Текст книги "Там, где лежит вина (ЛП)"

Автор книги: Миа Шеридан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

ГЛАВА 9

Раньше

Маршалл стоял на коленях рядом с ней, убирая обертки от принесенного фастфуда. В этот вечер он казался тише, чем обычно. Каким-то другим. Он накормил ее, напоил водой, промыл рану, заменил ведро – что было особым унижением в дополнение ко всем прочим, которые она терпела, – и теперь, похоже, собирался уходить. Ее сердце гулко забилось в груди.

– Что они говорят обо мне? – спросила она. Голос звучал хрипло от непривычки. Она говорила только тогда, когда Маршалл приходил кормить ее и... делать другие вещи. Казалось, он оставался с ней все на меньшее и меньшее время. Джози часто задавалась вопросом, как друзья и семья реагируют на ее исчезновение, что делает полиция, чтобы найти ее, но не спрашивала об этом. Возможно, какая-то часть ее души боялась узнать, что происходит.

Девушка удивилась, когда он прислонился к стене рядом с ней, стукнувшись головой в маске о бетонную стену позади них.

– Твоя соседка по к-комнате поднимает шум. Каждый день звонит в п-полицию. Устроила командный пункт в вашей квартире. Другие студенты снуют туда-сюда. – Он издал странный пыхтящий звук. – Р-распечатывают листовки, звонят с утра до ночи. – Он сделал паузу. – Я там волонтер. – Он повернул голову, словно оценивая ее реакцию на эту новость, а затем отвернулся. – Твоя тетя Мэвис тоже постоянно там бывает.

Тетя Мэвис. Сестра ее отца, живущая в Оксфорде. Джози закрыла глаза, чувствуя, как подступают слезы. Она жила в живописном старом фермерском доме за городом. Это было ярким маяком света в ее сознании. Девушка представила, как стоит в поле, откуда открывается вид на дом, куда тетя приводила ее собирать полевые цветы, и тоска по этому месту, по открытому раскинувшемуся небу, охватила ее с такой силой, что это было словно удар в живот. Джози нравилось бывать там в детстве, отец часто брал ее с собой. Но как только отец ушел от них, мама больше не возила ее туда. Она говорила, что Мэвис странная, чудаковатая и плохо на нее влияет. Что было смешно слышать от ее матери. Женщины, которая биологически была матерью, хотя Джози вспоминала о ней без особой любви. Нет, она была ее первой обидчицей. Человеком, с которым она должна была чувствовать себя в безопасности... но это было не так.

– А моя мать? – прошептала Джози, отводя взгляд. Ей было все равно. Она говорила себе, что ей все равно.

Когда снова посмотрела на Маршалла, его глаза были прищурены и направлены на нее. Он покачал головой.

– Твоя мать не появлялась.

– Значит, ты... проводишь там много времени? Вызвался добровольцем? – спросила она.

Джози почему-то знала, что это так, и думала, что он, вероятно, получает от этого удовольствие. Ходит из своей квартиры на второй этаж, где жили она и Рейган, изображая озабоченность. Возможно, обзванивал незнакомцев, раздавал листовки... Уходил, чтобы накормить ее, изнасиловать, и возвращался, все еще ощущая ее на своей коже, чтобы утешить людей, которые действительно заботились о ней.

Она вздрогнула.

– Насколько могу. Мне тоже нужно р-работать, ты же п-понимаешь.

– Где работаешь?

Он рассмеялся.

– О, точно, теперь я тебе н-небезразличен, да?

Джози проигнорировала его сарказм, и он вздохнул.

– Ночным м-менеджером в магазине.

– Что, по их мнению, со мной случилось? – шепотом спросила она.

– Тебя схватил какой-то н-незнакомец. – Он издал тихий звук, который мог бы сойти за невеселый смешок. – Но ведь это никогда не бывает н-незнакомец, не так ли? Это всегда кто-то, кого ты з-знаешь, кому д-должен доверять, и это ранит с-сильнее всего. Разве не так, Джози?

В его голосе было что-то странное, от чего у нее по позвоночнику пробежал холодок. Неужели он говорил о ней? Как ее отказ ранил его? Это было единственное, о чем она могла думать. Единственная причина, которая могла все объяснить.

– Так говорит статистика, – тихо сказала она. – Обычно это кто-то из знакомых жертвы.

Маршалл рассмеялся по-настоящему, хотя она услышала в его смехе злобу.

– Так значит вот кто ты? Жертва? – Он протянул руку и ударил кулаком по ране на ее бедре.

Она вскрикнула от боли и подтянула ногу.

– И то, и другое, – сказала она, срывающимся голосом. – Я и то, и другое. Разве не все мы такие? – По ее щекам потекли слезы, хотя и пыталась их сдержать. – Иногда жертва, иногда преступник? Никто из нас не является кем-то одним. Мы все в разной степени и те, и другие.

Джози наклонила голову и вытерла коленом нос и слезы. В последнее время она много думала об этом, размышляя о жизни, о своем выборе и его причинах. Думала о своем прошлом и о том, как оно влияет на ее настоящее. Может, самоанализ и был бессмысленным, учитывая, что она, скорее всего, умрет в той комнате на складе, но что еще ей оставалось делать? Она была в постоянном страхе, в одиночестве, все ее эмоции были на поверхности. Девушка не была уверена, что сможет остановить свои мысли, даже если попытается. У нее не было другого выбора, кроме как разобраться в своих чувствах, и было достаточно времени, чтобы изучить их все до единого.

– Р-расскажи мне, Джози, расскажи мне о п-плохих поступках, которые ты совершала, – сказал он через минуту.

Она повернула голову и сглотнула, не уверенная, что он хотел услышать. Он ведь сказал ей, что знает о ней все... Маршалл не смотрел на нее, его лицо в маске было обращено вперед, на стену перед ними.

Девушка выдохнула и отвела взгляд, ее плечи опустились.

– У меня был роман с женатым мужчиной.

– Я уже знал это. Ты шлюха. Это то, что д-делают шлюхи.

Была ли она шлюхой? Очевидно, не в классическом понимании, но Маршалл все равно имел в виду не это. Он имел в виду, что она распутная. Выставляет себя напоказ. Заставляет мужчин хотеть ее, а потом отвергает их или использует в своих корыстных целях. Она знала, что именно так он о ней думает, и эти мысли усугублялись тем безумием, которое владело его разумом. Потому что этот парень должен быть душевнобольным. Ни один здравомыслящий человек не приковывает другого к цементной стене и не насилует многократно. Ни один здравомыслящий человек не вырезает слова на плоти другого человека. Никто в здравом уме не убивает человека и не оставляет его умирать, а Джози почему-то знала, что именно к этому все и идет.

– Я не шлюха, – спокойно сказала она. – Я любила его.

Да, когда-то она думала, что любит его, но с тех пор, как оказалась здесь, нечасто вспоминала о нем, и это, наверное, очень красноречиво.

Маршалл рассмеялся.

– Любила его? Он не был твоим, чтобы любить. Другие люди, должно быть, тоже любили его. Наверное, ждали, когда он вернется домой, но он не возвращался. Потому что в это время трахал тебя. – Он говорил быстро, плавно, гнев в его тоне стал глубже.

– Я знаю, – сказала она тихо. – Знаю, потому что тоже ждала. Мой отец постоянно изменял моей матери. Они ссорились, он уходил, и тогда она вымещала свою ярость и беспомощность на мне. И об этом я тоже знаю. – Она недоумевала, зачем рассказывает ему об этом и почему он ее слушает. Разве что-то изменит, если он что-то узнает о ней? О тех случаях, когда ей было больно, как, возможно, было больно ему? Сделает ли это ее человеком в его глазах? Заставит ли пощадить ее жизнь? Она не знала и не смела надеяться, но даже в этом случае то, что она говорила, должно было быть сказано. Не столько для него, сколько для себя. Ей нужно было высказать эти истины, выразить свое раскаяние, потому что, если ей суждено умереть, она хотела сделать это с частично очищенной душой. Это было единственное, что она могла контролировать сейчас.

– Значит, ты с-сделала это с кем-то другим, чтобы отомстить своему отцу? Твоей матери? – В его голосе звучал неподдельный интерес.

– Нет, – сказала она, повернув к нему голову. – Нет.

Джози снова уставилась вперед, размышляя. Она познакомилась с Воном Мерриком – профессором Воном Мерриком – на занятиях по английскому языку. И влюбилась в его яркую внешность и мальчишескую улыбку, в то, как он завораживал класс, увлеченно цитируя Шекспира и Хемингуэя, Остин и Диккенса. Однажды она шла с занятий под дождем, и он предложил ее подвезти. В старой песне группы «Полиция» были такие слова, не так ли? Боже, такое клише. Он подвез ее до дома, поднял свой обычный флирт на новую ступеньку, и Джози пригласила его в дом. Они занимались любовью весь день, пока за окнами стучал дождь. Позже они лежали вместе в постели, обнявшись, и он читал ей стихи. Это было самое романтичное и чувственное, что она когда-либо испытывала. А месяц спустя она узнала, что он женат, и застыла в художественной галерее, наблюдая, как они с женой держатся за руки, а на пальце поблескивает обручальное кольцо, которое мужчина не надевал на занятия. Рядом с ними стояли две девочки-подростки, которые тихо хихикали над тем, что он, наклонившись, шептал им на ушко, и с обожанием смотрели на него. Идеальная семья.

Все эти старые чувства неприятия нахлынули на Джози. Она была чужой. Снова. Ощущение было ужасно, душераздирающе... знакомым. Коварная связь между болью и любовью, которую она не знала, как распутать.

Позже Джози поговорила с ним. Вон сказал, что у них с женой нелады, но разве не у всех так? Когда девушка указала на то, что в галерее все выглядело иначе, он сказал, что его жена там работает, и им приходится притворяться перед ее коллегами. Что она не была готова или не хотела иметь дело со сплетнями, которые сопровождали расставание. И они еще не сказали об этом своим дочерям. Вон говорил, что единственное время, когда он чувствовал себя по-настоящему самим собой, это время, проведенное с Джози. Она дала ему надежду на то, что настоящая любовь – такая, о которой пишут поэты, – возможна. Если бы его история была романом, в рецензиях говорилось бы о сюжетных дырах глубиной в десять футов, но тогда Джози решила не исследовать их, не прислушиваться к своей интуиции. Решила закрыть на это глаза и на горьком опыте убедилась, что отброшенному неверию нет места в реальной жизни.

Отброшенное неверие в реальной жизни называется добровольной глупостью.

Джози продолжала встречаться с ним еще полгода, прежде чем не смогла больше лгать самой себе. Несмотря на это, даже после того как все закончилось, она все еще думала о нем, все еще скучала по нему, ее сердце все еще щемило, и старая знакомая потребность наполняла ее грудь, когда она видела его на другом конце кампуса, идущего с какой-нибудь другой симпатичной студенткой. Все еще тосковала по тому, что он заставил ее почувствовать.

Девушка вспомнила вопрос Маршалла, который он задал ей за минуту до этого. Неужели она продолжала встречаться с Воном после того, как узнала, что он женат и имеет двух дочерей, только потому, что пыталась отомстить отцу?

– Я не пыталась никому отомстить. Наверное... я неосознанно воссоздала ситуацию с моим отцом. Чувства были те же. Я жаждала отвержения так же сильно, как и принятия. Я хотела причинить себе боль.

– Почему? – рявкнул он.

Он выглядел расстроенным, и она подумала, не зашла ли слишком далеко. Не сказала ли случайно что-то такое, что, вместо того чтобы вызвать сочувствие, вызовет гнев, заставит его ненавидеть ее еще больше, чем уже есть. Но это было все, что у нее было. Правда ее жизни в том виде, в котором она наконец начала ее видеть. Джози почувствовала внезапное родство со своим похитителем – тот самый стокгольмский синдром. Это была... близость, которая выходила за рамки слов или понимания. Она попыталась придвинуться к нему поближе, но цепи туго натянулись, удерживая на месте.

– Я не собиралась намеренно причинять себе боль, но, думая об этом сейчас, да. Да, это так. Где-то в глубине души. – Она сделала паузу. – Может быть, мы все просто повторяемся, пытаясь переделать истории, которые плохо закончились в наши ранние годы. Мы так отчаянно пытаемся сыграть другую роль в трагедиях наших жизней, но используем тот же самый несовершенный сценарий. Ты когда-нибудь думал, Мар... – Она поняла свою ошибку и прочистила горло. Он, казалось, ничего не заметил и вообще никак не отреагировал. – Ты когда-нибудь думал об этом?

– А как же другие игроки? Что на их счет?

Джози вздохнула.

– Ты не можешь их изменить.

– Нет, не могу, – пробормотал он. Затем повернул голову, и его глаза на мгновение загорелись.

Джози увидела, что темно-карие глаза окружает светло-ореховый цвет. Она никогда раньше не видела таких глаз.

– Но могу заставить их страдать. – Маршалл улыбнулся, она поняла это по движению его маски. И когда он встал и ушел, по ее позвоночнику пробежал холодок.

ГЛАВА 10

Джози выглянула из-за занавески и увидела, как патрульная машина медленно проезжает мимо ее дома, окно было опущено, и офицер оглядывал ее собственность. Офицер Хортон. Он пришел к ней домой раньше и представился, дал свою визитку с номером сотового, чтобы она могла позвонить ему, если возникнет такая необходимость. И заверил ее, что появится в течение нескольких минут.

Признаться, это было успокаивающе. И нереально. Голова все еще шла кругом от визита детектива Коупленда, и, стоя там, еще раз обдумывая то, что он ей сказал, Джози задавалась вопросом, какова вероятность того, что дело девушки, которую они нашли мертвой, имело к ней какое-то отношение. Скорее всего, это было связано с человеком, который похитил ее, верно? Кто-то по неизвестным причинам подражал ему. Находя новых жертв и используя почерк Маршалла Лэндиша.

Джози отпустила занавеску, отвернулась и подошла к своему столу. Села в кресло и открыла одну из папок, лежащих перед ней. Фотография Маршалла Лэндиша встретила ее, как она и предполагала. Его зернистые черно-белые черты смотрели на нее с фотографии сотрудника бакалейной лавки, где он когда-то работал. Девушка взяла ее в руки, и ее желудок сжался от волнения. Она буквально заставила себя посмотреть на него, ее взгляд скользил по чертам человека, который причинил ей столько страданий. Отца ее ребенка. Невменяемого и злого человека, который считал, что его действия были своего рода извращенным правосудием.

Но, как и всегда, ей было трудно совместить лицо мужчины на фотографии с человеком в лыжной маске, который насиловал, терроризировал и морил ее голодом. Она не могла перестать представлять его в своем воображении как того безликого монстра, который напал на нее в постели посреди ночи. По просьбе Джози ее психолог распечатала фотографию из файла. Ей хотелось... представить его таким, каким он был, а не таким, каким решил ей показаться. Безликим. Она пыталась очеловечить его, чтобы унять панику. Он не был каким-то сверхъестественным дьяволом, которого она должна бояться. А был просто человеком. И он мертв. Исчез навсегда.

К тому же, если – нет, когда – она найдет своего мальчика, то должна знать, что он может быть похож на своего отца. Его сердце и душа будут принадлежать ему, но лицо может оказаться лицом ее мучителя. Она должна была смириться с этим. Не могла допустить, чтобы ее ребенок думал, что она видит в нем зло из-за черт, которые он не может изменить.

Джози несколько раз посещала школы, сидела в машине и наблюдала, как дети из класса, в котором он мог учится, уходят на перемену. Однажды заметила маленького мальчика с черными волосами, как у Маршалла, примерно того же возраста, что и ее ребенок. Он сидел один, склонив голову. Друзей рядом не было. Ее сердце заколотилось от надежды, а желудок сжался, когда она уставилась на одинокого мальчика. «Ты мой?» – мысленно спросила она. Но тут рядом с ним сел другой мальчик. Они были так похожи друг на друга, что Джози поняла: это должно быть его близнец или брат. Ее сердце упало, и она уехала.

Джози еще минуту смотрела на фотографию Маршалла, досадуя на себя. Как ни старалась, она не могла объединить этих двоих – мужчину на фотографии и монстра в лыжной маске. Ее сознание просто не позволяло заклеймить Маршалла не таким, какой он есть, а таким, каким предстал перед ней в самые ужасные месяцы ее жизни. Она должна была продолжать работать над этим. Видимо, восьми лет оказалось недостаточно.

«Это произойдет, когда найдешь его», – подумала она.

И в какой-то мере она надеялась, что в облике своего сына увидит хотя бы проблеск его отца. Это еще больше очеловечило бы Маршалла Лэндиша. Это будет ежедневным напоминанием о свете, который появился из тьмы. О ее ребенке. Причина, по которой она продолжала бороться день за днем в своем адском подземелье. Ее надежда. Она закрыла глаза и представила себе его лицо, каким оно ей запомнилось: маленькие ангельские черты, то, как он смотрел на нее с таким доверием. Боль расцвела в груди, поднявшись так внезапно, что стало трудно дышать. Было больно. До сих пор. Но она позволила себе это, почти наслаждалась болью. В каком-то смысле он и был этой болью, переплетенной с тоской, которую она носила в себе. Это было все, что у нее было от него, и она не могла отпустить это, не позволив и ему уйти.

Через мгновение Джози глубоко вздохнула, закрыла папку и выбрала другую. В ней лежали списки больниц, в которые она звонила на протяжении многих лет, как в Цинциннати, так и в близлежащих городах. Она изучила биографию Маршалла Лэндиша и выяснила, что у него есть родственники в Техасе, поэтому обзвонила больницы и агентства и там. Некоторое время он служил в армии в Южной Каролине, так что список был и оттуда. Шансы были невелики, но не было ни одного способа, который она не хотела бы использовать, чтобы найти своего ребенка.

Когда-то, много лет назад, она скопила достаточно денег, чтобы нанять частного детектива, но все его зацепки иссякли, так же как и у полицейских.

Джози также обращалась в городские агентства по усыновлению, к нескольким социальным работникам, работавшим в системе социального обеспечения, к людям, с которыми работал Маршалл, к немногочисленным друзьям, которые у него были. Она знала, что полиция делает то же самое, но говорила себе, что не повредит расспросить еще раз. И не остановилась после того, как ничего не нашла. На протяжении многих лет она снова и снова обращалась к именам в своих списках, молясь, чтобы они что-нибудь услышали или, чтобы вернулось хоть какое-то воспоминание. Хоть что-то. Все это было маловероятно, невозможно, но она не сдавалась. Джози обещала ему и не собиралась нарушать это обещание. Она была его матерью.

Но те ежегодные звонки... Девушка стала отказываться от них в последний год, от одного за другим. С первым было проще всего – детектив Седрик Мерфи, – потому что она верила, что, если что-то всплывет, он обязательно свяжется с ней. С остальными было сложнее. Прекратить ежегодные проверки было непросто, но, как она уже говорила детективу Коупленду, время пришло. В данный момент это лишь причиняло ей боль – неизбежная негативная реакция, жалость, которую она слышала в голосе собеседника, когда он в очередной раз говорил, что ему нечего сказать. К тому же, она подумала, что, возможно, эти звонки заводили ее в тупик. Возможно, нужно отпустить, чтобы она могла обдумать другие пути, о которых раньше не задумывалась. Эти звонки давали ей ощущение, что она все еще что-то делает, и ей это было необходимо. Но на самом деле, возможно, прекращение этих звонков подтолкнет ее к тому, чтобы обратиться к чему-то другому, новому. Чему-то, что приведет к небольшому прорыву.

Устало вздохнув, девушка отодвинула папки, решив вернуться к ним на следующий день, со свежей головой. Ей нужно было встать пораньше. Джози планировала устроить дворовую распродажу, на которой можно будет избавиться от части вещей, вытащенных с чердака и из подвала, и заодно заработать немного денег. Она уже распечатала листовки и развесила их по городу. И подумала, не поздно ли дать объявление на сайте... чтобы как можно больше людей приехали на участок и забрали часть старых вещей ее тети.

Она ненавидела толпы людей... но, стремясь заработать немного денег, чтобы вычеркнуть несколько вещей из своего списка, сделает то, что должна сделать.

Джози отперла дверь своей спальни и прошла по коридору в ванную, где почистила зубы и умылась. Выйдя из ванной, зевнула. Это был долгий, выматывающий день. Эмоциональный. Но когда направилась в свою комнату, ее внимание привлек какой-то шум снизу. Скрип. Она замерла, прислушиваясь, сердцебиение участилось. Еще один скрип, как будто кто-то медленно ступал по деревянному полу внизу, останавливаясь, когда встречал одну из скрипучих половиц. А на заднем плане слышался слабый... капающий звук.

У Джози перехватило дыхание, и она прижалась к стене коридора, ожидая. Прислушиваясь.

«Это просто старый дом», – уверяла она себя.

И словно в подтверждение ее мыслей, труба в ванной задребезжала в стене так же, как после открытия воды в раковине. Нормально. Обычно. Нечего бояться.

И все же Джози подождала, прислушиваясь еще минуту, навострив уши. Скрип прекратился, хотя слабое капание продолжалось. Неужели она не до конца закрутила кухонный кран? Должно быть, так оно и было. Когда снизу больше не раздавалось никаких скрипов, она набралась храбрости и тихонько подошла к верхней ступеньке лестницы, включила свет в фойе и выглянула через перила. Ничего. Выдохнув, спустилась вниз, крепко держась за поручень.

Должно быть, она просто чувствовала себя неспокойно из-за визита детектива Коупленда, из-за того, что он рассказал ей о недавнем преступлении. О мертвой девушке. Из-за воспоминаний, которые вызвал его визит.

За окном медленно двигались фары по дороге перед домом. Не полицейская машина – они должны проезжать мимо раз в час или около того, а девушка наблюдала за ними из окна своего верхнего этажа минут пятнадцать назад.

Повернувшись, Джози прошла на кухню и замерла на месте, вскрикнув от увиденного на кухонном столе.

Мертвая крыса. Нож, воткнутый в живот, пригвоздил ее к дереву, кровь скапливалась на поверхности и стекала через край, где собиралась в лужицу на полу.

Кап.

Кап.

Кап.

**********

Зак выскочил из пикапа и побежал к хорошо освещенному дому, колотя кулаками в дверь. Крейг Хортон открыл ее и отступил в сторону, чтобы пропустить его внутрь.

– Хортон, – поприветствовал Зак.

– Коуп.

– Где она? – спросил он, когда Хортон закрыл за ним дверь.

– В гостиной справа.

Зак похлопал Хортона по плечу.

– Спасибо, что так быстро приехал.

– Мы проезжали мимо за пятнадцать минут до того, как она позвонила. Ничего не показалось необычным. Обычная тихая ночь.

Зак кивнул и повернул в комнату, на которую указывал Хортон. Там, свернувшись калачиком на диване, накинув на колени одеяло, сидела Джози. Золотисто-каштановые волосы обрамляли ее свежевымытое лицо. Она выглядела моложе. Уязвимой.

Девушка начала вставать, но Зак жестом остановил ее. Подойдя к тому месту, где она сидела, присел на тот же диван и придвинулся к ней.

– Ты в порядке? – спросил он, окидывая взглядом ее лицо. Она выглядела потрясенной, хотя ее руки, лежащие на коленях, не дрожали.

Джози кивнула.

– Теперь да. Эта... эта штука напугала меня до смерти. Кто-то был в моем доме, детектив.

По коже Зака пробежали мурашки, как тогда, когда Хортон позвонил ему полчаса назад. Он даже не потрудился принять душ, хотя только что закончил тренировку, надел спортивные штаны и футболку с длинными рукавами и запрыгнул в свой пикап.

Он оглянулся на офицера, которого также считал другом. Не близким, но они уже работали вместе, и парень был надежным.

– Фогель все еще проводит осмотр?

Хортон кивнул.

– Да. Мы прочесали все комнаты на нижнем этаже, когда приехали. Я остался с мисс Стрэттон, пока Фогель проверял верхние этажи. Сейчас он в подвале. – Словно в подтверждение его слов Зак услышал грохот снизу.

– Все в порядке, Фогель? – крикнул Хортон в коридор, где его напарник, видимо, оставил открытой дверь в подвал.

– Да, – послышался приглушенный голос снизу, а затем шаги на лестнице. Через секунду появился Дуэйн Фогель. – Все чисто. – Он посмотрел на Джози. – Простите, мэм. Я опрокинул груду коробок у лестницы.

Джози покачала головой.

– Не извиняйтесь. Там такой бардак. Все руки не доходят навести там порядок.

– Есть идеи, как подозреваемый проник в дом? – спросил Зак.

– Когда мы приехали, входная дверь была не заперта, – сказал Хортон. – Мисс Стрэттон говорит, что почти уверена, что запирала ее, но не может быть уверена на сто процентов.

Джози слегка поморщилась.

– Обычно я очень тщательно запираюсь. – Она провела рукой по лбу и волосам. – Но сегодня была не в себе. – Встретилась с ним взглядом. – Ваш визит, шок от известия о той девушке. Можно было бы подумать, что я должна быть особенно осторожна с замками, и я так думала. – Она наморщила лоб. – Но после того как офицер Хортон пришел сюда, чтобы представиться, я просто не могу вспомнить, чтобы запирала дверь. – Она выдохнула. – Возможно, нет

Несмотря на ее слова, в выражении ее лица было что-то такое, что заставило Зака подумать, что она не уверена в себе. Он полагал, что для женщины, пережившей то, что пережила Джози, запирание дверей – вторая натура. Тем не менее, она была человеком. Все отвлекаются.

– Понятно. Уверен, что весь этот день выбил вас из колеи. – Он посмотрел на Хортона. – Ты сказал, что улики на кухне?

– Да. Позволю тебе убедиться в этом самому. Мне хватило одного раза. – Хортон криво улыбнулся, а затем бросил извиняющийся взгляд на Джози.

Но она, очевидно, не возражала против того, что он на мгновение отнесся к ситуации легкомысленно, и слегка улыбнулась, хотя улыбка быстро померкла.

– Криминалист уже в пути. Посмотрим, есть ли на ноже отпечатки пальцев. – Он посмотрел на Хортона и Фогеля. – Вы не останетесь с мисс Стрэттон на минутку, пока я посмотрю?

– Конечно, – сказал Хортон. – Кухня через холл.

Зак встал и прошел через фойе в комнату, где на столе лежала крыса, все так же, как Хортон описал по телефону. Это была крупная крыса с открытыми глазками-бусинками и розовым, лысым хвостом.

Фу. Мерзкие ублюдки.

Он ненавидел крыс. Ему вспомнились крысы, которые питались телом мертвой девушки с места преступления в подвале, и по позвоночнику пробежал холодок.

Нож, торчавший из живота крысы, выглядел как обычный разделочный нож. Его взгляд переместился на блок для хранения ножей на стойке, но все инструменты были на месте, ни одного пустого места. Тот, кто это сделал, либо убил крысу прямо перед этим и перенес в дом, либо убил прямо на столе Джози Стрэттон ножом, который принес с собой. Но разве Джози не услышала бы его, если бы это было так? Зак не мог представить, что крыса может умереть тихо. И снова мерзость. Он провел рукой по своим коротким волосам. Когда уходил из дома, они были влажными, но теперь уже высохли.

Мужчина вернулся в гостиную.

– Вы, ребята, можете вернуться к своей смене, – сказал он Хортону и Фогелю. – Криминалист должен быть здесь с минуты на минуту. И еще раз спасибо. Я серьезно.

Оба офицера кивнули, и пожали ему руки. Джози встала и проводила мужчин до двери, где поблагодарила, тихо закрыла дверь и заперла замок. Она не повернула головы в сторону кухни, и Зак не стал ее винить.

Джози на мгновение прижалась к двери, потом обхватила себя руками и медленно пошла к нему, стоявшему в дверях гостиной. Их взгляды встретились, и она отвела глаза. Атмосфера в комнате вдруг стала какой-то другой, появилась странная неловкость.

– Могу я принести что-нибудь? – спросил он. – Воды? Чай? – Было как-то странно предлагать ей что-то в ее собственном доме, но он не мог представить, что в данный момент девушка жаждала вернуться на кухню.

– Я бы с удовольствием выпила чаю, – пробормотала она. – Если вы не возражаете.

– Не возражаю.

– Спасибо. Чай находится в верхнем шкафу справа от раковины, а чашки – слева от холодильника. Выпейте со мной за компанию, если хотите.

Зак кивнул и пошел на кухню, где старательно сосредоточился на своей задаче: разогрел воду в микроволновке, нашел в шкафу чайные пакетики и открыл пару ящиков, пока не нашел ложки.

– Что-нибудь добавить в чай? – спросил он.

– Немного молока, – ответила она.

Он добавил молока и отнес обе чашки в гостиную вместе с коробкой печенья, которую нашел в кладовке. Девушка вернулась на то же место, где сидела, когда он пришел, и Зак сел рядом с ней, как и раньше, поставив чашки и коробку с печеньем на журнальный столик перед ними. Он взял ее чашку и протянул ей.

– Надеюсь, я все сделал правильно.

Джози улыбнулась.

– Не думаю, что чай можно испортить.

– Я бы не был так уверен. В моей семье ходит шутка, что я даже воду не смогу вскипятить.

Джози тихонько рассмеялась, и его сердце сделало небольшое сальто. Чертовски странное время для того, чтобы почувствовать физическое влечение, но это произошло. Испытывая неловкость от своей реакции на эту женщину в данных обстоятельствах, Зак сделал глоток горячей жидкости. Она обожгла ему рот, и он изо всех сил старался проглотить её, а не выплюнуть. Джози наблюдала за ним с явным весельем, делая неуверенный глоток.

Мужчина откашлялся и поставил свою чашку на стол. Он даже не любил чай. На вкус он напоминал мутную воду.

– Может, расскажете, что произошло до того, как вы спустились вниз и нашли крысу? Что-нибудь слышали?

Джози опустила чашку на колени, обхватив ее ладонями и впитывая тепло горячей жидкости внутри. Она рассказала ему о том, что слышала скрипы, несколько стуков, как будто кто-то медленно шел по паркетному полу, возможно, выходил из дома, как капала вода из крана на кухне, или так она думала.

– А до этого ничего не было?

– До этого я была в ванной, готовилась ко сну. Включила воду в раковине, умывалась. Не уверена, что услышала бы какой-либо шум, доносившийся снизу.

Он кивнул.

– Этот нож – ваш, может быть, из ящика?

– Единственные ножи, которые у меня есть, в блоке на стойке.

Значит, неизвестный подозреваемый принес его с собой.

Джози слегка втянула плечи и на мгновение прикусила губу, явно о чем-то задумавшись. Зак ждал, когда она продолжит. Через мгновение она встретила его взгляд.

– Когда меня держали на складе, там были... крысы. – Девушка посмотрела в сторону, за его плечо, и ее взгляд стал призрачным. Очевидно, она вспоминала свое адское прошлое. – Иногда они выходили. Я слышала их. Чувствовала их. – Она еще сильнее втянула плечи, отчего ее тело стало еще меньше. – Позже... он принес туда крысиный яд. Он... сработал, потому что я чувствовала запах их мертвых тел, гниющих в стенах.

Кровь Зака превратилась в лед в его жилах. Он хотел причинить кому-нибудь боль, например, Маршаллу Лэндишу, но тот уже был мертв и горел в аду, где ему и место.

– Это было в новостях? О крысах? Вы не помните, было ли это общеизвестно?

Джози хрипло вздохнула и поставила чашку на стол.

– Не знаю. Не помню. – Обхватила рукой одну из лодыжек, которая была частично поджата под нее. – У меня есть шрамы... от укусов. Одно или два места лечили в больнице от инфекции.