Текст книги "Там, где лежит вина (ЛП)"
Автор книги: Миа Шеридан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)
ГЛАВА 29
Небольшой бревенчатый домик с крыльцом в конце тропинки, ведущей через густой лес, был бы идеальным живописным местом для отдыха, если бы они не спасались от убийцы-садиста. Тем не менее, вид на горы вдали был прекрасен и величественен, и, стоя на крыльце и вдыхая свежий воздух, Джози позволила себе расслабиться, медленно вдохнув и выдохнув вместе со сдерживаемым беспокойством, сковавшим ее мышцы. Она и не подозревала, насколько сильно ее напрягало осознание того, что может оказаться под прицелом другого злого человека, и заставляло ее оглядываться через плечо, даже когда была заперта в спальне одна.
На перила приземлилась птица, пощебетала и улетела. Джози улыбнулась. Здесь не было причин для беспокойства, не было причин оглядываться через плечо. Никто не знал, где они находятся, кроме нескольких доверенных сотрудников полицейского управления Цинциннати, и впервые после появления Зака Коупленда, когда она стояла на заднем дворе и развешивала белье, Джози стало легче дышать. Поначалу она не хотела уезжать из города, сомневаясь, что это необходимо, но теперь была так рада, что начальник Зака посоветовал ей это сделать. Независимо от того, было ли это «необходимо» или нет, с точки зрения безопасности, были ли догадки Зака и его босса верны, Джози нуждалась в этом. И даже не подозревала, насколько сильно.
– Неплохой день в офисе.
Джози тихонько рассмеялась, когда Зак подошел к ней.
– Нет. Неплохая работа, если ты можешь ее получить. – Она прочистила горло, выражение ее лица стало серьезным. – Я уверена, что ты не подписывался на это добровольно. Мне жаль, что тебе пришлось все бросить и увозить меня из города.
Она ничего не знала о жизни Зака, не знала, есть ли у него девушка, ждет ли его кто-то дома. При этой мысли на сердце у нее стало неуютно тяжело. Она попыталась отогнать нежелательное чувство, слегка повернувшись и ухватившись за перила перед собой.
– Вообще-то, – сказал Зак, повернувшись к ней лицом и опираясь бедром о перила, – я вызвался добровольцем.
Джози тоже повернулась, и они оказались лицом к лицу. Зак был так близко, что она могла разглядеть цвет его глаз в слабеющем вечернем свете. Они были не черными, как иногда казалось, и даже не темно-карими. Они были глубокого полуночного синего цвета, а в центре левой радужной оболочки была крошечная белая точка, которую можно было увидеть, только подойдя совсем близко.
«Глаза такие индивидуальные», – подумала она, и внутри нее что-то перевернулось, какое-то осознание, которое она не могла объяснить.
– Я не хотел, чтобы кто-то еще был здесь, с тобой, Джози, и оберегал тебя. – Парень слегка нахмурился, в его чертах промелькнуло что-то похожее на замешательство, возможно, уязвимость. – Похоже, мне трудно поручить эту работу кому-то другому.
Джози уставилась на него, в эти полуночные глаза. Он только что признался ей в чем-то, хотя она не знала, в чем именно. Возможно, даже он сам не знал. Но она почувствовала, как между ними произошел едва заметный сдвиг. Зак смотрел на нее не как полицейский смотрит на жертву, которую защищает, а как мужчина смотрит на женщину. Или она слишком много читает в этом моменте? Прошло столько времени...
Девушка отвернулась, снова устремив взгляд на горы вдали.
– Расскажи мне о себе, Зак, – сказала она, бросив на него быстрый взгляд.
Она не была уверена, что за неуловимая перемена только что произошла между ними, даже не была уверена, что это можно признать снова, но он знал о ней так много – больше, чем кто-либо другой, – а она не знала о нем практически ничего. Ее защитник. Ее опекун. И все же во многом чужой.
– Что ты хочешь узнать? – спросил он, улыбнувшись ей.
– Ты из Огайо?
– Да, родился и вырос в Цинциннати.
– А твоя семья? Они тоже до сих пор живут в Цинциннати?
– Да.
– Сестры? Братья?
Она повернулась к нему с интересом, пока он отвечал на ее вопросы. Зак скрестил руки на груди и улыбнулся, хотя в этом было что-то немного грустное.
– Одна сестра. У меня был младший брат, но Аарон скончался, когда мне было восемь. От рака.
Аарон.
– Мне жаль, – сказала она, наклонив голову, увидев этого мужчину по-другому, осознав, что воспринимала его как некоего супермена, героического защитника. Он таким и был. Но также был просто человеком. Человеком, у которого были свои проблемы. Была своя история, как и у всех. И который тоже пережил утрату и, очевидно, все еще хранил ее следы в своей душе. Ее сердце потянулось к нему. И Джози была рада, что впервые не она оказалась в центре их разговора.
Зак кивнул.
– Спасибо.
Она посмотрела на горизонт, где на кобальтовом небе виднелась едва заметная полупрозрачная луна. Дневной свет угасал, солнце быстро опускалось, и на несколько мгновений ночь и день существовали одновременно.
– А помимо семьи, есть в твоей жизни... кто-то особенный?
Джози почувствовала на себе его взгляд и встретилась с ним глазами, внезапно пожалев, что не может отказаться от вопроса. Ей вовсе необязательно было знать. Более того, она понимала, что, задав этот вопрос, дала ему понять, что ее волнует его ответ.
Зак быстро взглянул на неё, и она почувствовала, как его взгляд стал более пристальным. От этого у нее внутри все сжалось.
– Нет, в моей жизни нет никого особенного, – ответил он.
– Почему?
С чего бы такому мужчине, как Зак Коупленд, быть, быть одиноким?
Его губы изогнулись, и он, прищурившись, уставился вдаль.
– Может, женат на своей работе? Это клише?
Она издала небольшой смешок.
– Нет, если это правда, я думаю. – Так вот в чем заключалась ее роль на данный момент. Возможно, он интересовался ею как женщиной, но только потому, что она была в центре его работы. Но так будет не всегда. Она не знала, чувствует ли себя более или менее уязвимой осознавая то, что его интерес к ней неизбежно будет временным.
А может, это и не имело значения. Ее жизнь была запутанной. А Зак Коупленд был женат на своей работе. Возможно, при других обстоятельствах... Но все было так, как было.
– А что насчет тебя, Джози? – спросил он. – Расскажи мне о себе.
Она смущенно рассмеялась.
– А что еще можно рассказать? Ты знаешь обо мне все.
Мужчина наклонил голову, изучая ее с минуту.
– Я знаю все о преступлении, которое было совершено против тебя, но не о тебе.
Так ли это? Девушка поковырялась в куске обломанного дерева на перилах, не зная, что сказать. Она определяла себя по году, проведенному в цепях и одиночестве, уже так давно. Может, не стоило так... Может, в ней было нечто большее, чем одно травмирующее событие. Эта мысль заставила ее почувствовать легкую надежду и смутный страх. За что же ей цепляться, если не за это?
– Что бы ты хотел узнать? – спросила она несколько настороженно.
Парень закрыл один глаз, словно глубоко задумавшись, и она не смогла сдержать смех, вырвавшийся из ее груди.
– Какая твоя любимая еда?
– Десерт. Все сладкое.
– Интересно. Никогда бы не подумал. Любимый фильм?
– «Окно во двор».
Он удивился.
– Поклонница Хичкока? Я тоже. Любимое время года?
– Лето.
– Лето – это хорошо.
Она рассмеялась.
– Да, лето – это хорошо.
Несколько мгновений они стояли, улыбаясь друг другу, и в воздухе витало напряжение. Джози захотелось шагнуть к нему, и одновременно хотелось убежать. Ее рука метнулась к шее, где она почувствовала, как потеплела кожа. И внезапно всего этого стало так много. Сначала звонок от человека, который ворвался в ее дом и убил мать. Потом вопросы, которые крутились у нее в голове, поднятые Джимми. И все это, что бы это ни было между ней и Заком.
Выражение их лиц стало серьезным. Он тоже это почувствовал.
Девушка оттолкнулась от перил и отошла от него.
– Не возражаешь, если я приму душ и лягу спать? Я знаю, что еще рано, но это был долгий, утомительный день, и я не очень хорошо спала прошлой ночью.
Зак повернулся. В его взгляде читалось разочарование, или ей показалось?
– Без ужина? На кухне должна быть еда. Кто-то сделал запасы еще до нашего приезда.
Джози зевнула.
– Нет. Думаю, я просто лягу спать. Спасибо, Зак. За... все.
Она отвернулась от него и направилась внутрь, в безопасное место маленькой комнаты, где Зак уже поставил ее сумку. Но девушка не могла избавиться от чувства, которое он открыл в ней, и от видений этих полуночных глаз, которые преследовали ее во сне.
Джози проснулась посреди ночи, резко села в постели, ночная рубашка от пота прилипла к влажной коже, и сглотнула комок, подступивший к горлу. Она не могла вспомнить сон, который ее разбудил, но даже когда дыхание успокоилось, и она снова лежала, глядя в потолок, то могла поклясться, что чувствует, как что-то несется к ней. Что-то запутанное, сложное и наполненное эмоциями, которые невозможно назвать.
ГЛАВА 30
Зак постучал в дверь трейлера, в котором жили Стэнли и Ида Брин. Было раннее утро. Зак оставил Джози спокойно спать в охраняемом домике, а сам поехал по адресу родителей Дианы Брин.
– Кто там? – услышал он изнутри и наклонился вперед.
– Зак Коупленд, полиция Цинциннати, – отозвался он. Затем услышал глубокий скрип, как будто кто-то тяжелый вставал с кресла, и отступил назад, когда дверь распахнулась.
Полная женщина в бесформенном полосатом платье стояла у двери и подозрительно смотрела на него.
– Значок?
Зак отстегнул свой значок и показал ей.
– Вы Ида Брин?
Она кивнула и, взглянув на его значок и выглядя удовлетворенной, отступила в сторону, пропуская его в трейлер. В нем пахло прогорклым жиром и грязным бельем, и Зак с трудом сдержался, чтобы не поморщиться. Иногда от живых пахло хуже, чем от мертвых....
– Присаживайтесь, – сказала Ида, указывая на диван в цветочек.
Женщина опустилась в темно-синее кресло, и этот предмет мебели выразил свое неодобрение в виде глубокого скрипа, который Зак слышал с другой стороны двери.
– Что детектив из Огайо делает здесь, в Теннесси?
– Я временно нахожусь в этом районе. Наш отдел пытался связаться с вами.
Она кивнула в сторону бежевого настенного телефона. Зак не мог вспомнить, когда в последний раз видел такой.
– Сломан, – сказала она. Очевидно, они не спешили его чинить. Или вступать в эру беспроводной связи.
– Понятно. У меня есть несколько вопросов о вашей дочери, мэм. Ее имя всплыло в ходе расследования.
– Так и думала, что рано или поздно кто-нибудь появится.
Он нахмурился.
– Почему?
– Я не видела ее уже четыре года.
Зак сделал паузу в удивлении.
– Я, должно быть, пропустил сообщение о пропаже человека...
– О, мы не объявляли ее в розыск. Она ушла по собственному желанию.
– Не могли бы вы рассказать мне об этом, мэм? Последний адрес Дианы, который мы нашли – этот трейлер.
– Да, она переехала к нам. Диана связалась с наркотиками, когда ей было всего двенадцать-тринадцать лет. Какое-то время ей было лучше, она даже поступила в колледж. Но в Цинциннати снова взялась за старое, бросила учебу и переехала к нам. Мы сказали ей: если облажаешься, вылетишь за дверь. Возможно, я бедная и толстая, детектив. Возможно, не настолько образованна. У Стэна грязь под ногтями. Я знаю, что видят люди, когда смотрят на нас. Но мы живем честной жизнью. И в нашем доме нет места наркотикам.
Хм. Что ж, это можно уважать.
– Диана никогда не упоминала профессора, с которым у нее могли быть отношения? Есть полицейский отчет, в котором говорится, что она устроила скандал в его доме. Его жена считает, что у них был роман.
Ида Брин пожала плечами.
– Кто знает? Возможно. Диана действительно делала неправильный выбор, особенно когда принимала наркотики.
Зак прочистил горло.
– Так, значит, она бросила учебу, вернулась сюда и на какое-то время была чиста?
– На какое-то время. Потом снова начала употреблять, приводила сюда неудачников, уезжала на несколько дней, а потом возвращалась сюда, чтобы поесть и поспать. Я не держу мотель, детектив. В конце концов, она исчезла навсегда. Человек может терпеть разочарования лишь ограниченное количество раз. Мы умыли руки.
В животе Зака поселилось беспокойство.
– Вы уверены, что она исчезла по собственной воле? Что, если с ней случилось что-то плохое?
– Возможно, – сказала мать Дианы. – Но это должно было случиться. Просто вопрос времени. Что бы ни случилось с ней, мы ничего не могли с этим поделать.
ГЛАВА 31
Ручей плескался и журчал рядом с Джози, когда она шла по узкой тропинке, которая проходила через лес за хижиной, в которой они с Заком остановились. Прошло полтора дня с тех пор, как они приехали, и по большей части они избегали друг друга, только ели вместе.
Джози нуждалась в пространстве и времени, и знала, что у Зака есть работа. Хотя она утверждала, что это невозможно, предположение Джимми не давало ей покоя. Все еще не понимала, как это может быть правдой, но знала, что обязана тщательно продумать даже малейший шанс ради женщин, которые впоследствии были похищены, и ради тех, кто все еще может находиться в опасности. Ведь если мужчина, похитивший и изнасиловавший ее девять лет назад, теперь убивает девушек, то полиция пошла не в том направлении, когда нашла тело Маршалла Лэндиша.
Итак, Джози проводила дневные часы, медленно и осторожно перебирая в памяти время, проведенное в рабстве. Это было необходимо, она знала это, хотя ее разум сопротивлялся, побуждая ее отвернуться, как она часто делала на протяжении многих лет. Но... в некотором роде в этом отдаленном, незнакомом месте было безопаснее копаться в этих воспоминаниях. Ее ничто не отвлекало, только птицы, деревья и текущая вода, и это позволило ей очистить свой разум и проанализировать каждое ужасное воспоминание, которое вытаскивала из памяти, подвергая сомнению то, в чем никогда раньше не сомневалась.
А еще она наконец начала горевать. Не по ребенку – она скорбела и страдала по его потере, и до сих пор скорбит. Возможно, так будет всегда, и какая-то часть ее с этим смирилась. Но даже после того, как острая агония от потери ребенка утихла, Джози никогда не горевала о потере своей собственной жизни, своего взгляда на мир, будущего, которое она себе представляла, многих вещей, которые так и не смогла исследовать. Она снова научилась функционировать, преодолела худшую из травм, каждый день ставила одну ногу перед другой и жила новой жизнью, которую ей подарили, но никогда не позволяла своему разуму вернуться к тому времени, которое провела в заключении, где ее использовали и надругались над ней. Никогда не переживала боль от этого, одиночество, изнуряющий ужас и страх. Но теперь она это сделала. Не стала отгонять воспоминания, как делала множество раз. Она осталась наедине с каждым из них и позволила каждому из них стать ее спутником.
Джози закрыла глаза и вернулась в ту комнату, где провела десять мучительных месяцев. Увидела себя такой, какой была в начале – отчаявшейся и запуганной. Заново пережила изнасилования, голод, угасающую надежду и осознание того, что зачала. Вспоминала свои разговоры с Маршаллом, его поступки, его реакцию. Она собирала кусочки, которые, по ее мнению, могли быть важны, и то, что засунула в себя так глубоко, что даже не знала, есть ли к ним доступ.
При этом она ощущала присутствие Зака, который не вторгался в ее личное пространство, но и оставался поблизости. Если она позовет его, он тут же придет. Мой телохранитель. Осознание его присутствия рядом давало ей смелость исследовать собственное горе. Он дал ей мужество избавиться от воспоминаний, смотреть на них не как жертва, а как выжившая.
Но это было больно. О, боже, как же это было больно.
Девушка чувствовала безнадежность, ужас, полное и абсолютное одиночество того времени, которое провела, прикованная к стене и оставленная страдать. Она вспомнила дни, предшествовавшие рождению Калеба, и последующие. Позволила давно подавляемым эмоциям нахлынуть на нее, вырваться наружу, взорваться и рассеяться, задыхаясь и всхлипывая от мощи эмоциональной бомбы, которую взорвала. И все же, когда пыль рассеялась, наступил тихий покой: осколки ее души остались нетронутыми, омытые потоком слез. Ее шрамы нельзя было стереть, но, может быть, она смогла бы справиться с ними. Двигаться вперед, несмотря на них.
Джози присела на берегу ручья и, сняв туфли, окунула ноги в воду, чувствуя, как она скользит по ее коже, словно мокрый шелк. Слезы продолжали катиться по щекам, пока она сидела в очищающей воде, выпустив часть своей сдерживаемой боли, и ее тихие всхлипы смешивались с шумом текущей воды. Боль от воспоминаний захлестнула ее, уже не как цунами, а как нежный плеск волн, и девушка позволила себе почувствовать эту боль, подтянув ноги к груди и обхватив их руками, положив голову на колени и тихо плача. Это была знакомая поза, в которой она когда-то провела много часов, со скованной за спиной рукой.
Она почувствовала приближение Зака раньше, чем услышала его, и не удивилась, услышав мягкий хруст песка за спиной. Он сел рядом с ней на берегу и тихо обнял ее. Джози повернулась к нему, принимая его комфорт, его твердость, нежную заботу, с которой парень обнимал ее. После травмирующих воспоминаний нежность мужских прикосновений была именно тем, в чем нуждалось ее сердце, и она не могла об этом знать до его прихода. Они долго сидели так на берегу ручья, слезы Джози высыхали, а Зак продолжал гладить ее по волосам и шептать слова утешения, крепко обнимая ее, как будто никогда не собирался отпускать.
**********
В воздухе витал пикантный аромат соуса для пасты, а из радиоприемника на кухонной стойке доносились тихие нотки музыки в стиле кантри. Зак давно не видел портативных радиоприемников и редко слушал музыку в стиле кантри, но в чужой монастырь... И нельзя было отрицать, что эмоциональные напевы мужчины с хрипотцой в голосе подходили не только к обстановке деревенской хижины в горах Теннесси, но и к тихому, погруженному в себя, настроению Джози.
Он вспомнил, как обнимал ее на берегу ручья, пока она плакала, и у него сжалось сердце. И все же, как бы Джози ни демонстрировала свою полную печаль, в ее глазах была ясность, когда она откинулась назад и позволила ему вытереть слезы. Между ними возникла новая близость, на которую никто не обращал внимания. Но он чувствовал это – тонкую природу их меняющихся отношений, притяжение между ними, с которым, казалось, никто не знал, как справиться, его собственное сопротивление влечению к ней.
Не обращая внимания на то, что за связь с ней он мог потерять работу, Зак знал, что гудящее электричество, вибрирующее внутри него в ответ на ее притяжение, было совсем не простым, когда речь шла о желании женщины, прошедшей через то, что пережила Джози.
Это было чертовски сложно. Он хотел ее. И это означало, что он в полной заднице.
– Пахнет восхитительно.
Зак обернулся, когда Джози вошла в кухню.
– Надеюсь, ты голодна. Кажется, я приготовил столько, что хватит на целую армию. – Он махнул рукой на плиту, где в кастрюле варились спагетти. Буханка чесночного хлеба была в духовке, и Зак приготовил салат «Цезарь». Спасибо тому, кто запасся в коттедже продуктами, из них он приготовил простые блюда. Зак мог похвастаться несколькими талантами, но кулинария к ним не относилась.
Джози улыбнулась, едва заметно, но искренне. Ее глаза слегка покраснели от слез, но, несмотря на это, она выглядела бодрой и свежей, прямо из душа, в леггинсах и длинной толстовке, с распущенными волосами, обрамлявшими лицо.
Господи, как же она прекрасна.
– Вообще-то, – сказала девушка, подойдя к нему сзади. – Я умираю с голоду.
– Хорошо, – сказал он хриплым голосом, когда выглянула из-за него, чтобы посмотреть, что было на плите.
– Чем я могу помочь?
– Если хочешь, можешь разложить на столе салфетки и столовые приборы, – сказал Зак. – Все уже готово. Осталось только разложить по тарелкам.
Зак слил воду из макарон и принялся раскладывать ее по двум тарелкам, пока Джози раскладывала салфетки, столовые приборы и наливала им обоим стаканы с водой. Как бы ему хотелось, чтобы в доме был алкоголь. Ему не помешала бы пара бутылочек пива. Но пива не было, а он не собирался бросать Джози и бежать в город за алкоголем.
Они сели за стол, наложили салат и молча принялись за еду.
– Очень вкусно, – сказала Джози прожевав пасту. – Я не спросила, как все прошло сегодня утром.
Зак закончил жевать.
– Странно. – Он рассказал ей о матери Дианы, о том, что девушка была связана с наркотиками, исчезла, но никто не заявлял об ее исчезновении.
Глаза Джози расширились.
– Как такое вообще может быть? Никто не заявил, что она... пропала?
Мужчина покачал головой.
– Не знаю, как родители могут вот так просто списать своего ребенка со счетов, но именно это и произошло. Проблема в том, что мы не можем знать, связано ли ее исчезновение с пристрастием к наркотикам или же с ней случилось что-то более ужасное.
Джози покачала головой, выражение ее лица было печальным.
– Значит, не такой уж большой прорыв в этом деле.
– Нет, но я убедил ее мать заполнить заявление о пропаже человека. Здешняя полиция начнет расследовать это дело.
Она кивнула, и еще минуту они ели молча. Зак наблюдал за ее задумчивым выражением лица.
– Как ты, Джози?
Девушка наклонила голову, наблюдая за тем, как накручивает спагетти на вилку, но так и не поднесла ее ко рту.
– Хорошо. Спасибо, – она бросила на него быстрый взгляд, – за то, что пришел к ручью. Меня... давно не обнимали. И не подозревала, как сильно нуждалась в этом. – Ее щеки вспыхнули, но она встретилась с ним взглядом, ее грудь поднялась и опустилась, когда сделала глубокий вдох.
Его сердце сжалось.
– Рад, что это помогло, – сказал он. – Хочешь поговорить об этом?
Она положила в рот спагетти и задумчиво прожевала. Проглотив, вытерла рот салфеткой и сказала:
– Я думала о том, что упомянул Джимми, о возможности того, что под маской был не Маршалл Лэндиш.
– Ты ведь сказала, что это невозможно.
– Да. Правда. – Но выражение ее лица выражало противоречие. Она нахмурилась. – Но Джимми прав. Стоит изучить все возможные варианты, что я и делаю.
– И становится больно, – сказал он, – когда вспоминаешь о времени, проведенном с ним.
В ее выражении появилось что-то похожее на облегчение. От того, что ее поняли?
– Да. Очень. Но это и хорошо. Это своего рода форма исцеления, о которой я даже не подозревала. И, возможно, я бы не заставила себя снова мысленно вернуться к этому, если бы не эта ситуация. Всякий раз, когда начинала думать о прошлом, я отгоняла эти мысли, понимаешь? Чувство самосохранения. И раньше это было нормально, потому что я не верила, что есть веская причина переживать все это заново. Но... Я больше не могу так делать. Не сейчас. Нет, если то, что я помню, может помочь семьям, скорбящим по убитым дочерям, найти утешение. И не сейчас, если то, что я помню, поможет поймать этого парня.
Грудь Зака наполнилась чувством восхищения.
– Ты невероятная.
Девушка покачала головой, отрицая его слова, но маленькая, застенчивая улыбка на ее лице подсказала ему, что комплимент ей понравился.
– Вспомнила что-нибудь важное?
Она глубоко вздохнула, выражение ее лица стало серьезным.
– Ничего важного, но, – Джози отложила вилку, встретившись с ним взглядом, – мелочи. Маршалл заикался, но иногда, когда был расстроен или взволнован, говорил нормально.
Зак нахмурился.
– Возможно, это из-за дефекта речи. Может быть, сильные эмоции вызывали повышенную скорость речи и как бы временно «исправляли» его заикание?
Она кивнула.
– Возможно. Повторюсь, ничего из того, что я вспомнила о нем вчера или сегодня, не является чем-то новым. Я просто пытаюсь найти то, что поможет доказать или опровергнуть теорию Джимми. – Она легонько постучала вилкой по своей тарелке. – Я хочу помочь, Зак. Хочу убедиться, что то, что случилось со мной и другими жертвами, не случится больше ни с одной другой женщиной.
Несколько минут они оба ели в тишине, музыка создавала тихий фоновый шум.
– Не думала, что ты любитель кантри, – сказала Джози, кивнув на радио, стоящее на стойке.
Зак рассмеялся.
– Нет? А что, по-твоему, я предпочитаю?
Девушка взглянула на него и улыбнулась, и на секунду, его сердце почти остановилось.
Черт. Твою мать.
Она пожала плечами.
– Определенно рок. Что-то громкое и интенсивное, но в то же время глубокое и... поэтичное.
Зак усмехнулся, вставая, взял свою пустую тарелку и кивнул на ее. Она пододвинула ее к нему.
– Я приму это за комплимент. Мне нравится рок, – сказал он, ставя тарелки в раковину, а Джози взяла их стаканы и тоже отнесла в раковину. – Но должен признать, что кое-что в кантри чертовски цепляет.
Он повернулся, застав ее врасплох, и, заключив в объятия, закружил, а она рассмеялась от удивления.
Боже, этот звук был так хорош. Чертовски приятный. Особенно после ее недавней грусти, после слез, которые так обильно лились, когда он держал ее в своих объятиях на берегу ручья.
Джози откинула голову назад и снова рассмеялась.
– Если подумать, может быть, я была неправа. – Выражение ее лица слегка погрустнело, и она подняла бровь. – Все-таки в вас есть что-то ковбойское, не так ли, детектив?
– Я известен тем, что объездил пару кобылок. – Он скорчил гримасу и покачал головой, как будто его оскорбила собственная пошловатая шутка.
Джози рассмеялась.
– Это твой лучший ковбойский жаргон?
– Очевидно.
Мужчина засмеялся, а затем снова закружил ее и отпустил, схватив за руку и притянув к себе. Их тела мягко столкнулись, смех утих, и Джози уставилась на него. У Зака перехватило дыхание. Она прижалась к нему, теплая и мягкая. Ее женские изгибы идеально подходили к его телу. Песня сменилась, что-то медленное и мелодичное наполнило воздух вокруг них, смешиваясь с шумом крови, который начал звучать в ушах Зака. Джози перевела взгляд на его губы и облизала свои. Сердце Зака бешено заколотилось в груди, мышцы напряглись в ожидании.
А потом также быстро ее губы оказались на его губах, и девушка еще сильнее прижалась к нему. Зак издал глубокий стон желания, их языки встретились, сплелись, когда она наклонила голову, чтобы он мог исследовать ее рот. От ее вкуса у него заныло в паху, и член напрягся под молнией. Они попятились назад, и Зак ударился задом о столешницу. Он поднял руки вверх, запустив пальцы в шелк ее волос, пока их рты жадно исследовали друг в друга. Теперь он был таким чертовски твердым, его эрекция горячо пульсировала. Мужчина попытался отвести бедра назад, боясь, что напугает ее, что свидетельство его возбуждения заставит ее отстраниться, но Джози, казалось, была в таком же отчаянии, как и он, ее бедра следовали за его движениями. Когда она плотно прижалась к его эрекции, он с шипением втянул воздух, и их рты разошлись, взгляды встретились. Глаза Джози были полуоткрыты, полные вожделения, губы покраснели и увлажнились от его поцелуя. Она была так прекрасна, и в нем затрепетала стрела обладания, глубокая пульсация потребности, от которой у него ослабли колени, и он едва не потерял равновесие. Откинул голову назад, ударившись о верхний шкафчик, его дыхание стало быстрым и хриплым. Кровь стремительно текла по его венам, вызывая желание обладать. Боже, он был чертовски возбужден. Чувствовал ли он когда-нибудь такое возбуждение к женщине? Вряд ли. Но ему хотелось – нужно было – дать ей минуту, чтобы передумать, замедлить темп, если потребуется, потому что, Господь свидетель, он почти не мог думать и, честно говоря, был шокирован тем, что она сама это затеяла. Когда Джози посмотрела на него, к похоти в ее выражении лица примешивалось что-то... решительность, затем уверенность. Может, он и был наполовину пьян от похоти, но прекрасно умел читать по лицам – это делало его хорошим детективом.
Она коснулась губами его шеи и снова прижалась к нему, и он застонал, наклонив голову вперед и найдя ее губы. Они целовались и прикасались друг к другу, руки блуждали, Джози вывела его из кухни, ведя спиной назад, их рты все еще были соединены. Когда дошли до холла, девушка отстранилась, их губы разошлись с влажным чмокающим звуком, и она перевела взгляд с его комнаты на свою, и, похоже, остановилась на своей, когда направила его туда. Он остановился у входа и медленно поцеловал ее, прижавшись к стене рядом с дверью, давая ей секунду на то, чтобы прийти в себя и передумать, если захочет. Но Джози издала нетерпеливый звук, оторвала свои губы от его губ и повела его в комнату, где толкнула на кровать и забралась на него, наклонившись вперед, чтобы они могли целоваться еще немного. Зак провел руками по ее заднице, инстинктивно двигая бедрами вверх, в поисках облегчения. Черт побери, ему казалось, что он вот-вот кончит в штаны, похоть вибрировала в каждой клеточке его тела и струилась прямо между ног, где пульсировала и болела эрекция. Джози оторвалась от его губ и слегка отстранилась, чтобы расстегнуть его джинсы. Он попытался посмотреть ей в глаза, но она, казалось, выполняла свою миссию, и на мгновение туман вожделения рассеялся настолько, что он смог по-настоящему рассмотреть ее. Ее соски были твердыми пиками под рубашкой, кожа раскраснелась от возбуждения, но выражение лица было напряженно сосредоточенным, в ее взгляде было что-то почти отчаянное, что, как он подозревал, было связано скорее с выполнением этого сексуального акта, чем с получением удовольствия от него.
– Джози, подожди...
Она провела рукой по его твердому члену, вызвав стон. Встретилась с ним взглядом, пока гладила его, и блаженство захлестнуло Зака, заставив забыть о том, что он собирался сказать.
– Ты хочешь этого? – спросила она.
Разве это не его фраза?
– Да, боже, да, но...
Девушка приподнялась и, маневрируя, сняла с него брюки. Он слегка приподнялся и стянул с себя рубашку, так что оказался под ней совершенно голым.
– Презерватив, – сказал он, указывая на свои брюки. – Бумажник.
Она достала из заднего кармана его брюк бумажник и вытащила презерватив, дрожащими руками быстро разорвала упаковку и надела на него. Затем снова забралась на него, обхватила рукой его горячий, пульсирующий член и стала поглаживать. Он положил свою руку поверх ее, останавливая движения. Несмотря на короткую паузу и презерватив на коже, он был уже близок.
– Джози, я кончу, если будешь продолжать в том же духе.
Она улыбнулась, слегка приподняв уголки губ, слезла с него и сняла леггинсы и толстовку, но лифчик оставила. Ее взгляд переместился на его возбужденный член, и на ее лице промелькнула нервозность, но девушка быстро справилась с собой и снова забралась на него. Взяла его член в руку, и Зак наблюдал, как она опускается на него, его зрение затуманивалось от удовольствия, которое доставляло ее горячее, влажное тело, плотно обхватывающее его.
– Боже, как же хорошо, – выдохнул он, откидывая голову на матрас, когда она начала двигаться.
