Текст книги "Там, где лежит вина (ЛП)"

Автор книги: Миа Шеридан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

ГЛАВА 33

Раньше

Джози снова вставила выпрямленную пружину, устремив взгляд на стену перед собой и не видя ее, прислушиваясь к крошечным щелчкам в замочной скважине наручника. Рука судорожно сжалась, и она с досадой выронила острый кусок металла. Это бесполезно. Это никогда не сработает.

Пот стекал по ее лбу и щипал глаза, а небольшой ожог не давал ей опустить голову вперед, чтобы свернуться калачиком под испачканным одеялом и хоть немного поспать. Вместо этого она вытерла влагу, попавшую в глаза, и резкая судорога заставила ее зажмуриться и подтянуть колени. Она почувствовала, что по бедру стекает кровь. Это началось еще в начале дня, сначала это была лишь маленькая струйка, но теперь она чувствовала, что ее поток усиливается. По крайней мере, лихорадка помогала справиться с болью от холода в комнате.

Она была так слаба, что едва могла сидеть. Подхватив распрямленную пружину, она легла на спину и, глядя в потолок, потянулась к замку и снова вставила инструмент в замок. Наступили сумерки, но уличный фонарь еще не зажегся. Джози видела, как на бледно-сером небе начинают появляться звезды. Несколько снежинок порхали вниз, собираясь в углах окна. Не отрывая взгляда от крошечных, слабых отблесков звездного света, пальцами крутила тонкий инструмент, который сама смастерила. Она почувствовала, как металл зацепился за что-то, и, вместо того чтобы вытащить его, надавила на него, и громкий щелчок эхом разнесся по комнате.

Оковы соскользнули с ее руки.

С минуту Джози не могла понять, что произошло. Не могла понять, что свободна. Ее руки лежали на матрасе над головой, а одинокий наручник, который был не ней, упал.

Ее охватил шок. Девушка вскочила на ноги, с губ сорвался крик, взгляд искал то, во что она не могла поверить, несмотря на то что ее руку не прижимали к стене, а на запястье не было металлического наручника. Она посмотрела на открытые кандалы на матрасе и поднесла руки ко рту, чтобы сдержать вопль неверия и отчаянного удивления.

Я свободна. Я свободна. Я свободна.

Она поднялась на ноги, но ноги подкосились под ней, и она ухватилась за стену.

Только она еще не была полностью свободна.

Шатаясь, девушка подошла к двери и изо всех сил потянула ее на себя. Дверь была заперта на засов снаружи. Джози посмотрела в окно, на звезды, мерцающие в ночном небе. Ей показалось, что она слышит звук снаружи – шаги, – и бросилась обратно к матрасу, села и спрятала руку за спину, чтобы казалось, что она все еще в кандалах. Сердце бешено колотилось, по лицу стекал пот. На полу были большие капли крови, которые вели от матраса к двери. Они выдадут ее.

Я не вернусь.

Несмотря на воспоминание о его обещании, страх охватил ее, когда она напрягла слух, чтобы вслушаться, адреналин хлынул в ее кровь. Ничего.

– Спокойствие, сохраняй спокойствие, – шептала она себе.

Непреодолимая потребность рыдать, паниковать, кричать одолевала ее, но она все проглотила. Ее малыш. К горлу подступил всхлип. Ее ребенок был где-то там, и он нуждался в ней. Она взяла себя в руки.

Я иду, Калеб. Мама идет.

Она не могла выти через толстую металлическую дверь, запертую снаружи. Единственной надеждой было маленькое окошко в стене. Джози с минуту смотрела на него. Оно вдруг показалось ей невероятно маленьким. Но это был единственный выход. Либо так, либо ждать возвращения Маршалла, если он вообще вернется. Но он заверил ее, что больше не придет. И она знала, что в любом случае слишком слаба для этого. У нее не было надежды одолеть его. Она слабела с каждым днем.

Влага копилась в ее глазах. Она не знала, пот это или слезы. Девушка пошатнулась и уперлась в стену, когда ее захлестнула волна тошноты. Колебаться было некогда. Джози схватила конец матраса, с которого не сходила столько месяцев, на котором родила своего ребенка, и потащила его к стене под окном. Подперла его под углом и попыталась взобраться на него, издав стон разочарования, когда он сложился пополам и сполз по стене под ее весом. Попробовала еще раз, потом еще, и все повторялось до тех пор, пока у нее не затряслись ноги и не закружилась голова. Она чувствовала, как кровь медленно стекает по ноге, остатки жизни покидали ее тело медленной струйкой.

Ей предстояло быстро взбежать по матрасу, пока он не успел прогнуться под ее весом, и ухватиться за подоконник, хотя одна рука, которая еще десять минут назад оставалась скованной, была слабой и покалывала. Нелегкая задача, когда было трудно просто удержаться на ногах.

Джози глубоко вздохнула и взбежала по матрасу, оттолкнувшись от него как раз в тот момент, когда он начал прогибаться. Она вскрикнула от боли, не дотянув до выступа по меньшей мере на фут, и рухнула на пол вместе с матрасом. Какое-то время она лежала и плакала, ее тело сотрясалось.

Это невозможно. Я умру здесь. Умру в шести футах от свободы, и звезды будут мерцать надо мной, пока буду истекать кровью на полу своей тюрьмы.

Нет!

Она поднялась на ноги. Нет. Нет. Выжить так долго тоже казалось невозможным. Доносить беременность до срока, родить в одиночку – все это казалось безнадежным. Выбраться из оков было совершенно немыслимо. Но она сделала все это. Сделала все эти невозможные вещи. И сделает еще одну.

Она не умрет на полу, сдавшись, когда где-то там ее ребенок будет плакать по своей матери. По ней. Она привела его в этот мир, и должна была продолжать пытаться, если в ней есть хоть слабое дыхание жизни.

Джози поднялась, прислонила матрас к стене, встряхнула затекшей рукой и сделала глубокий вдох, прежде чем снова вскарабкаться по нему и броситься к окну. Она с криком врезалась в стену, даже не успев ухватиться пальцами за выступ.

Но она подобралась ближе.

Снова и снова она перекладывала матрас и взбегала по нему, и ее крики боли, когда ударялась о стену, смешивались с рыданиями, которые больше не могла сдерживать. Все ее тело сотрясалось, комната колебалась вокруг нее, мозг пульсировал, плечо болело от непрекращающихся ударов о стену снова и снова.

Она собрала все оставшиеся силы и с могучим боевым кличем, который исходил из того места, о существовании которого и не подозревала, снова бросилась на матрас, вскидывая руки, и ее тело взлетело к бледному пятну света. Ее пальцы коснулись широкого подоконника и вцепились в него, чтобы удержаться. Она свесилась с подоконника.

Я сделала это. Я сделала это.

Ноги уперлись в стену, и она поняла, что матрас не совсем смялся. Ее руки тряслись, пальцы соскальзывали, когда она использовала хлипкую раму на конце матраса, чтобы перенести на него часть своего веса. Он слегка прогнулся, но выдержал. Она задыхалась, все ее тело тряслось, кровь и пот капали с нее, истощая еще больше. К горлу внезапно подкатила тошнота, она откинула голову набок, и ее вырвало желчью. Джози была уверена, что потеряет сознание от рвотных позывов. Но этого не произошло, и через мгновение она смогла взять себя в руки.

Она сделала паузу, чтобы отдышаться и дать мышцам отдохнуть, прежде чем снова испытать их на прочность.

Я не могу. Не могу.

На улице зажегся уличный фонарь, молочный свет смешался с последними следами дневного света и осветил ее камеру. В голове промелькнуло видение фермерского дома ее тети и наполнило ее разум надеждой, а воображаемый смех ребенка – ее ребенка – наполнил ее сердце. Она открыла глаза и посмотрела вверх, готовая к последнему испытанию. В углу окна была крошечная трещина, маленькое слабое место. Опираясь нижней частью тела на шаткий край матраса, она высвободила правую руку и ударила кулаком по трещине в окне. Раз, два, кряхтя и чертыхаясь. С третьего раза крошечная трещина расползлась, а четвертый удар разбил стекло вдребезги, и Джози закричала от боли, когда осколки пронзили ее кожу.

Холодный воздух обдал ее влажную кожу, и она выдохнула, издав отчаянный звук тоски при первом ощущении частичной свободы. Рукой она смахнула оставшееся стекло с окна, насколько это было возможно, а затем сделала один большой вдох и, используя край матраса как трамплин, оттолкнулась от него, одновременно подтягиваясь на руках.

Ее туловище зацепилось за подоконник, и какое-то время девушка просто барахталась, наполовину внутри, наполовину с наружи комнаты, которая почти год служила ей темницей. Она издала еще один громкий вопль, брыкаясь ногами, когда пролезала в окно, осколки стекла царапали ее обнаженную кожу.

Джози упала на заснеженную землю, задыхаясь и постанывая, и ползла, не в силах подняться, но отчаянно желая убежать. Прочь. Прочь. Ее рыдания наполнили ночь, изо рта вырывались белые облачка пара, и она тщетно пыталась успокоиться, но ее тело взяло верх. Ей показалось, что она слышит вдалеке шум машины, и сердце гулко ударилось о ребра. Почувствовав, что за ней наблюдают, резко повернула голову.

Что, если это он?

Ее больше не закуют в кандалы. Она этого не позволит. Джози подобрала осколок стекла и зажала его в руке, поднимаясь на ноги, поскальзываясь, спотыкаясь, хромая, трясясь от страха и холода.

Бежать! Бежать!

Джози побежала. На ней не было обуви, только майка и рваные остатки шорт, которые она надела целую жизнь назад. Оглянувшись, девушка увидела, что оставляет за собой кровавый след на легком снежном покрове. Красные хлебные крошки, по которым он мог бы пойти ее, если бы пришел раньше, чем она успела добраться до безопасного места.

Поскользнувшись на ледяной корке, она подалась вперед, но удержалась на ногах, и, спотыкаясь, пошла дальше. И дальше. Куда ни глянь, везде было пустынно, сплошные заброшенные здания. Неудивительно, что никто не слышал ее криков. Задыхаясь, она то и дело взмахивала руками, заставляя себя двигаться только силой воли.

Она заметила движение впереди. Фары. Машина. Джози всхлипнула, гадая, не он ли это. Но нет, это было такси. Такси! Девушка бросилась вперед и закричала, всхлипывая так сильно, что едва могла перевести дыхание, и размахивая руками.

Такси повернуло, направившись в другую сторону, и Джози снова закричала. Ее накрыла пульсирующая красная волна, и на мгновение мир померк. Она упала на колени, протянув руку в сторону такси, которое медленно удалялось.

Вернись! Вернись!

Девушка попыталась подняться, но не смогла и поползла по заснеженной земле к удаляющемуся автомобилю, протягивая к нему одну руку.

Она увидела, как внезапно загорелись красные стоп-сигналы, а затем машина начала сдавать назад. Джози вздрогнула, ее голова дернулась, когда она отчаянно попыталась остаться в сознании, потянувшись вперед, как будто могла схватить приближающийся свет в вытянутую руку.

Дверь открылась. Шаги. Мужской голос. Он что-то кричал. Ей? Нет, он разговаривал по телефону. Джози рухнула на землю. Она чувствовала запах асфальта, грязного льда и собственного тела.

– 911? Девушка на дороге... окровавленная... полуголая... Я не знаю.

Джози частично перевернулась на спину. Где же звезды? Над ней был только бетон. Возможно, мост или эстакада. Голос мужчины то затихал, то пропадал. Он все еще говорил быстро. В панике.

–...выглядит полумертвой. Пришлите помощь! Скорее!

Джози закрыла глаза и вырубилась.

Перед глазами мелькали огни, звуки, шум, беготня. Она была где-то в ярком месте, двигалась, рядом с ней суетились люди. Боль. Повсюду. Она застонала.

– У нее кровотечение! – сказал кто-то.

Она с трудом открыла глаза, отворачиваясь от движущихся людей. Ее взгляд остановился на мужчине в форме офицера полиции, стоявшем у стены и смотревшем на нее. Его выражение лица было наполнено шоком и глубокой печалью. Его взгляд встретился с ее взглядом. Его глаза. Цвета индиго, как ночное небо. Свобода. Она добралась до этой далекой звезды, и купалась в ее ослепительном свете.

Свобода.

Свобода.

Свобода.

ГЛАВА 34

Сестра Маршалла Лэндиша жила в небольшом кирпичном доме с широким крыльцом в районе Маунт-Лукаут в Цинциннати. Небольшой газон был недавно подстрижен, а верхние окна украшали оконные ящики с яркими красными и желтыми цветами. У основания широких каменных ступеней стоял красный трехколесный велосипед.

Зак не знал, почему это удивило его. Предположил, что это потому, что фамилия Лэндиш навевала такие мрачные мысли, а этот идеальный символ американского семейного счастья полностью противоречил этим мутным представлениям.

Конечно, сестра Маршалла Линда больше не была Лэндиш. В замужестве она стала Уинстон.

Он взглянул на Джози, и та слабо улыбнулась, хотя по ее глазам было видно, что она нервничает, как и по тому, как девушка сжимала и разжимала руки, словно бессознательно искала, за что бы ухватиться. Он протянул руку и сжал ее ладонь, не в силах удержаться от того, чтобы не придать ей уверенности своим прикосновением, пусть и очень коротким.

Не успел Зак постучать, как услышал шумные звуки играющих внутри детей. Он постучал в дверь, и шум внутри на мгновение стал громче, словно все домочадцы двинулся к двери. Когда дверь распахнулась, на пороге стояла темноволосая женщина, державшая за ошейник жизнерадостного пуделя, а рядом с ней стояли двое маленьких детей.

– Миссис Уинстон? Я детектив Коупленд. Мы говорили по телефону.

Она кивнула, бросив быстрый нервный взгляд на Джози, а затем снова на Зака.

– Да, – сказала она, отодвигаясь в сторону и жестом показывая детям, чтобы они тоже отошли. – Пожалуйста, входите. – Она повернула голову в сторону лестницы и крикнула: – Карл?

Зак и Джози вошли, а через секунду по лестнице спустился высокий мужчина со светлой бородой и редеющими волосами.

– Детектив здесь, – сказала она ему.

Он кивнул ей и увел детей и собаку прочь в шумном параде шагов, щелканья собачьих когтей и громких просьб о печенье и соке.

Линда Уинстон провела их в гостиную, и все уселись в кресла. Когда они оба отказались от предложенного напитка, она глубоко вздохнула, сложив руки на коленях. Взглянула на Джози, затем снова на Зака.

– Должна сказать, я была крайне удивлена вашим звонком. Не могли бы вы рассказать мне, в чем дело?

– Я знаю, что вы хотели встретиться со мной восемь лет назад, – сказала Джози, и Линда обратила на нее свой взор. – Тогда я не была готова, и мне жаль, что я отклонила ваши просьбы.

Она взглянула на Зака, и он слегка кивнул ей.

– Я понимаю, почему вы так поступили, – тихо сказала Линда.

Джози кивнула, на мгновение посмотрев на свои руки. Боже мой, какая она храбрая. Как она это делает, Зак не понимал. Его Джози такая неустрашимая.

– Ранее, когда Зак... детектив Коупленд разговаривал с вами, вы сказали, что слышали о так называемом подражателе, который имитировал преступление вашего брата.

Линда кивнула, в ее лице промелькнула грусть.

– Да. Я следила за этой историей. Это... ужасно.

– Да, – согласилась Джози и прочистила горло. – В ходе расследования возникли некоторые вопросы, и я пыталась вспомнить конкретные факты о вашем брате, чтобы помочь поймать подражателя.

Линда нахмурилась.

– Какие именно?

Зак просил Джози не высказывать никаких сомнений в причастности Маршалла Лэндиша к первоначальному преступлению. Доказательств этому пока не было, только вопросы, и было бы жестоко давать этой женщине ложную надежду. Джози прочистила горло.

– На данный момент ничего конкретного. По правде говоря, я не знаю, какие воспоминания могут помочь.

– Значит, вы пережили то... время.

Джози кивнула.

Линда на мгновение задумалась.

– Должно быть, это тяжело.

– Да. Я надеялась... ну, я надеялась, что вы захотите поговорить со мной о Маршалле в общих чертах. Я знаю, что для вас это тоже может быть трудно.

Линда на мгновение уставилась на Джози, а затем вздохнула, откинувшись в кресле.

– Нет, вообще-то я не против поговорить о Маршалле. – Она мягко улыбнулась Джози. – Я рада, что кто-то хочет о нем услышать. – Линда слегка покачала головой. – Я не верю, что он это сделал.

Она подняла глаза на Джози, и их взгляды на несколько мгновений задержались, этих двух женщинах, представляющих столь противоположные стороны дела против человека, которого они обсуждали. Однако Заку было ясно, что сестра Лэндиша – порядочный человек. Она необязательно была права в невиновности своего брата, но явно верила в то, что говорила. И, очевидно, понимала, в каком затруднительном положении оказалась Джози, и посочувствовала ей.

– Я знаю, – тихо сказала Джози. – Может быть, вы скажете мне, почему?

– Он просто не мог совершить преступление, совершенное против вас. Маршалл был... неловким, застенчивым. Иногда он даже казался простоватым из-за своего заикания. Но это не так. Он был умным. Был чутким. – Она покачала головой. – Я знала его лучше, чем кто-либо другой, потому что практически вырастила его. Когда был маленьким, он приносил домой всех бездомных животных, которые попадались ему на пути. – Она улыбнулась, слегка приподняв уголки губ. – Он даже паука не мог убить. Накрывал его чашкой и выкидывал на улицу. Он был добрым мальчиком и хорошим человеком.

– Его заикание... оно появлялось и исчезало? Когда он волновался или сердился, оно пропадало?

Линда покачала головой.

– Честно говоря, я не припомню, чтобы Маршалл злился, но... нет. Если он расстраивался или волновался, его заикание становилось хуже, а не лучше. Но оно всегда присутствовало. Он очень стеснялся этого. – Она опустила взгляд на свои руки. – Пробовал разные методы, чтобы уменьшить его, но ничего не помогало. – Она встретила взгляд Джози. – Маршалл прекрасно знал о своем заикании, мисс Стрэттон. Он никогда бы не подумал, что вы этого не заметите или что он сможет скрыть свою личность, если произнесет хоть одно предложение. – Она сделала паузу. – Человек, который похитил вас, не снимал маску по другой причине.

Джози моргнула и сглотнула.

– Когда я была с Маршаллом, он сказал кое-что, из-за чего у меня сложилось впечатление, что он часто голодал. – Она явно меняла тему. То, что только что сказала Линда, взволновало ее.

Линда нахмурилась и опустила взгляд, ее плечи слегка опустились.

– Наши родители боролись, но иногда в шкафах не было ничего. – Очевидно, ей не хотелось подтверждать слова Джози, но все равно говорила правду.

– Что вы имеете в виду под «боролись»? – спросила Джози с настороженным выражением лица, как будто думала, что Линда закроет тему.

Но Линда не остановилась, не посмотрела на Джози так, словно ее вопрос был слишком личным. Она давно ждала возможности поговорить о своем брате, чтобы хоть немного защитить его, пусть и неофициально.

– У нашего отца было посттравматическое стрессовое расстройство. У него были приступы депрессии. Это было тяжело для моего брата. Он был чувствительным, и то, что отец отдалялся, причиняло ему боль. В общем, отец часто оставался без работы. Наша мать старалась изо всех сил свести концы с концами, но времена часто были тяжелыми.

На мгновение оба замолчали. Зак задумался, так ли хорошо Линда знает своего брата, как ей кажется. Человек не всегда может знать то, что находится внутри другого, то, что скрывают другие люди, то, какую роль они играют. Информация о депрессивном, неуравновешенном отце настораживала. Неужели Лэндиш всю жизнь подавлял в себе гнев на отца – свои собственные склонности к насилию, – пока это не вылилось в садистское преступление?

– А как насчет его дальтонизма? – спросила Джози. – Полиция получила его армейское досье и сказала, что это там указано.

Линда пожала плечами.

– Да. Похоже, это его ничуть не сдерживало. Мы узнали, что у него красный/зеленый дальтонизм, когда он был ребенком, но после этого эта тема редко поднималась. Дети приспосабливаются, я думаю, и это не было большой проблемой. Я даже не задумывалась об этом. У нашего отца это тоже было. Это свойственно исключительно мужской части семьи. Скорее всего, у его сына тоже. – Ее глаза внезапно расширились, очевидно, она осознала, что только что сказала. Линда сцепила руки на коленях. – В любом случае, это... заикание огорчало его, потому что именно по нему другие люди судили о нем.

Джози прикусила губу, наморщила лоб и уставилась за спину Линды, очевидно, что-то вспоминая.

– Он не мог видеть красный цвет...

Линда покачала головой.

– Нет. Он не мог отличить красное от серого. А что? Человек, который похитил вас, обратил внимание на что-то красное? – Она с надеждой посмотрела на Джози.

Джози не ответила на ее вопрос, оставаясь в задумчивости.

– Если он не мог видеть ни красного, ни зеленого, но, если бы что-то было скорее всего зеленым, скажем, лист или трава, он бы догадался? Назвал бы он это зеленым, даже если бы оно казалось ему серым, потому что решил бы, что из-за дальтонизма он получает неверную информацию?

Линда нахмурилась.

– Я... наверное. Может быть. Я действительно не знаю, как на это ответить.

Джози, казалось, испытала некоторое облегчение, как будто только что получила правдоподобный ответ на вопрос. Вопрос о том, как Лэндиш узнал или догадался о цвете ее нижнего белья. По коже Зака пробежали мурашки. Он предположил, что понял ее рассуждения. Если Лэндиш посмотрел на ее нижнее белье и оно показалось ему серым, то, скорее всего, оно было красным, а не зеленым. Он бы предположил то же самое. Может быть, и не совсем верно, но... оно подходило в качестве объяснения.

– Спасибо, Линда. Я ценю, что вы так честно ответили на мои вопросы. За то, что уделили мне время. – Джози сделала паузу, ее взгляд переместился на камин, где стояло несколько фотографий.

Она встала, и Линда последовала за ней к тому месту, где был снимок размером восемь на десять дюймов, на котором был изображен мальчик в шапочке и мантии. Джози взяла снимок в руки и поднесла ближе. Зак видел только ее профиль, но заметил, как дернулась ее шея, когда она сглотнула. Она поставила фотографию на камин, ее рука слегка дрожала.

Джози повернулась к Заку.

– Нам пора идти.

Зак подождал, пока они вернутся в машину и отъедут от обочины.

– Что случилось? – тихо спросил он. В ее глазах было что-то затравленное, и это появилось с тех пор, как она внимательно посмотрела на ту фотографию.

– Его глаза. – Джози покачала головой. – Они не такие. Цвет... похож. Но не точный.

Зак нахмурился, сжав руки на руле.

– Джози, прошло много времени...

– Нет. – Ее голос сорвался, и она сделала глубокий вдох. – Нет. Его глаза – это все, что я видела на его лице. Я… я не могу их забыть. Я никогда не смотрела на фотографию Маршалла так близко. И... нет. Они не такие. Что-то было не так. Зак, – она посмотрела на него, в ее лице читались шок и страх, – из-под маски на меня смотрели не глаза Маршалла.