Текст книги "Сирийский рубеж 3 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Через несколько минут нас уже досматривали на КПП. Дверь открылась, и меня попросили выйти.

– Что-то случилось? – уточнил я.

– Товарищ майор, вас ожидают вон в той машине, – указал он на УАЗ-469, стоявший рядом со зданием пропускного пункта.

– Кеша, меня «приняли». Доложишь Бунтову, что мы прибыли, – сказал я.

– Может я с… ик… тобой? Далеко не убегу, но могу массой… задавить, – предложил Петров.

– Отдыхай. Доброй ночи!

Я захлопнул дверь «таблетки» и пошёл к УАЗу рядом с КПП. Нетрудно было догадаться, кто меня там ждал.

– Добрый вечер! – запрыгнул я на заднее сиденье.

Здесь уже сидел Казанов, постукивающий газетой по ладони.

– Благодарю вас, Александр. Наша ставка не сыграла, но зато мы кое-что проверили.

Интуиция мне подсказывает, что непростую стрельбу я слышал в деревне. Может это дело рук Казанова?

– Просто проверили? – уточнил я.

– Без шума и пыли проверили. Вам понравилось традиционное арабское гостеприимство?

– Хлебосольные ребята. Но я этого и ожидал.

– Это хорошо. Вы увидели ту Сирию, которую стоит защищать.

– Я это всегда знал. Почему нигде не говорилось о зверствах на севере, которые учиняют пришлые наёмники?

Виталий Иванович дал команду водителю выйти из машины, чтобы мы остались вдвоём. Как только он вышел, Казанов передал мне газету.

– Подержите, а я покурю. Ваше замечание интересное. К сожалению, известные вам и мне журналисты, готовые на такой материал, сейчас заняты. Вы поняли, о ком я?

– Да. Но я никогда не поверю, что у вас нет ещё парочки «сорвиголов» в печатных изданиях.

Естественно, что Виталий Иванович говорил о девушке Анне Красновой и моём товарище Лёхе Карелине.

– К сожалению, уже нет. У вас же есть фонарик? Прочтите первую полосу газеты.

Я осветил первую страницу. Сказать, что обалдел, ничего не сказать.

– Британская «Таймс», верно? – уточнил я, пробегая глазами по заголовку газеты.

– Она самая. В Англию съездил секретарь ЦК КПСС.

Ну это я уже и без Казанова понял. Британская газета рассказывала о визите Горбачёва в Англию, его встрече с Маргарет Тэтчер и впечатлении английского истеблишмента от, возможно, будущего генерального секретаря.

Насколько мне помнится, этот визит многими на Западе был назван «смотринами».

– «Золотой мальчик советской политики». Интересная оценка. К чему это?

– Предполагаю, что скоро нас ждут перемены. А сейчас поедем в штаб. У вас осталось 15 минут до начала постановки задач на завтрашний перелёт.

– Не у вас, а у нас. Вы как будто не с нами, – ответил я, заставив Казанова улыбнуться.

В классе постановки задач собрались все командиры вертолётов, а также Батыров и другие заместители командира. Бунтова ещё не было, но штурман уже расписывал на доске расчётные данные на завтра.

Я сел рядом с замполитом эскадрильи Синюгиным, а позади меня был Кеша. И он постоянно чесал свой средний палец, замотанный бинтом.

– Что говорят, Феликс? – спросил я у Синюгина.

– Ничего. Знаем только, что полетим в Хомс и то, что Чагаев завтра утром будет. Наверняка к операции готовимся, – ответил замполит.

– Давно пора, – ответил я, оборачиваясь на Кешу.

Петров продолжал начёсывать палец в тот момент, когда вошёл Леонид Викторович.

– Вольно. Всем доброй ночи. Все готовы к завтрашнему дню? Тогда начнём постановку.

Бунтов успел зачитать под микрофон только сегодняшнюю дату, когда зазвонил телефон на столе.

– Слушаю. Да. Понял, жду. Нет ещё, не начали. Мало времени. Есть к рассвету, – закончил разговор по телефону Леонид Викторович и показал связисту, чтобы выключил магнитофон.

Бунтов выдохнул и оглядел всех.

– Условия изменились. Сирийская армия покидает подступы к Пальмире. Большие отряды попали в окружение и прорываются с боями к авиабазе Тифор. В распоряжение боевиков и артиллерия, и танки, а также оружие и боеприпасы – весь арсенал, который готовился для начала наступления и штурма Пальмиры.

Командир полка вновь снял трубку телефона.

– Оперативный, экипажи Су-24 ко мне в класс предполётных. Да, на вылет, – произнёс Бунтов, повесил трубку и посмотрел на меня. – Экипажам Ми-28 и бортам сопровождения – готовность 1 час.

– Боевая зарядка? – спросил я.

– По максимуму.

Глава 24

Пока Бунтов думал что зачитывать под магнитофон, ему принесли телеграмму из Дамаска. Теперь у него было законное основание отдать нам приказ лететь в район Пальмиры.

В это время я уже давал указания по телефону заместителю по инженерно-авиационной службе эскадрильи майору Гвоздеву. Нужно было подготовить машины как можно быстрее.

– Три машины с двумя подвесными топливными баками и мой борт с одним. Блоки с НАРами подвешиваем. Сейчас тебе штурман посчитает кому Б-13Л, а кому Б-8В20, – сказал я в трубку, и передал её подчинённому.

Отпущенное время на подготовку начало таять быстрее, чем мороженое на сирийском солнце.

Ночью Петров чувствовал себя, обычно, бодрым, но не сегодня.

– Сан Саныч, мне надо в туалет. У меня сейчас из ушей полезет… – сказал Кеша, пока Леонид Викторович продолжал разбираться с телеграммой.

– Беги быстрее.

Хотя, что тут ещё скажешь моему бессменному оператору. В воздухе ему девать свой «баласт» некуда.

Я же встал со своего места и направился к Бунтову, чтобы попробовать ускорить процесс.

– Куда⁈ – возмутился Леонид Викторович, когда Кеша захлопнул за собой дверь.

– Товарищ подполковник, для капитана Петрова сейчас время потекло с угрожающей быстротой. Боюсь, что может не добежать до туалета, – ответил я.

– Ладно. Вот телеграмма. Вылетаете через час… ну, уже меньше. Держите курс на Пальмиру и сразу наносите удар по позициям боевиков.

«Попахивает» плохой организацией. Ещё и на скорую руку. В ночное время так нельзя планировать удар. Я показал командиру на дверь и попросил поговорить наедине.

Леонид Викторович не сразу, но согласился. Пока командир полка шёл к двери, я пока что отправил лётчиков готовиться. Если такие сжатые сроки, то важна каждая минута.

Как только в коридоре мы остались одни, я продолжил.

– Леонид Викторович, так не делается. В телеграмме ни пунктов управления, ни позывных. На руках у меня плана связи нет, координаты противника отсутствуют, порядок взаимодействия не определён.

– Знаю. Сама ситуация критическая. Сирийцы готовили штурм, а наиболее подготовленные войска ещё не выдвинулись. Боевиков встретили чуть ли не ополченцы. И давай без рассуждений, Саша. У тебя есть приказ. Вперёд, – махнул Бунтов, будто бы мы сейчас про уборку территории разговариваем.

– Это не приказ, Леонид Викторович. Это называется авантюра. Мне лететь почти 300 километров в район боевых действий. К этому времени обстановка поменяется значительно. О каком ударе мы тогда говорим? И кто-нибудь, кроме меня топливо посчитал уже?

Я старался говорить тихо, чтобы в классе было меньше слышно наш спор. В этот момент к нам вышел Батыров и тоже предложил уточнить координаты.

– Времени нет. Вы сговорились⁈ – возмутился Бунтов.

– Командир, ну это же очевидно. Никто на вертолётах не вступает в бой «с колёс», при этом пролетев 300 километров, – сказал Батыров, но Леонид Викторович только отмахнулся.

– Клюковкин, ты получил приказ. Выполняй, – бросил мне Бунтов и указал в сторону выхода из штаба.

Батыров вопросительно посмотрел на меня, будто спрашивал «что делать».

– Леонид Викторович, мы идём готовится, но через час нам нужны конкретные задачи, – ответил я.

– А если их не будет? Что тогда? – спросил у меня Бунтов и презрительно сощурился.

Ёптить! И это у меня спрашивает целый командир полка!

– Вы на Су-24 часто бомбите, не зная координат и позывных пунктов управления?

– Саныч, готовь вертолёты и лети. Свяжешься по направлению. Получишь данные и всё. Что ты как маленький! Я должен это всё тебе рассказывать? – возмутился Бунтов.

– Не будет координат, не будет вылета. Сяду в Шайрате или в Хомсе и буду ждать конкретных указаний. У меня люди, а не скот, которому только направление нужно показывать.

Леонид Викторович надул щёки. Думаю, что он сам не понимает подобной спешки со стороны командования, но задачу ему уже поставили. Ему нужно её выполнять.

– Предложения, товарищи? – спросил Бунтов.

– Вылетать-то вылетаем, самолёты держим в готовности, пока не будет чётких координат. Всё же, в такой неразберихе можно и по садыкам попасть, – ответил я.

– Ну и запросить сразу посадку в Тифоре. С малым количеством топлива у наших экипажей толком не будет возможности помочь отступающим. И где вообще сирийская авиация⁈ – возмутился Батыров.

– Да кто ж их знает! Вон, четыре вертолёта запускаются у нас и летят в Эт-Тияс, – кивнул в сторону окна Бунтов.

Снаружи было слышно, как гудели двигатели сирийских Ми-24, на которых прилетели Аси, Диси и их товарищи. Оповещение у них неплохо сработало.

– Ладно. Клюковкин, летит. А я с Дмитрием Сергеевичем, выясняем дальше задачу. Работаем, товарищи, – решительно произнёс Бунтов и вернулся обратно в класс.

Димон подмигнул мне, дал «краба» и пожелал удачи. Вот чего, а она точно сейчас пригодится.

Через пять минут я уже готовился к вылету. Оружие получил по дороге к «полубочке». Осталось только экипироваться. Всё как и всегда – комбинезон, подаренный мне сирийцами, жилет аварийного запаса собственной разработки с магазинами к автомату, а на ногах кроссовки.

– Командир, ты тут? – услышал я голос Кеши, который приоткрыл дверь в мою «полубочку».

– Ты что-то хотел, Иннокентий? – ответил я.

– Ну я собрался. Вертолёт почти подготовили. Личный состав полностью готов, – вошёл в комнату Кеша.

– Это хорошо. Присядем «на дорожку», – указал я Петрову на стул.

Мы с ним сели друг напротив друга.

Кеша молча «приземлился», поправляя свой «лифчик». Его шлем слегка покачивался в чехле, а сам он выглядел совершенно спокойным.

Секунды шли, а за окном слышался гул двигателей спецтранспорта и громкие разговоры техников. Стоянка хоть и не совсем рядом с жильём, но слышимость стопроцентная.

– Саныч, можно мне сказать, – тихо произнёс Кеша.

– Конечно.

– На той стороне будут и те, кто с нами бок о бок воевал на Голанах и в Рош-Пинна.

– Знаю.

– А каково будет сирийским лётчикам? Они и вовсе воюют со своими братьями, родственниками, друзьями. Не думай, что я сомневаюсь в правильности приказа, но какие-то нехорошие мысли есть.

Я не сразу нашёл, что ответить Петрову. Слишком уж сложную тему он завёл.

– Знаешь, если у тебя есть сомнения, вспомни подполковника Тобольского и его оператора, стену с портретами в деревне и то, во что превратили северные провинции благие намерения этих оппозиционеров.

Кеша кивнул и накинул на плечо автомат.

– Колёса в воздух, – улыбнулся Петров.

– От винтов, – ответил я, и мы направились с Иннокентием к выходу.

На стоянке всё было подготовлено. Ми-28 заправлены, подвесные топливные баки подвешены, блоки с неуправляемыми ракетами снаряжены и пока ещё «зачекованы».

Мои лётчики столпились в одну кучу и общаются перед началом перелёта.

– Все готовы? – спросил я, подойдя к своей группе.

– Так точно, – услышал я поочерёдный доклад от каждого экипажа.

Я ещё раз осмотрел всю группу. Из всех можно выделить экипаж Ибрагимова и Хачатряна. Молодой Петруччо Могилкин стоит чуть в сторонке, но уже имеет свой голос в коллективе. А вот ещё одного командира Ми-8 я не вижу.

– А где экипаж второй «пчёлки»? – спросил я.

За спиной раздался сухой кашель Батырова. Повернувшись, я увидел, как шёл вместе с молодым лётчиком-штурманом к нашей группе.

– Вроде не опоздал, верно? – улыбнулся Дмитрий Сергеевич, поправляя на голове подшлемник.

– Подтвердил, товарищ подполковник. Только вот нам бы знать конкретные задачи. Вы вроде бы этим занимались? – тихо сказал я Батырову.

– Обижаете, Сан Саныч. Задача упрощается. Посадку рассчитываем в Тифоре. Он же наш главный аэродром на период всей операции по освобождению Пальмиры. Сейчас туда срочно будут переброшены элитные части. Их нам и поручено поддерживать. На рассвете ожидаем прибытие восьми Ми-24 для усиления. Вроде всё сказал. Может что добавите, товарищ майор?

Я кивнул, но добавлять тут особо нечего.

– Быть внимательнее. Тифор всего в 50 километрах от Пальмиры. От линии боевого соприкосновения и того ближе. Нагрузка будет большая, так что спать придётся мало. Вопросы? – спросил я.

В такие моменты все более-менее настраиваются на серьёзную работу. Кроме Кеши, у которого созрел очередной вопрос.

– Командир, может быть не к месту, а как вообще будет организовано питание личного состава?

Серьёзный вопрос для Кеши оказался юмористическим для всех остальных.

– А ты в гостях не наелся, да? – уточнил я.

– Ну, я ж в туалет сходил.

– Согласно руководящих документов, капитан Петров, – ответил за меня Батыров.

Этот ответ расстроил Иннокентия.

– Понятно. Значит будут разгрузочные дни, – сказал Кеша.

Через минуту мы начали занимать места в кабинах. Многие техники начали грузиться в «восьмёрки», чтобы перебазироваться вместе с нами. На отдельной стоянке шла погрузка большого количества средств поражения в огромные Ми-6 с сирийскими флагами на борту.

– Артек, 302-й, доброй ночи, группе запуск!

– Доброй, 302-й. Запуск разрешил. Ветер 320 до 6, – ответил мне руководитель полётами.

Голос Шохина звучал бодро. Совсем не подстать позднему времени на часах. После запуска и выруливания, вся группа оторвалась от бетонки практически одновременно. Два борта Ми-8 летели вслед за нами на минутном интервале.

Ночная Сирия выглядела более загадочно. Луна казалась особенно яркой и большой. В небе не было облаков и других атмосферных явлений, которые могли затемнять её свет. Да и вспомнился мотив известной песни.

– Арабская нооочь! Та-да-да… да-да-м! – напел я по внутренней связи, чтоб хоть немного расшевелить Иннокентия.

– Выглядит вокруг всё и правда как в сказке. Только у меня палец жжёт, командир, – ответил мне Петров.

– Врачу говорил?

– Да. Он сказал, что кости целые. Перелома нет. Мол если жжёт, то приложи холодок. Вот сейчас бы чего… холодненького, – помечтал Кеша.

Небольшое отвлечение от предстоящей операции тоже было необходимо. Если всё время сидеть с натянутыми нервами, никакой человеческой прочности не хватит.

На подлёте к Тифору уже было видно, насколько близко к базе идут бои. Зарево от взрывов и огня стояло по всему горизонту.

– 302-й, ответь 003-му, – запросил меня Батыров, когда мы начали заход на посадку.

– Ответил.

– После посадки давай сразу на КП.

На стоянке нас встречали сирийские техники, показывая как нам лучше разместиться. Получилось так, что вся наша группа была распределена на большой площади. Расстояние между бортами было максимально увеличено.

Пускай для обслуживания техники это было и не очень хорошо, ведь инженерному составу и спецтехнике приходится преодолевать большие расстояния для подготовки вертолётов. Зато данная мера позволяет хоть как-то снизить потери авиационной техники, если базу обстреляют.

Только я открыл дверь кабины, как рядом с нашим Ми-28 уже появился сириец в камуфлированной куртке.

– С прибытием! Вам сказали машину выделить, – указал он на небольшой грузовик, стоявший недалеко от стоянки.

– Спасибо! Как тут обстановка? – спросил я, вылезая из кабины и спрыгивая на бетонку.

Сириец ответил не сразу. Над головами, отбрасывая мощные потоки воздуха, пролетел один Ми-24, а следом ещё один. В темноте силуэт вертолётов получилось разглядеть не совсем чётко. Да и бортовые аэронавигационные огни были выключены.

– Напряжённо. Вот ещё одна пара пошла. Сейчас шестёрка должна вернуться. Уже по третьему кругу пошли, – объяснил «садык».

В этот момент на полосу садилась одна из пар Ми-24. К нему уже мчались несколько машин, в том числе и пожарный автомобиль.

– Двигатель загорелся. Ещё один вертолёт из строя вышел, – подытожил сириец и быстрым шагом направился к заруливающему вертолёту.

Мне же надо было быстрее идти на командный пункт, чтобы уяснять задачу. Указав лётчикам ждать меня в здании высотного снаряжения, я залез в машину и поехал в штаб.

На командном пункте шла усердная работа. Со всех сторон офицеры висели на телефонах, принимая доклады и уточняя обстановку. В динамиках звучали доклады сирийских экипажей. Но самое главное действо было в центре зала.

Над большой картой окрестностей Пальмиры склонились командующий Республиканской Гвардией Аднан Махлуф, полковник Сопин Игорь Геннадьевич и ещё несколько офицеров. Один из них держался обособленно, всем видом показывая, что ему не интересны доклады остальных.

Да и форма на нём была не такая уж чистая, как на других. Такое ощущение, что этот сириец только что с задания.

Тут появился и Батыров. Волосы у него были взъерошены, лицо вспотевшее, а воротник на куртке поднят вверх.

– Ты уже здесь. Давай, слушать Махлуфа. Мы будем поддерживать его действия в районе Пальмиры.

Сначала я подумал, что над картой обсуждались действия по купированию наступления мятежников. Но как оказалось сирийское командование уже смотрело гораздо дальше.

– Механизированными колоннами начнём продвижение по дороге. Далее развернём наступление в районе Пальмирского треугольника… – докладывал один из сирийских полковников дальнейшие действия войск.

– Вы что думаете, противник в штаны наложит, когда увидит наши танки⁈ – возмутился Махлуф.

– Условия для контрнаступления есть, – продолжал уверять полковник.

Махлуф посмотрел на Сопина, но Геннадьевич только надул губы и замотал головой.

– Есть иные предложения? – спросил сирийский генерал.

Махлуф посмотрел по сторонам и повернулся к отдельно стоящему соотечественнику.

– Хасан, что скажешь?

– Противник занял господствующие высоты вокруг Пальмиры. Плюс «треугольник» дорог и ближайшие населённые пункты. Наскоком его не выбить. Поэтому осада будет долгой, как и говорил ещё вчера господин Сопин. Предлагаю начать со взятия высоты 505, – указал Хасан на карте.

– Это сложная задача, аль-нимр, – почесал бороду генерал Махлуф.

– Вы нам других и не поручаете.

Командующий Республиканской гвардии посмотрел на Хасана. Интересно, что он назвал этого полковника «аль-нимр», что значит «тигр». Затем Махлуф перевёл взгляд на меня и Батырова.

– Товарищи лётчики, вы готовы? Сколько с вами прибыло техники? – спросил генерал.

– Шесть бортов и два вертолёта сопровождения. Утром ещё восемь, – ответил Батыров.

– Вы сможете обеспечить прикрытие десантной группы полковника Аль-Сухель?

Димон засомневался, хотя никаких сомнений тут быть не может.

– Прикроем, товарищ генерал, – ответил я.

Махлуф сощурился и подошёл ко мне ближе.

– Другого ответа я и не ждал. Успехов. Через 30 минут вылет.

Генерал вернулся к карте, а к нам подошёл тот самый полковник Хасан Аль-Сухель. И только сейчас я смог разглядеть эмблему, которая была у него на форме.

На плече красовался шеврон с вышитой головой тигра.

– Хасан, позывной «Тигр», командир 26-й бригады специального назначения. Будем работать вместе, товарищи, – поздоровался с нами Аль-Сухель.

Судя по всему, в этой реальности знаменитое сирийское воинское формирование, именуемое как «Силы Тигра», появилось раньше.

После короткого знакомства и обсуждения координат высадки, мы отправились к вертолётам. Личный состав Хасана уже толпился рядом с «восьмёрками» в готовности начать загрузку.

Парни все были рослые, мощные, хорошо экипированные и очень спокойные. Сразу видно, что это формирование не новички. Пока я шёл с Батыровым в здание «высотки», нас успел нагнать Сопин.

– Как вам мои подопечные? – спросил Игорь Геннадьевич, указывая на подразделение Хасана.

– Выглядят сурово. Когда это ты успел сирийским командиром стать? – спросил я.

– Не командиром, а советником. К сожалению, с ними пойти не могу, – ответил Сопин, расстроенно покачав головой.

– Справимся, Геннадьевич.

Сопин пожелал нам удачи, и ушёл в сторону командного пункта. Из здания высотного снаряжения начали выходить мои подчинённые. Стоянка вертолётов постепенно начала бурлить, когда техники приступили к подготовке машин.

Спецназовцы Хасана выстроились перед «восьмёрками» для проверки снаряжения. Из-за горизонта показался край солнца, а очередная пара Ми-24 взлетала со стоянки, уходя на задачу.

– Миру явно не до мира, мужики! – крикнул Сопин, скрываясь в подвале.

Глава 25

Рассвет в пустыне красивый. Склоны холмов и горного хребта Джебелель-Эль-Абьяд с каждой минутой наполнялись красноватыми оттенками. Лучи солнца постепенно освещали мягким рассеянным светом пустыню и окрестности базы.

– Чё то я зря не надел шевретку, – сжался Димон, когда бы следовали к вертолётам.

– Прохладно, не месяц май.

– Мы так и не обсудили, как будем высаживаться. Бррр! – передёрнулся Батыров, пытаясь согреться.

– Вот сейчас и обсудим, – показал я в сторону группы Аль-нимра.

Полковник Хасан Аль-Сухейль заканчивал инструктаж для командиров групп, которых он собрал вокруг себя и объяснял, кто и куда двигается при взятии высоты.

Чуть дальше от нас начинали группироваться мобильные группы «Сил Тигра». Это были два десятка больших пикапов различных марок. На каждом были установлены бронелисты, а в кузове закреплены крупнокалиберные пулемёты и миномёты. Возглавляли и замыкали всю эту колонну БМП и БТР.

Аль-Сухейль закончил давать указания и подошёл к нам.

– Мы готовы, товарищи лётчики, – сказал он на русском.

Говорил полковник на нашем языке не очень хорошо, но понять его слова было несложно.

– Есть предложения по высадке? – спросил я.

– Да. Высаживаться будем малыми группами. Наша задача – прощупать оборону мятежников и ворваться к ним на позиции. То же самое будут делать и мобильные бригады на своих направлениях.

Самой известной и эффективной тактикой подразделений бригады «Силы Тигра» было именно прощупывание позиций противника с нескольких направлений, чтобы найти слабое место. После этого начинала работать артиллерия и авиация. Затем следовала отправка в этот район крупных механизированных сил.

– Пока не возьмём высоту, эта колонна не пойдёт, – ответил Батыров, указывая на скопление пикапов и бронемашин.

– Знаю, товарищ Дмитрий. Так что, не будем задерживаться, – кивнул Аль-Сухейль.

Мы быстро обсудили план, как будем работать в районе высадки. Первыми будем заходить на цель я и Хачатрян.

– Обозначаем цели, оставшиеся после артподготовки. Следом работает вторая пара НАРами. Так и выполняем по кругу, пока все огневые точки не погасим. Во время высадки занимаем 100 метров и прикрываем «пчёлок», – объяснял я, когда подошли остальные лётчики.

Штурман эскадрильи, который занял место оператора в составе одного из экипажей, выдал всем прицельные данные. Затем он же обозначил и высоту полёта. Никто даже не удивился, услышав что полетим на 10 метрах.

– У меня всё, Дмитрий Сергеевич, – сказал я, передавая слово Батырову.

Он, как ведущий десантной группы, являлся старшим для нас.

– Готовы? Тогда по вертолётам, – громко сказал он, и все направились к своим машинам.

Я и Батыров крепко пожали руки и разошлись. На ходу я надел шлем и застегнул его.

Быстро заняв место в кабине, я пристегнул «фишку» радиосвязи и затянул ремни. Команда на запуск поступила немедленно.

Двигатели вертолёта уже минуту как вышли на обороты малого газа. В этот момент я поправил автомат, висевший через плечо. Тут же пальцем почувствовал небольшую выпуклость в нагрудном кармане куртки.

– 302-й, ответь 115-му, – прозвучал в эфире голос Батырова

– Отвечаю.

– Готовность группы.

– 302-й, готов.

– 310-й, готов, – доложил Хачатрян.

Следом за ним в эфире «отметилась» и вторая пара Ми-28. Батыров информацию принял, но больше команд не давал. Я же всё пытался достать интересный предмет в кармане.

Дотянувшись, я смог вытащить его. Этим предметом оказался тот самый мышонок с ценником в 47 копеек на спине. Подарок сирийской девочки Рании.

– Ну, привет, что ли, – покрутил я его в руках.

Приложив немного силы и ума, я смог закрепить эту игрушку справа от прицела. Будет что-то вроде талисмана.

– Внимание. Я, 115-й, группе взлёт по готовности, – прозвучала команда от Батырова.

Времени выруливать не было. Поэтому я быстро оторвал вертолёт от бетонной поверхности и тут же ввёл его в разворот. Нужную скорость набрал за несколько секунд, а борт моего ведомого уже меня догонял, пока мы с Кешей выходили из разворота.

– 2-й, справа в строю, – доложил Рубен.

– Прибор 180, – ответил я, подсказывая скорость в группе.

– 11-й взлетел. В сборе, – доложил ведущий второй пары.

«Восьмёрки» ещё даже не начали взлетать.

Вертолёт выровнял, расчётную скорость установил. Теперь перед глазами открылась и вся картина боя.

– Прошли исходный пункт маршрута, – проговорил по внутренней связи Кеша, когда мы пролетели сквозь тёмный дым от горящей машины.

Вдоль всей дороги, ведущей в Пальмиру, стояли подбитые, горящие машины и бронетехника. Особое место занимали несколько «наливняков», которые продолжали укрывать пустыню клубами тёмного дыма. Гарь и огонь от горящих цистерн с топливом поднимались столбом к небу. И чем ближе к перекрёстку «треугольнику Пальмиры», тем небо видно всё хуже.

– Совсем что ли без прикрытия шли, – выругался Иннокентий, когда мы пронеслись над ещё несколькими разбитыми танками.

Сирийской эскадрилье вертолётов на базе Тифор однозначно была поставлена задача прикрывать и поддерживать колонны, которые при движении по дороге могли растягиваться. Но тут налицо куча просчётов.

А среди мятежников есть люди и с «головой», и с мозгами, и с опытом.

Достаточно было подбить идущую впереди машину или две, а затем и в замыкающей части колонны, чтобы остановить всё наступление и почти безнаказанно расстреливать неподвижные цели.

Дорога заблокирована, а по пустыне незаметным и слишком долго не поездишь.

– А справа сильно работают, – сказал Кеша, намекая на поднимающиеся клубы пыли с юга.

Там продолжала мощно работать ствольная артиллерия и реактивные системы залпового огня. «Выходы» снарядов видны за десятки километров. Будто бы показывают нам, спешащим на помощь осаждённой Пальмире, куда пока соваться нельзя.

Танки и пушки БМП, задрав стволы орудий вверх, насколько это возможно, палят во всех направлениях. Хорошо видны строчки трассирующих пуль. Впереди видно, как сирийские Ми-24 обрабатывают НАРами позиции в районе населённого пункта Байрат.

– Этот городок весь путь перекрывает к Пальмире, – сказал Кеша, когда я отвернул вертолёт в сторону нефтяных вышек на северо-западе.

– Поэтому и надо брать высоту.

Впереди уже была та самая отметка 505. По ней со всей «пролетарско-сирийской» ненавистью работала артиллерия.

Самоходные гаубицы калибра 152-мм или просто «Акация», накрывали каждый квадрат на склонах высоты. Залпы следовали друг за другом. Густая пыль, лежащая вокруг «самоходок», на мгновение приподнялась и повисла над поверхностью земли. Горы и склоны продолжали покрываться разрывами, а сама отметка 505 окуталась пылью.

Но пора им уже заканчивать. Иначе они и нас накроют. Я посмотрел в наколенный планшет, чтобы проверить позывной командира батареи.

– Тигр-4, я 302-й. На связь, – произнёс я в эфир на арабском.

– Да, ответил, 302-й. Вас наблюдаем. Работу закончили, – быстро протараторил командир артиллерии.

– Понял. Благодарю.

В этот момент мы медленно облетели позицию артиллерийской батареи сирийцев. Внизу нам приветливо помахали, желая удачи. Что-то пока вся операция идёт слишком гладко.

– Минута до выхода в точку начала боевого пути, – произнёс Кеша.

При первом взгляде на склоны боевики от артподготовки отойти не смогли. Всю высоту заволокло дымом и пылью.

До выхода на боевой совсем немного.

– Пошли вниз. И рааз! – скомандовал я, прижимая вертолёт к самой земле.

В зеркале видно, как держится за мной Хачатрян. Он так же как и я поднял винтами клубы песка во время манёвра.

– 10-й, плавно набираем высоту до выхода в начало боевого пути.

– Понял, готов

– Паашли!

Я отклонил ручку управления на себя. Вертолёт плавно перескочил высокий холм, пролетев у самой его вершины.

– Главный… – произнёс я по внутренней связи, но окончить фразу не успел.

Только переставил тумблер на панели вооружения, как и оппоненты тут же проснулись!

– Вправо уходи! – скомандовал я Рубену, заложив крен.

С земли заработал пулемёт, чуть не прошив нашу кабину в передний блистер. В стороны полетели тепловые ловушки, мелькая вспышками в зеркалах.

– 11-й, «сварка» по курсу. Внимательнее, – передал я информацию ведомой паре.

В это самое время я продолжаю вираж у самой поверхности. Тень вертолёта скользит над высохшей землёй и над раскрученной техникой у подножия высоты.

– 11-й, наблюдаю. Готов работать, – доложил ведущий ведомой пары.

– По готовности, – ответил я.

Ощущение, что лежишь на правом боку, выполняя столь затяжной вираж. Вот-вот будет касание лопастями, но не тут-то было.

– 115-й, пока не подходи, – передал я информацию Батырову, чья пара Ми-8 с десантной группой «Сил Тигра» шла на пятиминутном интервале.

– Понял. В вираже стою, – ответил Димон.

– 2-й, по тебе работают. Захожу на цель, – произнёс в эфир второй ведущий нашего ударного звена.

Я быстро переложил вертолёт в правую сторону и смог увидеть, как 311-й работает НАРами по противнику.

На земле пошли разрывы. Пыль продолжала подниматься и застилать всю местность перед высотой.

– Ушли вправо, – доложил ведущий ведомой пары.

Рубен уже догнал меня, так что теперь и нам надо прикрывать наших товарищей.

– На боевом. Цель вижу, – доложил я.

– 10-й, справа на месте. Цель вижу.

Но сюрпризы только начинались. Среди двух небольших холмов слева вновь яркая вспышка. Да такая, что явно это не просто крупнокалиберный пулемёт.

– Слева «Шилка»! – громко сказал я, уводя вертолёт в сторону и снижаясь к самой земле.

Мощь у пушек этой зенитной самоходной установки колоссальная. Нас напополам распилят её 4 пушки калибра 23 мм, если её не загасить сразу.

Надо же как чётко спрятали! Но работали они с максимальной дальности в 2–2.5 километра.

– Горка! – скомандовал я, чтобы Кеша слышал предстоящие действия.

Ручку управления отклонил на себя, чтобы набрать высоту и резко развернуться.

– Высота подходит к отметке 200… 300, – докладывал Иннокентий.

Прицел в работе. Дальность до позиции «Шилки» уже 4 километра. Им нас не достать.

Ручку управления я отклонил влево, а педаль вправо. Стоит почти на упоре, но для разворота на горке это необходимо. Вертолёт быстро развернулся, а меня в кресле слегка подкинуло вверх. Ощущаю мгновенное состояние невесомости и начинаю пикировать.

Нос вертолёта наклонён, скорость растёт, а Кеша уже приступил к наведению.

– Марка на цели! Готов.

– Пуск! – скомандовал я, когда на индикаторе лобового стекла прицельная марка совместилась с силуэтом установки.

Ракета «Атака» вышла из контейнера. Два витка и она встала на нужный курс.

– Вот так! Держу, держу… Есть! – по внутренней связи доложил Кеша.