Текст книги "Простые удовольствия (СИ)"
Автор книги: Михаил Француз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 26 страниц)
Так что, вроде бы событие (деревенского масштаба), деньги, известность, а толком ничего не поменялось. Только что от долгов избавились. Повод, конечно, для сплетен и пересудов, но не так, чтобы очень. Маленький счастливый случай.
Собственно, как я и хотел. Ведь, если бы у меня было желание стать миллионером, я бы им стал. Но зачем? Напомню – меня более чем устраивает нынешнее положение вещей. Мне нравится Смоллвиль. Мне нравится ферма. Мне хорошо здесь.
Лекс… с Лексом сложно. С нахождением «клада» он нас, естественно, поздравил. Но пообщаться толком не получилось: дела не у одного меня были. Он-то и вовсе руководитель целого завода, да ещё и с личным «стартапом» на руках.
Но, вроде бы, пока что никто меня в лаборатории не тащит, ферму жёлтыми лентами не обтягивает, спецназ без опознавательных знаков по полям не шастает… Может и обойдётся ещё?
Что ж, дом престарелых. Под его крышей мне было… не то, что бы неуютно, нет. Чувство было достаточно сложным и странным, ведь в «жизни прошлой» я был стариком. И подобный «дом», только Российский грозил мне самому. А вот сейчас, я молодой, здоровый, суперсильный, вхожу под его крышу волонтёром. Странное чувство.
Ещё страннее было войти к моей подопечной: слепой старухе Касандре Карвер. Почему так грубо и неполиткорректно? Ну, я сам старик, имею моральное право. А так, конечно, старая леди держала себя очень прилично.
Чуткие пальцы давно слепого человека, приподнятый вверх подбородок, слегка преувеличенная поза внимательного прислушивания к окружающему пространству… дамочка совсем не так проста, как кажется.
– Вы будете входить, юноша? Или так и будете там стоять? – раздался её голос из глубины комнаты.
– Я так громко дышу, миссис Карвер? – с легким весельем в голосе спросил у неё.
– Нет, юноша, – улыбнулась она. – У вас поскрипывает обувь под вашим совсем не маленьким весом.
– Учту, – хмыкнул в ответ. – Меня зовут Кларк Кент.
– Кент? Недавно сказочно разбогатевший Кент? Что же вы делаете в таком месте, как это? – с ехидцей в голосе поинтересовалась она.
– «Сказочно» – пожалуй, перебор, миссис Карвер. Едва хватило, чтобы кредиты закрыть. К тому же, это деньги отца, а не мои, – ответил я, спокойно проходя в комнату и беря стул.
– Ты не ответил на второй вопрос, юноша, – всё с той же интонацией заметила она.
– Честно говоря, и сам не знаю пока. Но вроде бы волонтёр я, приставленный к вам.
– Волонтёр? – изобразила голосом и лицом удивление она. – Что ж, не будешь ли так любезен, Кларк, подать мне стакан воды? В горле что-то пересохло.
– Почему бы и нет, – ухмыльнулся я. – Только, вот я слышал, что вы вроде бы по прикосновению к человеку, его «судьбу» читаете. Вам так интересна моя?
– Почему бы и нет? – улыбнулась она и развела руками. – Какие ещё у старой женщины развлечения?
– Судьба человека… – задумчиво проговорил я. – В ней столько личного… боязно как-то делиться ей с посторонним человеком. Не находите, Касандра? Касандра… это ваше настоящее имя или прозвище?
– Настоящее, – чуть прищурила свои незрячие глаза она. – А почему ты спросил?
– Касандра… это имя мелькает в Гомеровской Иллиаде… как имя провидицы, что предрекала падение Трое. Забавное совпадение.
– И что же та Касандра? Ей удалось спасти город?
– Нет, естественно, – отозвался я. – Ей никто не поверил. Город пал, был разграблен, а вину за падение города свалили на неё: мол, беду накликала… Впрочем, уверен, что вы знаете эту историю. Вы же любите читать, верно?
– Верно, юноша, – снова улыбнулась она. – Читать я люблю, и эта история мне знакома. Но так что же? Рискнёшь? – протянула она руку.
– Заглянуть в своё будущее… заманчиво, – проговорил я. – Но и секреты свои раскрывать постороннему человеку…
– Не переживай, Кларк, я не выдаю чужих тайн, какими бы страшными они ни были. Иначе, меня давно бы уже не было в живых. Город у нас… сам знаешь, непростой.
– Это случилось… ваша слепота, двенадцать лет назад? – грустно спросил я.
– Именно, Кларк. После вспышки от взрыва метеорита я потеряла зрение.
– Что-о-о ж, – протянул я. – Правила выживания и взаимной вежливости Смоллвильских фриков вам должны быть знакомы?
– Правила? – удивилась она.
– Правила, – кивнул я. – Не привлекать внимание, маскировать способности под случайные стечения обстоятельств, не убивать людей, дабы не привлекать внимание властей, не допытываться до способностей других фриков, особенно до границ и слабых мест этих способностей… простые правила общежития.
– Что ж, юноша, не в такой, конечно, формулировке, но в целом, подобных правил я придерживаюсь. А ты?
– Пытаюсь, – пожал плечами. – В целом, пока получается.
– Ну, тогда что ж, долго мне ещё держать руку?
– Давайте заглянем, – повторно пожал плечами я и прикоснулся к руке старой женщины. Прикоснулся, а затем аккуратно взял её пальцы в свои.
Затем была вспышка. Я оказался в незнакомом месте. Прямо передо мной из земли торчит старое надгробие с именем «Джонатан Кент». Рядом с ним ещё одно: «Марта Кент». И ещё одно: «Лана Лэнг». И ещё: «Хлоя Салливан», «Питер Росс», «Уитни Фордман», «Тина Грир»… Ещё, ещё и ещё… десятки, сотни, тысячи надгробий. И я. Один. В центре. Огромного кладбища… а ещё идёт дождь. Холодный и мерзкий.
Снова вспышка. И я всё там же, в доме престарелых, на стуле рядом с Касандрой Карвер. Контакт рук разорвался. Почти минуту я сидел молча.
– Это всегда так? – спросил я.
– Как? – отозвалась старая женщина.
– Со вспышкой и полным эффектом присутствия?
– Ты… ты видел?! – вскинулась она, взволнованно.
– Видел, – подтвердил я.
– Никто не видит…
– А я увидел. И… это было неприятно, – помассировал переносицу я.
– Но как?! – почти шёпотом спросила она.
– Видимо, какая-то индивидуальная особенность. В Смоллвиле чего только не бывает.
– Это верно, Кларк, – вздохнула женщина, видимо, что-то припомнив. – Но, если ты видел то же, что и я… то почему ты так спокоен? Не боишься?
– Чего мертвецу мертвецов бояться? – пробормотал я.
– А? – вскинулась она. – Ты что-то сказал?
– Я сказал, что бояться мертвых ни к чему. Живые страшнее.
– Возможно, ты и прав, Кларк, – лукаво улыбнулась она.
– Извини, Касандра, но всё-таки это слишком… эмоционально насыщенное… видение. Я не готов к разговору сейчас. Мне надо… подумать. Побыть одному.
– Конечно, Кларк, конечно. Приходи как-нибудь ещё.
– Не обещаю, но постараюсь, – сказал я, поднимаясь с места и направляясь к двери.
– Постарайся, – тихо повторила она.
***
часть 20
***
Не знаю я, что это было: видение будущего, обман, иллюзия, потаённые страхи или что-то ещё. Не знаю. Но пронимает. И чем дольше я об этом думаю, тем сильнее пронимает.
Явно это не сцена из будущего, так как совершенно точно могилы стольких, столь разных людей не могут оказаться в одном месте, тем более так кучно, тем более по спирали расположенные на местности. Это противоречит здравому смыслу. Но сам посыл, сам образ более чем однозначный: «Ты переживёшь всех». И это… очень похоже на правду: с моими силами, скоростью, неуязвимостью, логично предположить, что и старение организма, если и не отсутствует совсем, то очень замедлено относительно людского. А смерть насильственная мало вероятна. Зарекаться, конечно, дело последнее, но тут я не зарекаюсь, а трезво оцениваю шансы. И эти шансы в мою пользу.
Что ж, в пору пора, в самом деле, выкупать участок земли поживописнее для организации своего личного кладбища, где хоронить самых близких, дорогих людей и хороших друзей, что бы ухаживать за могилами было проще… Оптом, так сказать.
Однако, погрузиться в глубины самокопания мне не дали. Чуть ли не на самом выходе из комнаты Касандры, на меня налетела паникующая Лана.
***
Длинный мостик, с невысоким хрупким ограждением, мелкое озерцо с красивыми кувшинками, раскидистые деревья вокруг. Инвалидная коляска плавающая в воде на боку. И метеориты на дне.
Что ж, сочетание довольно зловещее.
– Как давно он пропал? – спросил я у стоящей рядом паникующей Ланы.
– Полчаса где-то, – ответила она, подумав.
– На том берегу следы мокрые, – кивнул я, борясь с дурнотой и болью. – Пойдём, посмотрим.
– Где? – вскинулась Лана. – Не вижу.
– Главное, я вижу. Пойдём, – сказал я и двинулся через мост к нужному месту.
На берегу действительно были следы, словно кто-то выбрался в этом месте из воды… в тапочках. Занятно.
– Следы одного человека. Вес около восьмидесяти килограмм, шаги лёгкие, пружинистые, сильные. Даже слишком пружинистые, словно он бежал или полубежал… в мокрых тапках. А вот здесь он поскользнулся и завалился: вот даже след ладони остался… Хм, высокий: почти сто девяносто сантиметров…
– Кларк! Как ты это делаешь?! – изумилась стоящая рядом Лана. – Ты что, следопыт Каманчей?
– Супермозги, помнишь? – постучал себя пальцем по лбу. – Я достраиваю в голове, опираясь на те следы, что он оставил, модель его поведения, его движений, действий. Я его практически вижу.
– Вот ведь, – поёжилась девушка. – Не думала, что «супермозги» можно применять и так… страшный ты всё же человек, Кларк.
– Возможно, – пожал плечами и светло улыбнулся я. – Ты меня боишься?
– Ну, ты же не по моему следу идёшь, – отшутилась на это Лана.
– Кстати, про след, – повернулся я обратно. – Этот мужчина в сторону основного здания пошёл. А других отметен на берегу и мосту нет.
– И что это может значить? – вскинула на меня взгляд девушка.
– Что? Давай прикинем: ты оставила старика в инвалидном кресле, не способного передвигаться самостоятельно на том мосту посреди озерца. Вернувшись, старика не застала, кресло в воде, ограждение проломлено. Добавляем детали: это Смоллвиль, в озерце на дне лежат метеориты, из озера ведёт след крепко сбитого мужчины в тапочках, скачущего молодым козликом. Вывод напрашивается сам собой.
– И какой же? – нахмурилась Лана. – Я пока не улавливаю суть.
– Вывод такой: мы имеем дело с очередным метеоритным фриком. Тебе же Хлоя рассказывала о своей теории? Стену Аномалий показывала? – уточнил я. Лана кивнула.
– Ты думаешь, что Гарри… получил какую-то способность?
– Как минимум, он изменился. Иначе никак бы не смог выбраться из воды и просто умер бы там. Самой обычной смертью от несчастного случая, – пожал плечами я, продолжая неспешно идти по следу нашего гиперактивного утопленника. Лана побледнела и прикусила губу.
След вёл обратно в здание, но внутри терялся, будучи затоптан десятками проходящих тут других людей.
– Ты думаешь, это… из-за меня? Из-за того, что я оставила его одного на том мосту?
– Думаю, что дедуля тебя специально отослал.
– Он хотел покончить с собой?! – вскинулась Лана.
– Хм, в принципе, курение можно считать одним из растянутых по времени способов суицида… – задумчиво проговорил я, сканируя здание своим «зрением», комнату за комнатой, этаж за этажом, не пропуская ни малейшей каморки.
– Курение? – удивилась Лана.
– Мистер Вольк хотел покурить в одиночестве: я нашёл на мосту зажигалку и сигарету. Ведь курение здесь запрещено внутренним распорядком, да и, подозреваю, медицинскими показаниями конкретно мистеру Вольку. Дедок уронил зажигалку, потянулся за ней, перевернулся и опрокинулся в своей коляске. Да прямо «за борт»… – продолжал говорить я автоматически. – Ну что, пойдём навестим нашего «утопленника»?
– Пойдём, – сильнее прижалась ко мне девушка, упрямо нахмурив брови.
***
В прачечной спешно заканчивал переодеваться высокий статный широкоплечий блондинистый юноша лет семнадцати – двадцати на вид. Переодевался он в синюю робу персонала этого заведения. Рядом, на полу валялись мокрый грязный халат, такая же мокрая майка, прежде бывшая белой и полосатые штаны, угвазданные сильнее всего остального.
А ещё стояли те самые тапочки, по следу которых мы недавно прошли вместе с Ланой.
– День добрый, мистер Вольк, – с усмешкой поздоровался я, прикрывая за нами дверь. – Отлично выглядите… для своего возраста.
– А?! – обернулся парень. Он окинул нас внимательным взглядом и попытался быстро взять себя в руки. – Вы, наверное, обознались, молодые люди. Я не мистер Вольк…
– Не надо, – вскинул руку я в останавливающем жесте и поморщился. – Достаточно убедительно соврать вы сейчас всё равно не сможете – слишком мало времени у вас было на проработку версии, а жалкий лепет слушать неинтересно.
– Но я не…
– Гарри, мы в Смоллвиле! – нажал я на голос, вновь его перебивая. – Здесь каждый день творятся «невозможности». Ваш случай для нашего городка – обыденность: подумаешь, помолодели за минуту лет на шестьдесят? Что тут такого?
– Но как?.. – окончательно потерялся парень.
– Элементарно! Повторяю: это Смоллвиль! – ухмыльнулся я. – В общем, добро пожаловать в сообщество Смоллвильских фриков.
– Фриков?
– У нас всё просто: живём сами и не мешаем жить другим. Главное, соблюдать простейшие правила, – продолжал свою «рекламную речь» я.
– Какие ещё правила? – нахмурился он.
– Первое правило: не привлекать внимание. Второе: не убивать людей.
– «Правила»… – усмехнулся Гарри, который больше не отрицал, что он Гарри. Усмешка мне его не понравилась, но впечатление к делу не пришьёшь. – А вы собственно кто? С Ланой я уже вроде бы знаком, а вот с тобой, юноша, однозначно, нет.
– Кларк Кент меня зовут.
– Сын Джонатана Кента? Внук Хайрама Кента? – прищурился он. – Странно, я раньше о тебе не слышал.
– Я приёмный.
– Во-о-от как… а что ещё за «фрики»?
– Люди с необычными способностями. Или… просто очень необычные люди. Вроде вас, мистер Вольк, – пожал плечами он.
– Способности… а что у тебя за способности? – прямо обратился он ко мне.
– Так, к сведенью: спрашивать о способностях фрика – неприлично. Считается в нашей среде большой грубостью, – поморщился я. – Но отвечу: я умный.
– Умный? – скептически изогнул бровь Гарри.
– Умный, – кивнул ему в ответ. – Всего лишь. Понимаю, не впечатляет, – пожал плечами. – По сравнению с управлением огнём или замораживающим целые озёра прикосновением… Зато, я могу сделать новые документы.
– Кларк?! – вылупилась на меня Лана.
– Что? – удивился я. – Ты не спрашивала.
– Ты серьёзно, про документы? – стёр с лица улыбку Гарри.
– Вполне. Иначе и говорить бы не стал.
– Сколько? – потёр пальцами друг о друга он.
– Ни сколько. Считай это небольшой вступительной помощью от сообщества.
– Я могу рассчитывать на подобную помощь в будущем?
– Вряд ли, – снова поморщился я. – Фрики весьма эгоистичны и мало приятны в общении. Без выгоды для себя даже не почешутся… обычно.
– А ты? Альтруист? – хмыкнул Вольк.
– Нет, – покачал головой. – Я что-то вроде… эм… за порядком присматриваю. Если вы вляпаетесь в полицию с нынешними документами, это вызовет шум, а шум привлекает внимание. Внимание мы не любим. Так что с документами вам я помогу для собственного комфорта и спокойствия.
– Хорошо, Кларк, – улыбнулся Вольк. – Договорились.
***
Лана переволновалась. Что ж, прекрасно её понимаю: случайно, по недомыслию и неопытности чуть не стать причиной смерти человека. Такое себе удовольствие. На любителя, прямо скажем. Потом встреча с помолодевшим Гарри – тоже испытание для нервов ещё то.
Так что ничего удивительного в том, что покинув Волька, Лана попросила проводить её домой, где мы даже толком на пороге целоваться не стали. Пошла отдыхать, лечить нервы и приходить в себя. Полагаю, с волонтёрством она закончит в самое ближайшее время. Как-то не задалось оно у неё с первого же дня. Бывает.
Я же… побежал на «скорости» в Метрополис. В библиотеку при университете – срочно надо было кое-что уточнить по медицине. Почему? Да кое-что я увидел в организме Касандры. Нет, ну а что? Кто-то думает, что старый параноик постеснялся просканировать пожилую леди своим «рентгеном» на предмет аномалий, скрытого оружия или подслушивающей аппаратуры? Этот кто-то ошибается.
Если у меня есть Имбовый инструмент, дающий мне грандиозное конкурентное преимущество, то надо быть последним глупцом, чтобы им не пользоваться! Я себя таковым не считаю. Возможно, это мнение и ошибочно – сложно судить, ибо оно крайне субъективно и предвзято, но…
В общем, кое-что я в организме старой леди увидел. Кое-что, что мне не понравилось. Вот и тратил я теперь своё врмя, перерывая под «ускорением» тела и сознания медицинскую литературу Университетской библиотеки.
Когда закончил (а в объективном времени это и пары минут не заняло, меня даже никто не успел заметить), возвращался домой хмурясь даже сильнее, чем когда убегал.
Дома я не усидел. Две кружки горячего чая и невесёлых раздумий спустя, я вновь отправился в дом престарелых.
– Кларк? Заходи, – подняла голову миссис Карвер, снова услышавшая меня на пороге своей комнаты. – Не ожидала тебя так скоро.
– У меня к тебе дело, Касандра, – всё так же хмуро проговорил я.
– Слушаю тебя, Кларк, – отложила книгу для слепых на тумбочку и сложила на коленях руки она.
– Ты умираешь. Осталось день, может два.
– Умираю? – постаралась спросить спокойно она, но голос чуть дрогнул, показав, что со скорым уходом за Грань, женщина сжилась ещё не полностью.
– Тромб. Очень большой. Вот-вот оторвётся, – пояснил своё утверждение я.
– Откуда ты…
– А откуда ты? – перебил её. – Оттуда же и я. В Смоллвиле много фриков.
– Понятно, – сказала она, при этом руки её опустились, а осанка утратила былую прямоту. Тяжело осознавать близость и неизбежность собственной смерти. По себе знаю. Пока Она ещё где-то «там», пусть в теории и может наступить в абсолютно любой момент времени, но всё равно – ещё где-то «там», «смириться» с ней легко. Легко бравировать этим своим «осознанием» и «смирением». Легко строить из себя философа и понявшего жизнь просветлённого старца… но вот так, когда не где-то «там», а вот прямо здесь, прямо завтра – это выбивает из колеи и разгоняет любые философские мысли, оставляя панику и звенящую пустоту в голове. Так что я её понимаю. Очень даже хорошо понимаю: никто так не ценит жизнь, как стоящий на пороге смерти.
– Зачем? – тихо, враз растерявшим всякое лукавство и весёлость голосом, спросила пожилая… старая усталая женщина. – Зачем ты мне это говоришь?
– Маленькая мелкая месть за утро, – пожал плечами я.
– Жестоко, – произнесла она и запрокинула голову, пытаясь удержать в уголках своих слепых глаз слёзы.
– Нет, это ещё не жестоко, – без усмешки покачал головой я. – Жестоко будет сейчас.
– Что может быть ещё более жестоким? – с отсутствующим видом сказала она.
– Надежда, – ответил я. – Нет ничего более злого и жестокого, чем Надежда.
– Надежда?
– Именно. Сейчас я её тебе дам. И ты поймёшь то, что я сказал.
– Даш мне надежду? – повернула ко мне своё слепое лицо она. – На что?
– На жизнь, – снова пожал плечами я. – На новую молодость.
– А потом отберёшь её? – криво ухмыльнулась старуха.
– Нет. Это было бы слишком милосердно после того, что ты мне показала утром. Нет, я оставлю её тебе. И уйду. А ты будешь мучиться и изводить себя сомнениями. А потом всё равно пойдёшь и сделаешь, как я скажу, когда сидеть на месте и грызть себя станет совсем уж невыносимо.
– Что-то слова твои не соответствуют тембру голоса, – прищурилась она. – Такие слова больше подошли бы желчному старику, а не статному юноше, – после этих слов тишину комнаты разорвал мой смех.
– Что ж, твоя догадка добавит надежде «зубов». В общем, слушай: шанс, маленький и призрачный шанс прожить тебе больше двух дней, это пруд в парке за зданием. Тот пруд, где с деревянного мостика кормят декоративных карпов…
Кассандра слушала, не перебивая. Молча и сосредоточенно. Не задавая вопросов. Только сжимала непроизвольно старческими пальцами ткань своей юбки, комкая её в кулаках.
– …и помни: на землю опустится ночь, и я заберу метеориты из пруда. Не успеешь до этого – не успеешь уже никогда. Призрачный шанс. И притом всего один. Как тебе? Достаточно жестоко? – закончил я.
– Я бы сказала, что ты чудовище, Кларк Кент, – вздохнула старуха. – Но это слово не передаст и доли того, что я хотела бы в него вложить.
– Что ж, – жёстко улыбнулся я. И пусть она не могла видеть этой улыбки и выражения моих глаз, думаю голос смог нарисовать ей и то и другое. – Прощай, старуха! – сказал я, развернулся и ушёл.
У меня были впереди ещё дела.
глава 21
***
Чувствовать себя сволочью… тоже своеобразное удовольствие. Очень своеобразное.
Но, что самое интересное, мой Мир в душе не пошатнулся, пока я сидел на одной из лавочек парка с ноутбуком, избавленным от жучка, на коленях, занимаясь программированием и попивая Колу, не забывая поглядывать своим «суперзрением» на мучения старухи в её комнате.
И зрение «Суперзрением» я называю не просто так. Недавно заметил, что чем чаще я пользуюсь «контролем» и «рентгеном», тем сильнее становится моё обычное зрение. Хотя, называть «обычным» то, во что оно уже превратилось, язык бы не повернулся ни у кого: мне уже не требуется телескоп для подглядывания за соседкой из своего амбара. Я гораздо лучше вижу её невооружённым глазом.
Вот и сейчас, комбинируя «рентген» с «обычным» зрением, я мог отчётливо видеть то, что происходит в запертой комнате в полутора километрах от меня на противоположной стороне здания. Маразм, фантастика… имба. Но это есть. И мне это нравится.
А старуха мучилась. Не зря я говорил, что нет ничего хуже и более жестокого, чем надежда. Это не пустые слова. И да – это была в том числе и маленькая месть ей за тот страх, что эта Касссссандра заронила в омут спокойствия моей души. Что ж, мне теперь предстоит бороться с ним каждый день своей новой жизни. Не факт, что удастся когда-либо победить… Но страх ничто по сравнению с надеждой. Можете мне поверить… нет ничего мучительнее и неотступнее надежды. Она прилипчива и неубиваема. Изворотлива и многолика. Она не оставляет даже тогда, когда глаза твои уже закрываются…
Месть, правда, всего лишь мелочь, легкая перчинка к основному блюду. Что поделать? Просто, я – сволочь. Расчётливая, старая, эгоистичная сволочь, которая не хочет брать на себя ни грамма лишней ответственности. Как минимум в этом конкретном случае. Ведь, что мы имеем?
Есть место, способное творить чудеса – возвращать молодость. Не проверить его действие – верх глупости.
Есть старуха, идеально подходящая на роль подопытной. Не воспользоваться ей – верх глупости.
И есть разные способы не быть глупцом в данной ситуации. Этичность каждого из них сомнительна. Я выбрал самый эгоистичный: оставил решение и реализацию решения на самой подопытной. В конце-концов: спокойно принять смерть или зубами рвать, цепляясь за жизнь – выбор самого человека. И не могу сказать, что какой-то из двух этих вариантов чем-то хуже, позорнее или глупее другого. Это просто выбор.
Не простой и до крайности мучительный выбор.
И что бы Кассандра не выбрала, я отнесусь к её решению с уважением.
Кассандра выбрала жизнь.
Она раздобыла инвалидное кресло-каталку, точно такое же, как было у Гарри. Хоть это было не просто. Она добралась до моста, хоть это было ещё сложнее. Она почти полчаса просидела там, решаясь... а потом рванула колёса вперёд, делая решительный «шаг в пропасть».
Из воды выбралась на берег уже восемнадцатилетняя девушка. Старуха осталась «на дне» и в воспоминаниях.
На берегу её встретил я. С полотенцем и сменной одеждой.
– Привет, девчонка! – ухмыльнулся, вкладывая полотенце ей в руку. К сожалению, глаза её остались столь же незрячими, как и раньше.
– Кларк? – с недоверием спросила она.
– Он самый. Вытирайся, переодевайся и поехали.
– Куда? – с подозрением спросила она, всё же последовав совету и начав вытирать волосы полотенцем.
– В город, – ответил я, отворачиваясь. – Будем делать тебе новые документы.
– Документы? Но как? Зачем? Зачем это тебе?
– Документы? Затем, что мне не нужно лишнее внимание к моему городу. А зачем «это» мне в целом? – хмыкнул я. – Хотел посмотреть: действительно ли работает? Посмотрел: работает.
– Не верю, – сказала она, шурша за моей спиной переданной ей одеждой. – Ты хочешь от меня что-то? Воспользоваться моим «даром»?
– Можешь считать и так, если тебе так проще.
– Ты обижен на меня за утро? Но почему? Я же не сама придумываю виденья…
– Это иррациональное чувство, Кассандра. Не забивай этим голову. Я достаточно зрел, что бы держать его при себе.
– Ты… ты страшный человек, Кларк, – тяжело вздохнула она. – Поехали. Я ведь теперь всё равно в полной твоей власти…
– Поехали, – не стал я пытаться доказывать ошибочность её слов… тем более, что они не были ошибочными.
***
Документы… если подумать, то что это такое? На первый взгляд – кусок бумаги с печатью, номером и подписью, что ты держишь в своих руках. Ну, ещё с фотографией. И это верный ответ. Отчасти верный.
Но, в куда большей степени, документы – это упоминания. Записи о тебе в куче разных книг, баз и инстанций в государстве. И только дурак будет подделывать именно бумажку с печатью, так как безо всех этих упоминаний, как бы совершенно она ни была изготовлена, а всё равно засыпешься на первой же проверке.
Я себя дураком не считаю (ну, как минимум, основную часть времени). А ещё имею возможности, которые не снились ни одному преступнику: возможность, благодаря «скорости» и «рентгену», беспрепятственного входа в любое, самое закрытое или охраняемое учреждение, благодаря «контролю» – возможность подделки любого почерка, благодаря «супермозгам» – возможность влезть в любой компьютер.
«Скорость» же делает мои перемещения по стране мгновенными.
Что ж, это был интересный опыт. Технически это выглядело следующим образом: мы с Кассандрой доехали до фотоателье, где её сфотографировали. Фото я получил на руки в различных размерах, в бумажном и цифровом виде. Затем зашли с девушкой… теперь уже девушкой, в кафе, где за чашечкой горячего кофе, я выслушал её пожелания и примерную новую историю для новой личности. Имя решили оставить прежнее – это не критично. Зато не придётся привыкать к новому.
Затем, Кассандра осталась сидеть за столиком, смакуя кофе и пирог, что я ей заказал, я же вышел из кафе и умчался воплощать эту новую историю в документальную реальность.
Через два часа я вернулся. И вручил девушке пакет с её новой жизнью.
Дальше отвёз Кассандру в мотель и оставил распоряжаться своей жизнью саму. Да – жестоко. Но я не мул, чтобы сажать себе на шею «пассажиров». Пусть, «мы в ответе, за тех, кого приручили», но «шея треснет» брать на себя слишком много такой ответственности – в конце-концов, как-то же она умудрилась дожить до своего возраста, распоряжаясь своей жизнью сама? Вот, пусть и дальше распоряжается. Я и так сделал для неё много. Может быть даже слишком много.
***
Через полчаса я сидел в том же кафе, за тем же столиком, выслушивая уже другую «историю». Теперь уже Гарри Волька.
Проделанное один раз, второй – заняло вдвое меньше времени. Уже через сорок минут я вручал пакет с «новой личностью» Вольку, имя которого я так же оставил без изменений.
Этого я в мотель не возил. Расстались в том же кафе. Перед уходом, напомнил ему ещё разик о «правилах фриков», но что-то понимания в его глазах не заметил. Лишь некое самодовольство и… превосходство?
***
Ночью я вычистил дно пруда от всех метеоритов. Полностью. Глупо? Расточительно? Недальновидно? Может быть. Но метеориты слишком опасны. Для меня.
Слишком опасны, что бы их оставлять в чьём-либо доступе. И тут уж без оглядки на любую их «полезность». Опасность перевешивает любую пользу. Субъективно по моему мнению.
Так что, метеориты я забрал все.
Правда, именно эти спрятал отдельно. Очень глубоко под поверхностью гор. В одной из пещер. В мелком озерце… расположив их с точностью позиционирования до нанометра в таком же порядке, каком они лежали на дне прошлого водоёма. Само собой при этом запомнил их положение в исходном озере.
Возможно, глупость, ведь не зря же говорят, что: «дважды не войдёшь в ту же воду». За годы изменится всё. Состав воды, глубина озера, магнитные поля, ещё что-то, и, скорее всего, процентов девяносто девять, что нужным образом камни уже никогда не сработают, но надежда… Нет ничего более живучего и жестокого, чем надежда. И я тоже не имею к ней иммунитета. Я тоже надеюсь. Глупо, но я всё равно надеюсь избежать того кладбища, что видел во вспышке «дара» Кассандры.
***
Ночь… Я не мог уснуть. Закрывал глаза и снова видел бесконечные ряды могил со знакомыми именами. Подозреваю, что этот кошмар теперь будет преследовать меня неотступно всю мою новую жизнь. И моя маленькая месть на этом фоне действительно кажется глупой и мелкой.
Что ж, как говорил мой отец в «прошлой» жизни: «не можешь срать – не мучай жопу». Нет сил заснуть – займись чем-то полезным. И я занялся. Занялся прочёсыванием города, очисткой его от метеоритов. Не половину ночи, как раньше, а ночь целиком.
Утром… было много возмущений и удивлённых воплей, ведь я не очень-то осторожничал, да и город уж слишком густо засеян был гадскими зелёными камушками. Пришлось вскрыть практически весь асфальт в городе. Разломать фундамент десятка зданий, проникнуть в дома и личные комнаты жителей, похищая их метеоритные сувениры… Понимаю, что этим нарушаю своё же правило – привлекаю внимание, но в данном случае – лучше сразу, чем «рубить коту хвост по кусочку», ведь я же всё равно, так или иначе, а не оставлю метеорит в чьём-либо доступе, кроме своего. Нет у меня права на такую глупость. Так уж лучше «акция экспроприации» будет разовой, но масштабной, чем мелкой и периодической. На периодике легко поймать. На разовой акции сделать это сложнее.
Что ж, по крайней мере, город стал «чист». Как и вся округа. Осталось теперь добраться до всех расползшихся по миру кусочков. А это, к сожалению, надолго.
***
После школы в дом престарелых я не пошёл. Как и Лана. Ей хватило впечатлений и первого дня волонтёрства. Как, собственно, и мне самому. Через край.
Чем-то необычным такое поведение не являлось – по правде сказать, восемьдесят процентов молодых людей и отсеивается с этой работы в первые же дни, хлебнув «романтики» полной ложкой. Так что, мы не стали исключением со своим уходом.
Лана… поделилась историей Гарри Волька с Салливан. Действительно, что-то они всё больше и больше сдруживаются. Даже настораживать начинает: тёплых девичьих чувств, юношеской влюблённости в меня Хлои мог бы не заметить подросток-Кларк, имеющий заниженную оценку собственной привлекательности для женщин. Но не нынешний я. Так что сближение их с Ланой, моей официальной девушкой… настораживает.
В общем, Лана разболтала Хлое про Волька. Хлоя, как отбитый… эм, прирождённый журналист, полезла копать прошлое старичка Гарри… и нарыла тонну отборного… удобрения. Старичок-то оказался не «божьим одуванчиком», а бывшим зеком, отсидевшим полный срок за предумышленное убийство. Это не радовало. Мягко говоря.
