Текст книги "Тайная война Разведупра"

Автор книги: Михаил Болтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

ЗНАК СУДЬБЫ

…Боровицкие ворота распахнулись, и колонна автобусов специального подразделения «Вымпел» медленно втянулась на территорию Кремля.

Командир «Вымпела» генерал-майор Дмитрий Герасимов посмотрел на часы. Было ровно 23.30. Водители заглушили двигатели, и вокруг стало тихо. Тихо и тревожно.

Кремль словно вымер. Стылая, холодная брусчатка, стены кремлевских дворцов в бледном свете фонарей, безлюдная площадь.

Генерал Герасимов смотрел в окно автомобиля, и его не оставляло чувство нереальности происходящего – колонна его спецподразделения, Боровицкие ворота, словно вымерший Кремль.

Для него, витебского мальчишки, выросшего в далекой лесной деревне Ворошилы, Кремль всегда был чем-то недосягаемым, высоким и святым. Здесь обитали небожители… Во всяком случае такими они казались Диме Герасимову. Правда, теперь у него за спиной была целая жизнь, и он мало походил на того наивного деревенского мальчишку, но все равно Кремль, сердце России, оставался для генерала по-прежнему святым местом. И потому происходящее казалось по меньшей мере странным.

Однако приказ есть приказ. Несколько часов назад его подразделение было поднято по тревоге и прибыло в Кремль.

Герасимов распахнул дверь автобуса, спрыгнул на брусчатку и подал знак начальнику отдела: «К машине!»

Вскоре он доложил начальнику Главного управления охраны генералу Михаилу Барсукову о прибытии и получил команду: разместиться в Большом Кремлевском дворце и быть в готовности. Правда, Барсуков не объяснил, в готовности к чему. Герасимов не уточнил. Пока не уточнил.

В три часа ночи, теперь уже 4 октября, Герасимову позвонил Барсуков. «Бери начальников отделов, – сказал он, – и к нам сюда, на “вышку”». «Вышкой» кремлевские генералы называли между собой резиденцию Президента.

Почему «вышкой»? Трудно сказать. Может, потому, что выше уже нет никого и ничего в стране, а может, в это прозвище обитатели Кремля вкладывали совсем иной смысл – идти к Президенту, как на вышку.

Герасимов не был придворным генералом и потому не знал истории происхождения этого названия – на «вышку», так на «вышку». Не знал он и предысторию их вызова в резиденцию. А предыстория была такова. Позже ее рассказал сам Президент Борис Ельцин в своей книге «Записки Президента».

«…Ко мне пришли начальник Главного управления охраны Михаил Барсуков и его первый заместитель, начальник охраны Президента Александр Коржаков и попросили, чтобы я встретился с офицерами спецгрупп “Альфа” и “Вымпел”. По их тону я понял: что-то не в порядке. Но не стал ничего уточнять. Сразу же сказал: у меня нет времени с ними встречаться, перед ними поставлена конкретная задача, пусть выполняют. Барсуков кивнул. Они вышли.

Прошло примерно полчаса, и Михаил Иванович вновь попросил разрешения зайти ко мне. Войдя в кабинет, он сказал: “Борис Николаевич, очень Вас прошу, надо с ними встретиться, давайте не со всей группой, а хотя бы с командирами подразделений, старшими офицерами. Волнуются ребята, все-таки такое задание. Их ведь второй раз посылают на Белый дом…”

Я подумал немного. Ответил: “Хорошо, встречусь”. Вскоре мне доложили, что командиры подразделений, всего около 30 человек, собрались на третьем этаже, ждут меня».

Ничего этого не знал в те минуты генерал Дмитрий Герасимов. Вместе с другими офицерами «Вымпела» и «Альфы» он ждал Президента. Здесь, в кабинете, находились и Барсуков с Коржаковым.

– Вот что, Дмитрий Михайлович, – сказал ему генерал Барсуков, – мы в гражданке, а ты в форме. Тебе и докладывать Президенту. – И Михаил Иванович хитро сощурился. – Ты только не обращайся к нему «товарищ Президент…»

– То есть как?

– Ну не любит он слово «товарищ»… Как-нибудь по-другому…

Но как по-другому? По уставу положено обращаться «товарищ Президент». Только, видать, Ельцину устав не писан. Может, как теперь модно, «господин Президент». Только вот язык не поворачивается сказать.

Всю жизнь с солдатской поры Герасимов обращался и к командирам, и к подчиненным, как было принято во всей Советской армии: «товарищ капитан», «товарищ лейтенант», «товарищ сержант».

А недавно в газете прочел, одна разбитная журналистка на полном серьезе утверждала, что такое обращение в армии не иначе, как «пережиток коммунистического прошлого», проклятого тоталитаризма. И что виноваты в этой извращенной форме обращения гнусные большевики. А он почему-то всегда был уверен, что великие слова: «Нет уз святее товарищества» – родились задолго до появления большевиков, и для армии, где люди плечом к плечу идут в бой, самые что ни на есть точные, верные. Он как-то не видел себя в роли «господина генерала» или, еще хуже, «высокоблагородия». Но, судя по всему, Президент считал иначе.

«Ладно, – подумал Герасимов, – все эти мысли на потом, а сейчас…» В эту минуту отворилась дверь и на пороге выросла фигура Бориса Ельцина.

Вид у него был не очень. Перед ними стоял пожилой, усталый человек, невыспавшийся, обрюзгший. Герасимов скомандовал: «Товарищи офицеры!» Все встали, и он рубанул навстречу Ельцину.

– Уважаемый Президент! Командиры подразделений «Альфы» и «Вымпела» собраны.

Президент поздоровался и замолчал, выдерживая паузу. Стало совсем тихо, а дальше был тяжкий разговор.

Мне приходилось встречаться с несколькими участниками того памятного разговора. Каждый рассказывал о нем по-своему.

Полковник Сергей Проценко, в ту пору начальник отдела подразделения «Вымпел», дословно сказал следующее: «Начало было таким. В 3.15. утра 4 октября руководство подразделений “Вымпела” и “Альфы” пригласили в кабинет Президента.

Тут же и Барсуков с Коржаковым. Сели вдоль стены, напротив – стол Ельцина. Он выступал перед нами. По всему чувствовалось, Борис Николаевич сильно взволнован, находится в нервном напряжении.

Помню, он сказал: “Надо покончить с красно-коричневыми, иначе этот бандитский разгул приобретет необратимые для страны последствия”.

Может, в каком-то слове слегка и ошибся, но за всю фразу точно ручаюсь.

Мы все молчали, понимали, что от нас хотят».

Борис Ельцин в своей книге описывает эту встречу несколько иначе.

«Я шел к ним, а чувство тревоги, беспокойства, какой-то безнадежной тоски не покидало меня. Вошел в зал, собравшиеся встали, приветствуя меня. Я посмотрел на них, почти все опустили глаза в пол.

Решил не тянуть резину, сразу спросил: “Вы готовы выполнить приказ Президента?” В ответ – молчание, жуткое, необъяснимое для элитного президентского воинского формирования. Подождал минуту. Никто не проронил ни слова. Я громко произнес: “Тогда я спрошу вас по-другому: вы отказываетесь выполнять приказ Президента?” В ответ опять тишина».

Здесь президентский литзаписчик ошибся или умолчал. Следом за тишиной заговорил генерал Герасимов.

– Товарищ Президент, – сказал он, от волнения забыв наставления Барсукова, – там же много гражданских людей. Если будет штурм, пострадают невинные люди.

Ельцин поднял тяжелый взгляд на Герасимова:

– Там нет невинных людей…

– Дай сил у нас маловато, товарищ Президент.

– Хватит сил. Ясно?

Яснее и быть не могло. На том и весь разговор.

Вышли на улицу. Остановились у кремлевской стены. Поначалу «Альфа» своим кругом, «Вымпел» – своим. На душе кошки скребут. Кто-то из ребят-вымпеловцев отошел к альфовцам, вскоре возвратился:

– Дмитрий Михайлович, «Альфа» отказывается идти на Белый дом… А мы? Нас в девяносто первом подставили и теперь подставляют…

Герасимов не успел ответить, их с Зайцевым окликнул подошедший Барсуков: «Поехали в Генштаб».

До Генерального штаба от Кремля рукой подать, домчали быстро. И так же быстро оттуда вернулись. Настроение паршивейшее. В Генштабе также никто ничего не знает, конкретную задачу никто не ставил.

На часах 4 утра, а штурм назначен на 6. Герасимову запомнился задерганный генерал-генштабист, который пытался хоть как-то разобраться в обстановке – где какие подразделения и кто пойдет на штурм.

В те минуты, оставшись наедине, командир «Вымпела» генерал Герасимов сказал командиру «Альфы» Герою Советского Союза генералу Зайцеву: «Знаешь, Геннадий Николаевич, считаю, что ребята наши поступают правильно. У меня Руцкой там сидит, однокашник, друг по академии, он спас меня в Афганистане. Пойду, буду говорить с ним. Они что, и себя хотят положить, и наших ребят? Такого допустить нельзя».

А в это время в кругу бойцов «Альфы» и «Вымпела» стали раздаваться возгласы: «Не пойдем!» Возгласы эти не остались незамеченными, ведь рядом с командирами и бойцами спецподразде-лений всегда находились высокопоставленные сотрудники Главного управления охраны.

А теперь представим себе ситуацию – два мобильных, отлично подготовленных подразделения с запасом боеприпасов и оружия находятся в Кремле, да еще ведут горячие споры – идти или не идти на штурм.

А если они пойдут в другую сторону? Им-то и идти далеко не надо. Что тогда? Кто сможет противостоять им? Пацаны из Президентского полка. Но ведь кому, как не Барсукову и Коржакову, было известно, что солдатики-кремлевцы готовы больше для парада, нежели для противостояния элитному спецназу.

Видимо, такие страшные догадки и посетили души начальников Главного управления охраны. И уже вскоре вокруг спецназовцев стали хаотично перемещаться солдатики: кто тащил автомат, кто бежал с пулеметом, чтобы установить его на одну из кремлевских башен.

Видя такую активность кремлевцев, Зайцев и Герасимов отдали команду: «По машинам!» – и выехали из Кремля, от греха подальше. Тем более, что и приказ был у них такой – выйти колонной к зданию Генерального штаба и там ждать дальнейших распоряжений.

С каким облегчением и радостью распахнули им двери Кремля. Через несколько минут колонна автобусов уже находилась точно в том месте, где ей указывалось.

С этого времени начались постоянные попытки втянуть «Альфу» и «Вымпел» в противостояние с Белым домом. К каким только изощренным методам не прибегали те, кто поставили цель – бросить бойцов спецподразделений на штурм Верховного Совета.

Не успели альфовцы и вымпеловцы оглядеться на своей новой стоянке, как навстречу колонне, по ходу движения, выехали три автомашины-иномарки. Из сияющих чистотой «вылизанных» иномарок вышли несколько человек в черных костюмах, белых рубашках, в галстуках.

Обратились к Герасимову, хотя он их видел впервые в жизни.

– Дмитрий Михайлович, по нашим данным, Хасбулатов и Руцкой подземными тоннелями уходят из Белого дома. Нам приказано вместе с вами задержать их.

Генерал Герасимов оглядел щеголеватых молодых людей, которые, казалось, случайно «выкатились» из элитного ночного клуба на московские улицы, уже пахнущих войной, кровью, смертями.

– Вот что, мужики, убирайте побыстрее отсюда свои машины, а то не ровен час… Смотрите, какие у меня ребята нервные, – и он кивнул в сторону автобусов, из которых уже вылезали его бойцы – в камуфляже, с автоматами.

Справедливости ради надо сказать, «мужики» попались смышленые – быстро сели в сверкающие иномарки и след их простыл.

На смену «щеголеватым мужикам», не на иномарке, а на родной, российской «Волге», но тоже новенькой, как с конвейера, прибыл сам генерал Михаил Барсуков.

– Постройте группы! – скомандовал он.

Герасимов и Зайцев выстроили подразделения.

Барсуков вышел вперед.

– Там, у Белого дома, пацаны, солдаты воюют, кровь проливают, а вы струсили?

В первую секунду, казалось, строй оцепенел. Потом раздался голос из строя – уверенный, спокойный, без тени подобострастия. Боец ответил один за всех. Скупо, но убедительно:

– Михаил Иванович, вам не стыдно называть нас трусами? Мы ведь не в таких переделках бывали. Тут сначала разобраться надо, кто в кого стреляет.

Барсуков не ответил, хотя лицо его словно окаменело. Он поднял глаза на Герасимова и Зайцева:

– Садитесь в машину, поедем, разберемся, что там происходит.

Откровенно говоря, мелькнула вполне реальная мысль: Барсуков такого не простит. Отвезет в Кремль, а там – в наручники и в тюрягу.

Герасимов демонстративно вытащил свой пистолет Макарова, передернул раму, дослал патрон в патронник. Барсуков окаменело молчит.

Сели в машину. Герасимов за водителем, Зайцев – рядом с ним, Барсуков на переднее сиденье.

Двинулись по Новому Арбату, к зданию нынешней мэрии – оттуда получили очередь из автомата. К счастью, мимо. Барсуков командует водителю: «Стой! Давай по параллельной, ближе к домам». Опять огонь из автомата, с другой стороны.

– Давай назад! – приказывает Барсуков.

Садовое кольцо перекрыто, вокруг какие-то машины, автобусы, солдаты. Барсуков вышел, поговорил, отодвинули автобус, и «Волга» буквально поползла по узкой полосе, в одну машину.

И вдруг навстречу выскакивает автомобиль ГАЗ-66, несется с сумасшедшей скоростью… Еще мгновение, и лобовое столкновение неминуемо.

Водитель «Волги» бросает машину влево, слышен скрежет металла и удар в правое крыло, как раз со стороны, где сидел Барсуков.

Вышли из «Волги». Водителя ГАЗ-66 уже вытащили из кабины – взгляд безумен, куда ехал, куда летел? То ли пьян, то ли обкурен. Спаситель демократии.

– Михаил Иванович, – обратился Герасимов, – тут толку не добьешься. Давайте зайдем со стороны зоопарка на Красной Пресне.

Барсуков после перенесенного стресса вяло согласился: давайте.

Подъехали к зоопарку, вылезли из машины, стали изучать обстановку. На близлежащем стадионе слышалась стрельба, кто-то поливал из пулемета. Такое впечатление, будто кто-то попавший в засаду отбивает волны атак.

Герасимов вышел к стадиону, перелез через бетонный забор, и такая страшная картина предстала его взору.

По стадиону накручивал круги бронетранспортер. Никто его не атаковал, но он вел огонь во все стороны. На поле уже лежал один убитый, корчился второй, раненый, попавший под пулеметную очередь.

– Да он же перебьет тут всех, этот сумасшедший, – выругался Герасимов.

Выход был один – остановить безумца.

– Игорь! – приказал Дмитрий Михайлович своему помощнику Шагину. – Тащи гранатомет.

Тот сбегал, принес гранатомет.

Прицелился Герасимов… и не смог выстрелить. Сколько он душманов бил в Афганистане, и рука не дрогнула, а теперь не мог стрелять по своему. Понимал, у пулемета на БТРе либо психически ненормальный человек, либо просто убийца. Но как тяжко нажать на спусковой крючок. И все-таки понимал – другого пути не было – этого безумного стрелка надо остановить. Прицелился сначала в башню, потом в колесо. Попадание точное. Когда вытащили из башни майора, тот дрожал и не мог ничего сказать членораздельного.

Позже удалось добиться признания, что бронетранспортер принадлежал софринской бригаде внутренних войск, а майор расстреливал всех только потому, что казалось – его хотят взорвать.

Такова была обстановка вокруг Белого дома.

Однако генерал Михаил Барсуков оказался неутомимым организатором: по его команде подогнали две боевые машины пехоты. Стали формировать экипажи. Механики-водители – солдаты, остальные – один экипаж от «Альфы», другой от «Вымпела». БМП с вымпеловцами пошла со стороны американского посольства, боевая машина с альфовцами – с другой стороны.

«Наш экипаж, – рассказывал сотрудник “Альфы” Юрий Торшин, – в составе Финогенова, Сергеева и меня, выехал на БМП к Белому дому. Вокруг была неразбериха, и нам хотелось разобраться в обстановке самим, понять, что происходит.

Наша БМП вышла в тыл Белого дома. Картина предстала ужасная: стоят какие-то шалашики, палатки, люди обросшие, человек сорок. Кто они?

В общем, приехали, осмотрелись. Из ближнего подъезда Белого дома выбежала женщина в милицейской форме, в кителе без погон, с девочкой на руках. Мы ее посадили в свою БМП, пытались что-то расспросить, но напрасно. Она была так напугана, что не могла говорить.

Из Белого дома не стреляли. Огонь вели из соседних домов. Мы вышли с Геннадием Сергеевым из БМП, чтобы помочь раненым. По дороге – один мертвый, второй… Наткнулись на солдатика в бушлате, каска рядом валяется. У него ранение в бедро. Берем его, несем. Я подхватил под мышки, Сергеев за ноги.

Попадаем под огонь снайперов. Сначала мы не поняли, что пристреливают нас, но потом пули цок-цок рядом. Только успел сказать: “Гена, пригибаемся и делаем бросок”, – как он ойкнул, выпустил ноги солдата, сначала сел, потом упал на спину.

“По-моему, меня зацепило”, – простонал он, и я вижу, в паху на брюках растекается кровь.

Невдалеке стояла БМП, солдатам кричу, зову на помощь. С двумя мне не управиться. Подбежали, забрали солдатика. А я, как в кино, пытался Геннадия на плечо взвалить. Оказывается, что не так просто. Взвалить-то взвалил, а поднять не могу. В нем весу под девяносто килограммов, да бронежилет, амуниция, оружие. В общем, опустил, под мышки – потащил, а он просит: «Сделай мне укол».

Уколол его, тут мне солдаты помогли. Загрузили Гену в БМП, рванули к “скорой помощи”. Пока ехали, Геннадий стал холодеть. Я уши ему растирал, а у него взгляд уже туманный, не разговаривал, не стонал.

Выехали к магазину «Олимп», где стояли машины “скорой помощи”, они его на носилки, раздели, стали осматривать. Спрашиваю: “Вы в какой госпиталь его повезете?” А врач посмотрел на меня и тихо так отвечает: “В морг…”»

Потом, после октябрьских событий, Борис Ельцин в своей книге напишет: «После того как бойцы “Альфы” узнали, что погиб их товарищ, никого уже не надо было уговаривать, Почти вся команда пошла на освобождение Белого дома».

Нет, все было по-иному. Юрий Торшин с самого начала знал, что пуля прилетела не из Белого дома, а стало быть, знали это и большинство бойцов спецподразделений.

Однако Ельцин прав в том, что они все-таки вошли в Белый дом. Не для того, чтобы отомстить за смерть товариша. Кому мстить?

Как сказал мне генерал Дмитрий Герасимов: надо было что-то делать. И вправду, не могли же профессионалы из «Альфы» и «Вымпела» выступить в роли зевак. Все это время они искали выход. Как остановить противостояние и не пролить кровь, как войти в Белый дом без потерь с той и с другой стороны, как уговорить мятежных депутатов и их сторонников сложить оружие без боя?

Трудные, порой неразрешимые вопросы, но нх надо было решать… Сегодня, сейчас… Иначе война, гражданская война.

«Это было недавно, это было давно…»

…Командир «Вымпела» построил своих бойцов. Время для колебаний, споров было исчерпано. Всем стало ясно – если не они, то кто остановит эту вакханалию?

– Вот что, товарищи офицеры, – сказал генерал Герасимов, – пришло время нам самим во всем разобраться. И как мы сработаем, так и будет.

Он обошел строй, вглядываясь в лица сотрудников группы.

– Я иду в Белый дом. Кто со мной, решайте…

– А вы нам прикажите… – сказал один из бойцов.

Генерал не сомневался: если прикажет – пойдут.

– Нет, – покачал головой Дмитрий Михайлович, – считаю, что я утратил моральное право командовать вами после того, как вы отказались выполнить приказ Президента. – Он помолчал и только развел руками. – А теперь как ваша гражданская совесть говорит…

Повернулся и зашагал в сторону Белого дома. Шел долго, не оглядываясь. Оглянулся лишь у края стадиона: его ребята молча шли за ним. Как-то сразу потеплело на душе, и в сердце укрепилась уверенность, что есть брод в этой огненной реке.

А вокруг творилось необъяснимое. Белый дом горел, языки пламени, вырывавшиеся из окон, лизали фасад. Толпы зевак – на улице, на крышах домов. Откуда-то слева слышен глухой стук пулемета БМП.

Теперь задача была одна – живыми добраться до входа в Белый дом.

– Игорь! – подозвал Шагина генерал Герасимов. – Видишь, плиты бетонные лежат? Делаем бросок до них. Я первый, ты за мной…

Генерал рванул от забора. На нем синяя летная куртка, в руке автомат, на голове защитный шлем. Свою бронированную каску он оставил в автобусе, тяжела больно для таких бросков.

Только Герасимов упал на плиту, как сверху по плите ударила пулеметная очередь. Успел заметить – били из здания бывшего СЭВа, с десятого этажа. Ответил бы, еще как ответил, да автомат не тот, укороченный, не достанет.

Через несколько секунд рядом упал Шагин.

– Цел?

– Да, жив, жив…

– Рация в порядке?

– Так точно…

– Свяжись с Климентьевым, пусть возьмет снайпера и снимет пулеметчика… Иначе он снимет нас.

Отлежались, выждали и опять вперед. Добежали, спрятались за кучу металлолома. Огляделись. Из Белого дома вроде не стреляют. Значит, следующий бросок к центральному выходу.

Побежали. Достигли правого пандуса, скрылись за мраморный парапет.’ Навстречу, судя по петлицам и эмблемам, подполковник внутренних войск.

– Кто такие?

– Я – командир группы «Вымпел» генерал Герасимов.

Подполковник присел рядом, смахнул пот со лба.

– Товарищ генерал, здесь внизу, на первом этаже, много людей, гражданских, случайных. Когда началась стрельба, они заскочили в подъезд. Надо как-то вывести их отсюда.

В это время подтянулись остальные бойцы «Вымпела», человек двадцать, во главе с начальником отдела полковником Сергеем Проценко.

– Вот что, Сергей, – принял решение Герасимов, – бери половину ребят с собой, остальных мне оставь. И входи в Белый дом.

Позже о тех событиях Сергей Проценко вспоминал так: «Я поднялся с центрального входа на второй этаж. В зал, где сидели депутаты, не входил, стал на входе их просить, уговаривать покинуть Белый дом.

Потом пошли на четвертый этаж к Руцкому. Навстречу нам вышли офицеры с оружием, с автоматами. Приперли к стенке вначале. Минут семь объяснял. Тут же депутат Тараненко был. Он меня проводил к Руцкому.

Долго мы говорили с Руцким в окружении депутатов. Обстановка напряженная. Они нервничают, я нервничаю.

Как мог, убеждал: чем раньше выйдем, тем раньше все закончится. Главное – вывести людей, чтоб никто не погиб».

В это время «вымпеловцы» вместе с подполковником внутренних войск стали выводить гражданских людей. Они уже потянулись вниз по ступенькам, как вдруг с моста ухнули танки, да так, что задрожало все вокруг. Танки поддержали огнем БМП.

Люди с визгом бросились врассыпную: кто вниз, кто назад в здание.

Герасимов со своими бойцами вновь засел за парапетом. Рядом какой-то журналист, который увязался за ними.

– Товарищ генерал, да кто же это стреляет?

Что ответить генералу? Зубами только заскрипел.

– Сам бы хотел знать, кто стреляет…

А огонь наперебой – автоматный, пулеметный, да такой, что головы не поднять. Деревья косит, как траву.

С другой стороны ответили БМП. Чьи боевые машины, кто дал команду долбить по своим? Теперь Герасимов со своими бойцами уже под перекрестным огнем.

В это самое время на радиостанцию командира «Вымпела» выходит начальник отдела подполковник Сергей Климентьев.

– Товарищ командир, война войной, а обед по расписанию. Нас будут кормить?

Неистребим вымпеловский юмор.

– Будут, – ответил Герасимов, – раскатывай губу. У меня в кармане две конфетки, одна – твоя, другая – моя. Согласен?

– Согласен, товарищ командир, только вы в горячке боя мою конфетку-то не слопайте.

Огонь немного поутих, и Герасимов с Шагиным укрылись за бензовозом. Глядь, а тут и Барсуков с Коржаковым вышли из-за угла стадиона. Какие-то люди стали выбегать из Белого дома.

– Надо бы кого-то из МВД привлечь, чтобы оружие не пронесли… – сказал Дмитрий Михайлович.

Только закончил фразу, мимо них проносят носилки, закрытые простыней. Пятен крови на простыне нет. Странно.

– Стой, ребята, – тормознул «носильщиков» Герасимов.

Подняли простыню… Вот так подарочек! Носилки загружены компьютерами, какой-то одеждой. Ну что ж, кому война, а кому мать родна. Мародеры не дремлют.

Пришлось вызвать милицию, сдать с рук на руки. Только толку-то. Один из вымпеловцев стал свидетелем работы милиционеров с теми самыми «носильщиками».

– Где взяли компьютеры? – лениво спросил капитан милиции.

– Да там, в киоске…

– Ладно, оставляйте, и чтоб я вас больше не видел.

Мародеры быстро смотались. Видимо, за новой партией компьютеров из Белого дома.

После того как Герасимов с несколькими бойцами вошел в Белый дом, начались первые трудные переговоры.

Защитники Верховного Совета – военные, гражданские, с оружием, с боеприпасами – напряжены, недоверчивы. Сжимают автоматы:

– Вы нас расстреляете?

– Ну что, вы, ребята. Я – генерал-майор Герасимов. На мне вот один бронежилет, автомат ставлю в сторону, можете проверить. Самое главное, выслушайте…

Говорили, убеждали… Так продвигались медленно, осторожно, спокойно. Из помещения в помещение.

В одном из кабинетов Герасимов увидел Виктора Павловича Баранникова. Комок подкатил к горлу. У них были прекрасные отношения, ведь именно Баранников назначал Герасимова на «Вымпел». Да и потом он всегда очень внимательно относился к нуждам подразделения.

Увидит в приемной: «А, Дмитрий Михайлович, заходи, какие проблемы?» А проблем, что и говорить, хоть отбавляй. В ту пору в «Вымпеле» не было ни складской зоны, ни своей медсанчасти. На все это Виктор Павлович нашел деньги.

Да и «Вымпел» он, по сути, сохранил. Кому в ту пору необузданной демократии нужно было разведывательно-диверсионное подразделение? По тогдашним понятиям такое формирование – позор для демократии, пятно на ее светлом лике.

Баранников не побоялся, поддержал его идею о перепрофилировании подразделения в группу антитеррора, которая будет работать на объектах ядерной энергетики, атомных электростанциях, на предприятиях повышенной экологической опасности.

А учения – на Северном флоте, на ледоколе, на атомных станциях. Это тоже Баранников поддержал. Да что там говорить…

– Ну, Дмитрий Михайлович, что с нами будет? – спросил Баранников, увидев Герасимова.

– Скажу прямо, Виктор Павлович, не знаю. Мне приказали подогнать автобус, вывести людей.

– Ладно… У тебя закурить есть?

Закурили. В это время по рации доложил Проценко.

– Нахожусь в кабинете у Руцкого.

– Хорошо, разберись, где Хасбулатов, и спускайся вниз.

Стрельба стихла. С верхних этажей вниз спускались люди. Казалось, опасность миновала. Но обстановка была такова, что провокации можно было ждать отовсюду. Герасимов убедился в этом, как только с группой защитников Белого дома стал выходить из подъезда.

Озверевшая толпа, которая топталась вокруг, прорвала оцепление и ринулась на защитников Верховного Совета. Мат, крики, визг… Еще минута-другая, и на площади у Белого дома будет кровавое побоище.

Герасимов оглянулся, вокруг никого, его ребята еще не вышли из здания. К счастью, рядом оказалась группа каких-то людей в черных комбинезонах, беретах. Скорее всего, омоновцы.

– Подполковник! – крикнул генерал Герасимов старшему из них, – быстро, задержите.

Надо отдать должное: омоновцы среагировали моментально, вытянулись в одну шеренгу и дали очередь из автоматов поверх толпы. Передние бегущие остановились. Еще одна автоматная очередь над головами, и уже толпа бежит в другую сторону. Защитники Белого дома спасены от расправы.

В это время к стоящим вымпеловцам подбегает колоритный мужик: в тренировочном синем трико, с оборванной штаниной, в руке откусанный батон.

– Ребята, здесь всех стреляют?

– Да нет, – отвечает Герасимов, – никого здесь не стреляют. Видишь, просто выходят люди.

– Что, серьезно? – сомневается мужик и жадно засовывает себе в рот батон. Вот такой стресс у человека.

Этих стрессов, как мужик батона, бойцы «Альфы» и «Вымпела» в тот день наелись вдоволь.

Однако дело к вечеру и генерал Герасимов дает команду своим бойцам на отход: «Собираемся в районе зоопарка».

Не успели двинуться, как навстречу на бешеной скорости летят бронетранспортеры. Остановились.

– Кто вы? Откуда?

– А вы кто такие?

– Спецгруппа «Вымпел».

– А мы ленинградский ОМОН. Нам приказали взять Белый дом под охрану, чтоб не разграбили.

– Кто приказал?

– Министр.

– Ясно. Принимайте.

Не успели вымпеловцы отойти к зоопарку, из этих самых бронетранспортеров началась стрельба. Называется, взяли под охрану. Трассеры в небо, по окнам домов, по американскому посольству. Хорошо, хоть американцы свои окна закрыли щитами, а то бы мало не показалось.

В месте сбора обнаружилось – нет пока начальника восьмого отдела, шифровальщика. Потом они подошли, а вот заместителя Герасимова полковника Анатолия Исайкина по-прежнему не было.

Герасимов вышел на связь со штабом, там дежурил его заместитель по тылу. Оказалось, Исайкин ранен в ногу и его везут в госпиталь имени Бурденко.

Бойцы наконец садятся в автобусы, колонна вытягивается на Новый Арбат. Опять начинается стрельба, пуля пробивает стекло машины, к счастью, никого не задело. Вымпеловцы быстро выскакивают из автобусов – стрельба прекращается.

Вновь – все по автобусам. Подразделения едут в Кремль. «Обстановка еще неясная, переночуете в Кремле», – приказывает Барсуков.

Вновь «Альфа» и «Вымпел» в Кремле. Зашли в Большой Кремлевский дворец. Герасимов предложил Зайцеву: «Геннадий Николаевич, у меня тут в кейсе бутылка водки. Давай дернем по стакану. Войны, думаю, уже не будет, а напряжение снять не помешает».

Поднялись на третий этаж, устроились, только по стопочке хлопнули, бежит помощник Герасимова.

– Дмитрий Михайлович, там дежурный пришел, вас с Геннадием Николаевичем просят зайти к Барсукову.

Штаб у Барсукова был в здании напротив Царь-пушки. Отправились туда. Сидит Барсуков, уже радостный, веселый. Победитель, что тут скажешь.

– Спасибо вам за службу. Вот подарок от меня, – и вытаскивает из стола бутылку водки двухлитровую, с ручкой. – Выпить с вами не могу. Жду вызова Президента. Отдыхайте.

Генералы поблагодарили начальника за высокую награду, взяли бутылку и вернулись на старое место. Выпили еще и улеглись спать. Зайцеву постелили на сцене БКД, Герасимову нашли топчан.

Уснули мгновенно, ведь, считай, не спали трое суток. Утром сказали, можно ехать по домам.

Разъехались. Отмылись, отпарились, и вроде день-другой было тихо.

А потом начался «разбор полетов». Им припомнили все: и молчание, как писал Президент, «молчание жуткое, необъяснимое…» (для кого жуткое?), и обсуждение приказа «пойдем – не пойдем», и герасимовские слова «про невинных людей в Белом доме». Но больше всего им не простили страха той ночи. Помните, судорожная беготня солдатиков-кремлевцев с пулеметами.

Словом, уже 6 октября был представлен к увольнению в запас командир «Альфы» Герой Советского Союза генерал-майор Геннадий Зайцев. Правда, указ этот не обнародовали, говорят, нашелся в Кремле неглупый человек, он-де и подсказал, что уход командира спецподразделения наделает немало шума и будет расценен как расправа над «непокорным» генералом.

«Альфа» оказалась в глубокой опале. Ее отстранили от охраны Президента.

Однако группа «А» к тому времени была широко известна, и ее лишь отодвинули в тень, а вот уж на «Вымпеле» отыгрались по полной мерке.

Элитное спецподразделение, которое еще недавно входило в состав Первого главного управления (разведки), куда собирались лучшие из лучших оперативники, готовившиеся для работы за рубежом, владеющие иностранными языками, передавалось в МВД.