Текст книги "Там, где лежит вина (ЛП)"
Автор книги: Миа Шеридан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)
ГЛАВА 40
Зак тихо закрыл за собой дверь спальни и вышел в гостиную, прежде чем ответить на звонок.
– Привет, Джимми.
– Йоу. Как она?
– Нормально. Спит.
– Хорошо, уверен, что ей это нужно.
– Да. – Зак сел на диван, провел рукой по лицу, утешаясь тем, что его напарник признает храбрость Джози, но также и ее уязвимость. Они все будут работать сообща, чтобы обеспечить ее безопасность, работать не покладая рук не только ради женщин, которые погибли от рук Чарльза Хартсмана, но и ради женщины, которой удалось выжить.
– Слушай, я не сплю с рассвета и думаю обо всем этом, но никак не могу выбросить из головы того социального работника.
Зак нахмурился.
– Джанель Гилберт? Почему?
– То, как она вела себя, когда мы с ней разговаривали... то, как легко взяла на себя вину за то, что случилось с Чарльзом Хартсманом.
– А ты бы не взял?
– Да. Наверное, взял бы. Но я спрашиваю себя, на что она готова пойти ради какого-то отпущения грехов?
Зак нахмурился.
– Я не понимаю.
– Она просто показалась мне странной, Коуп. – Он сделал паузу.
Зак не мог не согласиться с Джимми. Даже спустя два десятилетия женщина казалась очень эмоциональной по поводу этого дела. Он списал это на чувство вины, нервы. Высокий уровень эмпатии. Но, черт возьми, по роду своей работы Джанель Гилберт должна была сталкиваться с сотней трагических историй. Как и они с Джимми. Ты либо учишься нести этот груз, либо рушишься под ним.
– В общем, я навел о ней справки и выяснил, что ее сестра – адвокат.
– Хорошо.
– Она специализируется на усыновлении.
У Зака свело живот.
– О чем ты думаешь? – Но он был уверен, что уже знает.
– Нужно снова с ней поговорить. Без Джози. Встретимся в ее офисе через час?
Зак неосознанно посмотрел в сторону спальни, где мирно спала Джози. В безопасности в его присутствии, за запертой дверью, под сигнализацией. Ему придется позвонить, вызвать пару полицейских в форме к себе домой, чтобы они посидели с ней, пока его не будет. Пару лучших парней, которых он знал. Его не будет совсем недолго. Черт, это может оказаться тупиком. Скорее всего, так оно и было. Тем не менее, им нужно было все проверить.
– Да. Да, я буду там.
Зак встал не сразу, а посидел в тишине своей квартиры, мысленно возвращаясь к событиям прошлой ночи. Он беспокоился о ней, переживал, что она не рассказала о том, что они все обнаружили, хотя слезы были шагом в правильном направлении. Он вспоминал их секс, его отчаянную природу, ее утверждение, что она не знает, как иметь здоровые отношения. Зак перевел дыхание, его сердце заныло. В ней было так много силы и в то же время так мало веры в себя. Но кто мог ее винить? Джози все еще пыталась понять, как ее новая реальность сочетается с ее старыми представлениями о себе. И конечно, у нее были проблемы с сексом. Возможно, она всегда была повреждена в этом плане. Это могло редко выходить наружу. А могло, и часто. Если он собирался быть с ней, то должен был это знать. И принять это.
Тяжело вздохнув, Зак встал и направился в душ. Это должно отойти на второй план. Пока что.
**********
– Простите за беспокойство, мисс Гилберт, но у нас еще несколько вопросов, которые не могут ждать.
– Нужно было позвонить, детективы. У меня была важная встреча. – Ее короткие каблучки щелкали по полу, когда женщина вела их обратно в кабинет, где они сидели днем раньше.
Они заняли те же места перед ее столом, и Зак обратил внимание на пустое третье место, где сидела Джози.
Джанель опустилась в кресло, выжидательно глядя на них, и Зак впервые хорошо ее разглядел. Она выглядела лет на десять старше, чем казалась накануне: под глазами темные круги, лицо одутловатое, как будто женщина плакала. В нем зародилось шестое чувство детектива, уверенность в том, что они вот-вот получат информацию, которая подтолкнет их расследование к дальнейшему развитию. Обычно это чувство сопровождалось волнением, но сейчас несло в себе нотки страха. Ведь то, что могла знать эта женщина, имело отношение к сыну Джози Стрэттон, а это означало, что оно имело отношение к сердцу женщины, которую он любил.
Джимми подался вперед. Руки Джанель Гилберт, лежавшие на столе, дрожали. Она спрятала их на коленях.
– Вы, кажется, нервничаете, мисс Гилберт.
– Я устала, – сказала она. – Ваши вчерашние расспросы вызвали у меня эмоции, с которыми, как мне казалось, я уже справилась.
– Да, – сказал Джимми. – Понимаю. Работа, которой вы занимаетесь, должно быть, часто эмоционально очень сложная.
Она кивнула, ее плечи, казалось, слегка расслабились.
– Трудно не увлечься детьми, которых я опекаю. Они мне небезразличны, детектив. Я заинтересована в их благополучии.
– Конечно. – Он наклонил голову. – Ваша сестра – адвокат по усыновлению, мисс Гилберт?
Ее лицо потеряло цвет, из-за чего темные круги под глазами стали похожи на синяки, и она быстро перевела взгляд с одного на другого.
– Д-да. Но какое это имеет отношение к делу?
– Женщина, которая была здесь с нами вчера, вы ее узнали?
– Нет, – пролепетала она, и на ее шее появились красные пятна. Она лгала.
– Ее зовут Джози Стрэттон. Мы считаем, что она была одной из жертв Чарльза Хартсмана. Он похитил ее, заковал в цепи в помещении склада, изнасиловал и морил голодом. Находясь в плену, она родила ему ребенка, сына, а затем сумела сбежать. Но не раньше, чем Чарльз забрал ее сына со склада. Ребенка так и не нашли.
Теперь у нее заметно дрожали не только руки, но и все тело.
– Какое отношение это имеет ко мне?
– Он пришел к вам, не так ли, мисс Гилберт? Пришел к вам, потому что знал, что вы испытываете сильное чувство вины за свою роль в том, что с ним случилось. Вы винили себя за то, что отправили его обратно в тот дом ужасов, не так ли? Поэтому он пришел к вам с новорожденным мальчиком. Вчера вы узнали Джози Стрэттон, так ведь? Вы собрали все воедино прошлой ночью. – Голос Джимми был чистым, спокойным, каким-то гипнотическим в своем глубоком теноре.
Джанель Гилберт сокрушенно кивнула, из ее рта вырвался всхлип, и она откинулась на спинку стула.
– Он сказал мне, что это его ребенок. Сказал, что его девушка родила, а потом умерла от передозировки наркотиков. Он не знал, что делать. Я не сомневалась в нем, детектив, – сказала она срывающимся от паники голосом. – Ребенок, он, он был похож на него. Он был крошечным и немного истощенным, но этот мальчик, очевидно, был его. Не было никаких сомнений.
Сердце Зака бешено забилось в груди, адреналин запульсировал в венах.
Боже правый.
– Что вы сделали с ребенком, мисс Гилберт?
Она взяла со стола салфетку и вытерла нос.
– Он попросил меня о помощи. Я… я должна была помочь ему, детективы. – Ее умоляющий взгляд быстро перебегал с одного на другого. – Я так ужасно подвела его раньше. И... и все, что ему было нужно, это найти любящий дом для сына, которого он не мог вырастить. Вот и все. Это была доброта.
– Ваша сестра помогла вам в этом? – спросил Джимми.
Женщина кивнула, по ее щекам потекли слезы.
– Да, но виновата в этом только я. Я попросила ее о помощи, и она ее оказала, потому что любит меня. Потому что считала это правильным.
– Потому что думала, что помогает невинному ребенку без родителей, который в противном случае мог бы попасть в систему, в которой, как вы можете лично убедиться, полно ужасных историй.
Она сглотнула, отчаяние наполнило ее лицо.
– Да. Да. Мы просто пытались помочь. Сделать все возможное для этого бедного малыша. Отправить его в любящий дом.
– Разве вы не видели тогда новости? О поисках ребенка, украденного у Джози Стрэттон? – спросил Джимми, голос которого по-прежнему звучал успокаивающе, хотя Зак услышал в голосе своего партнера нотки гнева, даже если Джанель Гилберт этого не заметила.
– Я читала об этом преступлении, о ребенке. Но отец того ребенка и мужчина, похитивший ту женщину, покончил с собой. Этот ребенок явно был сыном Чарли. Этого нельзя было отрицать.
– Куда он делся, мисс Гилберт? – спросил Зак, его голос был низким, угрожающим даже для его собственных ушей.
Она выглядела опустошенной, ее обведенные темными кругами глаза смотрели в пустоту, губы были бескровными.
– Его поселили у пары, которая живет в Кентукки, прямо через мост. Любящая пара. Он попал к хорошим людям, детективы. Я исправила то, что так неправильно сделала в первый раз. В этот раз я сделала все правильно для Чарли.
ГЛАВА 41
Джози чувствовала себя не в своей тарелке. По крайней мере, в собственном доме у нее было достаточно работы, чтобы занять себя, даже если приходилось мириться с тем, что за ней следили сотрудники полиции. Она расхаживала по спальне Зака, то и дело выглядывая в окно, чтобы посмотреть, не подъезжает ли его машина к обочине возле жилого дома. Было уже четыре часа, а он уехал рано утром. Где он был и почему не позвонил ей?
Джози ненавидела чувствовать себя словно в клетке. Она потерла ладонями голые руки, пытаясь прогнать обиду на Зака за то, что оставил ее здесь, запертую в одной комнате. Он работал. Пытался раскрыть дело не только для нее, но и ради других женщин, которых убил Купер... Чарльз, включая ее мать. Зак убивал драконов, и ей было горько от этого. Ей стало стыдно за себя.
И, по правде говоря, желание побыть одной затягивало ее в ловушку. Она могла бы выйти в гостиную, где находились два других офицера. Могла бы поболтать с ними, посмотреть телевизор, чем бы они ни занимались. Но ей просто не хотелось.
Джози опустилась на край кровати Зака, закрыв лицо руками. Казалось, что в ее груди находится воздушный шарик, который медленно расширяется, чтобы в конце концов лопнуть и разнести ее на куски.
Она тяжело вздохнула, взяла пульт и включила телевизор. Остановилась на кулинарном шоу и смогла на полчаса отключиться, пока шеф-повар рассказывал, как приготовить курицу марсала. Когда включилась реклама, она несколько минут листала экран, но услышав имя Зака, остановилась. Джози выпрямилась, наблюдая на экране, как Зак выходит из закусочной, обнимая симпатичную блондинку, пытаясь закрыть ее лицо от камер, прижимая девушку к себе и уклоняясь от вопросов, которыми забрасывали его репортеры. Сердце Джози замерло при виде очевидной близости между Заком Коуплендом и незнакомой блондинкой. Старые чувства предательства и ненужности вырвались на первый план в ее сердце и сознании и вызвали шум в мозгу.
Услышав, как открывается входная дверь, она быстро выключила телевизор, встала и вытерла дрожащие руки о бедра, слушая, как Зак приветствует двух других офицеров. Очевидно, все, что она видела в новостях, было снято раньше.
Дверь спальни открылась, и в комнату вошел Зак со странным выражением лица, заставившим ее напрячь мышцы. Но затем мужчина улыбнулся ей, хотя его улыбка была немного грустной.
– Где ты был? – спросила она и вздрогнула от обвинительного тона в своем голосе. Джози внезапно захотелось отвернуться, спрятать лицо. Она почувствовала, как внутри нее поднимается крик – вопль, который копился с самого утра. Зак помог ей немного освободиться от него предыдущей ночью, но он снова набирал силу, требуя, чтобы его услышали.
– Работал.
– Я видела тебя в новостях, – сказала она, сцепив руки перед собой и опустив глаза. – Выходящим из закусочной.
Зак снял кобуру, положил ее на комод и повернулся к ней.
– Да. Перекусил сэндвичем с сестрой, пока мы ждали поступления информации. Даже не знаю, как там оказались репортеры. Может, кто-то узнал меня и позвонил им. – Он почесал челюсть. – Это дело приобрело большой размах. Каждый репортер в Цинциннати борется за заголовок.
Его сестра.
– Сестра? – прошептала она. – Она... она совсем не похожа на тебя.
На его красивых губах появилась легкая улыбка. И теперь, когда дымка ревности рассеялась и она действительно смотрела на него, парень выглядел таким усталым. Почти побежденным.
– Меня усыновили.
– Ох. – Она нахмурилась, вспоминая, что он рассказывал ей о своей семье. – Ты не упоминал об этом.
– Иногда я забываю. – Он потер лицо. – Джози...
Она наклонила голову. Что-то было не так. Внутренний крик усилился.
Мужчина подошел к ней, обхватил руками за плечи и подвел к краю кровати, где осторожно опустил ее, а затем сел рядом. Она смотрела на него, ее сердце билось втрое быстрее.
– Джози, – снова начал он и остановился.
– Скажи мне, – хрипло прошептала она. – Просто скажи мне, Зак.
Она встретилась с ним взглядом, с этими полуночными глазами, которые говорили о доброте, о безопасности, о жизни, о которой она могла только мечтать.
– Мы нашли твоего сына.
Ее сердце упало, как камень, когда с ее губ сорвался сдавленный крик. Она вцепилась в рубашку Зака.
– Где? Где он? – отчаянно закричала она.
Он поднял свои руки и накрыл ее руки своими, сжимая ее кулаки.
– В Кентукки. Он живет прямо через мост, Джози. В пятнадцати минутах езды отсюда.
Горячие слезы текли рекой по ее щекам, пока она пыталась дышать, пыталась сдержать дрожь, охватившую ее тело.
– С ним все в порядке? Он здоров? Как он?
– Да. Он в порядке. Все хорошо. Обычный восьмилетний мальчик.
Джози наклонилась вперед, уткнувшись головой в грудь Зака, и зарыдала, все еще сжимая в кулаках ткань его рубашки, держась изо всех сил.
Мой мальчик. Мой мальчик. Он в безопасности. Он жив.
Когда удалось перевести дыхание, она повернула голову, чтобы Зак мог услышать ее вопрос.
– У кого он?
Он использовал свои руки, все еще удерживая кулаки Джози, чтобы мягко отодвинуть ее назад и заглянуть ей в глаза. В его выражении она увидела душевную боль, сочувствие и конфликт. Он боролся. Зак рассказал ей о социальном работнике, с которым они встречались накануне, Джанель Гилберт, и о ее сестре-адвокате. Рассказал, как Купер... Чарльз принес к ней крошечного младенца и попросил о помощи. Поведал о паре, которая усыновила ее ребенка, пока она лежала, истекая кровью, в больнице менее чем в получасе езды от их дома.
– Они думали, что это законное усыновление, Джози, – сказал он ей, его голос был хриплым от печали. Он отпустил ее сжатые в кулак руки, убрав волосы с ее лица. – Они не знали.
ГЛАВА 42
Руки Джози лежали на коленях, мышцы были напряжены до судорог, пока она ждала прихода мистера и миссис Дэвис. Их адвокат сидела напротив нее и Зака и, казалось, расслабленно набирала текст в телефоне.
Зак положил свою руку на ее, слегка сжав, и Джози слабо улыбнулась. Он выглядел измотанным, и она знала, что так оно и есть, потому что разрывался во все стороны, одновременно пытаясь найти Рейган и оказать ей поддержку. И она была благодарна, очень благодарна за то, что, благодаря ему, она смогла обратить свое внимание на своего найденного ребенка с полным осознанием того, что в поисках ее подруги не останется камня на камне.
Зак убрал свою руку как раз в тот момент, когда открылась дверь и в комнату вошел ее адвокат – человек, которого Зак помог ей нанять сразу после того, как она узнала о судьбе сына.
Пока происходило знакомство, и адвокат Дэвисов приветствовала их, Джози рассматривала привлекательную пару. Глаза женщины были красными и опухшими, как будто она плакала, а на лице читалось потрясение. Она была миниатюрной, с прямыми каштановыми волосами длиной до плеч и широко расставленными голубыми глазами. Ее муж был высоким, с волнистыми темно-русыми волосами и короткой бородой. Он обеспокоенно взглянул на жену, а затем они заняли свои места.
Все на мгновение застыли в недоумении: очевидно, супруги с таким же любопытством разглядывали Джози, как и она их. Эти люди, которые воспитывали ее ребенка, эти люди, которые знали о нем все, в то время как она не знала ничего.
– Мои клиенты были проинформированы о последовательности событий и незаконности усыновления Рида.
Рид.
Джози сообщили имя, которое дали ему приемные родители, имя, которое он носил всю свою короткую жизнь, за исключением нескольких дней, когда был с Джози, но она не могла думать о нем под этим именем. В ее сердце он был Калебом, и, думая о нем под любым другим именем, она чувствовала, что он ей чужой.
– Они хотели бы прийти к взаимному соглашению относительно посещения, – закончил адвокат.
– Посещения? – Джози перевела взгляд на супругов, которые смотрели на нее широко раскрытыми печальными глазами, сцепив пальцы. – Он мой сын, – сказала она, сцепив руки на коленях. – Его украли у меня. Я не хочу навещать его. Я хочу вернуть его. Я его мать.
– Мисс Стрэттон, – сказала Эмери Дэвис, умоляюще глядя на Джози, и отдернула руку, как будто это было неосознанное движение, и она только что поняла, что делает. – Мы можем понять, какое глубокое опустошение вы испытали, потеряв Рида. Понимаем. Последние несколько дней мы плакали не только за себя, но и за вас. – Ее голос звучал так ровно, так... успокаивающе, и от обиды у Джози сжалось горло.
Она уставилась на них.
– Вы можете понять? – Она переводила взгляд с одного на другого. – Вы можете понять, каково это, когда тебя накачивают наркотиками и похищают из постели ночью? Приковывают к стене? Лишают еды и воды, заставляя сидеть на цементном полу? Вы можете понять, как это – рожать в одиночестве на грязном матрасе, а потом у тебя вырывают ребенка из рук, и ты больше никогда его не увидишь? – Ее голос повысился, когда она говорила, сердце бешено колотилось, а в груди нарастало давление. Она судорожно вдохнула. – Вы можете это понять? – спросила она у симпатичной женщины, чье лицо побелело, когда она заговорила. Женщины, которую ее сын называл мамой.
Эмери Дэвис опустила глаза, едва сдерживая слезы.
– Нет, вы, конечно, правы. Мы не можем этого понять. Мы только знаем, что потеря, которую вы, должно быть, почувствовали, и продолжаете чувствовать, немыслима, – тихо сказала она. Она встретилась взглядом с Джози, и та увидела, что в ее глазах блестят слезы. – Но, пожалуйста, подумайте о Риде. Мы единственные родители, которых он когда-либо знал. Отнять его у нас – значит взорвать бомбу в его жизни.
Джози моргнула, глядя на них, и постаралась взять себя в руки. Они оба выглядели такими глубоко обеспокоенными, и ей хотелось отнестись к ним с пониманием, да она и относилась. Но при взгляде на них ее мозг заполняла красная дымка. Непреодолимая горечь и, да, она могла это признать, ревность, охватившие ее, заставляли ее хотеть встряхнуть их. Закричать. Наверняка были какие-то подсказки, что усыновление было не совсем законным. Видели ли они ее историю в новостях? Задумывались ли хоть раз о том, что все сходилось по времени... и решили закрыть на это глаза? Она не знала, но не могла не задаваться этим вопросом. Не могла побороть глубокую боль, которая поднималась внутри нее, когда она думала о том, что чувствовала в то время, об изнурительном горе, под которым была раздавлена, не зная, мертв ее ребенок или жив, страдает ли он, в безопасности ли. Эти люди могли остановить эту боль. Эти люди держали ее ребенка, пока ее руки были пусты.
Эти люди даже не сказали ему, что его усыновили. Он вообще не знал о ее существовании, ни разу не подумал о неизвестной женщине, которая носила его в себе, и это знание ранило Джози до глубины души. Ведь она так долго и упорно боролась, каждый день, выкраивая еду, борясь и выживая, чтобы дать своему ребенку жизнь. Она сцепила руки на коленях, пытаясь взять под контроль захлестывающие ее эмоции.
– Я знаю, что вы вырастили его, и для него вы – его родители. Это будет... изменение, я понимаю это. Я бы никогда не вычеркнула вас из его жизни. Вы можете навещать его в Оксфорде, где у меня ферма. Вы даже можете помочь ему освоиться, облегчить ему жизнь. Я буду благодарна, если вы это сделаете.
Пара бросила друг на друга многозначительный взгляд, а затем Эмери Дэвис нагнулась к своей большой сумочке, стоявшей на полу, и достала из нее нечто похожее на фотоальбом. Дрожащими руками, протянула его Джози. Она неуверенно протянула руку и взяла альбом из рук Эмери. Их взгляды встретились – двух женщин, которые отчаянно любили одного и того же мальчика. Джози посмотрела вниз, и с ее губ сорвался слабый вздох, когда она увидела фотографию пухлого малыша на обложке. Она провела по ней дрожащей рукой, жадно вглядываясь в каждую черточку лица своего сына.
Он был похож на Чарльза, это точно, она не могла этого отрицать. Но он также был похож и на нее. Она видела себя в его глазах, в том, как по-особому напрягались мышцы его щек, когда он улыбался. В основном, он был самим собой, неповторимым сочетанием генетических особенностей, которые объединились, чтобы сформировать этого идеального, индивидуального мальчика.
– Он прекрасен, – выдохнула она, ее голос дрожал от эмоций.
Она посмотрела на Эмери, и в ее глазах заблестели слезы. Она кивнула.
– Да. Он красивый. И очень умный, и добрый. Он самый особенный мальчик, которого я когда-либо знала
Джози улыбнулась, и на мгновение почувствовала не соперничество с этой женщиной, а связь. Она опустила взгляд на альбом, открыла обложку и просмотрела фотографии. Его крещение, первый день рождения, ухмылка с голубой глазурью, размазанной по его радостному лицу, уроки плавания, еще дни рождения, отсутствие передних зубов. Джози перелистывала каждую страницу, и слезы текли все сильнее, а ее глаза переходили от одного счастливого воспоминания к другому.
– У него была счастливая жизнь, – сказала она.
Эмери и Джеб Дэвис кивнули в унисон, в их взглядах было что-то отчаянное. Она знала, что это было. Она отвела взгляд. Это были воспоминания. Но не ее. Потому что ее обокрали. Она заслужила те воспоминания, которые создаст сейчас. А ее сын заслуживал того, чтобы знать свою мать.
Ведь так?
Она протянула альбом Эмери, но та жестом отказалась.
– Он ваш. У меня есть копии всех этих фотографий. Пожалуйста, оставьте его себе. Я принесла его, чтобы вы могли забрать его с собой домой.
Джози медленно взяла его обратно. Это было похоже на утешительный приз, как будто женщина думала, что фотографий жизни ее сына будет достаточно. Но этого было недостаточно. Но она все равно крепко держалась за него. Ведь в этот момент это было все, что у нее было.
– Нам нужно поговорить о... переводе, – сказала она. Это было такое холодное слово, но именно его использовал ее адвокат, а значит, и она сама.
На лице Эмери появилось выражение поражения, и Джози увидела, что Джеб крепче сжал ее руку. По щеке женщины скатилась слеза, но она сидела прямо, явно стараясь взять себя в руки. Джози невольно почувствовала восхищение. Эмери Дэвис не собиралась сдаваться. По крайней мере, не сейчас.
– Пожалуйста, позвольте нам рассказать ему, – тихо сказала Эмери Дэвис. – Пожалуйста. Дайте нам всего неделю. Он еще даже не знает, что его усыновили. Мы... ждали подходящего момента. А теперь... это будет ударом. Ужасным ударом. Пожалуйста, всего неделя – это все, о чем мы просим, – сказала она, и ее голос сорвался на последнем слове.
Джози замерла на мгновение, наблюдая за борьбой женщины, и сердце ее смягчилось, хотя ей этого совсем не хотелось. Было гораздо проще видеть в этих людях противников, чем союзников. Она знала, что в конце концов ради сына ей придется видеть в них последних, но сейчас нужно было делать то, что проще всего, иначе можно было рассыпаться на части. Она кивнула. В любом случае ей нужно было несколько дней. Последние несколько дней были вихрем эмоций, адвокатов и встреч с полицией, которая выясняла, как именно было совершено преступление – незаконное усыновление Калеба. Каждую ночь она падала в постель и спала как убитая. Ей все еще нужно было обустроить комнату для Калеба, придумать, как записать его в школу...
– Да, конечно. Возьмите неделю. – Она встала. – Мой адвокат свяжется с вами.
Эмери и Джеб Дэвис неуверенно встали, и адвокаты последовали их примеру. При виде затравленного взгляда Эмери у Джози снова возникло желание протянуть руку к женщине, утешить ее, но она этого не сделала. Она взглянула на Зака, а он смотрел между ними, выражение его лица было обеспокоенным, в глазах читался глубокий конфликт.
Они вышли из офиса, и Джози вместе с Заком прошла по коридору и вышла на улицу в теплый, ясный день. Направились к его машине и сели внутрь. Когда мужчина не сразу включил зажигание, она повернулась и вопросительно посмотрела на него.
– Ты уверена в этом? – мягко спросил он.
Джози напряглась и отпрянула назад.
– Что значит «уверена ли я»? Боже, Зак, я думала, что ты, как никто другой, будешь на моей стороне.
Он повернулся к ней, его взгляд был напряженным.
– Я на твоей стороне. Только на твоей. – Он помассировал затылок, как обычно это делал. – Но, Джози, меня тоже усыновили. Я просто... – Он тяжело вздохнул. – Я всегда знал, что меня усыновили, но, несмотря на это, не могу представить, каково это – быть оторванным от единственной семьи, которую когда-либо знал, в восемь лет. Это было бы... Боже, эти люди были всем моим миром, Джози. Моей семьей. Моей безопасностью.
Горечь и боль боролись в ее груди. Его слова заставили ее почувствовать себя ничтожеством, как будто она не имела права на ребенка, которого у нее жестоко украли, ребенка, которого она жаждала с тех пор, как его вырвали из ее рук. Она знала, что поступает несправедливо. Знала это. Зак просто высказал ей свои опасения, но она не могла избавиться от глубокого чувства... предательства, которое вызывали его слова. Она отвернулась, посмотрела в окно.
– Конечно, это будет трудно. Думаешь, я этого не понимаю? – На глаза навернулись слезы, но она сдержала их. – Если понадобится, я обращусь за консультацией. Это займет время. Я готова к этому. Но он мой ребенок, Зак. Мой. И он тоже заслуживает того, чтобы узнать меня.
Джози внезапно вспомнила тот момент, когда их разлучили, их крики слились воедино, когда они оплакивали друг друга. Разве ее ребенок не носил в себе ту же сердечную боль? Разве не было в нем чего-то вязкого, безымянной тоски, которую могло бы исправить только их воссоединение? Или она одна несла это горе? На мгновение она почувствовала такое сокрушительное одиночество, что подумала, что не сможет его вынести.
– Я не перестану бороться за него, – прошептала она. – Я не могу. – Я не знаю, как.
– Джози, – сказал он хриплым голосом, когда потянулся к ней. Она позволила ему взять себя за руки, но они безвольно повисли в его руках. Он выглядел побежденным, все еще разрываясь. – Оставайся сегодня снова в моей квартире или я могу остаться с тобой.
Девушка отвернулась от него и уставилась в окно, внезапно почувствовав пустоту, лишившись той бурной радости, которую испытывала последние несколько дней, наслаждаясь сознанием того, что нашла своего сына, что он возвращается к ней. Она вздохнула, покачала головой, но сжала руки Зака, прежде чем отпустить.
– Мне нужно домой. И... Мне нужно побыть одной, Зак. Хотя бы на пару дней.
Его взгляд метнулся к ней.
– Ты не можешь быть одна. Он все еще где-то там.
Ее сердце забилось. В короткой дымке счастья, в вихре встреч, информации, планов и мечтаний она почти убедила себя, что Чарльз Хартсман исчез навсегда. Но она прекрасно знала, что Рейган все еще в неволе и рассчитывает, что полиция ее найдет. Зак работал круглые сутки, отслеживая каждую пустяковую зацепку. Сейчас полиция обыскивала все пустые и заброшенные здания в городе Цинциннати, но пока ничего не нашла.
– У меня есть сигнализация, – сказала она. – Со мной все будет в порядке. Если нужно, пришли офицеров, но мне нужно побыть одной
Зак понимающе посмотрел на нее. Она не имела в виду «одна», попросив офицеров охранять ее, потому что ее безопасность все еще была под угрозой. Джози имела в виду, что ей нужно побыть без него.
На данный момент. Только сейчас.
