежащий Лютер-Корп, где благополучно и работал всё это время на неком «третьем уровне», где в условиях закрытого помещения и искусственного освещения выращивались различные сельхоз культуры от помидоров до кукурузы и пшеницы.
Платили хорошо, работа была не сложная, хоть и довольно тяжёлая, но на отсутствие физической силы Эрл никогда не жаловался. В целом, всё было хорошо. Пока с пару месяцев назад не произошёл несчастный случай: что-то там взорвалось, и та зеленоватая жидкость, которой поливали все те культуры, попала на Эрла. Или даже к нему в кровь, так как во время взрыва он поранился.
Собственно, всё хорошее на этом закончилось. Дальше началось плохое: с завода Эрла тут же выперли, начались проблемы со здоровьем. Сначала слабые: легкое недомогание, слабость, потом всё хуже и хуже: вплоть до нынешних неконтролируемых припадков. Врачи разводят руками, говорят, что не зная причины, не могут ничего поделать. А Лютер-Корп… шлёт его лесом с его вопросами и обращениями. Вообще утверждает, что он у них никогда не работал, а никакого третьего уровня на Смоллвильском заводе не существует.
Эрл в отчаянии.
Лекс всё это выслушал и решительно поднялся из-за стола. Через минуту мы втроём уже гнали на Лексовой машине к нему на завод.
Машины… не люблю машины! Я чувствую себя в них очень неуютно и дискомфортно. Как они вообще кому-то могут нравиться? Хотя… вот Лекс явно получает удовольствие от быстрой езды. И прошлый случай, тот самый, на мосту, в результате которого мы познакомились, никак не повлиял на его стиль вождения.
А вот я… в машине, в любой машине, я чувствую себя словно опять на срочке из «прошлой» жизни бегущим снова в ОЗК, противогазе, броне и разгрузке с оружием. Тесно, нечем дышать, быстро не побежишь, всё мешается, жмёт, давит, цепляется, заедает… а вокруг ещё целый взвод таких же страдальцев, которые толкаются, цепляются, падают, врезаются, ни хрена не видят в своих запотевших стёклах газиков… брр!!! Ну что такое двести миль в час для того, кто легко преодолевает «звуковой барьер»? Мучение! А уж управление и манёвренность вовсе кошмар! За рулём ведь мои способности применить очень проблематично: чуть посильней, по-резче рулём дернешь – оторвёшь его, резко по тормозам ударишь – пол пробьёшь вместе с педалью и всем, что там есть, до самого асфальта… Не люблю машины!!
Однако, заканчивается всё. Закончился и наш путь до завода. Повезло ещё, что Эрла прямо в дороге трясти не начало – это бы вовсе было эпичным фэйлом.
На сам завод нас пропустили безо всяких проблем и вопросов – ещё бы они своего гендиректора не пропустили! Дальше был путь вниз, сначала на первый уровень, на второй… а вот с третьим вышла заминка: в том месте, куда нас привёл Дженкинс, никакого лифта не было. Только подсобка без окон и с тускленькой лампочкой.
Сказать, что Эрл расстроился, ничего не сказать. Его затрясло. Наблюдать за этим было на самом деле жутко. Тем более жутко, что сделать для него мы с Лексом ничего не могли: попробуй сунуться к такой «мясорубке»!
