Текст книги "Сиятельный феодал (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 20

ГЛАВА 20

– Ваше благородие, рядом чёрный ритуал проходит, – торопливо произнёс Лукьян. А Лукерья указала стволом револьвера в нужном направлении:

– Там.

– Далеко? – спросил я. Охотники подорвались с земли на миг позже ведьмоловов, действуя на рефлексах. Планше встал следующим. Один я слегка замешкался, поднявшись на ноги самым последним.

– Километра два или три. Дальше я ничего не почуял бы.

– Ваше благородие, позвольте нам туда отправиться, – Лукьян просительно уставился на меня. – Если угроза окажется высокой, то мы только оценим её издалека и сразу назад.

– Нам лучше сейчас узнать, что за опасные вещи там творятся, чтобы не заполучить погоню на пятки, – поддержала брата Лукерья. – Мало ли кто отыщет наши следы и выйдет к пелене, а потом и к нашему поселению.

Я почти не раздумывая дал ответ:

– Все пойдём. Тушим костёр, собираем вещи и выдвигаемся. Лукьян, Лукерья, вы в авангарде.

– Возьмите, – девушка протянула мне с орком и охотникам по кругляшу амулета. – Это защитные обереги. Прикроют разум от ментальных чар и от проклятий средней силы.

Потап споро и ловко закидал маленькой лопаткой кострище, вырытое в ямке для лучшего жара. «Рогатки» с вертелом закинул в траву чтобы они не выделялись издалека. Мы в это время перезаряжали своё оружие, готовя к бою серебро и зачарованные пули из запасов брата с сестрой.

«Эх, а может рассказать гному про унитары? Сейчас бы не мучились с перезарядкой». – проскочила в голове мысль, когда я менял барабаны в револьвере и карабине.

С момента как местная луна или иной космический объект закрыл солнце, повергнув окружающий мир в глубокие сумерки, и когда наша группа тронулась в путь прошло минуты три. За это время Солнце так и не открылось, будто её ширма специально тянет время, создавая для кого-то идеальные условия для особых ритуалов.

Мы пронеслись сайгами по высокому травяному ковру около километра. После очередной вытянутой возвышенности мы спустились на луг, чья растительность выглядела намного хуже, чем раньше. Здесь же стояли каменные столбы толщиной метр-полтора и высотой от трёх до пяти, а то и шести метров. Когда мы прошли совсем рядом с одним из них, стало ясно, что это сильно побитая временем статуя. Что-то вроде половецких каменных баб в моём родном мире. Тысячелетия, проведённые под ударами стихий, почти полностью стерли с камня все детали и черты, превратив фигуру в неровный столб.

– Тьмой от них тянет. Непростое здесь место, – на ходу бросил Лукьян.

– Тьма почти выветрилась. Потому и трава уже стала появляться. Ещё век и жизнь победит старую мерзость, – добавила после него Лукерья.

Ведьмоловы вели нас как гончие по горячему следу. Вдруг оба остановились. Мужчина поднял правую руку.

– Вон там. За тем пригорком, – сказал он почти шёпотом. – Теперь действуем осторожно.

Мы пригнулись и крадучись пошли вперёд. Перед вершинкой вовсе легли и последние десятки метров проползли.

Внизу впадина была больше, чем все низинки, через которые мы прошли в этом мире. Словно огромная чаша. В её центре горел бездымный костёр. Пламя его было неестественного чёрного цвета. У меня и слов таких нет, чтобы чётко описать этот странный огонь. Вокруг него на голой земле без следа растительности лежали худощавые человеческие тела. Я насчитал пять. Четыре принадлежали мужчинам. Одно было женским. Их можно было принять за подростков, если бы не бороды у мужчин и удивительно крупная для тщедушной фигурки грудь у женщины.

Возле самого костра, почти вплотную к огню стояли двое, сцепив руки так, что их соединённые ладони облизывали язычки чёрного огня.

Первый был высок, сутул, одет в длинный чёрный плащ, скрывающий фигуру. Лицо его было бледным словно отшлифованный мрамор, с резкими чертами и глазами, в которых горел красный огонь, отчётливо различимый издалека. Вампир. Старый и скорее всего очень опытный. Рядом с ним у костра на земле лежал кривой большой кинжал с чёрным блестящим как стекло лезвием.

Второй молодой парень, юноша лет восемнадцати, вряд ли ему было больше. Белая рубашка разорвана и стянута с плеч на пояс, на груди видны свежие ритуальные раны. Нижняя часть его лица и шея покрывала свежая кровь. Его глаза уже горели тем же красным огнём, что и у старшего сородича. Свежеобращённый. Ритуал был почти завершён.

– Пресвятая Богородица, – выдохнул Потап.

– Тихо, – осадил его я. – Слушай сюда.

Я обвёл взглядов своих спутников.

– Цели делим так: старый – мой. Лукьян и Лукерья, вы со мной. Трофим, Потап, на вас молодой кровосос. Планше, ты страхуешь, хорошо? Свой заряд береги. Может оказаться, что твой калибр окажется самым весовым словом в будущей заварушке.

– Когда начинаем? – спросила Лукерья, взводя курок револьвера.

– Сейчас, – коротко произнёс я и вскинул карабин к плечу. – На счёт три стреляем. Раз, два… огонь!

Все выстрелы ударили в унисон, слившись в один. По равнине разнесся тихий гром. В окружающей неестественной тишине заглушённые рунами выстрелы прогремели особенно громко. Тело молодого обращённого рванули пули. Чей-то кусочек серебра пробил сцепленные ладони упырей. Плеснувшая из ран кровь попала в костёр. Пламя мгновенно сменилось с чёрного на тёмно-багровый цвет и взмыло вверх на добрых пару метров, зацепив наших врагов.

Молодой вампир полетел на землю, как от мощного удара в грудь. Одежда на нём затлела. А вот матёрый кровосос даже не получил ни одной раны. Отделался простреленной ладонью.

– Охотники! – громко прошипел он. Хотя до него было чуть менее ста метров, его голос мы все отчётливо услышали.

Бах! Бах! Бах!..

Мы стреляли по нему максимально быстро. Жали на спусковые крючки сразу, как мушка на стволе ложилась на контуры его тела. Несколько раз сумели его зацепить. Но явно недостаточно, чтобы сбить с него прыть.

Тварь рвалась к нам на вершинку.

До него оставалось метров тридцать, когда я смог зацепить его льдом. Сосулька пробила материал чёрного плаща на бицепсе и вошла до середины в руку.

– Маг, – прорычал тот, на ходу вырвав сосульку и метнув в меня. Та не пролетела и десяти метров, как растворилась в воздухе. – Отличная добыча. Сладкая кровь…а-а-а!!!

Его речь прервал Лукьян. Ведьмолов пальнул серебряной или зачарованной против нежити картечью в кровососа из штуцера. Несколько картечин разорвали плащ чуть ниже левой ключицы. Из дырок вместо крови выстрелили струйки дыма и совсем уж маленькие язычки голубоватого огня. Ох, как эта тварь завопила от боли!

Меткий выстрел Лукьяна сбил нашего врага с ритма и заставил замереть на одном месте на целую секунду.

БАХ!

Каким-то чудом вампир увернулся от серебряного заряда из штуцера орка. Для этого ему пришлось в прыжке рухнуть на землю и кувырком увеличить между нами дистанцию. В след ему я послал магическую сосульку. Она сорвала кусок скальпа, отчего голова кровососа вмиг покрылась почти чёрной кровью.

В ответ наш враг что-то выкрикнул. Его тело на кратчайший миг покрылось тёмной дымкой, а затем она рванула в нашу сторону. Потап не успел убраться с её пути. Туманный сгусток ударил ему в грудь и сбил с ног. Охотник выронил оружие и с невнятным болезненным криком покатился по траве.

– Бей ублюдка! – азартно прокричала Лукерья. Она успела перезарядить свой револьвер и сейчас с пулемётной скоростью опустошала его барабан.

Бах-бах-бах-бах…

Минимум три пули попали в вампира. Эффект от них был сродни тому, который произвела картечь её брата.

БАХ!

Планше сумел совершить настоящее чудо, секунд за десять перезарядив свой слонообой, прицелиться и выстрелить. Тяжёлая заговорённая пуля, способная пробить полметра кирпичной стены, ударила почти в центр вампирской груди и прошла сквозь всё тело. Ранение ошеломила кровососа, дав мне несколько секунд для сотворения чар. За несколько секунд я создал две ледяных стены, сдавив ими тварь. Эта идея появилась в моей голове буквально только что. Боялся, что не получится, но зря. Вышло всё настолько прекрасно, что этот ход просто обязан теперь взять на вооружение.

До наших ушей донёсся отчётливый хруст костей и влажные звуки сминаемой плоти.

– Прокли…

Договорить вампир не успел. Раздался выстрел. Из штуцера Лукьяна вылетела ярко-оранжевая искра, будто микроскопическое солнышко. Пуля с лёгкостью пронзила первую ледяную стену и пробила голову противнику, заставив его смолкнуть. Ещё через миг череп упыря вспыхнул жарким ярким пламенем.

– Молодой уходит! – крикнула Лукерья.

Пока мы были заняты матёрым кровососом, свежеобращённый очухался и под шумок, видя, что случилось с его «отцом» бросился наутёк. Но Планше уже перезарядил штуцер и выстрелил, кажется, даже не целясь. Пуля ударила парня в ногу чуть ниже колена и практически оторвав конечность Тот упал, закричав нечеловеческим голосом. В лежащего немедленно ударили ещё две серебряных пули, выпущенные эльфами. Из оставленных ими ран наружу вырвались струйки дыма. Вампир забился в коротких судорогах больше не пытаясь убежать. Возможно, он уже умирал, и окружающий мир стал безразличен. Но пускать на самотёк данный процесс мы не собирались. Трофим подошёл к нему, направил в лицо молодому кровососу револьвер.

– Прости, парень, – тихо сказал он. – Ты уже не человек.

Следом раздался выстрел. Прозвучал он необычно коротко и сухо.

Тишина опустилась на поляну. Чёрное пламя костра погасло, оставив лишь тлеющие угли. Вокруг лежали мёртвые тела – жертвы ритуала, которых мы не успели спасти.

– Никак хобиты? – задумчиво произнёс Лукьян.

Точно, вот что меня смущало в телах жертв. Их рост и волосатые ноги с несоразмерно крупными ступнями.

– Синяк будет знатный, – ворчливо сказал Потап, подходя к нам и потирая левой ладонью грудь. – Лукерья, спасибо за амулет. Без него я бы сейчас с вами не стоял.

– Погоди, не торопись, – к нему подступил Лукьян. – Тёмная ворожба опасна тем, что хватит всего одной её капли, которая затаится в теле и будет подтачивать его день за днём, пока тьма не возьмёт верх.

– Господи сохрани, – выдохнул охотник. Он переложил штуцер в левую руку и перекрестился.

К счастью, тщательно проверив товарища, Лукьян развеял все наши опасения и тревоги. Охотник был чист и здоров. Даже ушиб оказался плёвым. С помощью мази из лавки гнома-алхимика все его следы и последствия сойдут за пару дней.

– Зараза! – внезапно эмоционально выкрикнула Лукерья. И когда все резко повернулись в её сторону, готовясь услышать всё, что угодно, она показала нам длинный белый лоскут, свисавший из крупной прорехи в рукаве кожаной куртки. – Чтоб вы в аду горели, твари кровососущие! Вы хоть знаете, сколько эта рубашка стоила⁈ Три рубля! Три! А куртку мне Агрофена из озерного монастыря шила на заказ из лосиной кожи особой выделки!

– Лукерья… – начал было Лукьян.

– Молчи, брат! – оборвала она его. – Ты хоть понимаешь, что теперь мне не в чем ходить⁈ В этом рванье⁈ Я похожа на охотницу на ведьм или на бродяжку с большой дороги⁈

«Кажется, у кого-то отходняк после рейда в иной мир и боя с вампирами», – пронеслась в моей голове мысль. Вслух сказал другое. – Ты похожа на человека, который только что убил вампира.

Лукерья замолчала, глядя на меня.

– Это, конечно, лестно, ваше благородие. Но рубашку мне это не вернёт.

– Когда вновь окажемся в Боровске, я куплю тебе самую лучшую блузу. Нет, даже целый костюм, который ты сама выберешь, – пообещал я девушке.

Та в ответ улыбнулась:

– Я запомню эти слова, монсеньёр.

И в этот момент окружающие сумерки стали стремительно уходить. На землю вновь упали солнечные лучи. Затмение закончилось.

Глава 21

ГЛАВА 21 58 117

Охотники и ведьмоловы тщательно обследовали место темного ритуала и очень быстро выяснили откуда сюда пришли вампиры со своими жертвами.

«Если уж ввязался в проблемы, то придется идти до конца», – подумал я, выслушав доклады и предложения соратников. Брат с сестрой хотели продолжить охоту на кровососов, это желание было в их крови. Лёгкая – сравнительно – победа над парой тварей разбудила в них азарт.

Я склонялся к тому, что пора возвращаться домой. Но чертова жадность мешала так легко последовать данному желанию. Взятый из сердца старого вампира кристалл обладал невероятной мощью. Он один даст мне возможность построить сильную и дорогую постройку через Светочь. Башню магов, например. Или рыцарский орден. Или мастерскую по изготовлению амулетов с зачарованием бытовых вещей и оружия. Да мало ли построек хранится в Светоче из тех, которые всего в одном экземпляре удвоят мою мощь или на порядок облегчат жизнь на фронтире.

Второй причиной задержки были хоббиты. Еще раньше мысли поживиться вампирскими кристаллами в мою голову пришла идея с решением, как мне увеличить число крепостных душ. Нет, не потому что я вдруг стал таким ядрёным помещиком, просто рано или поздно столкнусь с нехваткой рабочих рук. Заготовка фуража для лошадей, прочего домашнего скота, обработка полей, лесозаготовка и так далее – вот для чего мне нужны крепкие руки. А тратить уникальные возможности Светоча и ресурсы для призыва крестьян – это деяние достойное по занесению в книгу рекордов глупых поступков. За такое если и возьмусь, то лишь в случае крайней нужды. Ну, или для призыва ценных специалистов сельского хозяйства. Или под чьим-то давлением.

Поэтому я серьёзно рассматривал привлечение на свою сторону разумных и адекватных существ из-за Черной пелены. Ведьмоловы отзывались о хоббитах как о неагрессивных и трудолюбивых созданиях. В империи существует несколько крупных анклавов с ними, и в отличие от тех же орков с гоблинами и темными эльфами им разрешается жить в одном месте в достаточно большом количестве. Это важный момент, характеризующий уживчивость и менталитет отличных от человеческой рас. Потому как те же орки не имеют или почти не имеют права селиться более чем двумя-тремя сотнями. В том числе и в виде кочевых таборов. Один из таких я видел, когда искал шамана для Планше. Это касается и гоблинов с тёмными эльфами. То есть тех рас, кто способен доставить кучу проблем при проживании огромной толпой. И при этом большой пользы от них не стоит ждать.

– Идем, – озвучил я принятое решение.

Мы шли немногим менее двух часов по едва заметной стежке, оставленной вампирами и их жертвами. Наконец, увидели небольшую деревню. С возвышенности примерно в полукилометре от нее я насчитал в ней сорок два дома однотипной постройки. Различались они друг от друга размерами и степенью сохранности. Это были низкие круглые глинобитные хижины с конусными крышами из камыша или соломы. Издалека точно не сумел разобрать материал кровли. Деревню окружал жиденький частокол из трехметровых заостренных кольев. Толщиной деревяшки не блистали, в среднем они были с руку крепкого мужчины. Между ними хватало больших щелей, заметных даже с такого расстояния. Защитить такая стена могла от обычных и некрупных животных. Над частоколом торчали две вышки с навесом из все того же камыша.

Вокруг своей деревни жители разбили несколько больших полей. Три, кажется, с зерном, на остальных землю не было видно под сочной зеленой ботвой. С такого расстояния было невозможно понять, что за культура там растет. Свекла? Брюква? Репа? Что-то незнакомое?

Еще немного подальше виднелись два стада с овцами или безрогими козами. К слову сказать, вокруг возвышенности, ставшей нашим наблюдательным пунктом, трава была едва ли не под самый корень выедена. Наверное, деревенские гоняют свои стада по кругу, давая отрасти растительности на уже обожранных пастбищах.

На полях, со стадами и вокруг домов виднелись фигурки людей. Скорее всего, это были хоббиты. Эх, как же не хватает нормальной оптики! Не современные подзорные трубы с мутными стеклами и перевернутой картинкой, а что-то приближенное к продукции моей эпохи. Хоть бери и строй сначала стеклодувную мастерскую с мастером оптических дел.

Но даже невооруженным взглядом никто из нас не смог приметить никого подозрительного. Вампиры или сидят в хижинах, укрываясь от солнца, или вообще их в деревне нет. Все-таки убитый нами кровосос выглядел ухоженным, а в деревне поддерживать такой вид, думаю, непросто будет. Ну или я ничего в этом не понимаю. Просто на своей заставе мне вечно не хватает то горячей воды, то мыло куда-то завалится, то подходящие угли для утюга приходится долго ждать. А потом ещё и смотреть, как Фроська им орудует, выглаживая мне вещи.

– Как пойдем? – посмотрел на меня Лукъян.

– Так и пойдем. Не прячась, – ответил я. – Заодно посмотрим, кто нас встретит.

Когда до деревни осталось пройти метров триста, за частоколом раздался глухой и очень громкий рев рога. Возле ворот засуетились полдюжины фигур. Они по трое взялись за каждую воротищу и быстро их закрыли. Наглухо закрылись от нас. Вот только стоило приблизиться вплотную к защитному периметру, и моим глазам открылась вся печаль, которую скрывало расстояние: состояние частокола и ворот было хуже, чем плачевное. Это отметил не только я. Издалека он смотрелся значительно лучше.

– Ну и позорище, прости господи, – покачал головой Трофим. – Да если корова об этот частокол бок почешет, то он рухнет.

– Эй, открывай ворота его милости! – рявкнул Прокоп. – Или сами войдем!

– Они нас хоть понимают? – негромко сказала Лукерья.

– Должны, – ответил я ей.

От Фрола я узнал, что при переходе через Черную пелену почти всегда разумные получали знание чужого наречия. Того языка, который был основным в данной местности. При этом каждый будет считать, что говорит и слышит на родном. Так что если нам повезло, и данная магическая функция сработала, то хоббиты прекрасно нас понимают.

Охотник крикнул еще дважды, но с тем же нулевым результатом. Деревня изображала из себя вымершую. Тогда Планше подошел к частоколу, сунул пальцы в щели между жердей, поднатужился и рванул их на себя. Сразу же выяснилось, что стена держалась на честном слове и подпорках с обратной стороны. Жерди полностью сгнили на уровне земли. Моего телохранителя едва не придавило трехметровой секцией ограды.

С орочьим ругательством он едва успел отскочить в сторону. Травм точно не получил бы, но одежду мог запросто порвать, и сам бы извазюкался в мусоре по уши.

– Я первый, – произнес я. – Вперед меня не соваться.

Окружив себя ледяным доспехом, я шагнул сквозь пролом. Никто меня не встречал, деревня словно вымерла. Узкие проходы между хижин были пусты, в оконных крошечных проемах не увидел никакого движения.

– Чисто! – крикнул я товарищам. – Никого не вижу.

Через секунду ко мне присоединились Планше и ведьмоловы. Охотники остались снаружи контролировать ситуацию.

– Предлагаю найти старосту и с ним обстоятельно поговорить, – сказал Лукьян.

– Годится, – кивнул я, соглашаясь с его предложением. – Думаю, что его хижина находится в центре деревни и выглядит самой красивой и большой.

– Можно, конечно, поступить и так, господин барон, но я предлагаю попросить кого-то из местных проводить к своему старшему. Вот в этих двух домах я чую семь живых душ, – ответил мне брат Лукерьи.

После короткого раздумья я кивнул:

– Давай попробуем.

Как таковой двери в хижине не было. Проем закрывался толстой циновкой, сплетенной из камыша. Для меня внутри было слишком темно, зато ведьмоловы прекрасно всё видели. Они же нашли в чужом жилище толстую свечу с бугристыми боками. Пока Лукьян следил за перепуганными обитателями, его сестра быстро ее запалила и вручила мне.

В ее свете моим глазам предстала скудная обстановка хижины. Один стол, две большие лавки, которые используются в качестве кроватей для сна. Постельные принадлежности, полагаю, хранятся в одном из пары здоровенных сундуков. Ещё здесь стояли три маленькие лавки. Почти табуретки. Вдоль одной из стен протянулись три полки и длинная жердь с крючками и веревочками. На них лежали и висели горшки, кружки с тарелками из дерева и глины, ложки, черпаки с корцами, два металлических котелка и большая сковорода с деревянной толстой ручкой.

Жили здесь пять хоббитов. Сильно немолодой мужчина, женщина на вид тридцать с небольшим лет и трое детей. Самому младшему было года три или четыре, а старший выглядел на одиннадцать-двенадцать.

«Тоже хоббитцы», – машинально отметил я про себя расу незнакомцев. После чего вслух сказал. – Вы меня понимаете?

В ответ тишина.

– Мы вам не причиним вреда. Просто ваша деревня случайно попалась на нашем пути. Еще мы торопимся, поэтому так поступили, кхм, нехорошо с частоколом. За него я заплачу, – я достал серебряную монету, шагнул к старику и протянул ему серебристый кругляшок.

Его реакция неприятно поразила. Он отшатнулся от денег как черт от ладана.

– Нет, нельзя, – вырвалось у женщины. – Нас казнят, если найдут сереб…

Ее речь прервал замогильный волчий вой буквально за стеной, а потом несколько выстрелов. Не сговариваясь, наша троица ломанулась наружу. На улице глазам предстала вот такая картина. Перед входом в хижину стоял Планше с дымящимся револьвером, а в пяти метрах от него на земле корчился невероятно крупный волк с блестящей черной шерстью. Вскоре он затих, вытянувшись в последнее мгновение во весь свой рост.

– Оборотень, – процедил сквозь зубы Лукьян.

И тут как в каком-нибудь дешевом триллере из-за следующей хижины вышел неопрятный мужик. Высокий, плотный, с непричесанной шевелюрой и расхристаной бородой. Примерно такими рисуют разбойников средневековья.

– Ы-ы? Что случилось, Хорэ? – прохрипел он голосом, который может быть только с сильного похмелья, спросонья или с того и другого одновременно. И полагаю, что будет верен третий вариант. Неизвестный был пьян в дымину. Даже не понял, что черный оборотень валяется дохлым, а не спит. А недалеко от него стоит группа незнакомцев.

Бах! Бах! Бах!

Он едва закончил свою фразу, как рядом со мной загрохотали револьверы брата с сестрой. Пули из них принялись рвать холщовую рубаху на груди деревенского маргинала. Уже через секунду я пересмотрел свое мнение, когда раненый страшно завыл и стал меняться. На открытых участках кожи полезла густая черная шерсть, а черты лица потекли, как воск под жаром свечи. Не маргинал – очередной оборотень. До конца перекинутся у него не хватило сил. Рухнул на утоптанную ногами дорожку и затих.

«Хм, а этот был человеком или кем-то похожим на него. Не хоббит. Кстати, вампиры тоже из людей были», – подумал я.