Текст книги "Сиятельный феодал (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 24

ГЛАВА 24

После боя пришло время для самого приятного – сбор трофеев. Я мысленно скрестил пальцы, надеясь на сильные кристаллы. А именно такие просто обязаны быть в телах кровососов, которые способны гулять при свете солнца. Кстати, их самонадеянность и наплевательское отношение ко всем иным существам сыграли с тварями злую шутку. Напади они на мой отряд в ночи, и мы могли бы и не отбиться. Уж точно были бы потери. А так вся их сила уходила на то, чтобы не поджариться под солнцем.

«С другой стороны, в минувшую ночь они не успели нас нагнать, а в следующую нас в этом мире уже не было бы», – подумал я, найдя причину глупых действий кровососов.

В потрошении туш я не участвовал, стоял на охране. Грязным и кровавым делом занимались ведьмоловы и Планше. Втроём они быстро собрали кристаллы из тел поверженных нами врагов. Кроме этих камней было ещё кое-что.

– Ваша милость, посмотрите какой гостинец для вас припасли вампиры, – с загадочной улыбкой сказала мне Лукерья. Она протянула в мою сторону сжатый кулачок. Секунду помедлила и разжала его. На ладони у девушки я увидел руну. – Будто специально для вас приготовили.

Когда я взял с её руки руну и обратился к её сути, то полностью согласился со словами сестры Лукьяна: словно под меня заказ сделан. А ещё испытал сильнейший экстаз. Руна содержала в себе заклинание Ледяная тропа. Во время каста от мага выстреливала на многие метры вперед широкая полоса лютого холода. Магия не просто замораживала всё на своём пути, а промораживала! Без иммунитета к холоду и защитных амулетов выжить после попадания под Ледяную тропу почти невозможно. С моими текущими чародейскими силами я могу создать полосу льда примерно в три метра шириной и двадцать пять, максимум тридцать метров вглубь.

В общем, прекрасное дополнение к уже имеющимся заклинаниям. Мне руна понравилась даже больше, чем немаленький запас энергокристаллов, собранных с тел врагов. Кристаллы всегда можно получить, и всегда качество можно взять количеством. А вот руна – это совсем другое дело.

«И всё-таки мне по-настоящему везёт», – в который раз за последнее время пришла в мою голову мысль.

Возле Чёрной пелены нас ждал сюрприз. Не неприятный… но и приятным тоже не назвать.

– Вы почему не ушли туда? – рявкнул я на Потапа и семерых хоббитов, которых мы нашли в паре сотен метров от пространственной аномалии.

Трое мохноногих коротышек тут же выдали каждый свою речь, едва не перебивая друг друга.

– Господин, мы хотим вам помочь.

– И показать, что и среди нашей расы есть воины.

– Наши жизни, отданные вам, лучшее доказательство, что мы с вами.

– Они очень хотели вам помочь, барин, – ответил Потап, когда я перевёл взгляд на него. – Трофим увёл всех остальных, а я остался.

В группу полуросликов затесалась даже женщина. Мужчинам она не уступала в статях, и даже была чуть-чуть выше парочки из них. В качестве оружия она выбрала два серпа. Трое её соплеменников держали в руках двузубые деревянные вилы, а один… лопату. Полностью деревянную лопату в его рост длиной. Только кромка штыка имела узкую металлическую пластинку, прибитую тонкими гвоздиками к дереву. Оставшаяся парочка мохноногих вояк собирались рубить врагов топорами. Ах да, ещё у каждого был сунут за пояс ремень пращи, и на боку мотался холщовый мешочек с пулями для неё.

– Какие грозные, – снисходительно улыбнулась Лукерья. – Брат, может возьмём кого-то из них в ученики? Нам давно уже пора обзавестись ими.

– Чего мелочиться, – хмыкнул тот, – берем всех.

Я вздохнул и махнул рукой на Пелену:

– Уходим. Быстро. Языки станете чесать, когда дома окажемся.

Несмотря на ситуацию, игнорировать поступок хоббитов я не стал. Вряд ли они оказали бы существенную поддержку в бою с сильными врагами. Но то, что представители крайне миролюбивой расы, даже слегка трусоватой, нашли в себе силы пойти на верную смерть – это достойно уважения.

– Благодарю за поддержку. Поверьте, я оценил ваш поступок, – серьёзным тоном сказал я полуросликам.

Мы вошли в Чёрную пелену буквально шаг в шаг нашего основного отряда. Благо что сбиться с пути было невозможно, так как и хоббиты, и остатки их домашней живности оставили чёткую тропу. Вот только оказалось, что механизмы межмирового барьера для нас всё ещё сродни китайской грамоте.

– Это где мы? – удивлённо воскликнул Лукьян, когда наша группа авантюристов и путешественников вышла среди россыпи мелких сопок. Каждая такая вершинка выглядела голой, будто голова после посещения парикмахера, который не расслышал пожелания клиента и оболванил того под ноль. Отчего-то растительность не желала расти на этих сопках. Кое-где торчали мелкие и кривые кусты, тянулась пучками бледная травяная поросль в виде полыни и татарника.

Некоторые были высокими, с каменными плитами на вершинах, другие почти сровнявшимися с землёй. Трава здесь росла бурая, чахлая, и над всей этой местностью висел густой туман, не рассеивающийся даже под солнцем.

– Это не мои земли, – тихо сказал я, оглядываясь. – Я никогда здесь не был. И даже не слышал ни о чём подобном.

– Чёртовы курганы, если не ошибаюсь, – тут же дал ответ Потап. – Ох и занесло же нас, барин.

– Ты знаешь это место? Бывал здесь? – повернулся я к охотнику.

– Да когда бы я успел? Курганы эти не на ваших владениях стоят, – развёл он руками. – От деревенских слышал. Солдатня, опять же, всякие байки про окрестные земли травить любит.

– До моих земель далеко идти?

– Я за два-три дня спокойно дойду. Другие, например, солдаты с заставы, все пять топать будут. На лошади и за сутки можно обернуться, но только ежели дорога спокойная окажется.

– А может и не быть? – зацепился я за его последние слова.

– А то, барин. Курганы эти не просто чёртовыми зовут…

Охотник рассказал нам всё то, что сам узнал от других. Судя по услышанному даже немного странно, что это он узнал про место, куда нас занесло, а не мои ведьмоловы. Территория оказалась та ещё. Здесь им сплошное раздолье в плане их профессиональной деятельности.

Упоминание курганов уже само по себе давало значительную часть информации. В это время чаще всего так называли древние места массовых захоронений. Лет двести сюда свозились тела погибших воинов и умерших своей смертью героев из местных племён. Также несколько курганов насыпаны руками чужеземцев вроде залётных джунгаров. Русские тоже отметились. Последний курган появился в этом месте в промежутке между пятьюдесятью и сотней лет тому назад. А потом насыпные погребальные холмы ожили. Не в прямом смысле, правда.

– Говорят, здесь хоронили воинов веками. Сибирские племена, джунгары, русские казаки. А лет пятьдесят-сто назад случилось что-то и мёртвые восстали, – закончил свой рассказ охотник. Потом после секундной паузы добавил. – За что купил, за то и продаю. Но, кажись, мне многое не договорили.

– Восстали? – переспросил один из хоббитов, низенький крепыш по имени Хоб, сжимавший в руках вилы. – В смысле – восстали?

– В прямом, – ответил Потап. – Смотрите.

Из-за ближайшего кургана, шатаясь, вышла фигура. Когда-то это был человек, теперь же от него остались только кости, обтянутые высохшей кожей, и лохмотья одежды, в которых угадывались остатки кожаного доспеха с костяными укрепляющими деталями. В руках скелет держал ржавый меч, а в пустых глазницах горел тусклый зелёный огонь.

– Твою мать, – выдохнул Лукьян, вскидывая штуцер.

– Не стреляй, – остановил его я. – Звук привлечёт остальных. Работаем тихо.

Вот и момент, чтобы испытать в деле новое заклинание. Я шагнул вперёд, вытягивая руку. Ледяной туман ударил в скелет, сковывая его движения, и Планше бесшумно подошёл сбоку, одним ударом приклада громобоя разнеся череп на куски. Зелёный огонь погас, и кости рассыпались прахом.

– Первый, – сказал орк.

– Далеко не последний, – мрачно заметил я. – Держимся вместе. Никакого шума. Хоббиты в центре. Потап, Лукьян – левый фланг. Лукерья, Планше – правый. Я веду.

Мы прошли не больше полукилометра, когда из тумана начали выходить новые твари.

Медленные, разлагающиеся, с вываливающимися внутренностями, но упорные как сама смерть, зомби. Они лезли из-под земли, выбирались из курганов, поднимались из высокой травы. Скелеты – более быстрые и опасные с ржавым оружием в костлявых руках. А где-то в тумане завывали банши. Их крики разрывали воздух, заставляя кровь стынуть в жилах.

– Держать строй! – крикнул я, когда первая волна накатила на наш маленький отряд.

Потап работал топориком, разбивая черепа зомби с методичностью дровосека. Лукьян полосовал скелетов зачарованной саблей. Каждое касание металла заставляло нежить рассыпаться.

Планше был машиной смерти. Его штуцер снёс троих зомби одним выстрелом, а затем орк работал прикладом и кулаками, круша кости и разрывая гнилую плоть.

Лукерья дралась с холодной яростью. Сначала расстреливала из револьвера зомби и била по мелькавшим вдалеке банши. Била девушка без промаха, а когда патроны кончились она выхватила саблю и встала плечом к плечу с братом. Хоббиты помогали по мере сил, метая пули из пращей, но лезть в схватку я им запретил. Впрочем, они и сами к этому не стремились. По факту наша четвёрка их прикрывала, защищала.

– Сзади! – крикнул один из полуросликов.

Из тумана вылетела банши. Она выглядела как призрачная женщина с длинными белыми волосами и чёрными провалами вместо глаз. Её крик ударил по ушам, и хоббиты попадали на землю, зажимая головы и корчась. Сражение для них закончилось.

Я резко развернулся в сторону новой угрозы, выбросил руку вперёд и послал ледяную стрелу. Лёд ударил в призрака, но банши была бестелесной и лёд прошёл сквозь неё, не причинив вреда.

– Серебро! – крикнул Лукьян. – Только серебро! Или огонь!

Он выхватил из-за пояса цепочку с серебряным амулетом и швырнул тот в банши. Бляшка из серебристого металла ударила призрака в грудь. Тот заверещал, задымился и начал таять как воск на огне.

– Работает! – крикнул Потап, доставая серебряный нательный крест.

Отряд использовал всё, что было у нас под рукой: серебряные пули, кресты, кинжалы. Очень быстро началась рукопашная свалка, когда перезарядить огнестрельное оружие уже не хватало времени, а магию применять было нельзя из-за опасения задеть товарища. Хоббиты к моему удивлению быстро пришли в себя после удара банши. Встали на ноги и присоединились к драке. Хоть и дрожали от страха, но били вилами и серпами, не давая зомби подойти слишком близко. Натиск нежити был настолько сильным, что оставаться за нашими спинами у полуросликов уже не получалось.

Бой длился, казалось, целую вечность. Когда последний скелет рассыпался прахом, а последний зомби рухнул на землю, мой отряд стоял чуть ли по колено в костях и гниющей плоти.

Глава 25

ГЛАВА 25

– Есть раненые? – спросил я, тяжело дыша.

– Царапина, – ответил Потап, показывая разорванный рукав. Из-под ткани сочилась кровь. Коготь зомби оставил глубокий след на руке охотника.

– Лукьян, обработай. Есть чем? – посмотрел я на ведьмолова. – У кого ещё?

– Найдётся, – коротко отозвался Лукьян и полез в свою сумку.

– Я ранен, господин, – подал голос один из хоббитов. Тот самый, что нёс деревянную лопату. Его звали Корбин, и он был самым молодым из семерых. На лбу у него распухала шишка, а из носа и ушей текла кровь.

– Скелет приложил древком. А до того призрак женщины как закричит, что у меня круги кровавые перед глазами пошли и кровушка из ушей полилась, – объяснил он. – Но я жив.

– Перевяжи, – коротко сказала Лукерья, протягивая ему кусок чистой ткани.

Она отошла в сторону, чтобы осмотреть свою куртку. Ту самую, из лосиной кожи. На ней появилась новая прореха, но, к счастью, неглубокая.

– Ещё одна, и я начну взимать с нежити плату за порчу имущества, – проворчала она.

Отряд рассмеялся нервно, но искренне.

В одном из курганов, который решили осмотреть, чтобы переждать ночь, нас ждал сюрприз. И если уж совсем начистоту, то сюда нас загнала поверженная нечисть. А сил уходить у нас уже не осталось. Требовалась передышка, иначе новое сражение без потерь уже не обойдётся. Мы нашли у подножия кургана вход, заваленный камнями, но Планше и Потап быстро расчистили проход. Двое хоббитов достали масляные лампы и подожгли их. Я выудил из рюкзака толстую свечу, взял в левую руку и поджёг её от одной из ламп.

Внутри пахло сыростью и слегка тленом. К счастью, неприятного тошнотворного аромата разложения не было. В центре камеры стоял каменный саркофаг, вокруг него несколько деревянных сундуков, почти сгнивших. В углу, прислонённый к стене, лежал скелет в истлевшей одежде, а рядом с ним валялась кожаная сумка. На удивление она сохранилась прекрасно. В прошлой своей жизни я натыкался на старые ещё советские портфели и сумки из свиной кожи. Так вот, годы делали их жёсткими и покрывали микроскопическими трещинками. Но при этом они сохранялись в целости и сохранности. Тюбик крема после бритья быстро возвращал коже блеск и эластичность.

Лукьян поднял сумку, открыл её. Внутри оказалась книга в кожаном переплёте.

– Здесь что-то написано, – сказал он, перелистывая страницы. – Кажется, это чей-то дневник. На русском, к слову.

– Можешь прочитать? – спросил я его. Затем достал ещё одну свечу, запалил фитиль от уже горевшей и поставил её на выступ каменой кладки.

– Да, – кивнул он и начал читать вслух:

'Лето 1807 года. Я, купеческий сын Ермила Захарович Ветлугин, пишу сии строки, будучи в тяжёлом положении. Мы с атаманом Святославом Бурьяном и его ватагой отправились в сии земли на поиски золота и серебра, коими, по слухам, богаты здешние места.

Шли мы от самого Иртыша, через степи и леса. Местные племена встречали нас кто копьём, кто хлебом. С теми, кто встречал копьём, мы не церемонились. Атаман Бурьян был мужик суровый, но справедливый. Брал трофеи, но без лишней жестокости.

За три месяца мы собрали богатую добычу. Золотой песок, самородки, алмазы, рубины, изумруды. Снимали украшения с убитых воинов, находили в разграбленных курганах. Но проклятие легло на нас. Один за другим начали умирать люди. Сначала от ран, потом от болезней, а потом стали находить мёртвыми без единой царапины. Наши защитные амулеты не помогали от невидимой смерти.

Атаман понял, что земля здесь не прощает грабежа. Он приказал спрятать сокровища в тайнике, чтобы вернуться за ними позже, когда проклятие утихнет. Тайник устроили у подножия самого крайнего кургана, что стоит недалеко от речки, где вода красная от глины и железа. Зарыт под старым дубом, который сломан молнией.

Я остался здесь. Проклятье коснулось и меня, как и других брато́в по оружию. Силы покидают меня. Чувствую, что не доживу до утра. Если кто-то найдёт эту книгу, знайте: сокровища ждут. Но помните и о проклятии. Берите золото, но почтите павших, иначе станете такими же как мы…'.

Лукьян замолчал, закрывая книгу.

– Вот это удача, – сказал Потап, потирая руки. – Сокровища!

– Если они ещё там, – заметил я. – Прошло немало лет. Хотя проверить стоит.

– Сначала выбраться бы отсюда, – сказала Лукерья. – А то сами станем частью этих курганов. У нас боеприпасы на исходе, амулетов почти не осталось. И мы с братом устали ворожить. Скоро внутренние каналы перестанут собирать ману.

* * *

Мы выбрались из Чёртовых Курганов к вечеру следующего дня после возращения из-за Чёрной пелены. Израненные, уставшие, но живые. Без сокровищ, на поиск которых не было никаких сил. И по правде говоря, я опасался проклятья, убившего целую ватагу отличных бойцов. Впереди расстилалась степь, поросшая ковылём, а за ней темнела полоса леса.

– Свобода, – выдохнул Хоб, опираясь на вилы.

И в этот момент со стороны леса донёсся топот копыт.

– Всадники! – крикнул Лукьян.

Из-за пригорка вылетели наездники на лошадях. Их было десятка три, не меньше. Они были одеты в стёганые халаты и кожаные доспехи, на головах островерхие шапки, в руках кривые сабли и луки. Лошади выглядели непритязательно. Даже ещё хуже, чем у Фрола. Джунгары.

– Твою мать, – повторил свою любимую фразу Лукьян. – Только этого не хватало. То нечисть, то нежить, то вообще бог знает, что за оборванцы на каких-то ослах.

– Из огня да в полымя, – согласился с ним Потап.

– К бою! – скомандовал я, вскидывая карабин. Патронов оставалось не так чтобы много. Длительного боя мы не выдержим.

Первый наш залп свалил троих всадников, а остальные рассыпались веером, окружая мой отряд. Джунгары были молоды. Видно, что зелёные, необстрелянные. Но их было много, и они были полны решимости доказать свою доблесть. Мой потрёпанный в бою отряд они не считали достойной угрозой. Наверное, степень презрения в наш адрес повышал вид хоббитов с вилами и серпами.

– Строй! – крикнул я, напрягая горло. – Хоббиты в центр! Не подпускаем их к себе!

Джунгары атаковали волнами. Они налетали, стреляли из луков, метали дротики и уходили, не желая завязывать ближний бой. Один из хоббитов, старик по имени Доббин, упал, пронзённый стрелой. Он захрипел, схватился за грудь и затих.

– Доббин! – крикнула Сорбина, бросаясь к нему.

– Назад! – рявкнул Потап, но было поздно.

Женщина подбежал к старому товарищу, и тут из высокой травы, прямо перед ними, поднялись трое джунгаров. Бог знает, как и когда они смогли подобраться к нам так близко и незаметно. Либо эта троица прекрасные лесовики, либо им помогла магия.

– Назад, дура! – крикнула Лукерья, вскидывая револьвер.

Но джунгары уже схватили женщину. Один из них полоснул её кривой саблей по горлу, и воительница осела на землю, зажимая рану руками.

– Суки! – заорала Лукерья, открывая огонь из револьвера.

Двое джунгар упали, сражённые пулями. Третий бросился в рукопашную. В его планах было сразить вторую и последнюю женщину из моего отряда. Кажется, он не боялся нашего численного перевеса и направленных на него стволов.

Эльфийка встретила его выстрелом. Но револьвер лишь сухо щёлкнул. Или осечка, или барабан был пуст.

– Чёрт! – чертыхнулась истребительница нечисти.

Джунгар взмахнул кривой саблей с короткой как у индийских шамширов гардой. Лукерья ушла в сторону, но недостаточно быстро. Вражеское лезвие полоснуло по многострадальной куртке, вспарывая лосиную кожу, рубашку под ней, и…

Прореха оказалась глубокой. Куртка разошлась до пояса, рубашка тоже, и на мгновение я увидел в прорехе обнажённую грудь Лукерьи. Белую, с розовым соском, напрягшимся от холода и адреналина.

– Ах ты сволочь! – взревела Лукерья, не обращая внимания на наготу, либо просто ничего не успела понять.

Она рванула вперёд, перехватывая руку джунгара, выкручивая её так, что сабля выпала, и с размаху ударила его кулаком в лицо. Второй удар она нанесла коленом в пах. Третий был локтем в переносицу.

Джунгар рухнул как подкошенный.

– Вяжите его! – крикнул я. – Нам нужен язык, чтобы узнать кто это такие, сколько их и что вообще происходит.

Планше подбежал, скрутил джунгара, пока тот не очухался. Остальные всадники, увидев, что засада провалилась, а их товарищ в плену, начали отступать. Их и осталось-то совсем чуть-чуть. Я насчитал девятерых, кто ещё оставался в седле. Двое из них буквально висели на лошадиных шеях, едва находя в себе силы не упасть на землю.

– Уходят, – сказал Потап, опуская штуцер.

– Пусть, – ответил я. – У нас есть раненые и пленный. Отходим к лесу.

Мы отошли от места боя совсем недалеко. До небольшой рощицы, расположившейся в стороне от большого леса. Здесь и остановились. Двух погибших хоббитов похоронили. Выкопали общую могилу, насыпали высокий земляной холмик, положили сверху камни. Один из их сородичей прочитал короткую молитву.

Лукерья отошла в сторону, сняла остатки куртки и рубашки, переоделась в запасную из вещмешка. Простую, льняную, но целую. Потом подошла к пленному джунгару.

Он сидел, привязанный к дереву. Молодой, лет двадцати, с узкими глазами и скуластым лицом. Он смотрел на неё с вызовом.

– Ты хорошо дерёшься, – сказала Лукерья. – Но я зла на тебя. Ты испортил мою куртку. Ей уже достаётся во второй раз за эту неделю. Первого, кто мне её испортил, я уже убила.

Джунгар сплюнул.

– Что ты хочешь, женщина? – на ломанном русском ответил он.

– Поединок. Я и ты. Ножи. Если ты победишь, то уйдёшь. Если я – умрёшь.

К ней шагнул Лукьян:

– Лукерья, это неразумно.

– Это моё право, брат, – ответила она, не оборачиваясь. – А ещё он испортил мою куртку. И убил Сорбину.

– Сначала бы его допросить, – тихо произнёс Потап. – Тут уже русские земли. Джунгарам здесь неоткуда взяться. А значит, это набег.

Я поддержал его:

– Сначала с ним пообщаемся. Потом поединок, Лукерья, если к тому времени ты не успокоишься.

– Пф-ф, – фыркнула женщина, – я всегда спокойна. Просто мне жалко куртку.

– Я вам ничего не скажу! – с чудовищным акцентом, но вполне разборчиво выкрикнул джунгар.

– Даже мне, человечек? – к нему шагнул мой телохранитель. Он навис над связанным и оскалился в жутком оскале. – Я буду тебя жрать ещё живым. Сначала отрежу тебе уши, потом нос, срежу кожу с живота, подкопчу на костре и съем. А ты будешь на это смотреть. Потом высосу тебе левый глаз… – орк издал громкий чавк, будто втягивал длинную макаронину.

Как воин джунгар был силён и бесстрашен. Он без сомнений в одиночку ринулся на Лукерью, когда она прикончила из револьвера двух его товарищей. Но вот угрозы орка очень быстро сломали его. За обещание устроить ему поединок с охотницей на ведьм и отпустить, если победит, он рассказал нам всё. Правда вот только знал он немного. Его отряд насчитывал тридцать семь воинов. Почти все были юноши, только-только достигшие возраста, когда мальчик может считаться взрослым. Чтобы полноценно таковыми стать и обзавестись званием воина племени они пошли в этот поход. Так как уходили они открыто и официально, с ними отправились четверо старых воинов. Их опыт, их знания и авторитет должны были помочь в рейде, но увы – не помогли.

В эти края пришёл только один отряд джунгар. Он состоял из молодёжи двух родственных племён, другие сюда уже не заявятся. Правда существовала вероятность, что теперь сюда припрутся взрослые воины, чтобы отомстить за смерть этих сосунков. Эти будут убивать всех чужаков на своём пути и разорять деревни за гибель сыновей и племянников. А погибло их много. Мы прикончили почти два десятка. Многие остались лежать с тяжёлыми ранами на земле. Нас и не преследуют только из-за того, что выживший неполный десяток занят оказанием помощи соплеменникам. Добивать их я запретил. Вдруг джунгары оценят моё милосердие?

Изначально целью джунгар были три деревни и фактория, расположившиеся далеко ниже по течению реки, которая протекала по окраине нарезанных мне владений. Один из вариантов местоположения заставы находился недалеко от её берега. Но теперь племена могут пойти на меня, если узнают, что это я виновен в смерти их молодёжи.

«Ладно, придут – встретим, – подумал я, размышляя над будущими событиями. – Благо, что теперь у меня целый мешок кристаллов для Светоча. Могу построить пару крепостей и призвать батальон солдат с магами».

Когда допрос закончился, Лукерья сказала:

– Всё? Развяжите его.

Планше перерезал верёвки на пленнике. Джунгар встал, разминая затёкшие руки. Лукерья вытащила из-за пояса два небольших ножа. Они выглядели точь-в-точь как финки с наборными рукоятями из кожаных кругляшков и узкими клинками с одним лезвием. Один бросила пленному, второй оставила себе.

– Правила простые, – сказала она. – Бой до смерти.

Джунгар усмехнулся, взял нож, покрутил его в руке. Он был уверен в себе. Молодая горячность и жажда славы застилали глаза.

Они сошлись.

Племенной воин атаковал первым. Бросился вперед резко, стремительно, целя в горло женщине. Но Лукерья ушла в сторону с лёгкостью танцовщицы. Лезвие её ножа чиркнуло по чужому предплечью, оставляя неглубокий порез.

– Первая кровь, – сказала она. – Но я не останавливаюсь.

Джунгар взревел от ярости и бросился снова. Лукерья уклонялась, дразня его. То подставит бок, то откроет горло, а в последний момент ускользала, нанося быстрые жалящие удары. Порез на щеке. Царапина на плече. Укол в лопатку или бок. Враг быстро покрылся мелкими ранками, из которых безостановочно текла кровь.

– Ты медленный, – усмехнулась охотница на нечисть в лицо джунгару, уворачиваясь от очередного его выпада. – И предсказуемый. Ты не воин, а девка. Лучше бы ты остался в своей хижине и учился варить суп и печь хлеб.

Она пнула его в колено, и джунгар пошатнулся. Почти тут же Лукерья отвесила ему звонкую пощёчину слева.

– Это за Доббина.

Вторая пощёчина прилетела ему справа.

– Это за Сорбину.

Затем последовал тяжёлый подзатыльник.

– А это за мою куртку, сволочь!

Джунгар взбесился. Он бросился на неё, забыв о защите, целясь в горло своим ножом. Но Лукерья ждала этого. Она низко присела, пропуская его выпад над и вонзила в вооружённое запястье своё оружие. Не останавливаясь, повела клинок вперёд, распарывая плоть надвое. Так режет толстый холст острые портняжные ножницы. Финка за секунду прошла от запястья до локтевого сустава. Джунгар даже не успел ничего понять, словив болевой шок. А Лукерья крутанулась вокруг оси, одновременно выдёргивая из раны нож и сделав длинный шаг, оказалась за спиной противника. Мощный удар локтем в затылок свалил его на землю.

Парень с раскосыми глазами рухнул лицом в траву. Лукерья мгновенно оказалась сверху, упёрлась коленом между его лопаток, левой рукой схватила за волосы, запрокидывая голову.

– Прощай, – сказала она и полоснула ножом по горлу.

Кровь хлынула фонтаном. Джунгар захрипел, дёрнулся и затих. Лукерья поднялась, вытерла нож о его одежду и спрятала за пояс.

– Всё, – сказала она. – Вот сейчас я точно успокоилась.

Отряд молчал. Потом Потап присвистнул.

– Ну, девка, ты даёшь. Я бы с тобой в тёмном переулке не хотел бы повстречаться, когда ты в дурном настроении.

– Правильно бы сделал, – ответила она, улыбнувшись.