Текст книги "Разлом (ЛП)"
Автор книги: Мэтт Джеймс
Жанр:
Ужасы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)
Annotation
Когда время разрывается, воцаряется хаос.
В Музее естественной истории в Нью-Йорке палеонтолог Ной Кларк собирается представить свое величайшее открытие. Однако в день, когда должен был подняться занавес, космическое явление разрушает реальность.
Остатки колоссальной сверхновой обрушиваются на Землю, окутывая ее вихрящимся инопланетным туманом, заряженным трещащим электричеством. Ной, как и все остальные, оказывается в ошеломленном состоянии, его тошнит. Он выходит на улицу и с ужасом наблюдает, как из потустороннего тумана появляется тираннозавр рекс и сбивает с ног ошеломленного пешехода.
И рекс не один...
Невообразимое стало реальностью: меловой период – этап в истории Земли, когда правили самые огромные и опасные существа, когда-либо существовавшие, – был перенесен на шестьдесят пять миллионов лет вперед во времени и по необъяснимым причинам столкнулся с нашим собственным.
Смогут ли Ной и остальное человечество пережить это доисторическое вторжение, или они станут добычей, обреченной на вымирание в мире, вернувшимся к своим прежним повелителям?
Роман «РАЗЛОМ» прекрасно демонстрирует страсть международного бестселлера Мэтта Джеймса к захватывающим приключениям и напряженному саспенсу, а также его глубокое, детское обожание динозавров.
Если вы хотите узнать больше о зверях, упомянутых в этом романе, после последней главы вы найдете краткое описание каждого из них. Подождите, пока не прочитаете всю историю, чтобы не испортить себе удовольствие от чтения.
Мэтт Джеймс
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
База данных существ: Введение
Об авторе
Когда время разрывается, воцаряется хаос...
Мэтт Джеймс
«РАЗЛОМ»
– Сэму Нилу и его роли доктора Алана Гранта.
Без вас обоих этот роман не появился бы на свет.
– Доктору Кеннету Лаковаре, палеонтологу и
настоящему первооткрывателю Dreadnoughtus schrani.
– И, конечно же, для всех тех, кто так и не
перерос свою любовь к динозаврам. Это специально для вас.
1
Ной Кларк уже давно не бывал ни в одной из частей Нью-Йорка. Отчасти это было сознательным решением. Ной не был большим поклонником переполненных мегаполисов – или таких районов, как Манхэттен. Хотя они предлагали жителям и гостям города эклектичную атмосферу, в основном благодаря разнообразию людей, бродящих по улицам или едущих на метро, Ной предпочел бы вернуться домой, в Норман, штат Оклахома.
Он не имел ничего против путешествий. Большую часть своей жизни они были частью его работы. Нет, Ной просто действительно не любил Нью-Йорк. Яркий тому пример – прохожие, которые кричали друг другу вульгарности откуда-то позади него. Он уже несколько минут стоял на восточной лестнице Американского музея естественной истории, одновременно любуясь фасадом здания и настраиваясь на то, что его ждало за его пределами.
Единственной причиной его пребывания здесь был довольно неожиданный телефонный звонок, который он получил три месяца назад. Старая подруга семьи и нынешний директор музея Констанс Фарр пригласила его принять участие в предстоящей выставке под названием "Доисторические титаны". Но дело было не только в том, что она хотела, чтобы он выступил на открытии: Констанс, которую лишь немногие, в том числе члены семьи Кларк, называли "Конни", также хотела, чтобы на выставке были представлены самые известные находку Ноя и его отца. Кеннет Кларк сам по себе был титаном в мире палеонтологии.
Dreadnoughtus schrani, чудовищный зауропод, был одним из крупнейших, когда-либо найденных, хотя зверь был неполовозрелым и все еще рос, когда погиб. Ной был ошеломлен этим предложением – и удивлен. В течение последнего десятилетия экземпляр находился на родине, в Аргентине, в соответствии с законами страны, гласящими, что все окаменелости, извлеченные из ее почвы, должны оставаться в той провинции, где они были обнаружены.
Единственный раз, когда останки находились за пределами Аргентины, а именно в музее Падре Молина в провинции Санта-Крус, был во время их первоначального исследования – исследования, которое проводилось здесь, в Соединенных Штатах. Эта экспертиза завершилась в 2014 году, когда вид был официально признан научным сообществом. А как только Ной и его отец закончили работу с ним, Dreadnoughtus был отправлен обратно в Аргентину, где его выставили на обозрение.
Для Ноя это был печальный день, но он также понимал ситуацию, поскольку работал бок о бок с аргентинским правительством на протяжении всего процесса. Он знал, что это произойдет, и был к этому готов.
– Но теперь ты здесь, – сказал он себе. – Как-то так получилось, что ты здесь.
Констанс приложила немало усилий, чтобы убедить аргентинские власти согласиться на ее предложение сделать останки их динозавра главной достопримечательностью своей выставки. Ной выдохнул, чувствуя легкое беспокойство. За входными дверями Мемориального зала Теодора Рузвельта стояла его находка. Он был невероятно взволнован, увидев ее снова, – и нервничал как черт знает что. Это было его величайшим достижением, жемчужиной почти двадцатилетней карьеры палеонтолога, а также профессора этой же дисциплины.
Уже почти двадцать лет, – подумал Ной. Трудно было поверить, что прошло столько времени.
Когда шум прохожих постепенно исчезал, Ной почувствовал легкий ветерок, дующий с Центрального парка. Он оглянулся, устремив взгляд на деревья к востоку от оживленной дороги. Центральный парк казался Ною чем-то необычным – обширным и, к тому же, дорогостоящим. Земля, на которой он располагался, стоила сотни миллиардов долларов, а может, и больше. Но он уважал город за то, что тот сохранил парк в неприкосновенности, а не распродал его по кусочкам под строительство очередного небоскреба.
– Ты слышал? – спросила женский голос.
Ной снова обратил внимание на музей и заметил молодую пару, стоящую всего в нескольких шагах от него.
– О чем? – переспросил парень, который был с ней.
– Какая-то звезда, находящаяся за миллионами миль отсюда, превратилась в сверхновую еще в древние времена. Взрыв, по-видимому, скоро достигнет Земли.
– Правда?
Девушка повернулась к своему другу. – Да. Думаю, для этих ботаников из НАСА это довольно важное событие, ведь такого раньше никогда не было.
Парень теперь тоже повернулся к ней. – Подожди. Значит, никто не знает, что с нами будет?
Она улыбнулась, явно наслаждаясь его реакцией. – Нет. Никто. По-моему, это суперстрашно.
– Определенно, – сказал парень, нервно оглядываясь по сторонам. – Я бы очень хотел оказаться в помещении, когда это произойдет.
– Да, – сказала она, фыркнув от смеха, – "если это произойдет, то не уверена, что это будет иметь значение.
Затем они ушли, поднимаясь по ступенькам, продолжая свой интересный разговор так, чтобы их не слышали. Ной поднял глаза и на мгновение вгляделся в послеполуденное небо. Была поздняя весна, так что погода была идеальной. Не холодно, но и не жарко. За его спиной прозвучал автомобильный гудок, побудив Ноя пойти дальше. Он поднялся по ступеням и вошел в музей сразу за молодой парой. Он проскользнул через знаменитые турникетные двери музея и приготовился увидеть это. Увидев, он замер на месте.
– "Здравствуй снова.
Дредноутус занял бы почти все пространство, заполнив Роузвельтскую ротонду, если бы его согнутая поза не уменьшала его длину. Тем не менее, это было, мягко говоря, впечатляющее зрелище. Его череп находился прямо над тем местом, где сейчас стоял Ной, и был расположен так, что был немного повернут вбок, создавая впечатление, будто пустая левая глазница динозавра пустая левая глазница пристально вглядывалась в любого, кто входил в музей. Ной закинул голову назад и широко улыбнулся.
– Так же прекрасен, как я и помню.
Рядом с ним остановился кто-то.
– Ты влюбился?
Ной оторвал взгляд от скелета и заметил мужчину, стоящего в трех футах от него. Он предположил, что новоприбывший был примерно на шесть дюймов ниже его – то есть, около пяти-восьми. Незнакомец был ровесником Ноя, чернокожим, с коротко стриженными седеющими волосами и светлой бородой. Он был спортивно сложен и одет в серые спортивные штаны, кроссовки и облегающую черную футболку.
Ной улыбнулся. – Вообще-то, да.
– Ну, молодец, – сказал другой мужчина. – Я сам люблю рыжеволосых. А как выглядит твоя девушка?
Ной повернулся к нему лицом. – Раньше она была покрыта кожей, но теперь это одни кости.
Незнакомец почесал затылок, пытаясь осмыслить интересное описание Ноем своей девушки. Но единственное, что он смог сделать, – это пожал плечами и сказал: – На вкус и цвет, наверное.
– Ной Кларк, – сказал Ной, протягивая руку и представляясь.
Его предложение принять руку было принято, и они пожали друг другу руки. – Майк Диллон. Итак, какова твоя история?
– Я палеонтолог.
– Правда? – спросил Майк, приподняв брови. – Накопал что-нибудь интересное?
Ной просто указал прямо вверх, на череп Дредноутуса.
Майк последовал за его пальцем и широко раскрыл глаза, увидев, на что указывал Ной. – Черт возьми! – Он опустил взгляд обратно на Ноя. – Знаешь, если подумать, я должен был это предвидеть. Впечатляющая работа, док.
– А ты? Чем ты занимаешься? – спросил Ной.
– Ну, я пытаюсь быть копом, но в последнее время мне все труднее и труднее заставлять себя ходить на работу.
Это был болезненный ответ. – Мне очень жаль это слышать. – Ной огляделся. – Часто сюда приходишь?
Майк кивнул. – Да, часто. Это отличное место, чтобы побродить и поразмыслить.
– О чем размышляешь?
Майк снова пожал плечами. – О том, чтобы уволиться и переехать в Саут-Бич.
– Я это уважаю, – сказал Ной, улыбаясь, – хотя я скорее из тех, кто предпочитает хижину в горах.
– Горы тоже красивы, но в них не хватает одной вещи.
– И чего же?
Майк подмигнул и ухмыльнулся, как подросток. – Бикини.
– Не знаю. Я никогда их не носил.
– Ной! – Оба мужчины обернулись и увидели крошечную бледную черноволосую женщину в обтягивающем черном платье до колен и с огромными очками в черной оправе, которая махала им – а точнее, Ною – с другого конца ротонды. – Вот ты где!
Ной снова протянул руку, и они пожали друг другу руки. – Мне пора, босс меня ищет. Было приятно познакомиться, Майк.
Майк быстро помахал ему рукой, когда Ной отвернулся. – Взаимно.
2
Сара Ракстроу была в полном отчаянии. Пять минут назад она пошла в туалет, и за эти пять минут ее сын уже потерял свою сестру. Хотя, с другой стороны, Саре не стоило так удивляться. Кайл не был воплощением ответственности. Все, что он хотел, – это слушать музыку, играть на ударных и смотреть видео с реакциями на песни на YouTube. Семейный психотерапевт несколько раз говорил, что его поведение типично для бунтующего шестнадцатилетнего мальчика.
К тому же, стоит вспомнить, через что прошла их семья за последние четыре года...
Тем не менее Сара ожидала от сына большего. Когда-то Кайл был отличником. Он постоянно возглавлял список лучших учеников своей школы. Но потом, когда у него начался период полового созревания, а его отец был вынужден уйти из семьи, оценки Кайла стали ухудшаться, а его отношение к жизни резко изменилось.
– Да ладно, Кайл, ну правда, уже? – Сара огляделась по ротонде Рузвельта. – А где твоя сестра?
Кайл закатил глаза и приостановил видео, явно раздраженный тем, что ему пришлось это сделать. – Успокойся, мам, она прямо там. – Он коснулся экрана телефона одной рукой, а другой указал на середину зала, ни разу не взглянув на нее.
Сара повернула голову и увидела Бекку, стоящую под гигантским скелетом динозавра, занимавшим большую часть пространства. На ней была ее обычная одежда: поношенный комбинезон, несочетающуюся с ними рубашку с длинными рукавами и изношенную пару кроссовок Converse. Ее клубнично-блондинистые волосы были собраны в самый растрепанный хвост, который Сара когда-либо видела... с вчерашнего дня. И в отличие от брата, Бекка еще не показывала признаков взросления, даже в двенадцать лет.
Но, с другой стороны, Бекка не была обычной девочкой-подростком.
– Ты должен присматривать за ней, а не позволять ей бродить, пока я в туалете.
Кайл пожал плечами и на этот раз поднял глаза на мать. – Дай мне поводок и ошейник с электрошоком, и я буду.
– Это не смешно, – резко ответила Сара, положив руки на бедра.
Уголок рта Кайла поднялся в улыбке. – Мне было смешно.
– И в этом-то и проблема. – Сара огляделась и заметила за собой свободную скамейку. – Видишь? – спросила она, указывая на нее.
– Да?
– Сядь туда, пока я пойду за твоей сестрой.
Кайл пожал плечами. – Мне все равно. – Он отвернулся и пробормотал: – Я никогда не откажусь от перерыва в присмотре за детьми.
Оставшись одна, Сара закрыла глаза и выдохнула. В сорок лет она для некоторых все еще считалась красавицей. Но когда она смотрела на себя в зеркало, все, что она видела, – это измученную женщину с гусиными лапками и просединившимися прядями в светлых волосах. Недавно одна подруга сказала, что ей стоит побаловать себя маникюром, педикюром, сменой имиджа и бюстгальтером с пуш-апом.
– Ты почувствуешь себя просто великолепно, Сара! – добавила Вив.
Сара усмехнулась и ответила: – Да, посмотрим.
Конечно, она ничего из этого не сделала.
– С вами все в порядке, мэм?
Сара открыла глаза и увидела мужчину, стоящего в шести футах от нее.
Удивленная этим вопросом и немного смущенная тем, что, очевидно, выглядела так, словно ей нужна помощь, Сара не знала, что ответить, кроме как: – Да, вроде того?
Мужчина подошел ближе, улыбнулся и быстро показал ей полицейский значок. – На случай, если вы удивляетесь, почему незнакомец спрашивает, в порядке ли вы.
Сара мягко улыбнулась, радуясь тому, что случайные люди все еще заботятся друг о друге. – Спасибо, и да, со мной все в порядке. Просто сейчас много дел, связанных с детьми. – Она опустила взгляд на свои ноги. – В основном это мои дети.
– Вы их потеряли? – спросил он, оглядываясь по сторонам.
– Нет, с ними все хорошо. Один из них счастливо сидит вон там, рад, что не приходится помогать сестре. А она вон у того большого динозавра.
Он бросил взгляд за спину Сары и без труда разглядел "проблемного подростка" с растрепанными светлыми волосами и бейсболкой, надетой задом наперед. Затем он снова обратил внимание на нее. – Вы уверены, что с вами все в порядке, мэм?
Сара расслабилась. – Да. – Она сделала шаг вперед и протянула руку. – И меня зовут Сара.
Он пожал ей руку. – Мой отец назвал меня Майком, так что будем звать меня так. – Это заставило ее улыбнуться. – Если что-нибудь понадобится, просто кричите так громко, как только можете.
На этот раз Сара действительно слегка рассмеялась. – Спасибо.
– Не за что, и берегите себя.
Майк кивнул ей и ушел. Когда она последовала за ним влево, ее взгляд встретился с взглядом другого мужчины. Этот был высоким и крепко сложенным. На нем были джинсы, кроссовки, фланелевая рубашка с закатанными рукавами и грязная бейсболка.
И, боже мой, какой он был красавец.
Эта статусная фигура заметила, как она пристально смотрит на него с другого конца зала, заставив Сару резко развернуться и сильно покраснеть. Она приковала взгляд к полу и направилась к дочери, стоявшей у экспоната. Ее не должно было удивлять, что Бекка не отрывалась от него. Динозавры, да и вся доисторическая жизнь в целом, были теми неизменными вещами в ее жизни, которые приносили ей радость. Бекка не была особенно печальным человеком, но нарушение развития лишило ее того, что большинство назвало бы "нормальным детством.
Теперь Ребекку Рэкстроу считали неловкой, а те, кто ее не знал, – отталкивающей, поскольку она редко участвовала в обычных разговорах. Она держалась в стороне, если, конечно, речь не шла о жизни существ, вымерших десятки миллионов лет назад.
Сара подошла к дочери и глубоко вздохнула, обдумывая, что именно она хочет сказать, прежде чем открыть рот. Ребекке практически ничего не доходило из того, что ей пытались внушить родители. Опять же, она не была плохой девочкой, просто понимала вещи не так, как ее брат.
– Ребекка, ты же знаешь, что нельзя просто так...
– Dreadnoughtus schrani, – перебила ее Ребекка, – открытый Кеннетом и Ноем Кларками в 2005 году в формации Серро-Форталеза в провинции Санта-Крус в Аргентине. К сожалению, старший Кларк скончался три года назад в возрасте семидесяти одного года.
– Бекка, я не...
– Dreadnoughtus означает «не боящийся ничего», а schrani – в честь Адама Шрана, который финансировал раскопки.
Сара открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но не успела. Как только Бекка входила в раж, лучше всего было просто дать ей договорить.
– При длине в восемьдесят пять футов и весе, значительно превышающем сто тысяч фунтов, Dreadnoughtus schrani, без сомнения, является одним из крупнейших наземных млекопитающих, когда-либо существовавших – некоторые утверждают, что именно он был самым крупным, другие же, возможно, завидуя этому открытию, давно оспаривают это утверждение. Однако одно ясно: этот Dreadnoughtus был гигантом, и его скелет – самый полный из всех когда-либо найденных титанозавров.
Бекка теперь тяжело дышала, выпалив факты об этом существе за рекордно короткое время.
Сара улыбнулась. Она не могла не быть впечатлена умом своей дочери. Она указала на динозавра. – Такое огромное существо наверняка ничего не боялось, верно?
Но Бекка не ответила. Она уже ушла в себя и перестала общаться. Сара нахмурилась: вот уже в очередной раз ей не удалось достучаться до Бекки.
– Наверное, двигался как АТ-АТ, да? – спросила она, пытаясь снова. Наверняка разговор о «Звездных войнах» сработает, правда?
Но дочь по-прежнему не реагировала.
– Я очень хочу, чтобы ты снова открылась мне, Бекка, – сказала Сара, вздохнув. Никогда она не чувствовала себя так одинокой, как в таких ситуациях. Ее дочь едва ли замечала ее существование, а иногда казалось, что сыну вообще все равно, жива она или нет.
– Ну, – сказала Сара, оглянувшись через плечо на Кайла, – по крайней мере, ты все еще разговариваешь со своим братом, Бекка. Даже если он не хочет с тобой разговаривать...
И тут внезапно Сара почувствовала покалывание от статического электричества. Ее конечности быстро онемели, а в голове запульсировало. Сара почувствовала, как у нее скрутило живот, а комната стала мутной – и приняла темно-оранжевый оттенок, – но она решила, что это просто ее разум не в состоянии осознать происходящее. Почему комната становится оранжевой?
Что... происходит?
– Уф, – простонала она, падая на колени и закрывая глаза. – Бекка? Твой брат... Найди его.
Затем она потеряла сознание.
3
Ной очнулся от криков и грохота бегущих ног – что-то вроде панического бегства. Он был в полуобморочном состоянии, а голова просто разрывалась от боли. Он вскочил, выпрямившись, и попытался вспомнить, почему он оказался на полу Роузвельтской ротонды. Он посмотрел на своего динозавра, но едва мог разглядеть его сквозь странный оранжевый дымчатый туман.
Нет, это не дым, – подумал он. Это туман. Он огляделся. Но ведь мы внутри?
Затем над головой вспыхнула искра. Быстрая вспышка превратилась в молнию и пронеслась по сводчатому потолку зала, но в сверхзамедленном движении. Он ожидал, что она взорвется, когда наконец ударит в дальнюю стену, но этого не произошло. Молния, если это действительно была она, просто прошла сквозь стену, словно ее и не было вовсе.
– Проекция? – спросил он, с трудом выдавливая слова.
Он поднялся на ноги и оглядел состояние ротонды. Ничего не взорвалось, но это не помешало посетителям и персоналу впасть в панику. Люди наступали друг на друга, устремляясь к входным дверям, переполняя турникеты и прорываясь через них. Ной, однако, не последовал за ними. Поскольку непосредственной угрозы не было, он замер на месте и перевел дух. Голова тоже начала проясняться – хоть немного. Но когда туман стал гуще и от него подул запах озона, даже Ной широко раскрыл глаза. Приближалось что-то еще. Он это чувствовал.
К черту все это!
Он присоединился к толпе и дождался своей очереди, чтобы пройти через турникет. И без того это было немного клаустрофобным опытом, а теперь – окончательно. Другие люди, находившиеся рядом с ним, должно быть, испытывали то же самое, потому что они тяжело дышали и толкались все сильнее и сильнее, пока все вместе не вывалились наружу.
Ной успел удержаться, прежде чем упасть, и пока один за другим люди толкались мимо него, он мог лишь вглядываться в Центральный парк. Он был прямо там, по ту сторону Центрального парка, и все же Ной не мог его разглядеть. Туман был слишком густым, и даже здесь он искрил от яростного, медленно движущегося электричества.
В его сторону выстрелила молния. Ной прикрыл голову и закрыл глаза, но ничего не произошло. Он открыл глаза и увидел, что она двигалась так же медленно, как и остальные, только эта пролетела прямо сквозь его живот. Ной остался стоять на месте и повернул верхнюю часть тела, чтобы убедиться в этом. Молния вышла из его спины и вошла в фасад музея, пронзив по пути еще нескольких столь же испуганных людей.
Ной просто сделал шаг в сторону, уйдя из зоны прохождения молнии, просто чтобы не сойти с ума.
– Что, черт возьми, происходит?
Как только эти слова сорвались с его губ, вспышки молний стали стихать, а туман начал медленно рассеиваться. И как раз когда казалось, что все эти странные события подошли к концу, произошло самое удивительное и ужасающее.
Женщина сбежала по ступенькам на тротуар, в пятидесяти футах от того места, где стоял Ной. Затем она посмотрела на юг и закричала. Из тумана выбежало стадо живых и дышащих Галлимимусов. Эти страусоподобные существа визжали, проносясь мимо нее, двигаясь как слаженное стадо нелетающих птиц и затаптывая нескольких людей на своем пути. Не имея куда деваться, женщина присела на месте, приняв позу бейсбольного кэтчера, и закрыла голову руками. Как только твари ушли, она встала, несомненно, благодаря своей удаче – но тут на нее обрушились гигантские челюсти, которые одним движением разорвали ее пополам в талии. Глаза Ноя вылезли из орбит, когда из тумана выскочил обладатель этих челюстей: тираннозавр рекс.
– О, Боже.
Он проглотил верхнюю половину тела ни в чем не повинного посетителя музея, развернулся и зарычал прямо на Ноя. Палеонтолог отступил назад, к дверям. Его лицо застыло в шоке, мозг все еще пытался осознать то, что он увидел – то, что происходило с Нью-Йорком и, возможно, со всем миром.
Он потянулся за спину, слепо шаря рукой в поисках двери, не в силах отвести взгляд от доисторического вторжения, разворачивающегося перед ним. И именно этим все и было. Каким-то образом животные из мелового периода – эпохи, в которой господствовали одни из самых крупных и свирепых зверей, когда-либо населявших планету Земля, – оказались здесь, в наши дни.
Отдаленный крик заставил его поднять взгляд к небу, но туман местами по-прежнему был слишком густым, чтобы разглядеть что-либо выше уровня земли. Но тут оно появилось, пикируя прямо на Ноя. Птеранодон спустился почти прямо на него. Он вытянул ноги и раскинул лапы с когтями, готовый схватить Ноя, словно медведь, ловящий прыгающего лосося.
В последнюю секунду он расправил крылья, чтобы затормозить падение, но Ной уже нырял внутрь закрытого турникета. Поняв, что Ной вне досягаемости, он приземлился и засунул свою шестифутовую голову в вращающийся вход, включая трехфутовый клюв. Ной вскочил на ноги, прижался к другой стороне турникет и втянул живот. Птеранодон ткнул его в живот острым концом клюва, но ничего не нашел. Ной прижался всем телом к дверце, заставив ее вращаться и захлопнуться на шее зверя. Оно испугалось и вырвало голову, гневно каркнув вслед ускользающей добыче.
Ной провалился через отверстие позади себя обратно в музей. Он приземлился прямо на спину, но не заметил, что у него перехватило дыхание. Он и так уже не мог дышать из-за последних нескольких минут, не говоря уже о жестком падении. Пока что он просто лежал и впитывал увиденное, прокручивая все в голове.
Ничего подобного просто не могло происходить. Единственным объяснением был туман.
– Утечка газа..." – проговорил он, тяжело вдыхая. – Должно быть...
Но почему-то Ной знал, что это была не просто какая-то заурядная галлюцинация. Это был лишь его мозг, пытающийся осмыслить и справиться с происходящим. Люди умирали на улице, и все из-за динозавров.
Он выдохнул и приподнялся, опираясь на локти. – Черт возьми, старик.
Ной оттолкнулся от пола, пошатываясь, шагнул вперед и уперся в раму двери турникета. Он снова выдохнул, а потом обернулся – и тут же на него налетела быстро бегущая блондинка. Верхней частью головы она ударилась о подбородок Ноя, от чего он прикусил губу так, что пошла кровь. В результате она отскочила от его груди и растянулась на полу. Он облизнул губу, но замер, увидев, кто только что на него налетел.
– О, привет.
Он перевел взгляд с этой женщиной незадолго до того, как разразился космический шторм. Ноя только что подозвала Констанс Фарр, директор музея, чтобы обменяться с ним весьма бесстрастным и чрезмерно формальным приветствием. Но такая уж была Констанс. Эмоции всегда оставались для нее на втором плане, и именно поэтому ее муж ушел от нее. Она даже призналась в этом. Констанс не проявила ни капли враждебности по отношению к Полу, когда тот попросил ее подписать документы о разводе. Они обошли все формальности, и Пол ушел. Просто так.
Ной был ошеломлен, услышав об этом, но кто он такой, чтобы судить?
Блондинка подняла на него глаза, сильно моргнув.
– Э-э, привет...
Ной был почти уверен, что она ударилась головой о пол.
– Извини за это. Ты двигалась довольно быстро.
Она покраснела, явно смутившись своим поведением. – Все... в порядке. – Ной наклонился, чтобы помочь ей встать, и она приняла его помощь. – Извини за губу. – Как только она встала на ноги и устойчиво встала, она попыталась проскользнуть мимо Ноя и пройти через турникет.
Он схватил ее за запястье, чтобы остановить. – Эй, постой. Тебе не стоит выходить на улицу
Она попыталась вырваться из его захвата, но не смогла. – Но... мои дети! Я должна...
– Ты им доверяешь? – спросил Ной, прервав ее вспышку на полуслове.
– Что? – спросила она с выражением недоумения.
Ной ослабил хватку на ее руке. – Они умные?
– Да, наверное...
На этот раз Ной отпустил ее. – Ух ты, да ты совсем не уверена в себе.
Она бросила на Ноя гневный взгляд и резко повернулась к нему. – Слушай... кто бы ты ни был... последние пару лет были тяжелыми, понятно? Я больше ни в чем не "уверена".
Ужасно мрачно с ее стороны, подумал он.
– Послушай, там настоящий хаос. Если твои дети не полные идиоты, я уверен, что они остались дома. – Она оглянулась через плечо на дверь, а потом, словно расслабилась. – Как тебя зовут?
– Сара, Сара Рейкстроу.
Ной протянул руку. – Ной Кларк.
Она наклонила голову набок и прищурилась. – Доктор Ной Кларк – тот палеонтолог, который нашел, ну, вот это? – Сара указала на Дредноутуса, не отрывая от него взгляда.
– Ты знаешь, кто я? – спросил он, впечатленный и слегка смущенный. Ной не привык, чтобы его выделяли из толпы.
– Пфф, только потому, что моя дочь знает все о динозаврах той эпохи, да. – Теперь настала очередь Ноя наклонить голову набок и пристально посмотреть на нее. – Поверь мне, – продолжила она, – она действительно все знает.
На лице Ноя промелькнула легкая улыбка. – Поздравляю. Похоже, у тебя дочь – будущий палеонтолог, хотя я должен тебя предупредить: это не гламурный образ жизни.
На мгновение на лице Сары мелькнула улыбка, но тут же она вновь приняла прежний, крайне серьезный вид. – Да, я в этом не так уверена. Бекка не особо любит, ну, знаешь, людей.
Ной тихонько хмыкнул. – Похоже, она в моем духе. – Как только слова сорвались с его губ, правая бровь Сары приподнялась. Ной закатил глаза, увидев ее реакцию. – Ты же понимаешь, о чем я...
– И ты сам не особо любишь общаться с людьми?
Ной повернулся лицом к скелету. – Я предпочитаю компанию вещей, которые мертвы уже шестьдесят пять миллионов лет.
– Туше. – Она снова посмотрела на динозавра. – Но Бекка – это другое дело. У нее нарушение развития, и она думает только о динозаврах. Мы называем ее мозг "Губкой Бесконечности. -
– Извини, что спрашиваю, но у нее аутизм?
Сара кивнула. – Синдром Аспергера, да. Ты с этим знаком?
Ной кивнул. – Конечно. У меня есть двоюродный брат там, в Оклахоме, он в чем-то похож на твою дочь, только в отношении автомобильных двигателей. Бог знает, он не умеет их ремонтировать, но может рассказать о них все на свете.
Ной и Сара замолчали и встретились взглядами. Оба отвернулись. Ной прочистил горло и снова сосредоточился на своем динозавре. Сара покраснела, заправила выбившийся прядь волос за ухо и при этом смотрела в пол.
– Итак, – сказал Ной, разряжая неловкость, – ваши дети?
Сара бросила взгляд на входные двери, а затем снова – вглубь ротонды. – Пожалуйста, помогите мне их найти.
– А ты пробовала позвонить им? – спросил он, перебирая все возможные варианты.
Сара вытащила телефон из кармана, коснулась экрана, а затем повернула его так, чтобы он мог видеть. – Нет связи. Что бы ни случилось, это вывело сеть из строя. – Она спрятала телефон в карман и окинула его взглядом. – А ты не пробовал со своим?
– Я был немного озабочен, – ответил он, пожимая плечами. – А как насчет их отца, он здесь? – Сара не ответила ни словом, лишь устремила на него пристальный взгляд. – Ладно, деликатная тема. Я спросил только из-за кольца...
Сара засунула руки в передние карманы, тем самым положив конец любой дальнейшей беседе о своем обручальном кольце.
Ладно-ладно.
Ной огляделся, а затем прислушался к неразборчивому шуму, доносившемуся из-за дверей музея. – Конечно, почему бы и нет? – Он вытянул большой палец, указывая на двери за своей спиной. – Все равно я туда в ближайшее время не вернусь.
– Настолько плохо? – спросила она, глядя на ближайший турникет.
– Да. – Он указал на Дредноутуса. – Представь себе таких – но с кожей. Всех до единого. Даже тех, у кого острые зубы и не слишком приветливый нрав. – Он выдохнул. – За пару секунд до того, как мы, э-э, познакомились, я видел, как настоящий тираннозавр съел человека.
Неудивительно, что у Сары челюсть отвисла. Она повернулась к дверям. – Что, черт возьми, происходит, Ной?
– Понятия не имею..." – ответил он, затихая. Он отошел в сторону, погрузившись в раздумья.
– Что не так? – спросила она. Он бросил на нее взгляд. – Кроме того, что наступает конец света.
Ной снял бейсболку и прочесал пальцами свою отросшую копну каштановых волос. Надев бейсболку обратно и плотно затянув ее, он повернулся к Саре и объяснил.
– Сегодня днем – когда я только вошел – я подслушал разговор двух людей на улице. Они говорили о звезде, которая превратилась в сверхновую. Они сказали, что ее осколки должны были упасть на Землю, – он посмотрел на часы, – несколько минут назад.
