Текст книги "Там, где лежит вина (ЛП)"

Автор книги: Миа Шеридан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

ГЛАВА 22

Зак постучал в дверь прекрасно отреставрированного старинного дома в Гайд-парке, где профессор Меррик жил со своей семьей. Он подождал, но внутри дома было тихо, и когда наклонился вперед, приложив ладони к стеклу, чтобы заглянуть в тусклое фойе, оказалось, что дом совершенно пуст. В замешательстве Зак отступил назад.

– Они там больше не живут, – услышал он сзади и обернувшись, заметил на подъездной дорожке к соседнему дому белокурую женщину, которая передавала пакет с продуктами симпатичной молодой чернокожей девушке, на вид лет двадцати с небольшим. Молодая женщина скрылась в доме, ее руки были нагружены продуктами, в то время как пожилая женщина, также державшая пару пакетов, нажала кнопку на брелоке, и задняя дверь ее внедорожника начала закрываться.

– Вы знаете, как давно они переехали? – спросил Зак, спустившись со ступенек дома, который, судя по всему, раньше был домом Мерриков, и подойдя к соседке.

Она поправила одну из сумок на бедре.

– Несколько недель назад.

– Вы хорошо их знали?

Женщина бросила на него подозрительный взгляд, явно недоумевая, почему он задает вопросы. Зак достал свой значок.

– Я из полицейского управления Цинциннати. У меня есть несколько вопросов к профессору Меррику.

– По поводу пропавших студентов?

– В связи с этим, да. Я надеялся, что он сможет пролить свет на несколько возникших вопросов.

– Ужасное дело. Надеюсь, Вон сможет помочь. В любом случае, отвечая на ваш вопрос, да, я знала их очень хорошо. Мы жили рядом друг с другом почти два десятилетия. Их девочки играли с моими. – Женщина кивнула в сторону своего дома, где на крыльце ее ждала молодая женщина.

– Мам, мне забрать пакеты? – спросила она.

– Все в порядке. – Она улыбнулась дочери. – Начинай распаковывать вещи, я поднимусь через минуту, чтобы помочь.

– Хорошо, – сказала дочь, улыбнулась Заку и скрылась в доме.

– Очень жаль, – сказала женщина, качая головой, и выражение ее лица внезапно стало серьезным.

– На счет чего, мэм?

– На счет их развода. Я знала, что у них были взлеты и падения, но мне казалось, что последние пару лет у них все наладилось. – Она повертела сумку в руках. – Их старшая дочь обручилась, младшая учится в колледже за пределами штата. Иногда они сидели на крыльце и пили коктейли. Я думала, что у них сейчас хороший период в жизни, понимаете? – Она вздохнула. – Думаю, никогда нельзя сказать наверняка, что происходит в чьем-то доме, пока сам в нем не побываешь. У вас есть дети, детектив?

Зак на секунду опешил от такой смены темы.

– Э-э, нет. Я не женат.

Женщина тепло улыбнулась.

– Ну что ж, когда у вас появятся дети, вы поймете, что семейная жизнь полна всевозможных сложностей и неожиданных испытаний. – Она снова нахмурилась. – Нужно работать над тем, чтобы расти вместе, а не порознь. – Она бросила разочарованный взгляд на то, что когда-то было домом семьи Меррик, а теперь превратилось в заброшенную развалюху, мало чем отличающуюся от их распавшейся семьи, или так это звучало.

– Мама, ты идешь? – крикнула дочь с крыльца.

Пожилая женщина помахала ей рукой и, обернувшись к Заку, тихонько рассмеялась, закатив глаза.

– У меня есть их пересылочная информация, так что давайте я сбегаю в дом и принесу ее вам.

– Было бы здорово, спасибо. – Он наблюдал, как женщина взбежала по ступенькам своего дома, сказав что-то, что рассмешило ее дочь, шутливо подталкивая к ней сумки.

Зак улыбнулся. Ему нравилась эта соседка Мерриков. Может, дело было в ее теплой улыбке, а может, он отождествлял себя с тем немногим, что знал об этой семье. Его тоже усыновили, и он знал, каково это – быть непохожим среди толпы блондинов и рыжих. Его родители, братья и сестры, которых Зак очень любил, никогда не заставляли его чувствовать себя лишним, но он был таким же ребенком, как и любой другой и тяжело пережил то неопределенное время, когда различия казались скорее ударами по тебе, чем преимуществами.

Даже стоя на подъездной дорожке, Зак чувствовал, как эти люди привязаны друг к другу, и это напоминало ему о его собственной семье. Волна благодарности захлестнула его, когда представил дом матери Джози. Он мало что знал о своей биологической матери, кроме того, что она была молода и бедна. И не знал, вырос бы он в таких условиях, как у Джози, но точно знал, что у него было бы меньше возможностей. И был благодарен всем, кто подарил ему жизнь, в том числе женщине, которая родила его и приняла решение отдать на воспитание.

Блондинка сбежала вниз по ступенькам, протягивая ему листок бумаги.

– Кстати, я Доун Парсонс. – Она улыбнулась. – Я также записала здесь и свой номер, если вам вдруг понадобится что-то еще. – Женщина пожала плечами.

– Я очень ценю это. Спасибо, что уделили мне время, мэм.

В кармане зажужжал телефон, и он махнул Доун рукой, поворачиваясь к машине, чтобы ответить на звонок.

– Коупленд.

Зак слушал, и в животе у него все сжималось, когда он схватился за ручку двери и резко потянул ее на себя.

– Буду через десять.

Когда отъехал от обочины, в голове у него все перемешалось.

Боже правый. Что, черт возьми, это значит?

**********

– Кто нашел тело?

– Соседка, – сказал полицейский, который первым прибыл на место происшествия. – Она сказала, что иногда приходит посидеть на крыльце и покурить вместе с покойной. Сегодня вечером никто не ответил, а когда она попробовала открыть дверь, та оказалась незапертой. Она вошла и нашла женщину распростертой в гостиной.

Значит, она кого-то ждала. Неужели она неосознанно впустила садиста-убийцу, когда тот постучал в ее дверь? Он кивнул в сторону дома, где на полу все еще лежало мертвое, изуродованное тело, которое ему описали. Мать Джози.

– Спасибо, – сказал Зак, увидев, что прибыл первый криминалист и надел перчатки, которые были у него в машине. – Вы не скажете соседке, чтобы она оставалась на месте? Мне нужно будет поговорить с ней перед отъездом.

– Конечно.

Зак подождал криминалиста, парня по имени Барри, с которым уже пару раз работал, и они оба надели на обувь бахилы, прежде чем вместе войти в дом. В доме пахло так же, как и утром, только теперь к этому добавился запах горелой плоти. Если не считать тела на полу, все выглядело примерно так же, как и раньше. Никаких следов борьбы. Ничего лишнего, кроме пульта от телевизора на полу, рядом с которым лежали батарейки, как будто его уронили. Зак подошел к телу, когда Барри начал открывать свой набор.

– Господи, – пробормотал он.

– Не самое приятное зрелище, – согласился Барри и, взяв в руки фотоаппарат, начал фотографировать тело под разными углами.

Женщина, с которой Зак познакомился тем утром, слепо смотрела в потолок, язык вывалился изо рта, глаза выпучены, на каждом участке ее лица виднелись крошечные круглые ожоги. Похоже, кто-то прижигал ее плоть сигаретой.

– До или после смерти? – спросил Зак, указывая на ее покрытое отметинами лицо.

Барри опустил камеру, рассматривая женщину.

– Видишь кровь на ране возле глаза? А гной на нескольких ожогах на щеках? Это указывает на то, что она была жива, когда ее поджигали.

Господи.

У Зака не было приятных мыслей об этой женщине, но никто не заслуживал такой смерти.

– Должно быть, она кричала, – пробормотал он.

Барри указал на то, что выглядело как кухонное полотенце, частично свернутое в клубок на полу рядом с телом.

– Возможно, его использовали как кляп. Я проверю его.

Зак кивнул, не желая представлять себе последние минуты жизни Дианы Стрэттон. Но это была его работа. Если он хотел сделать ее хорошо, у него не было выбора. Задача заключалась в том, чтобы отодвинуть эти образы, когда закроет глаза, чтобы уснуть ночью.

Он огляделся по сторонам. На журнальном столике стояла полная пепельница, которую, как он знал, будут проверять, чтобы определить, есть ли на окурках отпечатки пальцев кого-то, кроме Дианы Стрэттон.

Почему-то вспомнились слова детектива Пикеринга о профиле убийцы:

«Знайте, детективы, вы, скорее всего, найдете только то, что он хочет, чтобы вы нашли».

Барри рукой в перчатке распахнул халат Дианы Стрэттон.

– У нее обожжено не только лицо. – Он наклонился и направил камеру ей между ног. – Такие же ожоги на гениталиях.

Заку стало плохо.

– Признаки сексуального насилия?

Барри наклонил голову, присматриваясь внимательнее.

– Трудно сказать, учитывая травмы от ожогов. Это должна определить Кэтлин.

– Причина смерти?

Барри опустил камеру.

– Вряд ли это были ожоги, какими бы мучительными они ни были. – Он шагнул вперед, присел на корточки рядом с ее головой и пальцем в перчатке оттянул нижнее веко. – Точечные кровоизлияния, и их много. – Затем отодвинул высокий вырез ее халата, обнажив горло. – Вот, пожалуйста. Удушение.

Зак всмотрелся в ярко-красные следы. Он знал, что Кэтлин осмотрит кости шеи и другие факторы, прежде чем установит точную причину смерти, но, черт возьми, все выглядело так, будто мать Джози задушили.

Задушили.

Не морили голодом. Не заковывали в кандалы.

– Можешь проверить ее правое бедро?

Барри сдвинула халат в сторону, обнажив верхнюю часть правого бедра, и у Зака свело живот.

Casus belli.

Слова были покрыты коркой засохшей крови, яростное заявление о виновности было вырезано на тонкой морщинистой коже.

Что это, черт возьми, значит?

За спиной послышались шаги, и он обернулся, чтобы увидеть, как в комнату входят еще несколько криминалистов. Они пробудут здесь некоторое время, осматривая дом, который Джози вычистила только этим утром. Вся эта сцена казалась сюрреалистичной после того, как провел время, сидя в кресле у окна и слушая, как пожилая женщина говорит жестокие и бесчувственные вещи своей дочери.

Ему нужно было опросить соседку.

А потом нужно было пойти и сказать Джози, что ее мать умерла.

ГЛАВА 23

Стук над головой прекратился, и Джози вышла на улицу, уперев руки в бока, и, прищурившись, посмотрела на Джимми, который стоял на крыше с теперь уже пустой коробкой черепицы.

Он улыбнулся ей, а затем, маневрируя своим крупным телом, осторожно спустился по лестнице, мягко звякнув ремнем с инструментами. Спрыгнул с нижней ступеньки и вытер руки.

– Все готово. Несколько гнилых досок, которые нужно было заменить. – Он кивнул головой в сторону коробки из-под черепицы. – Я добавил несколько новых черепиц, и теперь все в порядке. Можешь убрать те кастрюли и сковородки.

Мужчина повернулся к лестнице и начал опускать ее, оттаскивая от дома.

– Я даже не могу выразить свою благодарность, – сказала она, и от благодарности у нее защемило в груди. Теперь ей не нужна была новая крыша. Этот человек починил ее, потратив лишь минимум материалов и несколько часов своего труда. – Сколько я вам должна?

– Ни цента, – сказал Джимми, держа лестницу рядом с собой и направляясь к сараю. – Я все равно был здесь, и был рад занять себя.

Она поспешила за ним.

– Хорошо, но я настаиваю на том, чтобы заплатить за черепицу и древесину.

Он вошел в сарай и повесил лестницу на крюки, на которых она изначально висела.

– Нет, у меня все это валялось без дела. Рад, что кому-то пригодилось.

Джози недоверчиво посмотрела на него.

– Мне казалось, ты говорил, что ремонтируешь лодку.

– Да.

– У лодок нет крыш из черепицы, Джимми.

Он усмехнулся.

– Вот видишь, для меня она совершенно бесполезна.

Мужчина повернулся и пошел к дому. Джози тяжело вздохнула. Она знала, что он лжет. Он купил эту черепицу – точно такую же, что уже лежала на крыше, – до того, как приехал сегодня. Тепло разлилось по ее телу, когда она смотрела, как Джимми идет к ее крыльцу.

Он повернулся в ту сторону, где она остановилась.

– Заходи внутрь. Мне поручено обеспечить твою безопасность.

Джози рассмеялась, догоняя огромного мужчину-лягушку с сердцем принца.

Как раз в тот момент, когда Джимми открывал дверь, они услышали звук приближающейся машины и повернулись, чтобы посмотреть, как Зак въезжает на ее подъездную дорожку. Сердце Джози подпрыгнуло в груди, когда мужчина вышел из машины и с присущей ему мужской грацией направился к ним.

Она нахмурилась, заметив выражение его лица, и, видимо, Джимми тоже заметил настроение своего партнера, потому что шагнул вперед и спросил:

– Все в порядке?

Зак с минуту не отвечал, поднимаясь по ступенькам, и повернулся к Джози. У нее перехватило дыхание.

О, боже, что-то было не так.

– Что такое? – смогла выдохнуть она.

– Джози, заходи в дом и...

– Нет. Скажи мне сейчас. В чем дело?

Он быстро перевел взгляд на Джимми, а затем снова на нее.

– Это твоя мать. Ее нашли мертвой в своем доме.

Джози протянула руку и ухватилась за перила рядом с собой.

– Что? Я не... – Она покачала головой. – Как?

Он смотрел на нее так пристально, что девушка могла поклясться, что чувствовала его взгляд.

– Ее убили. Задушили.

– Что?

Зак снова посмотрел на Джимми, а затем через плечо на пустую дорогу, которая была хорошо видна в обоих направлениях.

– Пойдемте в дом.

Джози позволила Заку отвести ее на кухню, где они все уселись за большой фермерский стол. Она нашла неровность на поверхности и провела по ней пальцем, используя текстуру древесины в качестве якоря.

– Я не понимаю, – сказала она. – Задушили? – Девушка встретила взгляд Зака. – Значит, это не связано с подражателем? Это просто... случайность?

– Нет. Связано. Casus belli на бедре. Это единственная похожая вещь, но мы исходим из того, что это тот же человек, который убил Арию Глейзер и Мириам Беланжер.

– Но почему? – спросила она сдавленным шепотом. – Почему моя мать? Почему он задушил ее, а двух других женщин заморил голодом?

– Я не знаю. – Зак снова сделал паузу, и она поняла, что он собирается сказать что-то еще, в чем сомневается. – Мы не узнаем всех подробностей смерти твоей матери по крайней мере несколько дней. Но на теле было кое-что еще. – Он снова сделал паузу. Давая ей время собраться с мыслями? – Перед смертью твою мать несколько раз обожгли зажженной сигаретой. – У Джози сжалось горло, желудок затрепетал от тошноты. – Ожоги были на лице и на гениталиях. Они были... обширными.

О, боже. Джози поднесла руку ко рту. Ожоги? Сигаретой?

– Мне так жаль, Джози. – Голос Зака пробился сквозь густой туман, который, казалось, завладел ее мозгом. Мысли стали мутными, неясными.

Джози покачала головой.

– Мы... мы не были близки, ты же знаешь. – Она подняла на него глаза и боковым зрением увидела, что Джимми тоже смотрит на нее. – Но знать, что она так страдала... – Она снова покачала головой, как будто, если будет делать это достаточно часто, то сможет отрицать, что это действительно произошло.

– Я знаю, – сказал Зак и протянул руку через стол.

Джози перевела взгляд на его большие руки, накрывшие ее маленькие. Они были теплыми и сильными, пальцы – тонкими, ногти – короткими и тупыми. Ей захотелось прижаться щекой к этим рукам, потеряться в его твердости. В его тепле. Он сжал ее руки, а затем отдернул свои.

– Мне нужно поговорить с Джимми несколько минут. Могу я сделать тебе чай?

Девушка покачала головой, но при воспоминании о том, как он готовил ей чай несколько дней назад, на ее губах заиграла легкая улыбка. Парень явно никогда в жизни не готовил чай. Тот был слабым, ужасно безвкусным, но она была благодарна за каждый глоток.

– Нет, спасибо. Вы двое идите и поговорите. Я в порядке. Мне нужно занять руки.

Они оба встали, и, когда Джимми направился к двери, он положил руку ей на плечо.

– Мне очень жаль.

– Спасибо, Джимми. И еще раз спасибо за твою сегодняшнюю помощь.

Мужчины вышли за дверь, и она услышала их приглушенные голоса на крыльце. Они явно старались вести себя тихо, чтобы она не услышала, о чем они говорят. В оцепенении Джози приготовила себе чашку чая, скорее для того, чтобы занять руки, чем для того, чтобы действительно выпить чаю прямо сейчас. Отнесла чашку в гостиную и села, уставившись в окно. Он прижигал ее сигаретами? Почему?

«Это ты виновата в том, что он бросил меня, никчемная девчонка! А этот ожог? Это ничто по сравнению с тем, что ты сделала с моей жизнью. Надо было выбросить тебя вместе с мусором, ведь ты такая и есть!»

Воспоминания об этих словах до сих пор обжигали ее гораздо сильнее, чем ожоги. От ожогов на ее плоти остались шрамы, а вина за то, что она просто жила, оставила шрамы на ее сердце.

Через несколько минут входная дверь открылась и закрылась, послышался звук поворачивающегося замка, и в комнату вошел Зак.

– Ты в порядке? – мягко спросил он, присаживаясь рядом с ней.

– Да. Буду. Я просто... Я не могу в это поверить. Я только утром виделась с ней, – сказала она. – Это просто... сюрреалистично. И, Зак, я... Я должна тебе кое-что сказать. – Ей было холодно, несмотря на теплую чашку в руках. Холодно, тошно и страшно.

– Что?

Джози отставила чашку, слегка повернулась и подняла заднюю часть рубашки, чтобы Зак мог видеть ее поясницу. Его молчание громко раздавалось позади нее, и она не хотела оборачиваться. Она чувствовала его взгляд на своей изуродованной коже.

– Кто это сделал? – спросил он через мгновение, и голос его был странным, напряженным.

Она опустила рубашку и повернулась к нему, все еще чувствуя себя незащищенной, хотя ее кожа была прикрыта, как и шрамы, которые она добровольно показывала только одному человеку. Выражение его лица было непроницаемым.

– Моя мать.

На его челюсти дрогнул мускул, он поднял руку и провел указательным пальцем по нижней губе, словно раздумывая, что сказать, или сдерживая свою реакцию.

– Ты говорила, что она была злой пьяницей. Это, – он опустил глаза и кивнул на ее торс, – часть того, что ты имела в виду?

Джози кивнула.

– Обычно после ухода отца. Она напивалась, обвиняла меня в том, что он не вернулся... и прижигала меня. – Ее голос затих, а лицо вспыхнуло. Это была не ее вина, она знала это, и все же ей было стыдно до глубины души. – Обычно она даже не помнила об этом на следующий день.

Зак смотрел на нее несколько мгновений. В его взгляде читался гнев, но не жалость, и девушка была благодарна ему за это.

– Как думаешь, есть ли связь между тем, что твоя мать сделала с тобой, и тем, что сделал с ней тот, кто ее убил?

– Должна быть. Я просто не понимаю, какая. – Она сделала паузу. – Я показала эти шрамы Маршалу Лэндишу в попытке... Не знаю, может быть, очеловечить себя в его глазах, показать ему, что я тоже страдала. Это было... сложно. – Она нахмурилась. – А может, и нет. Я хваталась за все, что только можно. – Джози вздохнула. Зак должен был прочитать ее дело, должен был просмотреть вопросы детективов о том, как она провела время в плену, что говорил ей Маршалл. Если не все, то большую часть. – У меня возникла мысль, что Маршалл в тот или иной момент подвергся какому-то насилию. Я надеялась, что, показав ему свои шрамы, он сможет увидеть во мне союзника, а не врага. – Она отвела взгляд в сторону, уставившись в пространство, и тут до нее донеслись его слова.

«Теперь я п-понимаю, почему все эти мужчины х-хотели тебя, Джози. Думаешь, не п-понимаю? Думаешь, не знаю, что ты д-добралась до меня? В тебе что-то есть. Что-то, что д-делает мужчин слабыми, д-даже меня».

По позвоночнику Джози пробежал холодок. Она встретила взгляд Зака.

– Кроме тебя, он единственный, кто видел мои шрамы.

Выражение его лица изменилось.

– И то же самое сделали с твоей матерью. – Он сделал паузу. – Это может быть совпадением. Убийца просто использовал то, что было ему доступно, чтобы причинить боль.

– Может быть, но… я не знаю. Это... это не похоже на совпадение. Не тогда, когда этот парень использует Маршалла Лэндиша в качестве образца для своих преступлений. И не тогда, когда вырезал те же слова на ее бедре.

Зак откинулся на спинку дивана и провел рукой по волосам.

– Нет, мне тоже не кажется, что это совпадение, – пробормотал он. – Но почему твою мать убили не так, как двух других жертв? Зачем вообще убивать твою мать?

Зачем убивать твою мать? Эти слова повторялись в ее голове. Ее мать была мертва. Боже, Джози все еще не могла в это поверить. Это было нереально.

– Возможно ли, что есть второй подражатель?

– Маловероятно. Мы держали в секрете тот факт, что подражатель вырезает на бедрах своих жертв слова casus belli. Даже если бы второй подражатель догадался об этом, он постарался бы подражать и другим деталям. Способ убийства твоей матери отличается, потому что твоя мать чем-то отличается от других жертв. Это похоже на...

– Что?

Он встретился с ней взглядом.

– Такое впечатление, что подражатель добивается твоего расположения. Он сделал это в отместку за то, что твоя мать сделала с тобой.

Та же мысль промелькнула у нее в голове, но она не стала ее озвучивать, потому что это было бессмысленно.

– Но откуда он мог это узнать? Маршалл кому-то рассказал? Этот парень знал его?

– Возможно, хотя, судя по всему, Лэндиш был в некотором роде одиночкой. – Его взгляд переместился на нее. – Уверен, ты это знаешь.

Да, конечно, она это знала. В поисках сына она проследила все возможные пути.

– Единственным человеком, с которым он регулярно общался, была его сестра, и полиция тщательно допросила ее.

На мгновение они оба замолчали. Зак выглядел так, словно боролся с желанием о чем-то спросить и решает стоит ли. Джози подождала.

– Ты уверена, что никто больше не видел твои шрамы в... интимной ситуации?

Интимная ситуация. Именно так он решил затронуть тему секса. Это почти вызвало улыбку. Он выглядел таким неловким, и еще что-то, но она не хотела пытаться выразить свои эмоции. Ее уже достаточно потряс детектив Зак Коупленд.

– То есть... если... Я не хочу ничего предполагать. – Он снова потеребил губу.

Джози наклонила голову, и на ее лице появилась небольшая улыбка.

– Ты имеешь в виду, была ли я девственницей, когда Маршалл похитил меня? Ответ – нет. – Улыбка исчезла, и она опустила взгляд, сосредоточившись на своих руках. – По правде говоря, я совершила много ошибок. – Она покачала головой. – Делала вещи, которые могли причинить боль людям. Сделала глупый выбор, который навредил мне самой. Я… Я не была хорошим человеком. Я была испорчена... с самого детства. Это не оправдание, но... вот так.

Она рискнула поднять взгляд, и Зак пристально посмотрел на нее, между его глаз появилась небольшая морщинка.

– Я думаю, Джози, ты всегда была замечательным человеком. Ошибки не отменяют этого. Если только ты не учишься на них.

Он был таким добрым, действительно милым. И снова чувство, что этот сильный, красивый мужчина болеет за нее, наполнило ее сердце. Ее душу. Это заставило ее почувствовать, что она всегда была хорошим человеком, несмотря на все свои сожаления. И теперь может стать великим человеком.

Зак выпрямился. Выглядел так, словно его только что осенило.

– Имя мужчины всплыло в связи с двумя другими жертвами. Я как раз ехал к нему домой, когда мне позвонили насчет твоей матери. Джимми собирается поговорить с ним сегодня вечером. Возможно, это окажется пустяком, и я знаю, что прошло много времени с тех пор, как ты училась в Калифорнийском университете, но знала ли ты когда-нибудь профессора английской литературы по имени Вон Меррик?

Джози почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица.

– Вон? Что значит, его имя всплыло в связи с двумя другими жертвами?

– Ты его знаешь?

– Знала. – Она почувствовала легкое головокружение, когда кровь прилила к лицу. – Я... у нас был роман.

Зак откинул голову назад и на мгновение уставился на нее.

– Черт.

– Зак, скажи мне, что происходит.

Он нахмурил брови, задумавшись, словно пытаясь соединить кусочки головоломки воедино. Затем внезапно встал, заставив Джози вздрогнуть.

– Я сейчас вернусь, – сказал он и направился на кухню.

Через секунду она услышала, как он говорит по телефону с Джимми. Затем он отключился и через мгновение снова появился в гостиной.

– Джимми уже почти у него дома. Я рассказал ему о твоей связи с ним. – Он сел обратно. – Возможно, у него был роман и с двумя другими женщинами.

Камень упал с живота Джози к ее ногам.

Зак пристально посмотрел на нее.

– Джози, как ты думаешь, этот парень, этот профессор, может быть подражателем?