Текст книги "Сиятельный феодал (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12

ГЛАВА 12

На середине пути к дому меня перехватил Трофим.

– Барин, позволь обратиться.

– Говори, – кивнул я ему.

– Сыновья кое-что интересное нашли в лесу пока нас не было дома…

Охотники не просто занимались поставкой дичи в моё растущее поселение. В первую очередь они вели разведку местности, как я уже как-то упоминал. И вчера они нашли следы нескольких человек. И не просто следы, а тщательно замаскированные, дополнительно обработанные так называемой кайенской смесью (в этом мире она носила иное название). Группа примерно из трёх человек крутилась только в окрестностях моего холма.

Трофимовские сыновья нашли три дерева, из крон которых неизвестные следили за моим поселением. Навскидку они появились здесь три или четыре дня назад.

– Людишки непростые, барин, – от себя добавил Трофим. – Табачок в ядрёной смеси так хорош, что хоть самому царю в трубку забивай. Не наш огородный самосад.

– Спасибо, Трофим. Благодарю за службу, – я вытащил из кармана серебряную монету и протянул её мужику. – Твоим сыновьям за службу.

Отказываться тот не стал.

– Благодарю, барин.

– Сходи к новым егерям и расскажи им то же, что и мне. Они теперь тоже будут в лесах вокруг нас патрулировать. Так что познакомьтесь хорошо друг с другом, чтобы случайно не устроить перестрелку.

На следующий день десятник стрельцов представил мне тощего пятнистого поросёнка и двух собак. Одна оказалась крупной, но выглядела жалко.

– Я же просил здоровых животных? – нахмурился я.

– Так псина здоро́ва. Просто в годах уже, – торопливо стал тот оправдываться.

– Ясно. Проблема не в нарушении приказа, а в неправильной формулировке, – хмыкнул я. – Так, гони сюда пару своих архаровцев, будем проводить натуралистические опыты.

Тот выпучил глаза, мало что поняв из моей фразы.

– Мне нужны два стрельца. Они будут кормить собак со свиньёй, – дал я ему более простое указание.

Поросёнок был явно оголодавший. Стоило ему под морду кинуть несколько орехов, как он шустро смолотил их, а затем просительно принялся повизгивать, мол, ещё давай, ещё давай, мало. Старая собака сперва воротила морду. Но видимо опыт проживания рядом с людьми дал ей достаточно опыта, чтобы понимать, что от неё требуется и через силу это делать. Худо-бедно она съела один орех под окрики солдат. А вот вторая собака, молодой кобелек наотрез отказался лопать ароматное ядро. И стрельцам пришлось заталкивать его тому в глотку. Как только не задушили блохастого в процессе, ума не приложу. После этого животных привязали к стене рядом со складом, а детям Ефросиньи я наказал внимательно следить за их состоянием. Увы, но у меня не было никакого иного способа проверить орехи на наличие или отсутствие в них яда.

Через несколько дней я отправил посыльного Игнату – старосте Барсуково. На словах приказал передать чтобы он на следующий день прислал мне пару мужиков из тех, кто знает быструю дорогу до Боровска. И ещё один человек ушёл в Ежово к Яшке Цыгану. Этот староста получил от меня наказ передать Фролу мой наказ прийти ко мне на заставу или догнать уже по пути в город.

Игнат меня смог удивить. Из-за изначально непросто сложившихся отношений я не ждал от этого мужика рьяного проявления служебного рвения. Однако следующим утром в десятом часу возле моего холма стояли аж две добротных телеги с тремя мужиками. Обе телеги были заполнены мешками и узлами с деревенским добром. У меня даже ни на секунду не появилось мысли, что это личный скарб деревенских, отправленных ко мне на пмж, как Ефросинья.

С собой я планировал взять всех казаков, четверку егерей и Потапа с Марфой. Про Планше даже не стоит упоминать. Как телохранитель он всегда ходил за мной тенью. Игнатовским мужикам придётся потесниться на своих телегах так как с ними поедут егеря.

Но всё едва не сорвалось. Мы не успели отъехать и на пару километров от холма, когда из зарослей на нас вылетел один из сыновей Трофима.

– Твари, ващшбродь, твари! – сбивчиво закричал он. – Много! Стая целая! По деревьям что твои белки прыгают, а сами размером с овчара будут! Здесь будут с минуты на минуту!

– Прыгай на телегу, – приказал я, а потом скомандовал. – Разворачиваемся!

Деревенские мужики с бледными лицами и дрожащими руками принялись понукать лошадей. На узкой дороге едва не завели одну телегу в густые заросли, благо, что егеря помогли развернуть. Вот кто не потерял присутствия духа! Ну, и Планше. Иногда мне кажется, что орка ничем не прошибить. А вот казаки нервничали. Не как деревенские, но всё-таки.

Мы успели выехать на открытое место, когда из леса до моих ушей донеслись визги и уханье. А спустя пару минут на опушке замелькали крупные рыжие обезьяньи фигуры.

Бах! Бах! Бах!..

Егеря мгновенно отработали по самым прытким. Четыре выстрела – четыре мёртвых туши затихли под стволами деревьев. Гибель сородичей мгновенно сбила прыть с остальных обезьян. Самые сообразительные, опытные и трусливые дёрнули обратно под прикрытие деревьев. Те, что поглупее и позлее остановились на месте и устроили настоящее выступление с кривляньями и коряченьем морд.

Бах! Бах! Бах!

Трое из казаков не преминули воспользоваться случаем и разрядили свои штуцеры по рыжим бестиям. Две из них рухнули замертво, а третьей пуля перебила верхнюю лапу. Это стало последней каплей для всех обезьян. Даже самые недалёкие поняли, чем им грозит пребывание на открытом месте. Стая рванула обратно в лес. Только их крики доносились до наших ушей.

– Вот же мерзость, – с раздражением произнёс Потап. – Черти какие-то.

– Обезьяны, Потап. В иных странах их в лесах живёт больше, чем в наших краях зайцев, – ответил я ему.

Напуганные отпором, обезьяны не посмели напасть на нас на открытой местности. Мы без проблем добрались до холма и укрылись под защитой частокола. Я сразу же отправил гонцов к своим людям, которые жили за его чертой. Егерям и охотникам.

– Ты был один? – спросил я у Антипа.

– Не, – он замотал головой, – Все вместе мы шли. Батька с Петькой ушли к красному урочищу, так как Петьку эти твари подрали. Мы едва отбились. А меня батька отправил отвлекать зверьё и предупредить на заставе всех. А тут вы на пути встретились. Повезло.

– А в урочище что? Есть там, где спрятаться?

– Там старая медвежья берлога. Ну, или кого-то похожего на медведя. Вдвоём легко можно укрыться внутри. Лаз узкий, просто так не пролезть, если пущать не станут те, кто внутри. Вот против людей там тяжко укрываться. Сквозь лаз расстреляют или задушат костром. А от такого зверья самое милое дело там прятаться. Припасов у батьки полно, не один день просидеть можно. Только бы Петька не сомлел, – в конце своей речи он тяжело вздохнул.

– Сильно поранили?

– Ногу погрызли и левую руку. А ещё щёку чуть не насквозь когтями проткнули.

– М-да. Ничего, Антип, мы их в беде не бросим, – подбодрил я парня, а сам стал лихорадочно искать выход из ситуации. В этом времени такие раны могут стать стопроцентным билетом в царство костлявой. Заражение крови – это не шутки.

Между тем все мои люди уже заняли боевые позиции на дощатом настиле на частоколе и на вышках. Деревенские мужики приехали с двумя арбалетами и луком. Огнестрельное оружие им Игнат не дал, полагаясь на защиту моих солдат, которые поедут вместе с ними и мной в город. Собственно, огнестрела в деревне вряд ли больше трёх-четырёх единиц, и те невероятно архаичные фитильные. Их я поставил возле склада. А в качестве дополнительного оружия передал им два топора. Один из их троицы от такого оружия отказался и показал мне самодельный кистень из куска пеньковой смолёной верёвки с петлёй под кисть на одном конце и маленькой гирькой на другом.

– Ваше благородие, вот этим я зимой от волков отбился. И сейчас справлюсь.

Прошёл томительный час.

Обезьяны словно сквозь землю пропали. Как ни всматривались самые зоркие наблюдатели вдаль, но никого из врагов не могли приметить. Никто из казаков с рыжими обезьянами раньше не сталкивался и рассказать про их привычки не мог. Эх, сюда бы Фрола. Тот точно в курсе, что эти твари из себя представляют и чего от них ждать.

В начале нового часа из леса хлынула рыжая орда. Их там было столько, что счёт шёл не на десятки, а на пару сотен.

Кто-то неподалеку от меня зашептал молитву.

– Вожаков нужно убить, – громко сказал Трофим. – Подохнут они и прочие звери стушуются. А то и место делить начнут. А как свару устроят и про нас забудут.

Первыми открыли стрельбу егеря. Их мушкеты позволяли стрелять на двести метров. Благодаря навыкам каждый из них мог делать два прицельных выстрела в минуту.

– Сюда бы пушку, ваше благородие, – с надеждой произнёс десятник стрельцов. – Да как сыпануть картечью по нечисти!

– Была бы пушка, уже из неё палили бы по тварям, – огрызнулся я.

Ну, не было энергии в Светоче для постройки даже жалкого фальконета или потешной пушчонки, не было. А того что имелось хватило бы только в том случае, если бы у меня уже стояло соответствующее производственное здание и лежали на складе требуемые ресурсы.

Егеря почти не промахивались. Луг у подножия холма завалило несколькими десятками убитых и раненых обезьян. Скрывающая холм пелена, «выкрученная» мной на всю катушку, заставила тварей остановиться у самого его подножия.

В их куцых мозгах какое-то соображение имелось. Они неслись точно по нашим следам, запомнив направление, в котором мы скрылись, или чувствовали наш запах. Но оказавшись у самого холма животный мозг спасовал. Он получал картинку из глаз, которые видели пустоту. Нюх тоже, наверное, отказал. Слух – аналогично. Иначе я не могу найти причину, почему твари не могут определить источник выстрелов.

«Всё-таки, магия – это вещь», – с уважением подумал я в адрес волшебного покрова. И заодно мысленно погладил сам себя по голове за правильный ход с ней.

БАХ!

Рядом Планше разрядил своё крепостное ружьё. Перед боем он его переснарядил картечью, использовав в этом качестве несколько пуль для егерских мушкетов. Сейчас полдюжины свинцовых шариков ударили в крупную обезьяну с тёмно-бурым густым воротником, который выделял зверя среди ему подобных. Досталось не только крупной особи. Рядом с ней на землю упала ещё одна помельче, обливаясь кровью.

Бах! Бах!..

Все стреляли с такой частотой, что очень скоро пространство внутри частокола затянуло густым облаком порохового дыма. Наверху, с настилов частокола и вышек его сдувало, а вот ниже его не выпускали высокие стены с минимумом щелей.

Всё-таки правильно говорят, что человек – это венец творения и разрушения. И он всегда стоит на вершине пищевой пирамиды. Подготовленное место обороны, умелые стрелки в достаточном количестве, запас пороха и свинца – это стало тем человеческим фактором, который разбил обезьянью орду. В чистом поле и тем более в лесу мы бы уже дрались врукопашную, дорого отдавая свои жизни. И не факт, что смогли бы выжить. Даже я с магией. Или Планше со своей непробиваемой шкурой. Ведь, как говорится, толпой и батьку бить приятно.

Обезьяны так и не догадались перейти границу защитного покрова. Глаза видели следы, ведущие на холм и обрывающиеся у подножия. Нос там же чуял запах. А мозг пытался с помощью этих данных найти нас ровно там, где работали органы чувств. С холма нами не пахло. И на холме нас не было видно.

Когда от орды осталось едва треть, выжившие развернулись и бросились в направлении Чёрной пелены. Не в лес, откуда пришли к моему посёлку. И это была чертовски приятная новость.

На лугу перед холмом остались валяться только трупы и тяжелораненые особи, которые едва шевелились. Шесть таких медленно поковыляли (а кто и пополз) вслед за удирающей стаей.

– Ну и тупы-ые, – тихо протянул я и облокотился грудью на острия частокола. За весь бой мне не пришлось ни стрелять, ни использовать магию. Но морально был выжат как лимон в студенческой общаге.

Дав людям немного прийти в себя, я погнал охотников и часть егерей на разделку обезьян. Ни казакам, ни стрельцам, ни тем более Игнатовским мужикам я не доверил столь важную работу. В плане того, что никому из них не доверял. Много ли надо умения, чтобы спрятать небольшой духовный камень под одеждой или в сапог? Или затоптать в землю, чтобы на следующий день достать? То-то и оно.

Добыча оказалась знатная. Причём настолько, что я с сумкой, полной трофеев из сердец тварей, сразу же отправился к Светочу.

Глава 13

ГЛАВА 13

Выбор был сделан в пользу ещё одной Заставы егерей и Логова гнома-алхимика. Эти умелые элитные стрелки показали себя столь прекрасно, что я уже страстно желал создать из них небольшую армию. А если попозже перевооружить их, вручив что-то получше кремнёвок, то это усилит и их, и меня.

К слову сказать, когда я определялся с будущей стратегией развития своего поселения, то решил остановиться на подобном типе… ну, пусть будет юнитов, хоть это и несколько неправильное определение в адрес настоящих живых людей.

Охотники и егеря.

Окружающая местность сама диктовала условия для моего выживания. Потому не было никаких рот мушкетёров, казачьих сотен, драгун и пикинеров с рыцарями. Только те, кто чувствовал себя в лесной чаще как рыба в воде. Мог читать следы как я книгу, устраивать ловушки вокруг моего гнёздышка, вычислять лазутчиков с аналогичными способностями, и находить пропитание как для себя, так и для других.

Драгуны, мушкетёры и артиллерия будут позже. Сначала вот такая пехота, потом их поддержка, затем маги и уже потом все остальные. К тому же в отличие от верных и умелых солдат отдельных специалистов и тяжёлое оружие можно банально купить в Боровске. Например, пару-тройку фальконетов или ещё полдюжины крепостных ружей, которые можно приспособить для стрельбы картечью.

«Хотя, магов всё-таки тоже стоит пораньше призвать. Здесь магия и магические твари встречаются на каждом шагу, поэтому стоит обзавестись соответствующей поддержкой», – пронеслась в голове мысль во время размышлений над будущими планами.

Кстати, логово гнома-алхимика было из разряда поддержки. В одной из игр в этом здании можно было покупать очень многое. Гранаты для гренадёров, зажигательные заряды к пушкам и ручным мортиркам, особые сорта пороха и специальные пули, которые наносили увеличенный урон и были опасны для магов и мифических потусторонних созданий. И я надеюсь, что здание, только что выросшее из земли на месте установки руны, не потеряет ничего из перечисленного.

– Орка, орка не запускай сюда! – раздался громкий бас, когда я с трудом протиснулся в очень низкую дверь, и следом за мной захотел повторить этот подвиг Планше. – Он мне тут всё снесет ко всем подземным богам и демонам!

Сначала я услышал сам голос. Его хозяин показался на глаза секунд через десять. По телосложению и росту он тянул на подростка лет четырнадцати. Рост полтора метра вместе с толстой стелькой в башмаках и килограмм пятьдесят со всей одеждой. Из типично гномовских черт у обитателя логова была густая натуральная боярская борода и мощные предплечья с ладонями-лопатами.

– Рад приветствовать вас в моём скромном жилище, мой тан, – гном выскользнул из-за комода на высоких ножках, полного бумажных кульков, свертков, пузырьков из мутного стекла и пиалок не то с песком, не то с золой.

– И я рад знакомству, мастер, э-э…

– Горко́бин, тан.

Гном мог всё, на что я надеялся и даже немного больше. Например, создавать эликсиры для повышения возможностей организма и различные смазки для оружия и снаряжения с аналогичными результатами. Правда, так как гном – это гном, эликсиры были сделаны на чистом медицинском спирте. Выпив стандартную дозу такой смеси можно было прилечь на травку отдыхать. Или превратиться в настолько пьянoго мастера, который может всё, но ничего у него не выходит. То есть не для всякого человека подходят гномовские смеси. А уж какого-нибудь эльфа пузырёк усиливающего эликсира либо свалит с ног, либо познакомит с «белочкой» и тогда держись подальше от остроухого берсеркера.

А вот составы для оружия в противовес эликсирам оказались отличным подспорьем без малейших минусов. У гнома лежали пузырьки и баночки с составами, которые восстанавливали канал ружейного ствола, убирали освинцовку, с которой не справлялись ёршики и щёлочь, заставляли все детали батарейного замка работать как механизм самых лучших часов. Обработанный кусочек кремня и тёрка замка, выдавали больше искр тем самым сводя процент осечек почти к нулю. Пуля получала дополнительный импульс и вылетала из ствола с большей скоростью. Не меньше положительных эффектов оказывали средства для ухода за клинками и за доспехами. Зарастали трещины и уходили зазубрины, на некоторое время сталь получала повышенную прочность, а рубящие кромки обретали удивительную остроту. Усталость металла уходила. Тонкая парадная кираса приобретала прочность настоящей боевой, которую любили рейтары. Не на всегда, правда, лишь пока действовала смазка или зелье, но они давали гарантированные пять-шесть часов. А это очень немало.

Это всё я получал бесплатно. Но! Гному требовались редкие и не очень ингредиенты. Например, для изготовления улучшенного сорта пороха нужен был уголь из определённой породы древесины, особая сера и селитра. Всё это можно получить на складе. Как раз по пуду каждого необходимого ресурса. Правда, так я теряю свои тридцать грамм золота и два карата самоцветов, но, что делать.

На следующий день о бое с обезьянами ничего не напоминало. Стрельцы с Игнатовскими мужиками закопали обезьяньи трупы в глубокой яме, оставшейся от мастеров после строительства заставы, которую дополнительно присыпали негашёной известью. Благо, что пушонки после строительства заставы у нас осталось немало. Дополнительно гном поплескал на трупы чем-то из своих запасов, пообещав, что после такой обработки через месяц в земле не останется даже костей.

Ночью егеря с Архипом наведались в Красное урочище и забрали Трофима с Петькой. Как нельзя к месту пригодились гномовские эликсиры. Измученный ранами и потерей крови парень проглотил один флакон с алхимсоставом, должный ускоренно залечивать свежие раны, и мигом отрубился.

– Ну, дубль два, зараза, – сказал я, когда наш небольшой обоз вновь покатил по дороге от холма в сторону леса. Состав был прежним.

На второй день пути к нам присоединился Фрол. Он догнал наш отряд на коротконогой мохнатой лошадёнке, которую тут кличут якутской. Плотная густая шерсть животного зимой спасает от трескучих морозов, а летом от всевозможного гнуса. Нам с заставой на холме повезло. Почти постоянный лёгкий ветерок уносит эту кровососущую мерзость, а вот во время дороги по лесной чаще приходилось постоянно использовать местные кустарные мази, а вечерами сидеть в дыму костра.

Когда до Боровска оставалось совсем немного, я принял решение остановиться в придорожном трактире, чтобы привести себя в порядок после нескольких дней непростой дороги. Все мы без исключения не просто пропахли дымом, а буквально прокоптились им. Кажется, нашу одежду можно было сейчас съесть с закрытыми глазами и не зная блюдо предположить, что это чьи-то копчённые уши. Пусть и преувеличиваю, но совсем ненамного.

– Хозяин, комнату барину и живо! А в неё лохань с чистой горячей водой! – зычно крикнул Потап, когда мы небольшой группой вошли внутрь просторного зала. Пол был земляной и утоптанный до каменной твёрдости. Кое-где в неё была втоптана солома и тростинки камыша. Тут и там стояли столбы из толстых брёвен, подпирающие потолочные балки. Окон было три штуки, но они почти не давали света. Основное освещение шло от лучин, вставленных в специальные зажимы на подпорных брёвнах. Под зажимами стояли глиняные плошки с водой, в них падали отгоревшие с лучин угольки.

Столов в зале оказалось много. Около трети из них были заняты. Большую часть посетителей составляли крестьяне. За одним столом сидела четвёрка солдат. Неподалеку от них устроился ещё один служивый, но явно не из простого полка. Может и офицер. Я до сих пор не научился разбираться в местных знаках отличия. Тут рядовой лейб-гвардии может сто очков форы дать пехотному лейтенанту внешним видом и манерой поведения.

Откуда-то из полумрака из-за одной из колонн выскочил мужик с клочковатой бородой в белой рубахе, подпоясанной тонким кожаным ремешком, коричневых штанах, заправленных в чёрные сапоги с тупыми носами и коротким голенищем.

– Рад, очень рад вас видеть в своём скромном заведении, ваше благородие, – залебезил он передо мной. – Сию минуту всё будет. А пока не изволите откушать и выпить?

– Что есть? – поинтересовался я, одновременно продолжая оглядываться по сторонам.

– Всё, что душа пожелает…

Моя душа пожелала рыбных пирогов, яичную кашку с овощами и калёные яйца. От мясных блюд у меня уже изжога была. Не буквально, конечно. Две недели только и ем, что дичь да пшеничную кашу. Что такое яичная кашка и калёные яйца? Первое блюдо готовили, смешивая яйца с самыми густыми сливками и варили, непрерывно перемешивая до получения полужидкой массы. Подавали её с со многими продуктами. От банальных гренок – жареные кусочки ржаного хлеба – до жареных птичьих субпродуктов в виде куриных сердец, печёнки, с гусиными жареными кишками и так далее. Второе блюдо намного проще, правда занимало очень много времени в готовке. Яйца клали в чугунок с водой и оставляли на ночь в печи. За ночь вода выкипала, а яйца запекались, приобретая приятный ореховый цвет и аромат. Это блюдо было распространено в русской деревне, его достоинством была долговечность: такие яйца долго не портились.

В трактире наш отряд задержался на несколько часов. В первую очередь из-за меня. После купания натягивать на себя походную одежду стало брезгливо. Отдал её местным слугам на стирку и глажку. Пока они ей занимались медитировал в комнате, прокачивая свой резерв, гоняя туда-сюда то количество маны, что витало в воздухе. Не сравнить с насыщенностью возле Светоча и Чёрной пелены, но хоть что-то.

В Боровск мой крохотный обоз въехал поздним вечером. Егеря, охотники и деревенские мужики остались на постоялом дворе на окраине города. Фрол только отдал там в конюшню свою лошадь и отправился по своим делам. А ещё моим. Я с орком решил остановиться в одной из гостиниц. Какой-то извозчик за пять копеек быстро доставил нашу парочку к одной из них. Цены за номера чуть-чуть кусались. Или я просто отвык платить? Сначала-то я был на всём готовом в университете. Больших денег тоже тогда не имел, потому экономил. После распределения меня содержало государство. А в сибирской глуши тратить было не на что. Только подкидывал рубль-два деревенским и солдатне. Вот и сложилась подсознательная привычка обходиться денежным минимумом.

Зато утром я несколько примирился с немаленькой ценой за гостиничный номер. Слуги настолько хорошо привели в порядок мою одежду, что я с трудом её узнал. Вчера в трактире она стала просто чистой. Но вот её вид… ох, лучше и не вспоминать. Одежда Планше тоже приняла приличный облик.

Завтракал в кабаке недалеко от гостиницы. После поймал извозчика и направился к постоялому двору. А там нашёл только егерей. Деревенские ещё перед рассветом укатили на рынок со своим скарбом и телегами. А спустя пару часов после рассвета ушли знакомиться с городом Потап и Марфа. За ночь никаких эксцессов не случилось. Я оставил егерям адрес своей гостиницы и дал на всех два серебряных рубля с разрешением погулять по городу, но только по очереди парами и без ружей.