Текст книги "Там, где лежит вина (ЛП)"

Автор книги: Миа Шеридан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

ГЛАВА 27

– Что значит, ты должен увезти меня отсюда? – спросила Джози, широко раскрыв глаза.

– Я имею в виду, что этот парень становится все смелее. Он вступил с тобой в контакт, угрожал тебе. Мой босс уверен, что он собирается обострить ситуацию, и я с ним согласен. У нас есть зацепка в Теннесси, до которого всего четыре часа езды, и он предложил тебе поехать со мной. – Зак провел рукой по волосам. – Послушай, Джози, у департамента просто не хватает людей, чтобы обеспечить тебе необходимую защиту и при этом максимально эффективно вести это дело. Помимо того, что к Рейган приставят охрану, есть вероятность, что что-то будет упущено, и это может стоить кому-то жизни.

– Мне? – спросила она, ее голос был глухим и безэмоциональным.

– Я не позволю этому случиться. Но мы не знаем, каков следующий шаг этого парня. – Они не могли ничего сделать, чтобы защитить женщину или женщин, о которых пока ничего не знали, и которые находятся на радаре подражателя. Но могли что-то сделать, чтобы защитить Джози. Честно говоря, Зак почувствовал облегчение, когда ему приказали увезти ее, одновременно проверить зацепку. Вывезти ее из города, где этот маньяк все еще свободно разгуливает по улицам.

Джози кивнула, но вид у нее по-прежнему был встревоженный.

– Пойду соберу вещи.

Через час Зак и Джози встретились с Джимми в одном из районов, где напарник Зака дал ему сотовый телефон, наличные и устно сообщил адрес конспиративной квартиры. Джози передала ему свой мобильный телефон. За ним будет следить женщина-офицер, которая ответит на звонок, если подозреваемый позвонит снова, и они попытаются отследить его. Зак оставил Джози на попечение Джимми в участке, чтобы она могла рассказать ему о телефонном звонке и о том, что конкретно было сказано, а сам быстренько забежал в свою квартиру, бросил в сумку кое-какую одежду и полил одинокое растение на подоконнике. Оно засохло полгода назад, но, может быть, зацветет снова? Что, черт возьми, он знал о растениях? Просто еще не был готов полностью отказаться от него.

Затем Зак вернулся в участок и забрал Джози.

Он почувствовал, как напряжение немного спало с его плеч, когда выехал за пределы города, направляясь на юг, в сторону Теннесси, рядом с Джози. Он взглянул на нее, увидел, как она глубоко вздохнула, и у него возникло ощущение, что ей тоже внезапно стало легче дышать.

– Ты знаешь, где находится та квартира?

– У меня есть только адрес. Но, по-моему, это довольно далеко.

Зазвонил телефон на центральной консоли, и Зак взглянул на него. Джимми. Он поднял трубку.

– Привет, чувак.

– Йоу. Ты выехал из города?

– Да. Пересекаю границу Кентукки.

– Езжай осторожно. Как и сказал сержант, профессор все еще тянет время, и не дает список для работы. Как думаешь, Джози сможет помочь с этим?

Он взглянул на профиль девушки. Несколько волоском выбились из ее конского хвоста и упали на лицо. Она выглядела молодой и уязвимой, и он сильнее надавил на газ, желая, чтобы между ней и возможной опасностью было как можно больше расстояния.

– Сомневаюсь, но спрошу.

Джимми на мгновение замолчал.

– Послушай, я сижу здесь и изучаю это дело. Просматриваю материалы, информацию о Лэндише...

– В чем дело, Джимми? – Зак знал своего напарника, и чувствовал, что ему есть что сказать.

– Послушай, это просто странно. Этот новый парень знает об ожогах Джози, о крысах. Я знаю, мы обсуждали возможные объяснения обоих случаев. Но Джози сказала, что парень, который звонил ей сегодня по телефону, довольно убедительно изображал Лэндиша, так?

Зак снова взглянул на Джози, и она, моргнув, посмотрела на него.

– Да.

– Хорошо, если он убедительно изобразил Лэндиша сейчас, мог ли он убедительно изобразить его тогда?

– Подожди, подожди. – Зак покачал головой. Джимми был хорошим детективом, одним из лучших, но это? Слишком неправдоподобно. – Джози только слышала его сегодня утром по телефону. – Он взглянул на нее и ободряюще улыбнулся. Очевидно, она знала, что он разговаривает с Джимми. И знала, что они обсуждали ее дело. Дело было в том, что она могла помочь им во многих аспектах этого расследования. Возможно, она сможет предоставить какую-то недостающую деталь, о которой даже не подозревала. – Она знала Лэндиша не только как голос.

Зак увидел, как плечи Джози слегка приподнялись. Джимми вздохнул.

– Да, я знаю, но он никогда не снимал маску, верно?

– Насколько я понимаю.

– Я изучал дело о самоубийстве Лэндиша. И есть несколько... вопросов.

Зак напрягся.

– Например?

– Например, в его квартире не нашли маску.

– Возможно, он выбросил ее в какой-нибудь мусорный бак.

– Возможно. В той комнате на складе также не было обнаружено ДНК, принадлежащей Лэндишу. Однако на матрасе было найдено несколько волос, которые не принадлежали Джози Стрэттон.

Зак потер глаз.

– Я предположил, что матрас был куплен подержанным и эти волосы, вероятно, принадлежали предыдущему владельцу.

– Да. Возможно. Еще один момент: в той комнате не было отпечатков пальцев. Ни на дверной ручке, ни где-либо еще. Такое впечатление, что он вычистил комнату до приезда полиции.

– Лэндиш мог понять, что Джози пропала, вскоре после того, как она сбежала, и найти время, чтобы прибраться в комнате.

– А потом пошел домой и покончил с собой? В чем тогда смысл?

– Возможно, эта часть не была запланирована.

Джимми хмыкнул. Зак услышал шелест страниц на заднем плане.

– Это не совсем подходит, потому что, когда Лэндиша нашли, оказалось, что он был мертв по крайней мере несколько часов. Хотя в его квартире было жарко, что затрудняло определение времени смерти.

Какого черта? Зак задумался на минуту.

– А крысоловки забрали как вещдок?

Последовала небольшая пауза, прежде чем Джимми ответил:

– Нет. Не было никаких крысоловок.

Значит, он забрал крысоловки, о которых упоминала Джози? В сущности, он все вычистил и привел в порядок. Забрал все, что было нелегко очистить от отпечатков пальцев? Но как такое возможно, если он уже был мертв? И даже если время смерти было указано неточно, он должен был пробраться в ту комнату в тот момент, когда Джози сбежала, а потом бежать домой и застрелиться. Полиция уже через час была в комнате на складе и в квартире Лэндиша.

– Я все еще читаю все результаты экспертиз, – продолжал Джимми, пока Зак размышлял. – Но послушай, есть сестра, которая настаивает на том, что ее брат не совершал этого преступления, что это просто не в его характере.

– Я видел это, но, чувак, сколько людей мы арестовываем, чьи члены семьи настаивают, что они не совершали этого, потому что это просто не в их характере?

– Чертовски много.

– Парень покончил с собой.

– Убийство можно представить, как самоубийство. – Джимми сделал паузу. – Послушай, я просто изучаю все возможные варианты. Возможно, я совершенно не прав.

Они всегда исследовали все возможности, что позволяло раскрывать дела. Зачастую начинали с пути, который оказывался ошибочным. Но что делало их процент раскрываемости столь высоким, так это то, что они никогда не игнорировали ни одной возможности в своих расследованиях, какими бы маловероятными они ни были.

– Я не могу понять, как этот новый парень связан с профессором Мерриком. Он не просто выбрал студенток Калифорнийского университета, таких как Джози Стрэттон, он выбрал тех, у которых был роман с профессором.

Это тоже не давало покоя Заку. Если они исходили из предположения, что недавние убийства совершил совершенно другой человек – убийца-подражатель, – то откуда этот человек знал об этом? Он должен был выбрать их именно по этой причине, иначе это было бы слишком случайным совпадением. Может быть, это был кто-то, кто знал Лэндиша и подхватил то, на чем тот остановился, чтобы выполнить какую-то личную миссию для них обоих? Или же вопросы Джимми не лишены оснований? Может ли этот «подражатель» на самом деле быть тем человеком, который похитил Джози и скрывался под маской?

– Продолжай читать отчет, а я поговорю с Джози. Я напишу тебе, когда мы доберемся до места.

– И еще кое-что, – сказал Джимми. – Мы получили записи с камер видеонаблюдения в том продуктовом магазине. Это кузен повесил те статьи рядом с листовкой Джози. Я нашел его фотографию на сайте и сравнил с видеозаписью. Никаких сомнений.

– Черт, – пробормотал Зак. – Я не удивлен.

– Не-а. Настоящий идиотский поступок, направленный на то, чтобы унизить ее, но не преступление. Она может подать на него гражданский иск, я думаю. – Зак убрал руку с руля и потер подбородок, сомневаясь, что у Джози есть средства, чтобы подать на кого-то в суд. Да и захочет ли она тратить на это время? Значит, кузен повесил плакаты, а какой-то псих вломился к ней в дом и оставил там изуродованную крысу. Он стиснул зубы. И был еще больше рад, что они как раз сейчас уезжают из города.

– Спасибо, Джимми. Скоро поговорим.

Зак повесил трубку и бросил телефон обратно на консоль. С минуту он молчал, а когда посмотрел на Джози, та выжидающе смотрела на него.

– Расскажешь мне, что сказал Джимми?

Сначала он рассказал ей о кузене. Девушка хмуро смотрела вперед, но не выглядела удивленной.

– Что ж, это все решает, – пробормотала она.

Зак выдержал паузу, а затем объяснил, что Джимми спрашивал о Лэндише. Пока говорил, на лице Джози отразился шок, затем отрицание. Она покачала головой.

– Нет, Зак. Я сразу же узнала Маршалла Лэндиша, даже под маской. – Она сглотнула. – Дело было не только в том, как он говорил, хотя и это было уникально, но и в том, как ходил, как двигался, как держался, как от него пахло. Это было... это было все в нем.

– Кроме его лица. Ты никогда не видела его лица

Джози покачала головой.

– Нет, но я была рада этому. Потому что думала, что это означает, что он понятия не имеет, что я знаю, что это он. Надеялась, что это повысит вероятность того, что он меня отпустит, потому что ему не придется бояться, что его опознают и арестуют.

Зак кивнул, задумавшись.

– Кроме того, – продолжала Джози, – если это был тот же парень, то ему не только пришлось бы изображать Маршалла Лэндиша, как профессиональному актеру, достойному «Оскара», но это означало бы, что он инсценировал самоубийство Маршалла, подбросил улики, которые окончательно связали бы его с преступлением, затаился на восемь лет, а затем снова появился, чтобы заняться похищением девушек и морить их голодом. – Она говорила быстро, явно на эмоциях, и Зак положил руку на ее колено, чтобы утешить.

– Эй, – сказал он, – это наша работа – исследовать все возможные варианты, какими бы неправдоподобными они ни были.

– Я знаю. – Она кивнула, глубоко вздохнула. – И хочу помочь, если смогу. Если есть что-то, помимо подражания, что связывает этого подозреваемого с Маршаллом Лэндишем, я хочу помочь вам найти это. Может, он знал его... может, он… – она прикусила губу, – мстит за его смерть. – Она сделала паузу. – Я не знаю. Но что касается того, что они один и тот же человек? – Девушка покачала головой. – Нет, Зак. Это был он. Это был Маршалл Лэндиш. У меня нет ни малейших сомнений.

Но неуверенное выражение ее лица, когда она смотрела в окно машины, противоречило ее словам.

ГЛАВА 28

Раньше

Вопль Калеба заполнил комнату. Ребенок сердито замахал руками и ногами, оторвавшись от груди Джози. Она покачала его на руках, отчаянно пытаясь заставить снова прильнуть к груди. Он снова прижался к груди, на мгновение успокоившись, прежде чем понял, что молока нет. Джози жалобно всхлипнула. Ее молоко иссякло, даже не успев полностью прийти. Боль разлилась по ее животу, сжимая внутренности и скручивая их, доходя до самых ребер.

Она застонала, подтянув колени к себе и продолжая баюкать Калеба в свободной руке, единственным доступным ей способом. Она не могла встать с матраса, не могла пройтись с ребенком по полу, как это делали другие матери, не могла дать ему утешение, кроме своего собственного тела, а теперь оно было слишком больным, чтобы питать его.

Было так холодно, так чертовски холодно, и она едва могла согреть себя, не говоря уже о своем крошечном мальчике. Одно одеяло. Сама все еще в майке и шортах, износившихся за долгие месяцы. Грязных от крови. И так холодно.

Калеб снова нашел ее сосок и начал сосать, успокаиваясь сосательными движениями. Джози задремала, в голове у нее все плыло, боль пульсировала волнами, становясь все сильнее с каждым движением рта ее ребенка. Несмотря на холод в комнате, по ее лицу скатилась капелька пота. Ее мучила жажда, и она высунула язык, чтобы набрать влагу, которую теряло ее тело.

Когда Калеб закрыл глаза, обессилев от рыданий, Джози откинула голову назад. Ее взгляд остановился на коробке с крысиным ядом в углу. Девушка прикинула, можно ли использовать одеяло, чтобы бросить его и подтащить крысоловку ближе. И размышляла, будет ли смерть от крысиного яда лучше или хуже, чем смерть от голода. Она была близка к тому, чтобы умереть от голода, но Маршалл всегда приносил еду в последнюю минуту. Почему? Почему он продолжал это делать? Неужели сомневался в том, чтобы позволить ей умереть? Или просто издевался над ней, чтобы продлить ее страдания?

Джози спала, а крысы, размером с собаку, набрасывались на нее и ее новорожденного сына с острыми зубами и глазами-бусинками, и она поняла, что сейчас умрет…

Девушка проснулась с воплем на губах, Калеб крепко спал у нее на руках, ее грудь была по-прежнему обнажена. Маршалл стоял рядом с ее матрасом, глядя на них сверху вниз. Его тело раскололось, заколебалось, и вместо одного появилось двое. На мгновение она усомнилась в том, что парень настоящий.

– Ты больна, – сказал он тихим голосом.

Ей показалось, что она кивнула, но не могла быть уверена. В голове пульсировало, язык казался слишком большим во рту.

– Да, – смогла выдохнуть она и сглотнула. Ее голос звучал так коряво, сухо.

Маршалл опустился рядом с ней на колени и поднес к ее губам бутылку с водой. Она издала звук отчаяния и благодарности, ее взгляд остановился на нем, когда он опрокинул бутылку и влил воду в ее пересохший рот. Когда убрал пустую бутылку, она приподнялась, положила ребенка на матрас и быстро схватила Маршалла. Его взгляд метнулся к ее руке, держащей его предплечье.

– Возьми его, – сказала она. – Оставь меня здесь, но забери его. Ты возложил вину на меня, и я это заслужила. Я заслужила все это. Но он, – она наклонила голову к ребенку, на его ангельское личико во сне, – он ни в чем не виноват. – Из ее горла вырвался тихий хныкающий звук, когда боль пронзила живот. У нее была тяжелая инфекция. Она умирала. Молоко иссякло – то ли от недостатка влаги, то ли от болезни, с которой боролось ее тело. – Он невиновен, – прохрипела она. – Он не заслуживает смерти. Может, я и заслуживаю, но не он. Не твой сын. Это живая частичка тебя. Отвези его в больницу или в церковь. Куда-нибудь. Просто оставь его там. Пожалуйста, умоляю тебя, пожалуйста. – Ее слова превратились в задыхающиеся рыдания.

В течение нескольких секунд Маршалл смотрел на нее, грудь быстро поднималась и опускалась. У нее перехватило дыхание, жар разлился по телу, охваченному лихорадкой. Комната раскачивалась, а сердце гулко стучало в ушах.

Маршалл одним быстрым движением поднял их сына с матраса, и часть одеяла, в которое тот был завернут, упала.

Нет! Нет!

Несмотря на свои мольбы мгновение назад, Джози закричала, потянулась к нему, пытаясь принять сидячее положение, чтобы выхватить его обратно. Нет! Что она наделала?

– Не делай ему больно, – умоляла она. – Он невиновен. Он просто ребенок. Пожалуйста, пожалуйста.

Маршалл встал и повернулся, держа ребенка на руках. Калеб был обнажен, его бледная кожа словно сияла в небольшом количестве света, проникающего через окно.

Нет-нет-нет!

Ее любимый ребенок холодный и беспомощный в руках чудовища в маске. Сердце Джози заколотилось в панике. Вырванный из своего теплого кокона, от материнской груди, Калеб начал кричать.

– Не трогай его! – снова закричала она, ее голос сорвался на рыдания.

Джози продолжала тянуться к сыну, цепь на ее скованном запястье впивалась в кожу, когда она отчаянно пыталась подтянуть свое тело вперед. Только одно последнее прикосновение, один последний поцелуй, произнесенные шепотом слова, которые он, возможно, сохранит в своей душе, если не в памяти. Ее рыдания становились все более пронзительными по мере того, как Маршалл удалялся.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! – кричала она.

Маршалл вышел из комнаты. Дверь за ним щелкнула. Ее ребенок исчез. Джози снова осталась одна. Она рухнула обратно на матрас, подтянув колени к груди, и зарыдала от сокрушительного горя, сдавившего ее разбитое сердце. Крики Калеба смешались с ее криками, становясь все отдаленнее, пока мать и сын отчаянно вопили, требуя вернуться друг к другу. Наконец, зов ее младенца затих, словно его никогда и не существовало.

Джози плакала до тех пор, пока лихорадка не унесла ее в глубокую темную пустоту. Она то всплывала на поверхность, то исчезала, плывя по морю болезни и опустошения, а ее пустая рука все еще сжимала то, чего больше не было. Она желала смерти. У нее больше не было причин жить.

В какой-то момент – Джози не знала, сколько прошло времени, – она проснулась от звука отпираемой двери. Девушка с трудом открыла глаза, но не пошевелилась. Вошел Маршалл, его поза была странной. Другая. Какое-то время он просто стоял и смотрел на нее.

– О нем позаботились. – Его тон тоже был странным, она не знала, как его описать. Его фигура снова дрогнула, разделился. Стала раздвоенной.

Джози попыталась поднять голову, но была слишком слаба.

– Где он? – спросила она, но Маршалл проигнорировал ее, как будто она не произносила этих слов. А может, так и было.

Маршалл бросил ей сумку.

– Это последнее, что ты получишь, – сказал он категорично. – Я больше не вернусь.

После его ухода, когда шаги стихли, Джози уставилась на пакет с фастфудом на полу. Закрыла глаза. Она не хотела есть, не желая продлевать эту мучительную пытку ни на минуту.

Девушка снова задремала. Из сна ее вывел какой-то звук. Плач младенца. Ее ребенка. Прямо здесь, в комнате с ней. Но когда открыла глаза, никого не было. Не было слышно ни звука. Агония охватила ее. Болело все. Тело. Сердце. Душа.

Ее дыхание стало призрачным. Она сама была призраком. Едва заметной. Прозрачная, как утренний туман.

Что Маршалл сделал с Калебом? Оставил ли он его в больнице? Заботился ли о нем сейчас кто-нибудь добрый? Было ли ему тепло? Накормлен ли он?

Этого недостаточно.

Она лежала и смотрела на свет, льющийся в маленькое прямоугольное окно, в воздухе лениво плясали пылинки, и эта мысль зародила в ней искру надежды. Нет, этого было недостаточно. Он все равно будет нуждаться в ней. Вырастить его. Любить его. Перевязывать его ободранные колени и уверять, что он важен. Чтобы сказать ему его имя.

Джози потянулась за пакетом с едой. У нее все еще была цель. И она не сдастся. Будет стараться до конца. Ради него. Ради своего ребенка. Скорее всего, она все равно умрет, но умрет, пытаясь. До последнего вздоха. Ведь именно так поступают хорошие матери.

Сначала она достала бутылку с водой и выпила половину тремя большими глотками. Ее желудок горел. Инфекция усугублялась.

Когда потянулась за едой, которую принес Маршалл, ее рука коснулась чего-то твердого. В замешательстве она вытащила это и уставилась на детскую игрушку, завернутую в полиэтилен. В ресторане быстрого питания в пакет с едой, заказанной Маршаллом, случайно бросили одну из детских игрушек?

Джози развернула персонажа, который стоял на небольшой платформе. Она нажала на нижнюю часть платформы, и персонаж упал. Девушка проделала это несколько раз, слегка приподнявшись на матрасе, когда нажимала на кнопку. У нее закружилась голова, когда она приняла сидячее положение, и ей потребовалась минута, чтобы прийти в себя, вытирая рукой мокрое от пота лицо.

Где-то в глубине души она думала, что могла бы что-то сделать с этой игрушкой. Но что?

– Что мне с тобой делать? – пробормотала она, обращаясь к мультяшному лицу. По крайней мере, ей так казалось. Было так трудно сосредоточиться.

Сердце забилось быстрее, и она сделала глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. Скорее всего, это было бесполезно. И все же она не могла побороть маленькое зернышко надежды, которое росло внутри нее. С усилием девушка сняла нижнюю часть игрушки, разломив пластиковую платформу. Внутри оказалась крошечная металлическая пружинка. Она выдохнула, подцепив ее ногтями. Затем сглотнула и снова вытерла мокрое от пота лицо, когда желудок свело.

– Спокойно, спокойно, спокойно, – повторяла она как мантру, когда почувствовала, что сердце начинает колотиться. – Сохраняй спокойствие.

Дрожащей рукой Джози разгладила витки маленькой пружины, затаив дыхание, боясь, что та может сломаться. Но она не сломалась. Девушка продолжала водить по ней указательным и большим пальцами, пока та не стала настолько прямой, насколько это было возможно.

Затем поднесла его к глазам, восхищаясь видом выпрямленного куска металла, не длиннее ее пальца.

Инструмент. У нее был инструмент.