Текст книги "Сиятельный феодал (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 26

ГЛАВА 26 68 051

Стычка с отрядом джунгар имела продолжение. Неожиданно к нашему лагерю вышли пять оседланных лошадей. Сначала это было принято за хитрый ход выживших врагов, но разведка местности и проверка животных показали, что всё чисто.

В седельных мешках и сумках джунгаров нашлись монеты. Несколько золотых и серебряных. У всех разная чеканка. А также качественные стальные ножи и кинжалы. Явно работа хороших мастеров. И самое ценное – это сами лошади. Пять крепких степных коней. Скорее всего, они вышли на знакомый запах человеческого бивуака.

– Смотрите, что я нашёл, – сказал Потап, показывая необычное оружие.

Это был мушкет, но не простой. У него было целых семь стволов, скреплённых вместе, с одним кремневым замком. Тяжёлый, громоздкий, но внушительный. Несмотря на такое количество стволов стрельба из него велась единым залпом. Как по мне – ерунда полная. Не стоят того такие трудозатраты.

– Семиствольный мушкет, – произнёс я, принимая оружие в руки. – Английская конструкция. Как он попал к джунгарам?

В памяти всплыл эпизод, что подобную бандуру я уже встречал. Это было в прошлой жизни и сам мушкет отметился в кино. Такой или очень похожий носил один из подчинённых капитана в сериале «Стрелки Шарпа».

– Трофей, наверное, – пожал плечами Лукьян. – Или купили. Работает?

Потап проверил замок, подсыпал пороху на полку.

– Думаю, да. Только заряжать его, это целая история, – сообщил он после всех манипуляций.

– Ничего, нам он точно пригодится, – сказал я. – У нас сейчас с боеприпасами не очень, а тут хоть какое-то подспорье.

– Теперь у нас есть транспорт, – довольно сказал Потап.

– И припасы, – добавила Лукерья, найдя в одной из сумок вяленое мясо и лепёшки.

– Движемся к лесу, – скомандовал я. – До темноты нужно уйти как можно дальше.

На лошадей забрались хоббиты, не отличающиеся быстрым шагом, а мы приладили к седлам ремни, за которые взялись левой рукой. На животных заодно погрузили часть своих вещей и оружие. Это существенно ускорило наше передвижение.

Мы шли до самого заката. Лес встретил тишиной и прохладой. Где-то в глубине ухал филин и звёзды начинали проступать на темнеющем небе. Дорога, к удивлению, выдалась невероятно тихой, спокойной. Путь нам не перебегали даже вездесущие кабаны, которых в лесах водилось просто невероятное количество. Мы так привыкли, что на наши головы то и дело валятся неприятности, что эта тишина изрядно напрягала.

К ночи отряд вышел к небольшому озеру, заросшему камышом и рогозом. Вода была тёмной, но чистой. В ней отражалась луна, поднимающаяся над деревьями.

– Здесь и остановимся, – решил я.

Хоббиты, оставшиеся в живых, пятеро. Все мужчины средних лет, с усталыми, но не сломленными лицами, принялись за работу. Они быстро соорудили лёгкие постройки из веток и камыша: шалаши, навесы, место для костра. Работали они споро, сказывалась привычка к крестьянскому труду. С камышом и тростником они работали как маэстро со скрипкой и смычком.

– Хорошие работники, – заметил Потап, наблюдая за ними.

– Ага, – согласился я с охотником, – что есть, то есть. Надеюсь, что и прочие от них не сильно отстают.

Костер разожгли небольшой, чтобы не привлекать чужого внимания. Даже в густом лесу огонь ночью виден издалека. Поужинали вяленым мясом и лепёшками из сумок джунгар, запили водой из озера, предварительно прокипятив и остудив. Усталость валила с ног, но никто не жаловался.

Первыми легли хоббиты. Они заснули почти мгновенно, свернувшись калачиками в шалашах. Планше уселся недалеко у костра, прислонившись спиной к дереву, и задремал, не выпуская из рук свой слонобой. Потапу выпала первая смена караула.

Я же сел на поваленный полусгнивший ствол ивы у самой воды и уставился на лунную дорожку на водной глади. Мысли мои были далеко. Думал о том, куда завела меня с товарищами вроде бы обычная охота на иномирных косуль. О старом и новом доме, о том, что ждёт нас впереди, о сокровищах, спрятанных в курганах. О Светоче и объектах, которые я смогу построить на те кристаллы, которые приятно оттягивают рюкзак.

Неожиданно за спиной раздался вкрадчивый женский голос:

– Не спится, монсеньёр?

Я обернулся. Лукерья стояла в двух шагах, и лунный свет серебрил её волосы, делая их похожими на расплавленное серебро. Она была в одной льняной рубашке, босиком. Свои сапоги оставила у потушенного костра.

– Не спится, – кивнул я. – Слишком много мыслей.

– Можно я присяду?

– Садись.

Она опустилась рядом, обхватила колени руками. Некоторое время мы молчали, глядя на воду. Потом Лукерья повернулась ко мне.

– Вы смотрели на меня сегодня когда джунгар разрезал на мне куртку и рубашку.

Я смущённо кашлянул:

– Это вышло случайно. Я не хотел…

– Я не сержусь, – перебила она. – Мне даже понравилось. Это было необычно. А вам понравилось то, что увидели?

– Да я почти не видел ничего.

– Да? А желаете повнимательнее всё рассмотреть?

Не дожидаясь моего ответа, женщина встала, сделала шаг вперёд. Луна светила ей прямо в лицо, отбрасывая длинную тень.

– Лукерья…

– Тсс…

Медленно, не торопясь, она начала расстёгивать рубашку. Пуговица за пуговицей, не спеша, давая мне время отвести взгляд. Но я не отводил. Зачем? Если женщина сама готова к подобному, то моё лживое смущение может её всерьёз обидеть. Да я и сам давно мечтал о подобном моменте. Только не думал, что это меня станут соблазнять, а не я Лукерью.

Рубашка скользнула с женских плеч, открывая белую кожу в серебристом свете. Под ней ничего не было. Истребительница нечисти повернулась ко мне лицом, и позволила рубашке упасть на траву.

– Я знаю, что мы в опасности, – сказала она тихо. – Знаю, что завтра может быть бой. Но сегодня… сегодня я хочу чувствовать себя живой.

Луна освещала её грудь, плечи, живот, каждый изгиб тела, закалённого в боях, но оставшегося женственным.

– Иди ко мне, – прошептала она.

Я быстро поднялся на ноги. Шагнул к ней. Мои руки легли на её талию и ощутили теплоту её кожи, показавшуюся горячей в окружающей ночной прохладе.

– Ты уверена? – спросил я, глядя женщине в глаза.

– Я никогда не была так ни в чём не уверена, как сейчас, – ответила она.

Я потянулся к ней губами и поцеловал.

Губы Лукерьи были мягкими и жаркими. Она ответила на поцелуй с жадностью, прижимаясь ко мне всем телом. Я чувствовал, как бьётся её сердце. Часто, сильно как у загнанной птицы.

Подхватив её на руки, я отнёс в шалаш, который хоббиты соорудили для меня лично. Там было темно и приятно пахло сухой травой. Я опустил её на подстилку из камыша. Лукерья потянула меня за собой, нетерпеливо расстёгивая на мне одежду.

– Ты слишком долго, – прошептала она, и в голосе её слышалась улыбка.

– Я хочу запомнить каждое мгновение, – ответил я, касаясь губами её шеи. Партнёрша выгнулась, тихо застонав. Её пальцы впились мне в спину.

– Тогда не торопись, я подожду, – выдохнула она.

Я целовал её плечи, ключицы, грудь, и она отвечала на каждое прикосновение дрожью и тихими вздохами. Её руки гладили мою спину, грудь, ворошили волосы. Лукерья кусала губы чтобы не закричать, но тихие стоны всё равно срывались с её губ, смешиваясь с шелестом камыша и плеском воды.

– Ты прекрасна, – прошептал я, глядя на неё в лунном свете, пробивающемся сквозь щели в шалаше.

– Я знаю, – ответила она, усмехнувшись. – Но вы тоже хороши, монсеньер.

Она притянула меня к себе, и я почувствовал, как её тело расслабляется в моих объятиях. Такое сильное, горячее, живое и сногсшибательно сексуальное.

Мы любили друг друга под звёздами чужого мне мира, забыв на время об опасностях, о потерях, о том, что ждёт нас впереди. Были только наши тела, сплетённые в темноте, наше дыхание, тихие стоны и шёпот.

А когда всё закончилось, она лежала на моей груди, водя по ней острым ноготком, а я гладил её по волосам, чувствуя, как постепенно выравнивается её дыхание.

– Спасибо, – сказала она тихо.

– За что?

– За то, что не стал спрашивать, правильно ли это.

Я вновь поцеловал её:

– Это было правильно. Всё, что заставляет нас чувствовать себя живыми в этом мире – правильно.

Она улыбнулась, закрыла глаза и через минуту уже спала. Спокойно, впервые за много дней.

* * *

Пробуждение было страшным. Именно так. На меня накатил такой ужас, который никогда не испытывал во сне, какие бы кошмары мне не снились. Я открыл глаза и машинально стал нащупывать оружие, ещё не сообразив, что кошмар ушёл… или нет? Отчего-то тело всё ещё дрожало, сердце лихорадочно билось, дышал прерывисто и часто. А ещё то и дело в груди и животе накатывало ощущение пустоты. Как при езде на высокой скорости по горкам и от страха. Уши поймали звуки суеты в лагере за камышовыми стенками.

– Барон, у нас проблемы, – услышал я встревоженный голос Лукьяна.

Я ломанулся наружу, держа в руке револьвер. Потом сообразил, что на мне только костюм Адама. Чертыхнулся и полез обратно. Кстати, Лукерьи в моём шалаше не было, а вот часть её одежды лежала на полу, перемешавшись с моей.

Натянув штаны, я вновь выбрался наружу. В нескольких шагах от шалаша увидел ведьмолова. Тот стоял только в одном исподнем, но, как и я, он был с револьвером и кинжалом в руках. Рядом суетились хоббиты. Их широко распахнутые глаза были полны ужаса. То и дело из их рук что-то падало.

– Что случилось?

– Нежить у нас случилась. Архилич, если совсем уж конкретно, ваша милость, – ответил Лукьян.

– Чувствуете? Это архилич! – откуда-то из-за шалаша крикнула Лукерья. Спустя десять секунд она показалась нам на глаза. На девушке была только нательная рубаха, длиной до середины бёдер. Ниже её скрывал большой кусок холста, используемый в качестве полотенца.

«Ясно, купаться ходила», – подумал я.

Девушка была полураздета, но с оружием. Кинжал в ножнах на узком ремешке, через плечо и револьвер в левой руке.

– Да мы уже все его почувствовали, – сказал Лукьян и добавил. – Оделась бы ты, сестрица. Неприлично так ходить в мужской компании.

– Пфф, ханжа, – фыркнула та и юркнула в мой шалаш.

– Кто такой этот архилич? – подал голос Потап.

– Сильный мёртвый маг. Очень сильный, – просветил его ведьмолов. – Нам с таким не справиться. Только убегать.

– Откуда он вообще взялся? – уточнил я.

В ответ Лукьян пожал плечами. Вместо него ответила из шалаша Лукерья:

– Да из Чёртовых курганов он. Откуда ещё? Мы там такую бойню устроили, что любой из гроба поднимется.

– Архиличу нет дела до низшей нежити, – возразил ей брат. – Нет, что-то есть ещё, отчего эта тварь выползла из своего логова.

– Ну, ждать его подхода и узнавать причину, полагаю, мы не станем? – иронично спросила Лукерья, выбравшись из шалаша.

– Долго ему идти сюда? – уточнил я, посмотрев на брата с сестрой.

– Я не знаю, ваша милость, – со вздохом ответил Лукьян. – Столь сильную ауру живые ощущают на расстоянии в несколько километров. Но если архилич специально её решит расширить, то расстояние в десяток километров не будет казаться чем-то из ряда вон.

– Ясно.

Понадобилось десять минут, чтобы свернуть наш лагерь и выдвинуться в путь-дорогу. Так долго вышло из-за лошадей. Требовалось их вновь оседлать и распределить седельные мешки.

«Эх, вот бы камень из тела архилича вытащить, – размечтался я, шустро перебирая ногами, держать за ременную петлю, которая крепилась к лошадиному седлу. – Там же должен быть натуральный Куллинан среди энергокристаллов. Если, конечно, такая штука вообще есть в этой дохлятине. Вдруг, он местный, то есть из этого мира».

Из зомби и тем более скелетов мы не получили ни единого камешка. Наш мир, видать, всё ещё сопротивляется чёрной Пелене и не хочет с ней сливаться, изменив каждое живое и условно живое существо в себе. Об этом нам читали на лекциях в университете и теперь я лично убедился в этом.

Глава 27

ГЛАВА 27

– Нужно уходить обратно в Пелену, – сказал я. – Иначе не оторвёмся мы от этого ходячего трупа.

Побег от архилича не удался. Спустя несколько часов, проведённых в движении, мы не просто не оторвались от преследователя, а стали даже ближе к нему. Аура мёртвого архимага уже неслабо так давила на нас. Лошади то и дело порывались пуститься в галоп. Хоббиты, которые ими управляли, с трудом сдерживали животных. Последние полчаса рядом с нами бежали лесные звери. Кабаны, лисы, барсуки, олени с косулями не обращали друг на друга внимания. Над головой проносились стаи птиц. Всё живое стремилось оказаться как можно дальше от самой квинтэссенции смерти, которую представлял из себя архилич.

– А как обратно? – поинтересовался Лукьян. – Мы же всё равно потом выйдем здесь же.

– Будем надеяться, что лич последует за нами, а потом он потеряется там. Других шансов у нас не будет.

Чёрная пелена встретила нас как хороших знакомых. Крепко держась к друг другу, мы прошли через неё и вывалились в крайне странном месте. Голая пустошь, заваленная глыбами всевозможных размеров и форм. Приглядевшись к ближайшим, я опознал в них куски кладки и обломки колонн. Кажется, здесь когда-то очень давно стоял огромный город.

Всего минуту мы потратили на то, чтобы осмотреть и выбрать новое направление, после чего направились к далёким вроде бы скалам. Но размеры и чёткие формы могли принадлежать и чему-то другому. Подозреваю, что это были остатки зданий. Самые крепкие из всего построенного, раз сохранились не в виде пыли и щебня в этом месте.

– Опять, – скрипнул зубами Потап. – Не оторвались.

До руин нам оставалось пройти с километр, когда по сознанию ударила мощная волна страха и безнадёжности. Архилич не потерял наш след в Чёрной пелене, как я рассчитывал.

– Я поняла! – неожиданно крикнула Лукерья. – Он не просто за нами идёт. Его что-то влечёт к нам. Есть какая-то очень ценная вещь и она у нас.

– Или один из нас в курганах поймал астральную метку, установленную архиличем. Я это с самого начала подозревал, – вздохнул Лукьян. – Вспомни, чему нас учили.

– Метку? – переспросили мы вместе с женщиной.

– Часто такие создания оказываются прикованы к одному месту. Чтобы покинуть его они создают особую метку из своей чистой силы. Такая метка – она как репей, незаметно прицепившийся к подолу женского платья или к лошадиному хвосту. Она ждёт живую кровь…

– Разумного, – перебила его Лукерья.

– … да, именно живого разумного. Архилич начинает его гнать как можно дальше от своего предыдущего места заключения, где ему уже давно ничего не интересно. А ближайшие окрестности изучены с помощью миньонов. Почти всегда носитель метки бежит туда, где рассчитывает получить помощь. Или затеряться…

– В города или крупные поселения, в крепости, – вновь подала голос его сестра. – Там архилич его догоняет и забирает свою силу вместе с жизнью. И жизнями всех живущих в том месте.

– Так и есть, – кивнул Лукьян.

– Ну, в этом месте эту тварь ждёт разочарование, – со злостью произнёс Потап. – Из живых здесь только мы.

– Попробуем дать ему бой. В крайнем случае погибнем в бою.

– Это будет славная смерть. Плохо, что о ней никто не узнает в моём племени, – пробасил Планше. Он единственный среди нас выглядел высеченной из камня невозмутимой статуей. Хоббиты откровенно тряслись от ужаса. Эльфы ведьмоловы держались намного лучше, но бледность их лиц и лишние нервные движения – то ремни подтянут или ослабят, то оружия коснутся – выдавали внутреннее нервное напряжение. Потап выглядел почти так же, как и брат с сестрой. Да и я не лучше.

Ситуация вновь кардинально поменялась спустя четверть часа. Ощущение страха исчезло. Как отрезало. Но радоваться было рано. Вместо этого чувства пришла полная отрешенность, равнодушие и… нечувствительность собственного тела. Все мы, включая лошадей, превратились в бесчувственных роботов. Новая сила перехватила управление над нашими телами. Мы изменили направление движения, свернув под прямым углом вправо. Шли не меньше трёх часов. Всё это время я ощущал себя… абсолютно никак. Будто пузырек воздуха застыл в ледяной глыбе. Ни страха, ни интереса, ни внимания к окружающим деталям.

Спустя три часа отряд оказался перед широкой лестницей из каменных блоков, уводящей куда-то глубоко под землю. Здесь наша скорость упала. Нам, двуногим, пришлось подстраиваться под лошадей. Для животных спуск по ступеням оказался самым сложным испытанием.

В самом низу путь нам перекрыли высоченные ворота.

«Они живые», – проскочила в голове вялая мысль. Если бы мои эмоции не были заморожены, то меня бы вырвало сейчас. Каждая воротища представляла из себя соединение из живой плоти и мёртвого камня. Открытые мышцы, наросты ороговевшей кожи, торчащие наружу сосуды и нервы, капающая слизь, уходящая куда-то под плиты пола.

За воротами ситуация была ещё хлеще. Это был парад тошнотворного сюрреализма. Даже в самом страшном сне невозможно увидеть все эти образы. Нас встречали существа одного вида которых хватило бы, чтобы заставить поседеть самого стойкого духом мужчину. Живая плоть соседствовала с камнем, с металлом, с растениями, с хитином. По многим ползали черви и насекомые. Каждый из них был связан с основным телом тончайшей паутинкой или жгутиком. Никакой логики в телосложении не было видно.

Мы прошли через несколько коридоров и залов, которые можно сравнить с системой пищеварения: натуральные кишки и желудки.

В какой-то момент нас разделили. Краем замороженного сознания отметил, что иду в одиночестве. Моих товарищей и лошадей рядом нет.

Контроль спал с меня внезапно. Раз – и я уже чувствую всё. От затекшей шеи и сухости в глазах, до неприятного витающего вокруг аромата и ощущения под ногами, что стою на травяном ковре в болоте. На ногах я не удержался и упал. После нескольких секунд головокружения полностью восстановился. Поднявшись, я принялся оглядываться по сторонам.

Зал мало чем отличался от всего, что я уже увидел в этом месте. Опять эта смесь живого с неживым. Поддерживающие свод колонны шевелились и изгибались, выпускали щупальца со стрекалами и вновь их втягивали.

– Нравится?

От неожиданно прозвучавшего голоса я вздрогнул. Куда бы мой взгляд ни упал он не видел никого.

– Не ищи. Я тут везде, собрат по профессии.

– Вы кто? Что это за место? – спросил я. Чуть-чуть сумел успокоиться. Раз мне дали свободу и не рвут на куски, не скармливают местным жертвам вивисекции, то отчего бы и не поболтать.

– Зодчий, как и ты. А это моё Сердце Мира.

– Хм?

– Ясно, – вроде как вздохнул неизвестный. – Ты из иного мира, где приняты другие определения. Названия разные, суть одна.

– Кажется, я понял. В моих краях меня называют сиятельным феодалом. А место, через которое я воздействую на мир – Светочем.

– Как давно ты встал на этот путь?

– Меньше двух лет назад…

Я рассказал почти всё о своей жизни с момента, как оказался в теле молодого мещанина. Скрывать мне было нечего. К тому же подозревал, что неизвестному собеседнику не составит особого труда заставить меня говорить правду. Уж лучше я сам. Скрыл всего ничего, а скользкие моменты с возможностями Светоча списал на трофеи, добытые моей командой за Чёрной пеленой.

– Да-а, везение – это огромная сила, – протянул Зодчий. – Жаль, что я был обделён им.

– Что меня с товарищами ждёт дальше? – спросил я его.

– Скорее всего, вы вернётесь обратно в свой мир, Сиятельный.

– Скорее всего? – переспросил я.

– Мне будет нужна от тебя одна услуга. Видишь ли, я любил совершать эксперименты и не любил стандарты. Эти стремления привели меня в Хаос. К Мерзости. Она заразила все мои творения, меня, моё Сердце. Долгие века я пытался избавиться, очиститься, но к сожалению, даже на один шаг не приблизился к этому. Зато у меня вышло создать чистый от Мерзости объект. Если я его построю здесь, то Хаос заразит его, как и всё, что я создал…

Всей этой прелюдии для меня было достаточно, чтобы понять суть: он хочет, чтобы я активировал строительную руну в своём мире. Отказ приведет к превращению меня и всего моего отряда в кошмарных местных обитателей.

– Вы хотите, чтобы я возвел этот объект у себя? – перебил я Зодчего.

– Да.

– Я согласен, если он не принесет вреда мне, моим близким и особенно моему миру.

– Он чист от скверны Хаоса, если ты об этом. А будет ли от него вред или нет, это зависит лишь от тебя. Как используешь, так и будет.

– Я согласен, – повторил я.

Стоило мне умолкнуть, как в стене слева появилась широкая щель. Она выпустила в зал высокую и прекрасно сложенную девушку в одежде, которая сильно напоминала балетный наряд. Когда она подошла ближе, стало ясно, что одежда является частью её тела.

– Моё лучшее творение. Прекрасные воины и хранительницы очага, – в голосе Зодчего прозвучала любовь и ностальгия. – Женщины были моей слабостью. Я всегда ими окружал себя. Создавал объекты с ними, а потом с болью смотрел, как их красота и утончённость с остротой ума уничтожались Хаосом. Пусть одно из моих творений оживёт благодаря тебе.

Балерина держала перед собой небольшой поднос с руной. Руна была самая обычная. Я точно такие же получаю в Светоче.

– Возьми. Когда вернёшься к себе, то незамедлительно активируй руну, – прогремел голос Зодчего. Стоило мне сжать кулак с волшебным предметом, как что-то вонзилось мне в спину под левую лопатку. Острая боль пронзило всё тело. – А это напоминание о данном мне обещании. Сейчас в тебе одно из моих творений с зерном Хаоса. Оно проконтролирует твою часть сделки. В твоих интересах как можно скорее активировать мою руну. С каждым лишним днём семя будет расти. Потом полностью захватит твое тело.

– Об этом уговора не было, – прошипел я сквозь зубы.

– Это всего лишь стимул, чтобы ты не забыл про свои слова и не выбросил руну в кузнечный горн. Сразу после активации руны ты от него избавишься.

– Ты говорил про сделку. А она предусматривает интерес двух сторон, – процедил я.

– Я остановил нежить, которая шла по твоим следам, Сиятельный. Без моей помощи все вы были обречены. Кстати, занятный экземпляр мне достался. Будет над чем недолгое время поработать. Теперь ступай.

Балерина изогнулась в танцевальном па, указывая мне в сторону трещины в стене, из которой сама вышла пару минут назад. Делать было нечего. Пришлось идти куда указывают. В руке я продолжал сжимать руну.

Спустя десять минут я воссоединился со своим отрядом. Здесь были все. Даже лошади. Выглядели невредимыми.

– Что это за место, ваша милость? – поинтересовалась у меня Лукерья.

– Всё потом. Сейчас уходим, – коротко ответил я.