Текст книги "Сиятельный феодал (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

ГЛАВА 14

После постоялого двора я первым делом приказал извозчику отвезти меня с орком к портному. Там на месте я подобрал себе новый наряд, который за полтора часа мне подогнали по фигуре. Дополнительно заказал себе ещё одежды, сразу оплатил и приказал доставить свёрток с ней на постоялый двор егерям. Планше тоже получил новое платье. Вот теперь мы с ним перестали выделяться в толпе горожан. По уму мне бы стоило пошить себе официальный мундир, который мне положен согласно классового табеля, но пока было не до него.

До полудня я бродил по улицам, глазея на местную архитектуру и людей. Зашёл в несколько лавок, где приценился к товарам. Купил несколько газет. Оказывается, в этом времени в данном мире уже были широко распространены газетные листки. В Москве-то понятно – столица как-никак – но вот Сибирь в этом плане приятно удивила.

Вечером гостиничный служка сообщил о желающем встретиться со мной. Оказалось, что это Фрол.

– Вашбродь, не передумали ещё пообщаться с некоторыми людьми, про которых меня спрашивали надысь? – после приветствия спросил он меня.

– Нет. А что, уже есть такая возможность?

– Да, – кивнул он. – Сегодня в восемь вечера в кабаке на Мраморной улице. Кабак называется «Медвежья лапа».

– Как мне узнать тех, с кем встреча?

– Я буду там же. Сведу, – коротко ответил он мне.

Мраморная улица располагалась совсем недалеко от телепорта, а это пусть и не центр Боровска, но где-то рядом. И точно райончик не из дешёвых. Днём я проходил неподалеку, но цены в лавках и магазинчиках отпугнули.

Кабак «Медвежья лапа» был под стать улице. После загородной корчмы, где я мылся-стирался, данное заведение выглядело золотым двойным червонцем рядом с медным грошем. Фрол стоял неподалеку у одного из двухэтажных каменных домов.

– Необычно выглядишь, Фрол, – заметил я его новую одежду. В ней он выглядел зажиточным горожанином. Мещанин самой высокой планки. Выше только госслужащий с образованием или низ купеческого сословия. Не знаю, как было в моём мире, но здесь это так. Вот только лицо, особые обветренность с загаром на коже да старые шрамы выдавали в нём того, кто больше времени ходит по лесной подстилке, чем по городской брусчатке.

– Приходится, – пожал он плечами. – Иначе давно уже городовые стрельцы погнали бы отсюда. Местечко-то сами видите какое, вашбродь.

На входе в кабак нас с ним встретили двое. Один здоровенный мужик, ростом чуть-чуть выше меня, но заметно крупнее из-за лишнего веса. И худой немолодой мужчина с аккуратной бородой и пышными бакенбардами. Оба в красных кафтанах с медными начищенными пуговицами и подпоясанные синими поясами. Шапки носили в цвет кафтанам.

– Рады вас видеть, ваше благородие, – расплылся в угодливой улыбке старый. – Позвольте проводить.

– Сами справимся. У его благородия уже стол оплачен, – опередил меня с ответом Фрол. Одновременно с этим кинул ему монету.

Дальше нас принял лакей. И вот ему уже Фрол пояснил к кому пришла наша компания. Ждала нас троица крупных мужчин годов сорока с бородами как у попов и длинными волосами, чем-то смазанными для блеска и «прилизанности». Они устроились за большим столом, отгороженным от общего зала тканевой ширмой. Причём напротив ширмы стояли несколько свечей. Реши кто-то подкрасться и подслушать нас, то его тень мигом нарисуется на ткани. Дешево и сердито.

– Уважаемый Антип Петрович, – обратился к одному из них охотник. – Его благородие сиятельный феодал Григорий Мартынович Дубов.

«Купцы», – с первого взгляда понял я с кем придётся иметь дело. Честно признаюсь, что ждал от связей проводника чего-то более криминального, но видать сейчас ещё не время для воров в законе, способных вот так запросто посещать привилегированные заведения и свободно кутить в городах. Эпоха, когда сословия чётко знают ту линию, через которую им не следует переступать. А уж преступники всех мастей находятся не просто по ту сторону закона, но и вообще за пределами жизни основной массы населения. Врезать дубиной или кистенем по голове мещанина – запросто, но вот пойти торговать или обратиться к купцу при условии, что род твоей деятельности известен или как минимум о нём ходят слухи – отнюдь.

– Рад знакомству, ваше благородие, – зычным голосом поприветствовал меня купец. Он встал со стула, шагнул в мою сторону и протянул руку. – Прошу к нашему столу. Не разносолы, но голодными точно не будете. Антип Петрович Ко́лов, купец второй гильдии. А это мои партнёры.

Со стульев поднялись двое остальных купцов.

– Макар Егорович Остроносов, – протянул мне ладонь первый из них. – Купец третьей гильдии.

– Савелий Андреевич Речной. Купец третьей гильдии.

За стол они сели только после того как сел я. Фрол был отправлен на улицу вместе с Планше. Сейчас телохранитель мне не был нужен. Знай я сразу с кем придётся встречаться, оставил бы орка в гостинице.

Ели мы долго. Купцы почти не говорили. Лишь советовали то или иное блюдо, да нахваливали понравившееся. Разговор начался за… чаем. Служки быстро унесли блюда с тарелками, махом вытерли стол и сразу же принесли огромный пузатый самовар с чашками и блюдцами. А ещё поднос баранок и мелких солёных крендельков.

– Фрол передал, что ты хочешь с нами торговлю вести, господин барон, – пристально посмотрел на меня Колов.

– Можно и так сказать, Антип Петрович. У меня есть специфический товар, который не каждому продашь. Особенно здесь.

– И какой же?

– Золото, драгоценные камни, руны для магов, – перечислил я ассортимент. В подробности о количестве вдаваться не стал. – С собой принёс немного образцов.

В глазах купца второй гильдии зажглись алчные огоньки.

– Не прошу принимать мои слова за обиду, ваше благородие, но откель такие сокровища? Чьи они? – спросил он.

– Мои. Из-за Чёрной пелены. Я постоянную хожу туда с отрядом за добычей.

– А почему не хочешь сдать добро в царёву казну?

– Не хочу, – отрезал я и выдал на экспромте легенду. – Обидели меня там. Пока не поймут своей вины, хрен они у меня чего получат! Я же из Москвы, университет царский закончил по магическому направлению, а меня к чёрту на кулички выгнали. Так вот им, а не руны и бриллианты! – я эмоционально скрутил пальцы в кукиш и ткнул им в потолок.

Краем глаза заметил, как переглянулись купцы, а Остроносов подмигнул Колову. Что ж, им было с чего строить про себя версии. Перед их глазами за общим столом сидел недоросль, которому ещё двадцати лет не исполнилось. При этом он имел высокий класс для подобного возраста, был магом и оказался выслан из Москвы в Тьмутаракань. Именно на ссылку на их месте сделал бы я вывод. Возможно, после нашей встречи они начнут собирать обо мне сведения.

– Много бриллиантов, ваше благородие? Я к чему спрашиваю, – быстро сказал Колов, – их же продавать не просто.

– С собой у меня несколько штук. Вот, – я достал из кармашка крошечный деревянный пенальчик размером с обычную одноразовую зажигалку. – Тут разные камни. предупреждаю – здесь они мелкие.

Купец второй гильдии принял у меня пенал, осторожно выдернул притирающуюся пробку-затычку и высыпал на ладонь самоцветы. Он рассматривал их секунд десять. после чего ссыпал обратно в пенал и передал его Речному.

– Савелий, в камушках ты получше моего понимаешь. Глянь.

С собой я взял три камня. Сапфир в один карат, двухкаратный рубин и однокаратный изумруд. Камешки были уже огранённые. Имели размер от пяти с половиной миллиметров до восьми с небольшим.

Он разглядывал каждый по минуте-две. Даже провёл каждым по чайному блюдцу и своему ножу, который достал из сапога. Наконец, вынес вердикт.

– Это хорошие камни. Чистые как слеза. Но я их проверить хочу уже по-настоящему. Здесь этого не сделать, сами понимаете. А то мало ли что там за камни вам в руки попали, ваше благородие. Прошу меня простить, если оскорбил своим недоверием. Вам я верю, как себе. Но иноземье любит подкидывать сюрпризы.

– Пустое, Савелий Андреевич, – слегка улыбнулся я ему. – Я бы точно насторожился откажись вы от тщательной проверки камней.

– Ваше благородие, вы ещё про золото говорили, – напомнил мне Колов. Следом быстро добавил. – И руны для магов.

– Руна у меня одна. А золото – вот, – я вновь полез в карман. Через пару секунд положил на стол мешочек с самородками. За всё время мне удалось набрать четыре слитка. То есть сто двадцать грамм. А золотой червонец этой эпохи был весом примерно три с половиной грамма. – Руну оставил у своих людей. Полагаю, что она стоит дороже золота и камней. Возможно, её придётся даже сдать в канцелярию генерал-губернатора, а то эти кровопийцы покоя мне дадут.

– Здравое решение. Поступок не юноши, а мужа, – с серьёзным видом покивал Колов, только непонятно, что он под этим подразумевал. Моё решение не тащить руну на встречу? Или то, что магическая вещь может оказаться в руках местной власти?

Золотые слитки он осматривал лично. По его лицу было сложно понять, но мне показалось, что купец остался доволен их видом.

Договорились, что драгоценные камни они заберут с собой для внимательной проверки, а завтра вечером мы опять встретимся. Только уже дома у Комова. Там мы проведём полный расчёт, в том числе по золотым слиткам и быть может руне, если я передумаю.

Боялся ли я кидалава, если говорить знакомым мне языком? Ещё как! Но вариантов у меня не было. Ни одного кроме этих купцов. Идти сдаваться властям? Вот уж поистине глупый поступок. И не потому, что я такой анархист-оппозиционер-антицарист. Просто после показа такой добычи я мгновенно стану центром самого пристального внимания. На мою заставу пришлют уже не десяток ленивых стрельцов и полдюжины казаков, а роту драгун. Или пару магов. Или ещё кого-то неудобного, кто станет совать нос в мои дела. Умные люди мигом сообразят, что я строю то, чего просто быть не может в Светоче. Сначала решат, что руны нашёл за Пеленой, а потом… дальше фантазия буксовала. Точнее вариантов было много, но вот какой именно примут в работу подчинённые генерал-губернатора я не брался предсказать.

«Хотя, будет ли такая личность заниматься таким как я несмотря на все странности и доход не по статусу? – хмыкнул я мысленно. – Скорее всего, вся информация останется на уровне городского правителя и начальника местной Тайной канцелярии. А вот потом, когда я стану ещё сильнее, страннее и богаче, то вполне возможно, что и перед очами сибирского генерал-губернатора предстану».

Был шанс, что на меня махнут рукой или государственная машина настолько медленно станет раскручиваться, что я успею построить небольшое царство до момента, когда ко мне придут смотрящие от генерал-губернатора. Ну, а с такой силой, да ещё в таком месте, уже им придётся считаться со мной.

Последний вариант меня вполне устраивал, но только минуя стадию длительного интереса более мелких чиновников уровня градоначальника. Чтобы сразу войти в свет, имея личную армию, преданных магов и доход сравнимый с доходом, точнее капиталом, хотя бы купца второй гильдии. Там суммы десятками тысяч рублей звенят.

В голове сверкнула ещё одна мысль:

«А если у меня получится найти у себя руну с уникальной постройкой и как-то защитить её от копирования, то превращусь в ценный актив, который точно не позволят ликвидировать. Только как бы это провернуть».

Возвращаясь же к сделке с купцами – да, я боюсь обмана, боюсь лишиться камней. Если это произойдёт, то придётся искать новые выходы к покупателям. Вплоть до оплаты телепорта в Москву, например. Вот там точно сумею в лавках продать свои драгоценности без лишних вопросов. Но стоит мне им воспользоваться, как сразу обо мне вспомнят в Боровске. Да и цена телепорта кусается. Чтобы оплатить его придётся сначала продать товар.

Несмотря на все эти мысли я больше склонялся к тому, что у купцов сработает порядочность. Как минимум они опросят Фрола, а у нас с проводником сложились достаточно тесные, хоть и рабочие отношения. Плюс я не просто дворянин, а барон и коллежский секретарь. Десятый класс в этой глуши не хухры-мухры. А ещё я сиятельный! Магов в стране на порядок меньше, чем родовитых дворян, и каждый с связан с какой-нибудь высокородной фамилией, госаппаратом или успел создать себе имя. Плюнуть в суп обладателю подобного букета достоинств решит только полный дурак. А таких во второй гильдии нет. Минус один – я попадаю в поле зрение купцов. За этой братией может присматривать криминалитет, а атаманам шаек и городским Иванам никакие дворянские чины не указ. Они и так за чертой закона ходят.

Новая встреча состоялась только с Коловым. Извозчик довёз меня до его дома, почти точной копии старинных купеческих домов, которые и сейчас можно найти, например, в Новосибирске или Туле. Низ каменный, верх рубленый. Куча архитектурных выступов на первом этаже и множество резных деталей на второй и у крыльца. Только в моём времени первый этаж всегда кирпичный, других не встречал. А у Комова он был сложен из речного камня, отёсанного со всем старанием.

Сначала меня познакомили со всем немаленьким семейством купца. Только своих детей шесть. Из них лишь один сын, остальные дочери.

«Бедный мужик, – мысленно посочувствовал я купцу. – Теперь понятно почему ты в эту авантюру полез с незнакомым и мутным сиятельным. Столько приданного нужно для дочек, что хоть с чёртом по рукам ударишь».

А ещё у купца было двое племянников, юноша и девушка. По их виду и поведению нельзя было сказать, что в семье купца их гоняют и шпыняют.

Потом меня усадили за стол. О-о, что это был за стол! Вчерашняя трапеза в помпезном и дорогом кабаке и близко не стояла с тем количеством блюд, которое я увидел здесь. Уже по нему я догадался, что обманывать меня не собирается никто. Наоборот, купцы готовы долго и плодотворно со мной сотрудничать.

Только часа через два мы с хозяином дома уединились в его кабинете. Здесь у нас состоялся небольшой, но очень полезный для нас обоих разговор. В самом его конце произошла оплата. За золотые слитки Колов дал тридцать один золотой рубль. За сапфир и изумруд дал по двенадцать рублей. А рубин вышел ему в двадцать два рублика. Итого я стал обладателем семидесяти девяти золотых рублей. Почти восемьдесят. В серебре сумма тоже выглядит весьма и весьма. Так-то оба благородных металла соотносятся друг к другу примерно один к двум, а не как в моём будущем, где серебро немногим дороже меди. Попрощались мы полностью довольными друг другом.

«Не кинул, – с широкой – но только в мыслях – улыбкой вышел я из дома купца. – Ну вот теперь-то я развернусь!».

Глава 15

ГЛАВА 15

С тяжёлым кошельком я отправился в городскую оружейную слободу. Единственная крупная в городе лавка, торговавшая оружием, не устраивала меня ценами. Потому мой путь лежал в квартал, где мастера сами создавали оружие и сами же его на месте продавали.

В первую очередь меня интересовал порох и свинец. Боеприпасы имеют неприятное качество заканчиваться в самый неожиданный момент. Затем я стал искать крупные калибры. Крепостные ружья, фальконеты, потешные пушечки и мортирки. Вот только выяснилось, что подобное чуть ли не сразу уходит в государевы арсеналы. Это мне ещё очень повезло в Москве приобрести крепостное ружье.

Но видимо кто-то присматривал за мной из неких высших сфер и решил, что нельзя мне уходить пустым. В одной мастерской мне предложили аж пять затинных пищалей калибрами от трёх до четырёх фунтов. В миллиметрах это было примерно от тридцати с небольшим до почти шестидесяти. Каждая такая дура представляла из себя кованный ствол полтора метра длиной, укреплённый полосами и поставленный на мощное деревянное ложе, грубо копирующее стандартное мушкетное. Главный минус оружия заключался в его запальном механизме. Он был фитильным. Два ствола выглядели совсем уж грустно. Внутри у них отчётливо виднелись каверны. Как-никак, а смесь из воды и порохового нагара становилась причиной появления серной и сернистой кислот, которые жадно пожирали железо и сталь. Возможно, имеются микротрещины и раздутия стволов, которые при беглом осмотре и без нужного опыта не обнаружить.

В другое время я бы отказался покупать пищали несмотря на то, что их цена подкупала. Все пять по стоимости двух крепостных ружей, которое полюбилось моему телохранителю. Но неделю назад на моей заставе появился один преинтереснейший персонаж, обладающий сказочным арсеналом средств для улучшения свойств оружия и восстановления его состояния.

– Беру, уговорил, чёрт языкастый, – кивнул я оружейнику, который так и увивался вокруг меня в надежде сбыть некондиционный товар. Вообще ни капли не удивлюсь, что он сам купил оружие по цене металлолома в переплавку. – Но, братец, за этот хлам слишком ты много просишь серебра. Мне эти пищали не для охоты и сражений нужны, а чтобы покрасить покрасивше да лакеям вручить. Пусть пыль в глаза гостям в имении пускают. Будут маршировать с ними на зависть соседушкам.

Тот вздохнул, посмотрел на меня глазами побитой старой собаки и произнёс:

– Ваша взяла, ваше благородие. В убыток себе отдам за…

Только боеприпасы и оружие приобрёл лично. Все прочее приказал закупать Потапу и его жене. Крупы, соль, инструмент, ткань, кое-какую посуду и прочую мелочь, которая хоть и мелочь, но коснись и – всё, как без рук. Заодно охотники дополнительно купили ещё две телеги и трёх лошадей. Пару в оглобли и одну лошадёнку для личных нужд, когда нужно притащить крупную добычу из леса.

Не успели мы отъехать от города, как обе лошади Игнатовских мужиков захромали. оказалось, что у одной подкова держалась на честном слове и двух гвоздях, а у второй вообще одна отвалилась, а вторая переломилась пополам.

– Лодыри! – в сердцах рявкнул на них охотник. – Только трата времени с такими разгильдяями. небось бражничали в городе вместо того, чтобы проверить лошадей и телеги.

– Потап, а ты дорогу через леса запомнил? – поинтересовался я у него.

– Как свой собственный карман, барин. С закрытыми глазами ночью проведу, – уверено заявил он. – Желаете дальше без них идти?

– Нет-нет, – я отрицательно мотнул головой, – вот чего не хочу я делать, так это бросать своих людей. Просто в следующий раз в Боровск выдвинемся только своим составом. Без лишнего балласта.

– Проведу, барин. Я или Марфа. Супружница моя на память и лесные навыки тоже не жалуется.

Чтобы перековать лошадей нашему отряду пришлось завернуть в знакомый трактир, где я несколько дней назад приводил себя в порядок перед тем, как въехать в город. Сегодня здесь было многолюднее. Кроме крестьян с солдатами увидел две кареты.

Пока крестьяне старались исправить собственную оплошность, я устроился за свободным столом у стенки, пил горячий сбитень и наблюдал за окружающим людом. В какой-то момент увидел направляющегося в мою сторону молодого парня примерно моего ровесника или немногим старше. Одежда, манера держаться и особенно шпага на поясе выдавали в нём дворянина.

– Ваша милость, – обратился он ко мне так, как и полагается по внутренним дворянским и частично не писанным правилам. «Ваше благородие» – это обращение подходит для личных дворян без земель и титула, ещё для военных. Но для барона подобное мелковато. Увы, но чаще всего простой люд про это не знает и говорит так, как предписано в табеле о рангах, – простите, что отвлекаю вас от трапезы.

– Прощаю, – ответил я ему. Вышло грубо, но я пятой точкой чувствовал, что дальше может быть только хуже. И идеально для меня – если паренёк обидится, развернётся и уйдёт искать себе другую компанию согласно статуса.

– Ещё раз простите, – сквозь зубы сказал он. – Павел Иванович Стажарский, дворянин.

На секунду мне стало интересно, как он смог получить дворянство. Не назвав своего титула, он показал, что у него личное дворянство. Такое дают за заслуги, за достижение мещанином или военным определённого чина или звания. Но юноша годами не вышел для всего этого.

– Сиятельный феодал. Григорий Мартынович Дубов. Барон и коллежский секретарь, – вынужденно представился я. Этикет мне с Гришкой чуть ли не вбивали в голове в университете. Поэтому я не мог проигнорировать слова Стажарского, если не хотел получить повод для дуэли. Правда, драться я не мог. Государственным служащим и военным это строго настрого запрещалось. Вот только на запрет все плевать хотели, если было сильное желание. А те, кто должен был следить за исполнением закона смотрели на такие нарушения сквозь пальцы. Они порой и сами выходили к барьеру.

В следующую секунду новый знакомый огорошил меня.

– Ваше сиятельство, прошу не отказать мне в просьбе стать моим секундантом, – заявил Стажарский.

– Что?

– Прошу вас побыть моим секундантом, – повторил он. И затем пустился в торопливые объяснения. – Понимаете, меня здесь серьёзно оскорбили. Не ответить подлецам я не мог. И самому мерзко спускать такое, и свидетели есть. Они обязательно разнесут эту историю в обществе. Тем самым моё имя… да что там я – вся моя семья будет опозорена!

А вот это уже серьёзно. Приглашение стать секундантом – это не просто слова, а некие обязательства, едва ли не клятва верности, дружба семьями, аналог семейной связи, как с крестным отцом и так далее. Видимо у нового знакомого всё так плохо, что он решился на подобный ход. Интересно, а если бы меня здесь не оказалось, то как бы он выпутывался из ситуации? Хотя, он же упоминал о неких свидетелях, чьи языки освистали бы парня позже. Явно люди благородного происхождения. На речи мещан дворяне и внимания не обратили бы. Однако, странные свидетели получаются. Отчего Стажарский обратился ко мне, а не к ним.

– Почему я? – прямо спросил я.

– Вы единственный, кому я могу доверять в этом месте, – сжав зубы, ответил он мне.

О как! Выходит, что я прав, когда подумал про свидетелей, как о странных личностях.

«А не подставили ли тебя, Гриша? – вдруг пришла мне в голову мысль. А мгновением позже ещё одна. – Хотя, нет. Если кого и поймали в ловушку, то вот этого лопуха с дворянским званием».

– Я жду вашего решения, ваша милость, – подал голос паренёк, когда мои размышления затянулись. – Сейчас моя честь в ваших руках. Честь моего покойного отца и сестры тоже.

– Пока присядьте за стол, ваше благородие, – пригласил я его. – Мне нужно сначала кое-что сделать. Я постараюсь много времени у вас не отнять и уже скоро сообщу о своём решении.

Тот неохотно устроился на краешке лавки. В это время я привстал, наклонился к уху Планше и шепнул:

– Потряси деревенских и уточни у охотников и егерей по вопросу подков. Не могли мужики наврать или сами испортить ноги животным. Или кто-то другой это сделал ночью, чтобы заставить нас остановиться в этом месте.

– Я понял, вожак, – сказал он мне, поднялся и вышел из едального зала.

– Откуда вы, Павел Михайлович?

– Родом из Ануйска. Мой отец начинал службу ещё в то время, когда это была Ануйская крепость, – ответил он.

– А здесь какими судьбами?

– Хочу поступить на службу.

– Военную? – уточнил я.

– Разумеется! – тоном, в котором буквально звучало «а разве есть иная», ответил он мне.

Что ж, кое-что мне уже стало ясно. В эти края парень полез из-за того, что здесь проходил самый край Сибирского фронтира. Боровск – последний крупный город в, так сказать, тылу. Чёрная пелена, твари из-за неё и джунгары, которых не до конца разбили при Павле Первом (не в последнюю очередь из-за пелены), продолжавшие портить кровь русским, были достаточным аргументом для лихих горячих молодых голов наведаться в наши земли.

«Надо же, я сказал „наши“. Обживаюсь, елки-палки», – мысленно хмыкнул я.

Риск сложить голову здесь огромен, но и скорость подъёма по карьерной лестнице куда выше, чем в спокойных краях. Плюс повышенное жалование, плюс трофеи, плюс более быстрый рост личной силы для магов. Хм, а может паренёк маг? Потому и получил личное дворянство?

И я оказался прав. Стажарский был магом огня. Правда, тренировался всего два года и почти не имел хороших боевых заклинаний. Из-за этого стеснялся озвучивать приставку «сиятельный», означавшую наличие магических способностей, с незнакомыми людьми.

Наконец, вернулся Планше.

– Вожак, деревенские не причём. А егеря сказали, что мимо них ночью и муха не пролетала. Если только кто магией шалил, – сообщил он, игнорируя присутствие Стажарского. Впрочем, тот вряд ли понял о чем речь, так как шептал я очень тихо, когда давал поручение телохранителю.

«Значит, случайность?», – подумал я. Посмотрел на Стажарского и сказал. – Господин Стажарский, для меня будет честью стать вашим секундантом.

Сведет меня судьба ещё раз или нет с парнем? Если такой случай выпадет, то у меня появится шанс стребовать долг. Да он и сам предложит свою помощь. Ведь видно, что в юной голове полно догм и правил, навязанных уставом благородства и чести. Это для меня, как человека из двадцать первого века всё это кажется лишней мишурой. Её можно использовать себе на пользу, с её помощью можно избегать проблем, но не жить по этому уставу. Кстати, во время учёбы в университете замечал, что редкие мажорчики с длиннющей родословной ещё от Гедемина следуют правилам благородного человека только тогда, когда это им выгодно или нужно пустить пыль в чужие глаза. В реальности они, правила, были для них пустым местом.

Ну, а если паренек сгинет из-за собственной сумасбродности или происков врагов, то чего уж теперь. Встреча с ним будет для меня одним из эпизодов моей жизни.

Что делать и как себя вести на дуэли я знал. Сам участвовал в парочке. Правда, только в магических, так как фехтованию и стрельбе я толком не научился за год обучения в университете. Отбиться саблей или клинком от простого мужика ещё смогу. Отобьюсь даже от солдата из тех полков, где нет упора на рукопашный бой клинковым оружием. Но вот с офицерами, дворянами и теми же драгунами-уланами-гусарами мне лучше не сходиться. Эти вояки меня мигом порубят на ломти.

Противником оказался какой-то расфуфыренный молодой хмырь лет двадцати двух или трёх с длиннющим париком с каштановыми кудрями. Он представился бароном Остерманом. С ним в карете путешествовали две мадмуазели приятной наружности и приятель из купеческой семьи второй гильдии. Во второй карете были ещё двое молодых парней и дамочка постарше, но по привлекательности давала фору двум молоденьким мамзелькам. Понаблюдав за пассажирами карет, мне стало ясно, что там все заодно. И все против Пожарского.

Не знаю, как так случилось, что такая толпа встретилась в богом забытой глуши. Или Стажарскому очень сильно не повезло, или за ним намерено пустились следом, ожидая возможность свести счёты. В чём причина вражды Стажарский не стал рассказывать. А ссора… не хочу даже озвучивать ту чушь, которую оба дуэлянта мне рассказали. Если кто читал «Трёх мушкетеров», то пусть он вспомнит причины дуэлей Д’Артаньяна с мушкетёрами, которые они озвучили перед Атосом. Вот и мне стало сразу ясно, что истинную подоплёку поединка мне не узнать.

Драться решили неподалёку от трактира на большой лужайке в окружении высоких осин и берез. Оружием стали шпаги. У Остермана был особый дуэльный комплект. Драться чужим оружием, конечно, плохо. Ни с балансом незнаком, ни с весом, ни с особенностью клинка. Например, насколько тот упруг. При этом соперник обладает всеми этими знаниями. Но иных вариантов не имелось. Магией Остерман владел плохо, и потому выбор был сделан в пользу клинков.

Оба поединщика вышли на бой в белых просторных рубашках с кружевными большими воротниками и манжетами. В обтягивающих штанах, один в синих, второй в коричневых, белых чулках, подвязанных лентами под коленом и башмаках с металлическими пряжками.

– Начали, господа! – крикнул секундант Остермана. После чего быстрым шагом отошёл к зрителям. К группе поддержки Остермана, если уж говорить прямо. Я, в свою очередь, ушёл на противоположную сторону, встав под двумя огромными осинами со стволами в пару обхватов. Там уже был Планше. Со стороны и не попадая под чужие взгляды, за поединком следили мои егеря. Но это совсем уж перестраховка. В той толпе, где звучат радостные крики, звенит стекло бокалов и женский смех нет никого, кто представлял бы угрозу магу и орку.

Секунд пять парни смотрели друг на друга не шевелясь. Остерман поднял вооружённую руку на уровень плеча и направил острие в лицо сопернику. Стажарский держал клинок в руке на уровне пояса, острием под углом в корпус барону.

Атаковали они одновременно. Глухой звук столкнувшихся заточенных полосок стали разнёсся по поляне. Оружие молнией мелькало в воздухе. Тела дуэлянтов словно плясали, а левые руки выписывали вензеля. В какой-то момент Стажарский резко пригнулся, опёрся левой ладонью о землю и буквально выстрелил собой в барона. Шпага в его руке вонзилась в голень Остермана. И тут же молодой дворянин ушёл от удара сверху. Когда он вырвал из раны клинок, то его кончик был окрашен кровью на добрых пять сантиметров.

– А-а, чёрт тебя дери, ублюдок! – заорал барон. Он перенес вес тела на здоровую ногу. Белый чулок на раненой конечности стремительно окрашивался алой кровью. Мне показалось, что даже увидел, как кровь толчками льётся из раны.

– Господа, господа! – закричал секундант барона. – Полагаю, что на этом поединок окончен.

– Нет! – барон заревел, как дикий зверь. – К чёрту! Я убью этого выскочку!

Он рванул вперёд бешеным вепрем, застав врасплох Стажарского. Мой визави вновь пошёл на поводу у кодекса. Например, во время дуэли после каждого ранения (в том числе и лёгкого) следовало прекратить бой и отдать раненого в руки врачей. А уже тот решает нужно ли ему дальше сражаться. В нашем случае такое решение должны принимать секунданты. Но барон решил наплевать на все правила.

Стажарский по своей наивности и вере в правила едва не получил рубящий удар по шее. Сумел уйти в последний момент от смертельной раны, но не без потерь. Кончик чужого клинка прошёл по вооружённой руке от плечевого сустава до середины бицепса.

Шаг, шаг, шаг…

Соперники буквально танцевали смертельный танец, пытаясь достать друг друга. Не повезло вновь барону. Позабыв про рану в ноге или ослабнув из-за потери крови, он во время атаки оступился и отвёл оружие в сторону, на долю секунды открывшись. Стажарский немедленно воспользовался этим. Его шпага стремительной молнией метнулась к правому боку соперника.

– А-а!

Остерман уронил оружие, схватился за бок и медленно опустился на одно колено.

– Стой! – крикнул я Стажарскому. Тот не нашёл ничего лучше, как опустить своё оружие и сделать два шага к врагу. Что-то он ему сказал, но я не смог разобрать. Своим криком я едва не сделал только хуже. Парень отвёл взгляд от барона и посмотрел на меня. И в этот момент Остерман левой ладонью зачерпнул горсть земли и метнул её в Стажарского. Прямо в лицо. А затем поднял шпагу и ударил того в живот.