Текст книги "Простые удовольствия (СИ)"
Автор книги: Михаил Француз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц)
глава 9
***
Идти с Ланой в полу-обнимку по лесу, прикрываясь тем, что «у неё нет сил и ей требуется поддержка», было приятно. Волнующе, удивительно… Столько лет томиться мечтой, а потом просто протянуть руку и достать её. Это очень необычное ощущение. Сложно его с чем-то сравнить. Да и стоит ли?
Постепенно, пришибленное состояние, владевшее Ланой с самого «пробуждения» в коконе, начало оставлять её. Девочка оттаивала, начинала чаще улыбаться. Ей очень идёт улыбка. И я сказал ей об этом. На что тут же получил утверждение, что моя тоже очень мне к лицу… Вроде бы мелочь, а так приятно на сердце… не знаю. Не знаю, что будет дальше. Но этот вечер мы провели вместе. Сначала вернулись к конюшне, где Лана всё же проехалась пару раз по тренировочной полосе, преодолевая препятствия. Я не очень разбираюсь в конкуре, не знаю терминов, но смотрелось красиво. Немного только напрягало понимание, что конный спорт – один из самых травматичных видов спорта, среди существующих. Травматичнее только гимнастика, вроде бы… Не помню. Не хотелось бы, что бы с этим прекрасным цветком что-то случилось, что-то, что её может сломать. Но и запирать в клетку её нельзя – завянет. Слишком свободолюбива…
После конюшни просто гуляли, затем долго стояли у её дома. Просто говорили. Не было поцелуев. Не было тем более чего-то большего. Но было прикосновение пальцев. Была рука в руке…
Потом она ушла домой. И я последовал её примеру. Долго я в эту ночь не работал. Часика два всего, просто, что бы уже пришедших ко мне заказчиков не спугнуть, за новые работы не брался. Не было настроения. Собственно, его вообще не было, но работа, она на то и работа, чтобы делать её не зависимо от настроения. А деньги, потраченные на новый инструмент надо отбивать.
Потом я ушёл спать. И снова летал во сне. Кровать с прошлого раза я починил, да ещё и укрепил как следует, так что утреннее моё падение она выдержала. Начать, что ли, развивать эту свою способность? Как только? Не представляю, пока, как вообще за это браться… Зато представляю кое-что другое: метеориты. Зелёные метеоритные камни – это проблема. Литейный цех наглядно это мне показал. А проблему надо не откладывать, а решать. И заказ мой отправился на почту одной из некрупных фирм-поставщиков медицинского оборудования ещё с ночи.
***
Утро, школа, возвращение домой, домашние дела на ферме, помощь отцу. Простые, обыденные вещи. Рутина. Только ценить эту рутину начинаешь… потом, когда не можешь даже дышать, а глаза закрываются, отрезая навсегда от тебя красоту этого мира. Наслаждение каждым мгновением – это просто. И это сложно одновременно.
Я думал сегодня пойти из школы вместе с Ланой. Даже подождал её у выхода из школы (последние два урока у нас с ней были разные), но нет, не повезло. Она куда-то ушла раньше. Прошёлся с Питом. Весёлый парнишка. В принципе, не плохой. Вот только страшно мне завидует. И от этого страдает, считая это чувство нехорошим.
Так-то он прав – зависть штука скверная. Отравляет сердце и замутняет взор, мешая наслаждаться тем, что сам имеешь. Но свою голову другому не приставишь, жизнь за другого не проживёшь.
Дома, когда закончил с помощью отцу, ушёл на тот же холм, что и в прошлый раз. Разделся, оставшись в одних лишь плавках и принялся выполнять формы Тайдзи Цуань. Жить надо каждым моментом: нет Ланы, есть солнце. И глуп тот, кто скажет, что этого мало!
***
По возвращении домой меня ждал сюрприз. В амбаре была Лана. Она ждала меня. Стоило мне подняться к ней по лестнице, как она повернулась ко мне.
– Ты ведь не просто так вчера ждал меня утром у дома? – спросила девочка. – И потом, в конюшне появился совсем не случайно?
– Здравствуй, Лана, – улыбнулся ей. – Очень рад тебя видеть.
– Здравствуй, Кларк, – исправилась она, поняв мой намёк на то, что кое-что было пропущено, например, приветствие. – Но ответь: ты охранял меня? Да?
– Охранял? – чуть склонил я голову к плечу.
– Интересные следы на столе, – провела она пальцем рядом с круглым пятном-ободком от кружки с компотом, оставшемся на поверхности моего стола рядом с компьютером. – Такие же остались на перилах веранды моего дома. И стул был содвинут необычно… ты сидел там всю ночь? – хм, Штирлец из меня никакой. Так и палюсь на очевидном. Что теперь? Идти в полный отказ? Обидится, найдёт ещё что-то, всё равно припрёт к стенке. Она такая – упорная. Если что в голову вобьёт, ни перед какими трудностями не остановится.
– Лана…
– Я была сегодня дома у Грэга. Узнала у Хлои Салливан адрес и вместе с ней сходила, – продолжила тем временем Лэнг свою обличительную речь. Пинкертон-в-юбке! – И там… Ты знаешь, что там, – утвердительно закончила девочка, что-то прочитав по моему лицу. – Ты был там раньше нас. Ты знал, что Грэг нападёт на меня… знал. И видел, что он сделал с матерью. И всё равно пришёл… Ты спас меня… снова, – закончила свою речь, когда я уже стоял в шаге от неё и смотрел в её глаза сверху.
– Ты рассказала Хлое? – тихо спросил я.
– Нет, – так же тихо ответила она. – Я сказала, что видела Грэга возле своего дома и хочу поговорить с ним об этом.
– Хлоя умная. Она будет копать, – медленно покачал я головой. – Тем более, что не знает, что Грэг мёртв.
– Кларк… я нашла лом, – совсем тихо произнесла Лана. Произнесла жалобно. Словно просила пощады… или милости. – Он далеко улетел в поле, но я нашла. Он был ПОГНУТ…
– У всех есть тайны, Лана, – тяжело вздохнул я, но взгляда не отвёл. – Некоторые очень тяжело хранить. Они словно жгут изнутри. Нужно ли тебе это?
– Кларк, я… – начала она, прервалась, но потом всё равно продолжила. – Я подслушивала ваш разговор с Уитни… ты тогда красиво сказал про «быть собой», если собираешься быть с человеком дальше…
– А ты будешь со мной? – тихо-тихо спросил я. И сердце в этот момент билось так, что готово было выпрыгнуть из груди.
– Я хочу быть с тобой! – ответила девочка. – Но я должна знать… иначе я не смогу.
– Ты ведь и так уже знаешь. Ты общалась с Хлоей. Она же показала тебе «стену»… ты нашла лом. Ты видела Грэга… Просто боишься сама себе поверить.
– Покажи… – тихо попросила она. Я, не отводя взгляда от неё, ударил прямым указательным пальцем стену амбара, рядом с окном. Проткнул пальцем доску, словно строительным пистолетом пробил. Потом медленно палец вытащил. Лана с трудом отпустила мой взгляд и перевела глаза на стену, на то, как палец покидает оставленное им отверстие.
– Ты… – вернула она взгляд на моё лицо.
– Я очень сильный. Не знаю, насколько. Не достигал предела.
– Это… это невероятно… – прошептала девочка, добравшаяся-таки до своей сказки, нашедшая её под кустом соседского сада.
– Готова ли ты хранить такой секрет? Не тяжёл ли он для тебя? – обречённо и устало спросил её. Всё равно ведь уже раскрылся. Назад не отыграешь. Можно только других подробностей не рассказывать, на крайний случай.
– Готова, Кларк, – сказала она. Без жара сказала, но с решимостью. Что ж, поверю. Попробую поставить свою спокойную жизнь на «зеро». Доверить девушке жизнь… звучит романтично. Но страшно до ужаса.
– А ещё я быстрый… очень, – добавил я, уже протягивая ей букет полевых цветов, что успел насобирать за эту секунду. Порыв ветра колыхнул её красивые, струящиеся волосы.
– Это… это… – только и смогла произнести она.
– А это, если соединить первое со вторым, – отдав ей букет, я снова пробил пальцем стену и начал на скорости водить им вперёд-назад, понемногу продвигая вверх. Воздух рядом с рукой наполнился мелкой-мелкой щепой, почти что пылью, а отверстие превратилось в щель, длинной сантиметров двадцать. И всё это быстрее, чем реагирует глаз человека. Лана нервно сглотнула. – Понимаешь, к чему я это показал? – грустно спросил я, с неизбывной тоской во взгляде.
– Не очень, – честно призналась она.
– У меня такое же крепкое всё… и везде… Палец… самый простой пример… неловко о таком говорить…
– Везде? – округлились, словно блюдца, её глаза. – И… и ТАМ?
– Именно, – кивнул я и залился краской. Покраснела и Лана.
– Но… но…
– Я только учусь контролировать силу… всё вокруг представляется таким хрупким… всё и все.
– Я… поняла, о чём ты, Кларк, – прервала мои сбивчивые объяснения Лана и дотронулась свободной от букета ладонью до моей щеки. Потом нежно провела по ней. – Мы что-нибудь придумаем. Вместе.
– Вместе? – тихо, боясь поверить самому себе, переспросил я.
– Вместе, – улыбнулась она и поцеловала меня в губы. Потом отстранилась и облизнулась. Моё же лицо выглядело донельзя глупым. И счастливым.
Потом… Ну а что потом? Потом мы долго целовались. Очень долго. Небо успело потемнеть и покрыться звёздами, а нам всё было мало друг друга. Естественно, хотелось большего, но к большему не были готовы ни я, ни она.
Потом я провожал её до дома. Целовались уже у дома. Потом всё же расстались. Я ушёл к себе. Какое-то время проработал. Без особого удовольствия, правда, мысли путались и постоянно сворачивали к произошедшему. Но работу, в запланированном объёме я выполнил.
Во сне я опять летал.
***
глава 10
***
Неделя незамутненного счастья. Это очень много. У кого-то и за всю жизнь такого не наберётся. У меня вот выпало даже подряд.
Понятно, что с Ланой мы были не всё время. У каждого из нас есть своя часть жизни, которая не предполагает участие в ней второго, но даже просто само осознание, что вот, мечта твоя вот она, с тобой. Не где-то во сне или в фантазии, а прямо здесь, сейчас – это очень дорого стоит.
На следующий день, на остановку школьного автобуса мы с Ланой шли вместе. И в школу входили, держась за руки, что автоматически означало заявление для всех сплетников школы, что мы теперь вместе.
Что ж, в школе, в «слое» «популярных» пары создаются часто. И так же часто меняются. Этим мало кого можно удивить. Но следят за этим всё равно очень пристально. Что уж говорить о нас: Королева Бала с тем, кто разбил нос предыдущему Королю. Взгляды были прикованы к нам прочно. Завистливые, в основном. Почему-то очень редко кто-то радуется чужому счастью. Но очень часто завидуют. Странно устроены люди. Странно устроена жизнь.
На уроках, там, где это не возбранялось, Лана переместилась за парту ко мне, потеснив Росса. Тот не возражал, переместившись к Хлое. Вот ведь странность, Пит, пожалуй, один из очень немногих людей в школе, чья зависть ко мне не выросла в этот день, а уменьшилась. Но это же хорошо?
Возвращались по домам мы с Ланой тоже вместе. Потом, правда, разбежались по своим делам, их ведь у каждого хватает.
Заехал Лекс. Поздравил с «победой в войне». Я лишь пожал на это плечами, продолжая глупо улыбаться. Вообще, эта улыбка практически не сходила с моего лица всё утро, да и потом тоже. Отец даже предложил лимончика зажевать.
Отцу, я, кстати, рассказал о Грэге. Тот, сперва хмурился. Потом же пожал плечами: такова жизнь, дерьмо в ней тоже случается. Порой, чаще, чем хотелось бы.
Его больше беспокоили мои отношения с Ланой. Ему я не стал говорить о степени осведомлённости девушки: пусть тихорятся друг от друга, а я понаблюдаю и посмеюсь.
Ещё, Лекс подбросил мне заказ, как кодеру. Драйверок один написать, на Ассемблере для агрегата с приложенной спецификацией к нему и выкладками по физике процесса, который в агрегате происходит. Деньги по договору, всё честь по чести.
Ну, почему бы не взяться? Главное, не забыть выполнение растянуть хотя бы на недельку, что бы не очень уж сильно засвечиваться. Обещал попробовать.
Лекс уехал, я доделал дела и пошёл за Ланой – проводить её до конюшни, помочь в конюшне и покататься потом вместе с ней. Ну а что? На лошади ездить я тоже, как и она, вполне себе умею, чай на ферме рос, не в городе. Лошади в конюшне, те, которых можно брать мне, были. Так что, почему бы и нет. Занятие это романтичное, в целом приятное, при наличии привычки или железной задницы. На отсутствие ни первого, ни второго не жаловался.
– Кларк, а давно это с тобой? – спросила Лана, когда мы отъехали от конюшни километра на полтора.
– Что со мной? – сразу даже не понял я.
– Ну, ты такой… сильный, быстрый? Давно? – пояснила она свой вопрос.
– Всегда был таким, сколько помню, – пожал плечами. – Родился, наверное, такой. Или нет? – задумался я. Ведь и правда, каким я родился? Таким же сильным, как сейчас? Всё же вряд ли. Думаю, природа не настолько жестока, чтобы давать мои силы совсем уж младенцу. Как-то это уж перебором было бы. С другой стороны, что я вообще знаю о своём биологическом виде? – Меня ведь нашли после Метеоритного Дождя. Отец с матерью… Кенты взяли меня к себе. Биологические родители так и не нашлись. В тот день много людей погибло.
– Я знаю, – погрустнела девушка.
– Пытались что-то о судьбе моих выяснить – не смогли. Видимо, какие-то приезжие были, не из этих мест, иначе какие-никакие родственники бы объявились, а так… У Кентов своих детей не было. Мама… Марта Кент никак не могла забеременеть… да и сейчас всё ещё не может. Вот и усыновили меня.
– Грустно, – сказала Лана. – Как-то я раньше не задумывалась, что трагедия в тот день не только у меня произошла… Мы с тобой, получается, практически в одинаковой ситуации оказались: оба в тот день потеряли родителей. Только меня забрала Нэлл, а тебя Кенты…
– Я предпочитаю думать, что в тот день не потерял, а нашёл родителей. Ведь своих биологических я не помню. Совсем. Да и сомневаюсь я, если честно, что они были бы лучше Кентов. Что мы с тобой вообще о них знаем?
– Я… – серьёзно задумалась Лана над вопросом. – Пожалуй, я знаю только то, что рассказала мне Нэлл.
– Не знаю, Лана, – вздохнул я. – Возможно это предательство по отношению, к моим биологическим родителям, но я не очень-то хочу их отыскать. Или их родственников. Что-то подсказывает мне, что встреча не будет радостной. Марта и Джонатан – вот мои настоящие мать и отец.
– Довольно жестоко, по отношению к тем, кого ты совсем не знаешь, – чуть нахмурилась Лана.
– Возможно, – вздохнул я. – Но я предвзят в этом вопросе, поскольку считаю, что Кенты вне конкуренции. Вообще им при жизни памятник ставить надо. Не могу представить кого-то, кто мог бы быть лучше…
– Даже так? – улыбнулась Лана.
– А ты сама представь трёхлетнего малыша со всей его любознательностью, непоседливостью и активностью, который при этом легко может поднять и бросить метров на тридцать отцовский трактор, как нитку, порвать стальной трос лебёдки, а бегает с такой скоростью, что видеокамера не фиксирует, не то, что глаз уследить не может. А «отцовский ремень» не пугает совершенно, поскольку об этого малыша не то что ремень… лом гнётся, – Лана невольно прыснула от смеха.
– Извини, – тут же сказала она. – Просто, вспомнила тот лом…
– Да ничего, – тоже улыбнулся я. – Вот только на деле, это перестаёт быть смешным уже после первой проломленной его лбом стены и обрушения части стропил… а уж совсем смех пропал, когда я газовый баллон погрыз…
– Погрыз?! – вытаращилась на меня Лана.
– А чему тут удивляться? – пожал плечами. – Я ведь ещё вчера сказал, что у меня ВЕЗДЕ «пуленепробиваемо». То есть, и зубы тоже.
– И что баллон?
– Взрыв бытового газа, выбитая стена, пожар в кухне, первые седые волосы у отца… огненная отрыжка у меня. И соответственно, ещё один пожар.
– Огненная отрыжка? – скептически изогнула бровь девочка. – Серьёзно?
– А похоже, что я шучу? – вздохнул я.
– Покажешь?
– А у тебя есть лишний газовый баллон?
– Ради такого зрелища поищу, – уверенно заявила она.
– А то у нас-то, с тех пор только электрические плита и духовка… во избежание. Ну, и огнетушитель в каждой комнате… и потолки укреплены сварными каркасами… и трактор самый простой, старый, дешёвый, чиненный-перечиненный, который не жалко, – снова вздохнул я.
– Но ты ведь уже вырос, нет? – улыбнулась Лана. – Можно уже расслабиться…
– Мама не даст. Она внуков ждёт. Готовится… – тут Лана уже совсем не выдержала и звонко рассмеялась. Правда, минут через пять резко замолчала и с подозрением посмотрела на меня.
– Ты думаешь, способности наследуемые? – уточнила она.
– Уверен в этом, – вздохнул я. На следующие десять минут повисло молчание. Лана в серьёз обдумывала новую информацию, я не мешал. Всё же, шутки шутками, а, если эта женщина планирует действительно остаться со мной, а не просто «погулять» с полгодика – годик, то ей следует знать и осознавать такие моменты. И ключевое слово здесь «осознавать», а не просто понимать умом. Я вот, вообще не представляю, как со мной родители справлялись и как им терпения хватило… не-е-ет! Город отпадает однозначно! Там маленьких «Кентиков» не заведёшь – разнесут они город! По камешку разнесут! Особенно, если больше одного… Не-е-ет! Только деревня, только простор, только Смоллвиль!
– Что ж, придётся взять пару мастер-классов по воспитанию маленьких Кларков у твоей матери, – всё же придя к какому-то решению, улыбнулась Лана. Я светло улыбнулся в ответ.
***
– А зачем тебе компьютер на ферме, Кларк? Тем более – два? – задала вопрос девушка, когда мы, сидя в кресле, в моём амбаре рассматривали мой фотоальбом. Ничего, что можно было бы использовать в качестве фото-доказательства моей «ненормальности» в нем не было, но за каждым снимком стояла своя история. Я эти истории знал, пусть и не все. И охотно рассказывал их, комментируя фотографии по мере просмотра.
Девушка удобно устроилась у меня на коленях, примостив голову на груди. Мои же руки нежно и осторожно придерживали её в объятиях.
– Работаю я на компьютере, – поддался соблазну и поцеловал Лану в маняще открытую шейку. Та потянулась, принимая ласку и потёрлась щекой о мою щеку.
– Работаешь? – уточнила она.
– Да. Занимаюсь программированием, – чуть оторвавшись от её шейки, пояснил я.
Прикосновения. Давно замечено, что первое время, влюблённые испытывают дикую, почти неконтролируемую потребность прикасаться друг к другу. Прикасаться, прижиматься, трогать, обнимать. И дело даже не в сексуальной прелюдии. Эта тяга почти никак не связана с сексом, поскольку не пропадает даже непосредственно после коитуса.
Молодые люди (а иногда и не очень молодые) словно бы «настраиваются» друг на друга, пытаются «запечатлеть» друг друга, «впечатать» образ любимого в себя…
Со временем, если отношения развиваются, а не разваливаются, эта тяга вроде бы ослабевает. Прикосновения становятся не такими «жадными»… Но сама потребность не исчезает. Просто, прикосновения, объятия, поцелуи становятся менее навязчивыми и более естественными. «Настройка» заканчивается – двое становятся чем-то одним, единым… целым. Но так и не теряют потребность в контакте.
Как и почему такое происходит, учёным до сих пор не понятно. Неясен этот механизм «настройки», как именно это работает… Но оно как-то работает.
Вот у нас с Ланой и шёл сейчас этот начальный, «трогательный» период. Период телесной близости, без близости половой. Это трудно описать, ещё труднее объяснить, это можно только испытывать, чувствовать, ощущать… когда хочешь касаться любимого человека, но смертельно боишься опошлить это прикосновение. Период искренне чистых объятий.
– Программирование на ферме? – немного скептически отнеслась девушка к этому моему заявлению.
– Чем ферма хуже любого другого места? Почему нельзя заниматься программированием в селе? Мобильный интернет здесь достаточно хорошо работает, необходимую литературу по алгоритмам, математике, физике и прочим сопутствующим дисциплинам можно достать из сети. Не всё есть в бесплатном доступе, но чтобы зарабатывать деньги, их нужно тратить.
– Всё равно не представляю фермера, об голову которого гнётся лом, программистом, – хихикнула она.
– Скорость и сила… не главные мои способности, – подумав, решил немного приоткрыть ещё одну свою тайну.
– А что же ещё тогда? Умение летать? Огненный взгляд? Телепатия? – решила пошутить она.
– Не совсем, – немного смутился я, вспомнив свои утренние пробуждения.
– Что же тогда?
– Невозможная, невероятная, запредельная скорость работы мозга… его вычислительные способности. Не смогу даже подобрать пример, что бы их проиллюстрировать. Как минимум, считаю я быстрее компьютера. Поэтому программирование даётся мне легко.
– Считаешь быстрее компьютера… бегаешь быстрее звука, предел своей силы вообще не знаешь… не многовато ли? Для одного человека? – вздохнула она. – Так ведь просто не бывает: либо сильный, либо умный. Как можно совместить одно с другим?
– Не знаю, Лана. Не я сделал себя таким. Я просто такой. Это не хвастовство, не попытка распушить «павлиньи перья», это данность. Окружающая действительность, данная нам в ощущениях… Раньше я очень хотел, буквально мечтал быть нормальным, таким, как все. Играть с ребятами в баскетбол и футбол, не боясь кого-то покалечить или убить неосторожным движением. Подойти к тебе и пригласить на свидание, не боясь «засветиться» перед школой. Вообще, не бояться чужого внимания…
– А кто ещё знает? – вдруг, перескочила с темы на тему девушка.
– Родители, я, ты. Больше никто.
– То есть, ни Росс, ни Салливан? – недоверчиво спросила Лана. Я лишь покачал головой. – Тебе, наверное, очень одиноко, без возможности просто поговорить об этом…
– Теперь у меня есть ты, – чуть-чуть, самую-самую малость плотнее обнял девушку, готовый в любой момент отпустить, если замечу хоть малейшие признаки боли или дискомфорта. Но, вроде бы, ничего такого, наоборот, сама она тоже прильнула ко мне и сильнее вжалась в грудь. – Я поставил на тебя всё. На твоё молчание – всю свою жизнь.
– Жизнь? – напряглась она. – Почему?
– А что, по-твоему, со мной сделают, если ты расскажешь обо мне хоть кому-то?
– Что? – спросила Лана, уже и сама подозревая ответ.
– Либо запрут в клетку в лаборатории, для проведения опытов. Либо – убьют, а тело запрут в лабораторию для опытов.
– Ты же непробиваемый, – без особой уверенности в голосе сказала Лана.
– На любого «непробиваемого» найдётся какая-нибудь «хитрая схема», – вздохнул я. – Так что, если обо мне узнают, то мне останется только тут же бежать куда подальше. В другую страну, на другую сторону планеты. Желательно ещё и сымитировав свою «смерть». Но вернуться уже нельзя будет никогда. Ни к родным, ни к друзьям. Ни к кому. Потому и говорю, что поставил на твоё молчание свою жизнь – если ты подведёшь меня, я её потеряю.
– Я не подведу, Кларк, – обхватила своими руками мои руки Лана и потёрлась щекой о мою щёку.
***
