Текст книги "Сиятельный феодал (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Сиятельный феодал

Пролог/Глава 1

ПРОЛОГ

– Давайте, ребята, без слёз и паники. Всё будет хорошо, – как можно веселее произнёс я. – Ну, вы чего? Свет? Коль? Это вы меня должны успокаивать и подбадривать.

В моей палате собралась вся наша дружная шайка-лейка. Все бывшие интернатовские. А ещё друзья до гробовой доски, хотя и считается, что такого не бывает. Но в моём случае уж точно так и есть.

Четыре года назад государство выпустило нас в большой мир. Кого-то одарило личным жильём, кому-то только пообещало, скинув эту задачу на откуп местного чиновничьего аппарата, а там… В общем, все знают, что такое типичный чиновник в нашей стране. Пока об него не сломаешь палку (личные заявления, СМИ, прокуратура и прочие органы, в которые приходится обращаться, чтобы получить своё, положенное по закону, ходить туда как на работу) то фиг он поднимется из своего кресла. Достаточно вспомнить так называемые «президентские майские указы». Уже больше десяти лет прошло с момента их выпуска, а к части данных указаний даже никто не притронулся.

Мне кинули как собаке кость из котла, с которой срезали всё мясо и вытряхнули внутренний жирок. И кость эта – старый деревянный дом на окраине города. Практически в деревне. С печным отоплением, водой из колодца и отрезанным электричеством. Пять соток земли и гнилушка, поставленная в шестидесятом году. За почти шесть десятков лет своего существования и особенно за последние пять, пока дом стоял на балансе администрации и никак не обслуживался, строение капитально пришло в упадок. Плесень на потолке и на стенах. Гнилые половицы и оконные рамы, те, которые уцелели. Протекающая крыша и сильно провалившийся «конёк» на ней. Шифер был покрыт таким слоем мха, что не всякая поляна в лесу такой сочной зеленью может похвастаться. Кое-что растащили соседи.

Оно ведь как? Государственное – значит ничьё. Это с квартирой в городе дела обстоят попроще. А вот в таких деревеньках вообще удивительно, что сруб остался стоять, а не был разобран на те же дрова. Газ-то до сих пор был далеко не у всех несмотря на близость к городу. До крайней городской улицы было рукой подать. Деревню и город разделял небольшой гаражный кооператив и не то большой луг, не то маленькое поле. Некогда оно использовалось под выпас скота из деревни, когда там ещё многие держали крупные хозяйства, а сама деревня не пришла в упадок.

Понадобился год, чтобы отстоять свои права и обзавестись комнатой в хорошем общежитии. Казалось – живи и радуйся! Но тут ударило оттуда, откуда не ожидал. У меня нашли серьёзное сердечное заболевание. Нервотрёпка в течение последнего года серьёзно ударила по здоровью. Просто так вылечить его было невозможно. Сначала держался на таблетках. Но врачи сообщили, что поможет только пересадка органа. Но дело это не быстрое, очередь длинная и гарантий никаких нет.

Пришлось ждать очень долго. Прошло более двух лет до того момента, когда я узнал приятную новость. До меня добралась квота на донорский орган. Потом была длительная подготовка. И вот тот долгожданный миг, когда в моей груди вскоре забьётся здоровое и сильное сердце.

– Макс, да отлично всё будет, – преувеличено бодро воскликнул Сашка. – Мы с тобой недоиграли партию в «героев», а ты обещал, что она будет сыграна обязательно. И слово ты всегда держишь.

– Держу, – вновь растянул я губы в улыбке. – скоро сяду за комп и расчихвостю тебя в пух и прах.

– Держи карман шире. Ещё кто кого!

– Да хватит уже! – всхлипнула Светка. – Вы себя сейчас ведете в сраных мыльных операх, когда все прощаются с героем. Максим, я верю, что всё будет хорошо. Знаю! Мне сон приснился, как мы на будущий Новый Год в Карелии отдыхать будем. Зря что ли уже полгода копим на поездку?

Нашу беседу прервала медсестра. Женщина средних лет выгнала шайку-лейку из палаты. Прошёл ещё где-то час, и я оказался в руках анестезиолога. Последнее, что услышал, это был его ровный и чёткий голос, которым он произносил цифры. Последней услышанной оказалась шестёрка.

* * *

– Я передумал. Не пойду я в это проклятую пещеру, – Гришка встал столбом в сотне метрах от солдатской будки с караулом.

Двое его приятелей тут же принялись подначивать парнишку.

– Испугался? Портки намочил?

– Ничего я не намочил, – окрысился молодой парень. На его губах едва только стал пробиваться пушок. При этом ростом он уже сейчас превосходил многих здоровых взрослых мужиков. А по ширине плеч мог соперничать с поселковым кузнецом. – Просто не хочу.

– Эх ты, – презрительно протянул чернявый юноша, ровесник Гришки. – Струсил. Теперь тебе Дашка слово ласкового не скажет. Я ж ей рассказал, куда мы идём. И намекнул, что ты ради неё в Пещеру желаешь сходить.

– Чего⁈ Зачем ты ей это сказал? – Гришка резко повернулся к приятелю и сжал кулаки.

– Полегче, – испуганно сказал чернявый и быстро отступил на пару шагов назад. – Я же ради тебя старался. Ты же за ней постоянно увиваешься, а она на тебя и глазом не ведёт. А тут представь – ты герой! Сиятельный!

– Куда мне с со свиным рылом да в калашный ряд. Скажешь тоже – сиятельный, – разжал кулаки молодой здоровяк.

– А вдруг? – горячо сказал второй приятель Гришки. – А даже и не станешь сиятельным, то всё равно Дашка перестанет на тебя смотреть, как на пустое место после посещения Пещеры. Кто из наших там бывал, а? Боятся все. А ты – раз и сходил! Она же сама станет вокруг тебя увиваться чтобы ты ей рассказал, что там увидел. А ещё люди говорят, что из пещеры можно что-то вынести. Камешек там, цветочек, бабочку.

– Говорят, что кур доят, – продолжал сопротивляться Гришка напору приятелей, но уже совсем слабо. Те видя это, усилили давление.

– Нарвёшь там цветов своей зазнобе. Или ещё какой презент принесешь. Там же всё необычное, ни у кого такого нет.

– А у тебя будет. А значит и у Дашки…

Вдвоём они сумели заболтать простодушного и слегка недалекого здоровяка, сыграв на его внутренних душевных струнах. Под чужим яростным напором он сдался и вновь сменил своё мнение.

– Стой! Кто идёт? – крикнул солдат, когда из рассветной дымки к его посту вышел незнакомец.

– Гришка Дубов я, – торопливо ответил парень на окрик солдата. – Хочу в пещеру зайти. Это ж государем батюшкой разрешено.

– Беглый? – немедленно уточнил вояка.

– Свободные мы! – обиженно ответил Гришка. Аж весь вскинулся. – Из Камского. Вольное поселение то́.

Из караульной будки вышел солдат с тяжелым мушкетом в руках и коротким широким тесаком в ножнах на левом боку.

– Ну, потопали к офицеру, вольный Гришка. Он будет решать пущать тебя в Пещеру или нет.

– Так не положено не пущать. Воля батюшки…

– Да-да, конечно, всё так и есть, – прервал его служивый. – Идём. Или вали прочь! Буду я ещё с тобой тут время терять.

Караульному офицеру было скучно. В визите поселкового остолопа он увидел возможность слегка скрасить скуку.

– Ты хоть знаешь, как правильно заходить в пещеру, мил человек? – с участливыми нотками в голосе поинтересовался он у парня.

– Нет, господин офицер, – замотал головой тот.

– Эх, деревня, – вздохнул прапорщик. – Может, назад вернёшься? Не стоит оно того, поверь мне.

Гришка машинально обернулся назад, в сторону караульной будке, за которой в сотне метрах в кустах скрывались его приятели. Потом вспомнил голубые глаза Дашки, её улыбку, толстую тугую косу.

– Я хочу войти в Пещеру, господин офицер, – тихо сказал он.

– Ну, что ж. Тогда слушай один секрет, который помогает почти любому стать сиятельным. Учти, растреплешь кому, и путь тебе сразу на каторгу. А то и на плаху.

– Может тогда не надо? – тоскливо прошептал Гришка.

– Ты язык за зубами держать не можешь? Или уже собрался всем растрепать? – нахмурил брови прапорщик.

– Нет-нет, даже в мыслях не было, – вновь замотал головой парень.

– Тогда слушай, что тебе говорят старшие.

Вокруг них уже собрались все солдаты из караула. За полдня службы они и сами успели заскучать и устать от однообразного несения службы. А тут почуяли веселье. К тому же их командир слыл любителем шуток. Подчас жестоких. За одну из таких он был понижен в звании и сослан в местную тмутаракань.

– Пещера, парень, она по-настоящему живая. И ей самой интересно посмотреть на того, кто к ней приходит. Сможешь развлечь её, заинтересовать, и награду получишь достойную. А нет, так и сгинешь бесследно, – произнёс прапорщик. – Для начала тебе нужно снять всю одежду.

– Всю? – переспросил Гришка.

– Всю, всю, – кивнул начальник караула. – Она тебе в Пещере всё равно не сгодится. На каждом сгорает. Кто успевает скинуть её, тот ещё имеет шанс уцелеть и стать сиятельным. А нет, тут-то ему и конец, – грустно вздохнул прапорщик. – До чёрного уголёчка сгорает.

Гришка отчётливо вздрогнул и потянулся пальцами к вороту, застёгнутому на мелкие бронзовые пуговицы, начищенные так, что несведущему могли показаться сделанными из золота.

– Исподнее оставь так уж и быть, – сказал ему офицер. – Неприлично светить голым задом в присутствии служивых людей. В пещере только не забудь скинуть тряпьё, чтобы не подпалило самое ценное.

От солдат донеслись веселые смешки.

– Всё? Теперь могу идти? – спросил Гришка, стоя перед полудюжиной вооружённых мужчин в одних подштанниках.

– Погоди, ты самое важное не дослушал. Зря я тебе рассказывал самый главный секрет пещеры? То, что она любит, когда её забавляют?

– Что? – не дошло до парня.

– Песни знаешь, Гришка?

– Не-ет, – протянул он.

– А частушки?

– Парочку знаю. Только они неприличные.

– Эх, плохо, конечно, – прапорщик делано вздохнул и отвернулся на миг от парня, чтобы подмигнуть своим подчинённым, – но сойдут и такие. Только тогда тебе нужно ещё и станцевать что-то. Без песни частушки только с танцами смогут заинтересовать Пещеру.

То, что называлось Пещерой выглядело плотным туманным сгустком высотой с невысокое дерево и размерами с огромный дом. В его центре просматривался будто бы неровный вход с человеческий рост очень похожий на проходы в пещеры.

– Сразу в туман не входи, Гришка, – напутствовал парня прапорщик. – В пяти шагах останься и начинай частушки петь. Ну, и про танец не забудь. А иначе труба твое дело. Не выпустит тебя Пещера обратно. И уж точно не получишь ты никакой награды.

Паренёк уже успел сотню раз пожалеть, что ввязался во всё это и пошёл на поводу у слегка хмельных после крепкой браги приятелей. Но сейчас он дошёл почти до конца. Отступать поздно.

Первые коленца он выкидывал вяло и словно дед Кузьма, у которого не гнулись ни колени, ни спина от старости. Слова частушек он едва шептал.

– Быстрее, Гришка, быстрее! И громче! – подогнал его резким окриком прапорщик.

Пятью минутами спустя солдаты во главе со своим командиром ржали едва ли не по лошадиному, наблюдая за тем, как почти голый здоровый парень громко выкрикивает похабные частушки и нелепо машет ногами и руками, изображая танец.

– Всё, братец, всё. Пещера довольна, ступай уже, – крикнул ему офицер, утирая слёзы.

ГЛАВА 1

Как он прошёл сквозь туман – Гришка не мог вспомнить. Когда нормально смог соображать, он осознал, что стоит в крошечном каменном дворике перед арочной дверью, ведущей в старинную круглую башню. Брусчатка холодила голые ступни, а влажный и прохладный воздух заставлял тело покрываться мурашками. Спустя несколько секунд он вспомнил слова прапорщика, что нужно избавиться от подштанников заранее пока те не вспыхнули. Как назло, тесёмки стянулись в мёртвый узел. А ещё становилось всё прохладнее и прохладнее. И потому Гришка решил пустить дело на авось. Раз пока одежда не горит, то и нечего от неё избавляться.

То, что мысль была здравая он понял через минуту, когда вошёл в башню. В просторном помещении его ждал статный мужчина в богатых одеждах. Фасон был незнаком, но явно барская. Такую Гришка не видел даже на самых богатых купцах на осенней ярмарке.

«Ничего себе камзольчик! Какая-то смесь восточного халата и французского дворянского платья», – раздался голос прямо в его голове.

– Что? Кто это сказал? Это вы, господин? – дёрнулся Гришка и посмотрел на незнакомца.

– Подойди, – поманил тот парня к себе, не обратив внимания на его фразу.

Стоило Гришке оказаться в двух шагах от мужчины, как тот протянул ему перстень.

– Возьми. Наденешь на палец, когда сделаешь свой выбор.

Гришка сглотнул, молча кивнул, забрал перстень и сжал его в кулаке. Перстень оказался печаткой. На широкой площадке была вырезана руна.

– Тебе туда, – мужчина указал куда-то в сторону. Стоило парню на миг отвести от него взгляд и неизвестный даритель пропал.

«Фокус-покус тру-ля-ля!».

– Кто здесь? – нервно выкрикнул Гришка. – Кто со мной говорит?

«Дед твой, ёлы-палы. Пришёл присматривать за внучком, чтобы не наворотил делов».

– Дед?

«Дед, дед. Давай иди уже куда сказано».

Заворачивающаяся вправо каменная лестница привела на следующий этаж. Здесь деревенский парень увидел крепкого старика с длинной козлиной бородкой и волосами, рассыпанными по плечам. Он сидел прямо в воздухе как монгол, завернув ноги под себя и положив ладони на колени.

«О-о, а это местный йог, видать! Гриша, топай к старпёру. Сейчас он тебя тоже колечком одарит».

Слова деда оказались верными. Странный старик вручил парню перстень и направил к очередной лестнице. Подарок отличался от первого цветом и руной.

На третьем этаже Гришу встретила прекрасная взрослая женщина в красном платье с открытыми плечами. Золотые вьющиеся локоны свободно падали на её плечи, грудь и спину. От её бесстыдного вида Гришка ощутил, как в подштанниках стало тесно.

«Вот это мамочка Стимфлера! Ох ё-ё! Гриша, дай порулить телом, пока нас не погнали дальше по списку в 'бегунке».

– Что? – переспросил парень, ничего не поняв из речи обитателя собственной головы

– Подойти и возьми мой дар. Надеюсь, ты выберешь его, мальчик, – произнесла женщина и поманила пальцем к себе.

«О-о, женщина в красном, дай нам несчастным, палок по восемь! Мы ж много не просим!» – пропел дед в голове Гришки.

Кольцо женщины было красноватым и с алой каёмкой по краю площадки, опять же с вырезанной руной. От прочих подарков отличалась изяществом и более тонкой резьбой.

На четвёртом этаже парня встретил молодой мужчина в настоящих рыцарских доспехах. Он молча вручил заробевшему Гришке перстень и жестом направил к лестнице.

«Немой что ли?».

– Не твой знакомый, дедушка? – уточнил Гришка.

«И не мой тоже», – хохотнул тот, вновь отделавшись непонятной фразой. Яснее парню не стало, и он решил дальше не переспрашивать.

На пятом этаже вновь был старик. Но очень крепкий и отдалённо похожий статью и одеждой на отца Никодима, иерея, чьим приходом был посёлок Гришки.

«Почём опиум для народа, отец?», – как обычно и всё столь же непонятно прозвучал голос деда в голове здоровяка.

Парень на всякий случай перекрестился, переложив жменю колец в левую ладонь. Но старик в чёрной рясе даже глазом не повёл на этот жест. Короткой фразой направил гостя дальше вверх по каменной лестнице.

Шестым был очень странный кузнец. В стёганной одежде, с кожаным коричневым фартуком с кармашками, в кожаных больших перчатках с крагами почти до локтей и даже в кожаной облегающей голову шапке, поверх которой на лбу красовались странные очки.

«Классные гогглы, – поцокал языком дед в голове Гришки. – Задницей чую, что это какой-то хитрый инженеришка-мастер».

Обладатель кожаной экипировки вручил Гришке своё кольцо, как и прочие встреченные в башне личности. И отправил по тому же маршруту, то есть вверх по винтовой лестнице, сложенной из булыжников.

Седьмой вновь оказалась женщина. Очень высокая, мускулистая в полупрозрачной одежде и с синей кожей. Гришка ощутил в этот раз не просто стеснение в подштанниках, а дикое смущение, от которого лицо стало гореть словно от огня. Всё дело в том, что ткань на теле дамы не скрывала ни пятна ареол с острыми кончиками сосков, ни чёрный треугольник курчавых волос внизу живота.

«Джинния, что ли? – задумчивым тоном произнёс дед в голове Гришки. – Вроде и симпатичная, но какая-то стрёмная. Вдруг суккуба какая мимикрирующая под джиннов? Нафиг её, Григорий. Хватай кольцо и рвём когти на следующий этаж».

Восьмой обитатель самой странной башни из всех виденных Гришей был под стать ей. Он сидел за низким и при этом очень просторным столом, заставленным бутылочками и бутылёчками, кубками, кружками, кувшинами, рюмками, стаканами, рогами для напитков, корцами и корчагами. Мужчина был пузат, мордат и краснолиц.

– За твоё здоровье, гость! – он поднял большую кружку, приветствуя парня, а затем в несколько глотков выхлебал ту. Рыгнул и жестом подозвал Гришку. – Держи и выбери мой путь. Он, поверь мне, лучший.

«Да уж – лучший. Не, нам такой пьяный мастер не нужен. Поищем кун-фу поинтереснее».

Кольца едва помещались в ладонях Гриши, когда он увидел седовласого мужчину в балахоне и остроконечной шляпе, сидевшего за большим резным столом. Напротив него по другую сторону столешницы стоял стол с высокой спинкой.

– Приветствую, кандидат, – поздоровался он. – Присаживайся.

«Ну здравствуй, Гендальф Серый. Наше вам с кисточкой», – в привычной манере отозвался дед в голове Гриши.

– Здравствуйте, господин, – промямлил Гриша. Он осторожно сел на стул и замер с неестественно прямой спиной.

– Положи перед собой кольца, – сказал старик.

Стоило Грише выполнить указание, как перстни чётко сами собой сложились в линию на столе. А потом тот, который он получил самым первым, поднялся в воздух на уровень выпученных Гришкиных глаз.

– Похвально. Как много Учителей предложили тебе свой Путь, – с нескрываемым удовлетворением покивал головой старик в шляпе. – Я буду сейчас рассказывать тебе о том, что представляет каждый из них. Итак, первый перстень откроет тебе Путь Воина…

Гриша смотрел на старика и поочередно взлетающие со стола персти завороженным взором. Каждое из колец давало ему невероятные перспективы. Даже кольца пузатого выпивохи и женщины в красном представляли собой немалый интерес. Женщина предлагала Путь Любовника. Вставший на него получал шанс подняться наверх через женщин. А ещё каждая побывавшая в его постели отдавала каплю своей силы, здоровья и знаний. Старик упомянул, что на каком-то этапе, когда Любовник переступит через среднюю планку силы, он будет способен забирать у женщин всё – знания, здоровье и даже жизнь. А воздействовать научится на расстоянии, отправляя в незнакомок влечение, похоть, притягательность к собственной персоне.

Кольцо выпивохи позволяло пить алкоголь в невероятных количествах. В состоянии опьянения сиятельный становился сильнее или умнее. Он мог произвести мировое научное открытие, или выйти в одиночку против сильного отряда матерых солдат и победить их без ущерба для себя. Всё зависело от того, в какую сторону решил склониться сиятельный – в ум или тело. Правда, от мук похмелья он был не защищен, увы. И чем больше потребил алкоголя, тем более страшные муки испытывал на следующий день. И не всегда попытка опохмелиться спасала.

Старик, которого дед обозвал странным словом «йог» предлагал Путь воина, который строил из своего тела и оружие, и броню. Через многие годы развития такой сиятельный мог без вреда для себя принимать грудью пушечные ядра и ребром ладони перерубать стволы «единорогов».

«Феодал! Выбери феодала, Гриша! Это лучшее что есть здесь!», – внезапно заорал дед в голове парня.

– Феодал? – вслух переспросил он.

– Ты выбираешь Путь Феодала? – спросил владелец стола.

– Я-я… Я не знаю, господин, – замямлил Гриша. – Дед советует выбрать этот Путь, но мне хочется стать сиятельным Льда.

Его собеседник странно посмотрел на него. И вдруг взял со стола два перстня и сжал их в своей ладони. Когда он её разжал, то Гриша увидел один перстень, который нёс в себе признаки пары исчезнувших.

– Владей, сиятельный! – отчеканил старик.

– Спа-асибо, – Гришка даже стал заикаться, когда ему в ладонь упал тяжёлый и холодный, будто взятый прямо с ледника перстень. Он надел на мизинец левой ладони подарок. Через миг всё его тело от макушки до пять пробило резким и ни на что похожим приступом боли.

– А-а-а! – заорал он, выгибаясь на стуле.

«А-а-а! Мать и бабушку вашу в почтальоны, кто заземление не сделал⁈ – в унисон ему завопил дед в голове. – Чтоб тебе пердун старый всегда в гостях бутерброды с комариным хреном на семь частей порубленным давали!».

– Ты готов, ступай, – сказал ему старик спустя несколько минут, когда боль из Гришкиного тела ушла.

На трясущихся ногах парень поплёлся назад. Он ожидал, что придётся пройти все этажи в обратном порядке. Но каково было его удивление, когда уже на следующем увидел дверь-арку, за которой просматривался знакомый двор, а ещё дальше туманное марево, внутри которого смутно виднелся вход в пещеру.

– Господин прапорщик, господин прапорщик!

Задремавший в палатке прапорщик вскочил с походной брезентовой койки от громкого крика одного из караульных.

– Какого у вас там происходит? Опять какое-то деревенское быдло захотело сиятельным стать? – рявкнул он. – Гони прочь уродов! Разрешаю пальнуть в воздух, если слов не поймет.

– Да… то есть нет, это старый быд… – запнулся на ругательстве стрелец, отчего-то, – эм-м, господин прапорщик, вы бы сами посмотрели. Тот поселковый вышел из Пещеры. И он, кажись, сиятельный.

– Что⁈