Текст книги "Простые удовольствия (СИ)"
Автор книги: Михаил Француз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)
глава 18
***
Что подобрал нам за мероприятие Лекс? Спектакль «Ромео и Джульета». Шекспир, классика. Но само здание Метропольского Театра… Боже! Там было красиво – да. И пафосно. Общество – исключительно «сливки».
И тут такие мы. Из своей деревни. Зато на лимузине. С одной стороны неловко, словно правила какие-то нарушаем, с другой же стороны некий боевитый задор разбирает, мол, а вот хрен вам, деревенский разлапистый, и мы могём!
В общем, ощущения двойственные, но эмоции яркие. И… приятно, пожалуй. Мне понравилось, Лане тоже. Нас там даже какой-то журналист сфотографировал – наверное, за каких-то знаменитостей принял. Не могу его в этом винить – про себя не скажу, но вот Лана выглядела ослепительно! Взгляды так и притягивались к ней. И не в последнюю очередь из-за здоровенного изумруда на нежной шейке. А камешек, хоть огранку проходил «на коленке» (и можно без кавычек), но получился очень даже достойно. Может из-за качества самого камня, из-за его чистоты и отсутствия изъянов (ещё бы я какой изъян со своим зрением пропустил!), а может быть из-за насыщенного благородно-тёмного цвета. Не знаю, но в свете огромных пафосных люстр театра, кулон смотрелся …дорого. Пожалуй, его стоимость, если считать, как ювелирное изделие, а не как кристалл, тысяч под четыреста будет! Даже гордость за себя берёт, как за изготовителя.
Кстати, кулон был единственным украшением Ланы, которое она в этот день надела. Ни серёг, ни брошек, ни браслетиков. Строго и …элегантно. Стильно. Не создаёт ощущения «дерёвни» и нуворишеских аляповатых понтов.
Я, наверное, рядом с такой Леди смотрелся бледновато. Простой неплохо, без претензии, упакованный «шкаф». Но «шкаф» большой, это да.
Сам спектакль… мне понравилось. Не сказать, что в «жизни прошлой» я был таким уж завзятым театралом, но «любителем», пожалуй, что был. И игра этой труппы мне понравилась. Каких-то новомодных трактовок и навороченных концепций режиссёр не вводил. И, по сугубо моему личному мнению, это был плюс. Классика, как она есть. Да ещё и в оригинале, то есть на Британском Английском, а не «жвачно-невнятном» Американском его варианте. Музыка для моих ушей!
Лана же… смотрела этот спектакль впервые. Читать она, конечно, Шекспира читала – в школьную программу он входит, но вот именно театральная постановка… Вообще, как мне она тихонько призналась, в театре она, вообще, в первый раз. И ей очень понравилось. Эмоций и восторга было много.
Потом был ресторан.
«Не очень пафосно» в понимании Лекса Лютора вылилось в счёт с тремя нулями после значимой цифры. Лане я об этом не сказал, но себе «галочку в памяти поставил», что к Лексу за советом по общепиту лучше не подходить. Наши планки допустимых трат слишком сильно разнятся по высоте.
Но, конечно: обслуживание, оформление, атмосфера и блюда, что подавались – выше всяких похвал. Неприятного «послевкусия» от посещения не осталось. Ну, кроме счёта. Но тут хорошо, что чек приняли – наличными у меня с собой нужной суммы не имелось. На счету была, но с собой не было. И чек приняли. Хорошо.
Потом мы просто катались по ночному Метрополису, попросив водителя показать самые красивые и необычные места города. И он показал.
Вернулись в Смоллвиль с рассветом. Попрощались у двери дома Нэлл и разошлись. Лана спать, а я – снимать костюм, одеваться в рабочку и чистить коровники. Да уж, «Принц» я тот ещё…
***
В школе Лана… спала с открытыми глазами. А иногда и с закрытыми. Лимузин накануне видели многие (деревня же! Все про всех знают), и как мы с Ланой выходили из него возле кафе. Так что связать одно с другим было не сложно. Вот и удостаивалась Лэнг целый день взглядов: весёлых, завистливых, осуждающих, жадных – разных.
Я, естественно, тоже. И это мне не очень нравилось. Особенно взгляд Тины Грир. Очень он был неоднозначный. Вопрос в нём читался.
И на одной из перемен Тина сумела меня отловить для разговора без свидетелей.
– Кент! – хмуро начала она.
– Грир? – хмыкнул я.
– Что ты сделал с Шоном Кельвином? – требовательно спросила она.
– С чего ты решила, что я с ним что-то сделал? – вопросительно-насмешливо приподнял бровь.
– Ты видел его последним.
– Уверена?
– Я умею добывать информацию, – скрестила руки на груди девчонка. – Тебя видели с ним. И после «разговора» с тобой он исчез. Как в воду канул, – я непроизвольно улыбнулся на этой части фразы. – Так что ты сделал с Шоном, Кент?
– А с чего я вообще должен тебе отвечать? – начал откровенно веселиться от её детского наезда я.
– Ты ответишь, – нахмурилась Тина, разминая кулаки.
– Логика железная, – хмыкнул я.
– Не нарывайся, Кент, – сощурилась она. – Я обдумала и проверила твои слова про других… фриков, – было видно, что произносить это слово в отношении себя ей неприятно.
– И? – вопросительно приподнял бровь я.
– И я нашла их. Ты был прав. Людей со способностями в Смоллвиле и округе много. Но вот, что интересно, про фрика Кларка Кента никто из них не слышал!
– А должен был? – «удивился» я.
– Ты говорил со мной от их имени! – обвинительно направила на меня палец Тина.
– Я говорил с тобой от своего имени. Про них я только упомянул. Но заметь, правила существуют и работают: никто из них не стремится привлекать внимание к своим силам.
– А ещё я выяснила, что после «разговора» с тобой два «фрика» пропали без вести, а один потерял силы. Что скажешь на это?
– Ничего не скажу, – широко улыбнулся я и скрестил руки на груди. – Бездоказательные домыслы и провокация.
– Не кривляйся. Мы не в суде, – поморщилась Грир. – Они ведь были «убивающие фрики»?
– Ну, Джереми Крик не успел никого убить, – пожал плечами я.
– «Не успел», – хмыкнула Грир. – Хорошая оговорка. Но собирался. Потом поговорил с тобой и…?
– Разговор как-то не задался, – улыбнулся я и пожал плечами.
– Не задался… – со вздохом повторила Тина. – Как и с Кельвином?
– Я должен отвечать на этот вопрос? – вновь приподнялась моя бровь, выражая моё отношение к сказанному.
– Да нет, не должен, – ещё раз вздохнула Тина. – Но он же один из нас… кто дал тебе право судить?!
– Никто, – посерьёзнел я. – Нет у меня такого права. Ни у кого нет такого права. Но стоять и смотреть, как убивают человека, не вмешиваясь – права тоже нет. Или мне стоило подождать, пока он придёт к тебе? Как пришёл к Дженне Барет? Как пришёл к Салливан? – Я могу постоять за себя, – чуть набычилась Грир.
– Не сомневаюсь, – пожал плечами я. – Но, поверь мне – против Шона у тебя нет и шанса.
– «Нет»? Не «не было»? Кельвин жив? – ухватилась за оговорку она.
– Настолько, насколько его вообще можно назвать живым. Шон Кельвин умер два дня назад, провалившись под лёд озера. А то, что из этого озера потом вылезло, иначе как нежитью назвать сложно: внешность Шона, но сердце не бьётся, кровь из ран не течёт, разрубленное на куски тело, снова сползается в целое и смерзается обратно в антропоморфное существо, при этом тянет тепло из всего, к чему прикасается до состояния льда…
– Ты… разрубил Шона на куски?! – вытаращилась на меня Грир.
– Ну… я фермер, Тина, фермеры делают мясо. Из коров. Чему ты удивляешься? – девочка нервно сглотнула и сделала два шага назад. В глазах её, направленных на меня, былой уверенности уже не было.
– А… Шон? Он… где? – через минуту всё же справилась с собой она.
– Шон нас больше не побеспокоит. Он теперь далеко, – Тина хотела спросить что-то ещё, но не смогла подобрать слов и замолчала. Я тоже не спешил что-либо говорить, так как разговор этот был нужен не мне. Однако, уходить Грир тоже не спешила.
Две минуты ей потребовалось, чтобы собраться с мыслями.
– Способности фриков… от метеорита? – спросила меня она.
– Салливан считает, что да, – ответил я.
– А как считаешь ты?
– Я? Склонен с ней согласиться. Многое указывает на это.
– Кто-то активно собирает метеориты, Кент, – с жутко серьёзным видом сообщила мне страшную тайну Грир. В принципе, я догадываюсь, что, скорее всего, она имеет в виду следы и результаты моих собственных изысканий, но мало ли?
– Кто? – убрав насмешку из взгляда, спросил я.
– Мы не знаем. Но раньше можно было отыскать зелёный камень, просто шагнув за порог, сейчас же… их нет. В лесу, в поле, в оврагах… их нет. И повсюду следы взрытой земли и странной обуви. Кто-то целенаправленно собирает метеориты, Кент! Если теория Салливан верна, то кто-то… собирается создавать фриков! Того количества метеорита, что они уже собрали, хватит на целую армию! Ты понимаешь, о чем я? – эм, надо же, о такой трактовке своих действия я как-то не подумал. А ведь выглядит более, чем логично. Если бы не знал, что делаю это именно я сам, то тоже, именно так и подумал бы, имея те же данные, что она. И что же делать теперь? Остановиться? Исключено. Но стать аккуратнее и осторожнее в сборах – однозначно. Пожалуй, стоит «затемнить» «забрало» скафандра, на всякий случай… и навешать на него какой-нибудь правительственной атрибутики: вроде «нашивок» ствоинским званием, каких-нибудь номеров, шевронов, раскрасить в камуфляжную расцветку… Пожалуй. Пусть случайный свидетель, если такой будет, подумает на военных, на организацию, а не на одиночку. Ведь дерево надо прятать в лесу? Так вроде бы?
– Я… услышал тебя, Грир, – с серьёзным видом кивнул ей. – Но почему я? Почему ты говоришь это мне? На что рассчитываешь?
– Ты… ты странный, Кент, – на что-то решившись, ответила она. – Отличаешься от других «фриков» с которыми я общалась. Они все индивидуалисты. Эгоисты, зацикленные на себе. Почти-что социопаты. Им нет дела ни до кого, кроме себя. Ты же… Если кто и будет разбираться с этим, то ты, Кент.
– Есть ещё Салливан.
– Салливан не фрик. Её это не касается. Пропажа метеорита – дело фриков. И только фриков.
– Армия искусственных фриков – то, что коснётся всех, – покачал головой я.
– В общем, я сказала, ты – услышал. Пока, Кент, – сказала она, развернулась и ушла.
Что ж, забавно – сообщество фриков в Смоллвиле действительно существует. И меня только что… признали?
***
– Что она от тебя хотела? – «наедине поговорили» «без лишних глаз» называется! Не стоит забывать, что Смоллвиль – деревня. А в деревне всех видно. Всегда, всё время и всех. Тем более в школе. Тут вовсе все на виду. И нет интереснее занятия, чем перемывать косточки: кто, где, с кем, когда…
Этот вопрос задала Лана, стоило нам снова пересечься. Вот так вот сразу, без обиняков и хождений вокруг, да около.
– Узнать о Шоне, – не стал пытаться что-то скрывать я. – Грир со своими способностями – идеальный шпион. Вот и выяснила, что последним Шона видел я. А до этого Грэга. Вот и пришла. Волнуется.
– За Шона? – удивилась Лана.
– За себя. Опасается, что может тоже «исчезнуть» после «разговора» со мной.
– Что ты ей ответил?
– Что Шон далеко. И больше не вернётся, – пожал плечами я.
– Знаешь, Кларк, – покачала головой Лана. – Я бы после такого ответа ещё больше напряглась.
– А я не сто баксов, чтобы всем нравиться. Она ведь тоже не в моём вкусе, – дернул плечом я.
– А… она может? – осторожно спросила Лана.
– Что может? – приподнял бровь я.
– Исчезнуть?
– Убивать не начнёт – не исчезнет, – равнодушно пожал плечами я.
– Только убивать? – зачем-то уточнила она.
– А что ещё?
– Воровать, шпионить, обманывать, шантажировать…
– Да хоть проституцией пусть занимается – мне-то какое дело? Тронет меня, тебя, моих близких или друзей – получит адекватную «обратку». Фантазии мне хватит, как и мозгов, – постучал себя по лбу я. – Остальное – мне до лампочки. Про убийства уже говорил: они сводят с ума.
– Понятно, – улыбнулась Лана. – Так, извини, Кларк, мне бежать пора… позже увидимся, – быстро чмокнула меня в щёку и ушла в сторону лестницы.
Я потёр щёку и вздохнул, провожая её взглядом. Эх, Тина-Тина… наивное ты создание. Я же насквозь тебя вижу. Во всех смыслах. Хорошо хоть к губам с поцелуе не полезла «для достоверности», постеснялась. А то ведь мог бы и выйти из роли…
С настоящей Ланой мы увиделись только на следующей перемене. И она озадачила меня куда сильнее: оказывается, тот фотограф из фойе театра был фоторепортёром одного довольно крупного «женского» журнала. И… мы с Ланой попали в светскую хронику этого издания. Мало того, оказались настолько «фотогеничной» парой, что удостоились даже передовицы. Журнал не то чтобы такой уж популярный или известный – местный, Метропольский, но в руки к Салливан попал… а Салливан это Салливан. Узнав на фото нас с Ланой, она заинтересовалась, нашла информацию о театре, о премьере (а оказалось, что это был премьерный показ постановки, от того и такая концентрация бомонда), на которой мы были, о времени начала спектакля и ужаснулась, сопоставив его со временем нападения на неё Шона. По её подсчётам, между моментом, как мы с ней распрощались у дверей такси, и началом спектакля, перед которым была сделана фотография, промежуток по времени был не больше пятнадцати минут! За это время добраться от Смоллвиля до Метрополиса не смог бы я даже на вертолёте частном! Несостыковочка…
И вот со своими выводами и этим журналом Салливан подошла к Лане. Какими именно выводами? Что с ней в Метрополисе был не я, кто-то, кто мной искусно притворялся, как ранее притворялся Лексом в банке.
На резонный вопрос Ланы: с чего Хлоя решила, что подделка была именно с Ланой, а не с ней, ответила, что не могла ошибиться, ведь знает меня уже много лет и просто не спутала бы меня ни с кем, как бы я не выглядел.
– А что ты? – усмехнулся я.
– А что я? – улыбнулась Лана. – Пришлось играть жуткую озабоченность и обещать разобраться.
– Почему? – удивился я. – Она ведь какая-то там журналистка Салливан, а ты – Звезда школы Лана Лэнг. Могла просто послать её куда подольше с её «теориями».
– Не смешно, Кларк! – нахмурилась Лана. – Мы с Хлоей очень хорошо общаемся. Возможно, даже нас скоро можно будет назвать подругами.
– Ничего себе! Я, оказывается, многое пропустил! – искренне удивился на это её заявление. – И как давно?
– Ну, мы и раньше общались… – чуть смутилась девочка. – Но в последнее время особенно. Хлоя мне очень помогла с одним личным… делом.
– Очень личным? – улыбнулся я.
– Ну… – ещё больше смутилась она. – Помнишь, я рассказывала тебе о дневнике мамы?
– Помню, – кивнул я. – Ты была тогда очень расстроена.
– Ну… там говорилось о её выступлении на окончании школы… Хлоя помогла мне его найти.
– Что ж, – погладил свою девушку по волосам я. – Значит, придётся тебе «разбираться».
– Вот не знаю теперь… может Тину помочь попросить?
– Попытайся, – пожал плечами я. – Вы с ней вроде бы тоже подруги.
– Ну, Тина, конечно, бывает слишком навязчива, да и характер у неё сложный… бывает резковата, да… Но она не плохая.
– Вот поэтому на «разговор» с ней я позвал тебя.
– Я ценю это.
– Ладно, пора на урок идти.
– Пошли, – обняла меня за пояс она, и мы вместе пошли к кабинету под разными взглядами парней и девушек. Разными, но буквально физически ощутимыми. Что-то мне эта известность начинает не нравиться и надоедать. Но ведь не ради известности я же совершал приведшие к ней поступки? Ради Ланы. Как бы теперь потихоньку бы обратно бы срулить бы в тень бы… при этом не потерять Лану? Чувствую, будет сложно.
***
Часть 19
***
Дома обстановочка была… напряженная. Такое в семье бывало редко, но всё же бывало. И основных причин этому… ну, кроме обычной женской неудовлетворённости количеством внимания мужа, достающегося ей, пожалуй, что была только одна: деньги. Точнее их отсутствие. Уж не знаю, почему, но финансовые вопросы Кенты раньше, да как видно и сейчас тоже, предпочитали обсуждать между собой в моё отсутствие. Обсуждать, а потом ходить и дуться друг на друга.
– Мам, Пап, привет, я вернулся! – сообщил им от двери, попутно оценивая выражения их хмурых лиц.
– Здравствуй, Кларк, – улыбнулась мне мать. – Мой руки, проходи обедать, – отец просто кивнул в приветствии. – Как прошёл твой день?
– Нормально, – откликнулся я, уже проходя к умывальнику. – Хотя общее внимание терпеть достаточно напряжно.
– Внимание? – удивилась мама.
– Ну, наше с Ланой вчерашнее свидание заснял один Метропольский журналист… и поместил фото на обложку журнала.
– Ты, кстати, не рассказал подробности, – улыбнулась она. – Как всё прошло?
– Как и планировалось: на высшем уровне. Лимузин к крыльцу, цветы, театр, ресторан, катание по городу до утра, утренний поцелуй на пороге дома, – перечислил я, уже идя к столу, по пути вытирая руки полотенцем. – Вроде бы в грязь лицом нигде не ударил.
– Лимузин? – нахмурился отец.
– Взял у Лекса погонять в счёт оплаты того проекта, что я для него делал позавчера, – пояснил ему, вешая полотенце на специальный крючок.
– И её хватило? Оплаты? – не спешил разглаживать складку между бровей он.
– С избытком. И на лимузин, и на водителя и на билет в театр. Твой сын, пап – достаточно высокооплачиваемый специалист. Мог бы уже привыкнуть.
– Извини, конечно, но я всё же…
– Могу банковскую выписку показать, – перебил его я.
– Не надо, Кларк, – остановила нас мама. – Отец просто беспокоится о тебе. Финансы – очень сложный вопрос. Нам бы не хотелось, чтобы ты по недомыслию залез в долги…
– Тем более к Лютеру, – всё же вставил свои «пять копеек» Джонатан.
– Так, родители, – усевшись на стул, положил обе руки на стол я. – Признавайтесь: что за кошка тут между вами пробежала, пока меня не было? Дело в деньгах? Банк отказал в ссуде?
– Кларк, не стоит… – начала было мама.
– Очень даже стоит! – не дал ей договорить. – Я уже взрослый, финансово активный член семьи. И я имею право участвовать в обсуждении нашего общего бюджета. Я прав – банк отказал в ссуде?
– Да, Кларк, ты прав – банк отказал в ссуде, – поджав губы, ответила мама, продолжая накрывать на стол.
– Так. И какая сумма нам требуется? На что мы пытаемся взять заём? – начал уточнять я, вникая в суть проблемы.
– В основном, на погашение предыдущего займа, – вздохнул отец. – Ну и на подготовку к посевной следующего года.
– Сумма?
– Двести восемьдесят тысяч, – сказала Марта.
– Двести восемьдесят… – повторил я, начиная прикидывать.
– Я предлагала Джонатану обратиться за помощью к твоему деду… – с тщательно скрываемой обидой в голосе сказала мама.
– К твоему отцу? – уточнил я. – А кто он? Мы с отцом, кстати, ещё после ярмарки хотели спросить про него: он открыл на моё имя счёт в банке и депонировал на него ценные бумаги на кругленькую сумму. Ты знала?
– Нет, не знала, – вздохнула мама и с укором посмотрела на отца. Тот отвёл взгляд в сторону.
– Я не хочу и не буду брать его деньги! – сказал при этом он.
– Так… то есть, у вас с моим дедом… напряжённые отношения. Понял.
– Кларк… – вскинулась мама.
– Надеюсь, вы меня с ним хотя бы познакомите? Пока он ещё жив?
– Кларк, сынок… – теперь вскинулся отец.
– Стоп! – поднял руку я. – Не сейчас. Позже. В ближайшие дни я и сам не готов ещё к встрече. Сейчас вопрос финансов.
– Кларк, мы не воспользуемся оставленными им на твоём счету бумагами, – поспешила сказать уже мама. Хм? Ну ладно.
– Я и не собирался вам этого предлагать. Сам не собираюсь их использовать, как минимум, пока не познакомлюсь с ним.
– Но тогда что? К Лексу мы не пойдём, – предупредил Джонатан.
– Этот вариант тоже отложим пока, – успокоил его. – В общем, на моём счету сейчас двадцать шесть тысяч долларов. За последний заказ Лекс должен ещё три тысячи, с учётом вчерашних трат. Итого: двадцать девять. На уплату процентов, пожалуй, хватит, но в целом – маловато…
– Двадцать девять тысяч?! – вылупились на меня родители.
– Двадцать первый век, – пожал я плечами. – Время технологий. Деньги нынче крутятся в Интернете.
– Но двадцать девять тысяч!.. Ты «работаешь» всего две недели!
– Целых две недели, – сделал упор на первом слове. – Тем более, что уже больше двух недель. Но, оставим пока это. Сейчас вопрос о ссуде…
– Ты… ты хочешь взять заём… на себя? – нахмурилась мама. – Но тебе только шестнадцать…
– Нет, конечно, – отмахнулся от этого предположения. – Я предлагаю следующее: пусть папа найдёт на своей земле клад!
– Клад? – непонимающе посмотрели на меня родители.
– Клад, – кивнул я.
– Но как он его найдёт? Откуда он там возьмётся? – удивлённо спросила мама.
– Я закопаю, – пожал плечами.
– Ты?
– Та-а-ак… пожалуй, это нужно показывать. Я сейчас, – и на «скорости» умчался, чтобы в следующую секунду вернуться и высыпать на стол горсть необработанных изумрудов и пару горстей старых монет.
– Что это? – пододвинулся отец и пошевелил рукой монеты, рассматривая их.
– Я не говорил, но недавно, у меня прорезалась новая способность.
– Способность? – нахмурился отец, привыкший ожидать от этого слова новых неприятностей.
– Да. Я вижу сквозь землю.
– Как это? – не понял он.
– Насквозь. Как рентгеном. На любую глубину.
– Это…
– Невозможно, – пожал плечами. – Я знаю. Я в целом вообще невозможен и нарушаю любые законы физики, химии, биологии и даже логики. Но это факт. Так что: я вижу сквозь землю. Примите, как данность.
– И…
– И эти все монеты я нашёл в земле. Но, монет, естественно, мало. Их не хватит на покрытие кредита. Однако! – указал я куском хлеба, зажатым в руке, на горку кристаллов. – Вот это – изумруды. Того, что сейчас лежит на столе, уже больше, чем на сто тысяч. А у меня есть ещё. И это только изумруды. С тем же успехом я могу накопать и алмазов, и золота, и рубинов, и чего угодно, в нужном количестве. И это будут честные деньги… относительно. По крайней мере, ни у кого не украденные и не отнятые.
– Это… надо обдумать, – грузно приземлился на свой стул Джонатан.
– Конечно, – пожал плечами я. – Только об одном прошу: держать эту способность в секрете. Не обсуждать её друг с другом и даже со мной. Напомню: я лично знаком с человеком, живущим в Смоллвиле, который способен принимать внешность любого другого человека. Так, что не отличишь. Поэтому: чш!! – прижал я палец к губам. – Не обсуждать, не произносить вслух. Не отвечать мне или друг другу на дурацкие вопросы. Соблюдать бдительность. Это Смоллвиль! Тут возможно что угодно!
– Хорошо, Кларк, – кивнула мама. – Мы будем осторожны.
– Не надо быть осторожными, надо просто забыть о том, что я рассказал. А потом случайно найти клад там, где я покажу, расплатиться со всеми долгами, кредитами, купить, наконец, современную технику и познакомить меня с дедом. Пусть Хайрама Кента я не застал, но второй-то мой дед, оказывается, ещё жив!
– Хорошо, Кларк, – тяжело вздохнул Джонатан. – Сделаем, как ты предлагаешь.
– Ну и отлично, – улыбнулся я. – Клад будет готов к уикенду. А теперь: приятного нам аппетита!
***
После обеда я сгонял на Аляску за золотом. Потом в Арканзас за алмазами и в Монтану за сапфирами. На обратном пути заглянул ещё в Калифорнию, так, уже чисто ради интереса, – Золотой Штат, как-никак. Потом сбегал в Готэм, понырял в тамошней бухте и возле побережья в поисках достаточно старого и достаточно вместительного кувшина…
Боже! Мне всё больше и больше нравится моё тело! Особенно его невероятная мобильность: за пару секунд в любую точку континента. А то и не только его. Так-то я могу и по воде бегать – проверено, но бежать через океан всё равно, пока стрёмно. Но это чисто психологический момент. Физически мне ничто не мешает этого сделать… Ну, чуть позже тогда попробую… На днях… к уикенду ближе… в Бирму тогда сгоняю: надо же к прозрачным, зелёным и синим камешкам ещё и красненьких добавить. Из чисто эстетического интереса. Сумму я и так уже насобирал… с запасом. С очень-очень большим запасом. Как бы отец не заартачился…
***
– Проходи, Лекс, – сказал я младшему Лютеру, спускаясь первым в подвал. – Родители уехали по делам в город. Так что не помешают.
– Родители? – уточнил он.
– Отец резко и решительно против того, что бы я кому-либо рассказывал о своём секрете. Особенно тебе.
– Это… удручает, – вздохнул Лекс. – Джонатан хороший человек.
– Бесспорно.
– Что это? – спросил он, кивнув на покрытое брезентом нечто, перед которым я остановился.
– «Люлька»… «Корзинка» в которой меня нашли родители двенадцать лет назад, сразу после метеоритного дождя, – пояснил я.
– Можно посмотреть? – уточнил он.
– Конечно, – пожал плечами я. – Для того и пришли, – Лекс подошёл и стянул брезент. Стянул и встал, пытаясь понять, что же именно он видит.
– Ты прикалываешься? – с растерянной улыбкой повернулся он ко мне. – Это ведь шутка такая?
– К сожалению, нет, – вздохнул я.
– Да ну на… нет, ну правда? – всё ещё пытался отрицать очевидное он. – Да не может быть, что бы это на самом деле был космический корабль?
– Не может, но есть. Я не фрик, Лекс, я инопланетянин.
– Издеваешься?
– Это Смоллвиль, Лекс! Ты ещё не привык, что здесь возможно что угодно?
– Но не настолько же? – я лишь пожал на это плечами. – Так-так-так! Погоди-погоди-погоди! – взялся обеими руками за свою лысую голову, активно стимулируя мыслительную деятельность он. – То есть, тебя нашли двенадцать лет назад… в космическом корабле?
– Рядом с кораблём, – поправил его я. – Корабль был закрыт. И он не открывается. Отец полагает, что не хватает «ключа». Вон там сбоку выемка – видишь?
– Вижу… хм, какая знакомая форма… где же я видел… точно! У моего отца есть шестигранник из белого металла примерно такого размера. Он хранит его в Метрополисе, – задумчиво провёл пальцами по граням выемки Лютер младший.
– Да? – вскинул брови я. – Ты не будешь расстроен, если у него эта безделица пропадёт?
– Эм… – задумался Лекс. – Я её не опознаю в твоих руках, когда ты будешь «открывать» корабль. Договорились?
– Замётано.
– Тебе нужно помочь?
– Нет. Достаточно «забыть» о том, что ты мне про неё вообще говорил.
– Считай, что уже забыл.
– Отлично.
– Так, Кларк, погоди! Ты сбил меня с мысли… в этом корабле… ты был один?
– Да.
– Младенец?
– Да.
– И взрослых рядом не было?
– Именно.
– И ты не знаешь ничего о том, откуда ты?
– Совершенно. Я сам этот корабль всего пару недель как увидел. До этого тоже считал себя обычным Смоллвильским фриком.
– «Обычный фрик»? – изогнул бровь Лекс. – Странно звучит, не находишь?
– В любом другом городе, может быть. Но не в Смоллвиле.
– Так, не отвлекаемся, – снова вскинул руку в останавливающем жесте Лекс. – То есть, ты был один, в одноместном корабле… и никого из своих соплеменников никогда не встречал?
– Именно так.
– И… ты… можешь…
– Я двигаюсь со скоростью больше скорости звука. Могу жонглировать танками и имею «супермозги»… ах, да: ещё я неуязвим. Совсем. Ни для какого оружия.
– Это… – Лекс задумался. Затем помрачнел. – Кларк, ты представляешь, что будет, если твои сородичи прилетят на Землю… с агрессивными намереньями?
– Первое время человечество будет в заднице, – пожал плечами я.
– Только первое время? – хмыкнул Лекс. – А потом?
– А потом люди очередной раз адаптируются, и игра пойдёт уже не в одни ворота, – пожал плечами я.
– Ты так в этом уверен? – невесело ухмыльнулся Лекс. – Индейцы против Конкистадоров не выстояли.
– Вот только ты – потомок Конкистадоров, а не индейцев. На Земле веками отсеивались слабые. Те, кто живёт сейчас – вершина эволюции. Если нападут мои сородичи, откроется новая вершина. Слабые умрут, сильные приспособятся.
– А на чьей стороне будешь ты? – серьёзно посмотрел на меня Лекс.
– Не думал об этом.
– И всё же?
– Если всё же… сам я считаю себя человеком, а не пришельцем. Здесь мои родители. Здесь моя любимая. Здесь мои друзья… ведь ты же мой друг, Лекс?
– Друг, – кивнул он.
– Я буду на стороне своих друзей.
– Но ведь надо же как-то готовиться?! – после нескольких минут молчания вскинулся он.
– И как же?
– Найти слабости, разработать оружие, методы борьбы…
– То есть, ставить на мне опыты, ранить, убить и препарировать? – хмыкнул я. Вот только в глазах моих веселья не было. – Ты готов, ради эфемерной, теоретически возможной угрозы, убить и препарировать друга?
– Я…
– Не отвечай, – остановил я его. – Слов не надо. Просто, не делай так. А с угрозами разберёмся… Слышал такую фразу: «Пока едины, мы непобедимы»?
– Кажется, слышал, – вздохнул Лютер-младший.
***
Лана-Лана… девочка в возрасте поиска себя. Его ещё «переходным» называют. Шестнадцать лет – самый разгар. Вот и мечется: от Черлиденга к подработке в кафетерии, от подработки к волонтёрству.
Ищет себе место в этой жизни по душе. Тыкается, как слепой щенок… Вроде и смешно смотрится с высоты моего опыта двух жизней, а подумать, так уже и не очень: как иначе его найти? По течению плыть, авось вынесет куда-нибудь? А потом в этом самом «где-нибудь» сидеть и спиваться с тоски? Или вены себе резать от того, что не в моготу заниматься тем, чем приходится?
Так что мне-то делать? А что тут думать? Поддержать свою девушку в её поисках. Можно морально, можно материально, можно физически. Да и вообще: может и я что-то новое в себе или для себя открою? В конце-концов, это же новая жизнь, новый я – не может такого быть, что бы всё было так же, как в «прежней»!
В общем, в понедельник Лана и я приступили к работе в Смоллвильском доме престарелых. В понедельник…
В воскресенье отец «нашёл» клад. И обалдел, когда вскрыл старую глиняную вазу. Потом обалдели шериф и государственный оценщик. Что тут сказать: клал я с запасом, так как особо в ценах не ориентируюсь. Вот и «наклался» на семьсот шестьдесят с мелочью тысяч вечно зелёных президентов. И это я про сумму, что «чистыми» на руках у Джонатана осталась после уплаты всех налогов.
Можно было и больше, естественно, «накласть», но от миллионов было бы больше проблем, чем профита. А так, хоть и несколько больше, чем нужно, но «запас» не критичный.
Такие вот дела. Папа-Кент до сих пор «переваривает» новость. Пытается сообразить, что ж теперь ему делать-то? Не с руки как-то почти миллионеру коровники чистить и дрова колоть… вроде бы. А с другой стороны: а если ему это нравится? Если он всю жизнь этим занимался и ничего другого-то не умеет?
А, если серьёзно, то сумма не такая уж и большая: кредит закрыли, все свои закладные на землю забрали, затем выкупили у банка из собственности ещё земли, те, что при отце Хайрама Кента в этот банк заложены были, а затем забраны за долги (не первое поколение Кентов проблемы с рентабельностью имеет) – восстановили, так сказать, историческую справедливость.
Ну… я, не говоря родителям, тут же и разместил ещё несколько кладов на этой, уже нашей земле… так, на будущее. Мало ли…
После закрытия кредита и покупки земли осталось не так уж и много: двести сорок тысяч. На хорошую современную технику… маловато. Так что, посовещавшись, решили пока положить деньги на банковский счёт. До весны. А там уже, добавить то, что успею наработать я, и всё же взять в лизинг комбайн. Ну и деревьями плодовыми засадить пустующие земли, как изначально сделать и планировали.
