Текст книги "Разжигать (ЛП)"

Автор книги: Мелани Харлоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Глава 23

ДЕКС

Я почти не спал в субботу, а в воскресенье не пошёл в церковь. Как бы мне ни хотелось видеть там девочек, я даже не чувствовал, что смогу посмотреть им в глаза после того, что я сделал. Меня тошнило всякий раз, когда я думал об этом.

Вместо этого я весь день прятался в своей квартире, как преступник – а именно так я себя и чувствовал.

Я совершил что-то непростительное. Я украл что-то ценное. Я испортил что-то прекрасное.

И солгал тому, кто заслуживал правды.

«Но она знала, – возражал упрямый голос в моей голове. – Она с самого начала знала, чем это должно быть. Не важно, что я чувствую на самом деле. Какая ей польза от того, что она услышит эти слова?»

Я любил её – конечно, любил. Но эта любовь не была стабильной и надёжной. Такая любовь не была прочный фундаментом. Она казалась сильной, но это была иллюзия. Что любовь делала, так это истощала твои силы и отнимала способность принимать правильные решения.

И ты не можешь противоречить себе. Если я чему-то и научился, будучи снайпером ВМС так это тому, что я должен был доверять себе и принимать решения за доли секунды при самых стрессовых обстоятельствах, которые только можно себе представить – не было времени на сомнения или неуверенность. Это был вопрос выживания.

Я спас нас обоих.

У нас с ней ничего не вышло бы, даже если бы она осталась здесь. Она была слишком молода. У неё всё было впереди: замужество, дети и её грёбаный третий десяток. Я был так далеко от того этапа жизни, когда всё кажется возможным, и все твои мечты ещё живы. И у меня уже были свои дети. На чём мне нужно было сосредоточиться, так это на их воспитании.

Она была прекрасным отвлечением, но теперь всё закончилось.

Меня убивала мысль о том, что она страдает, прямо по ту сторону стены, но я оставался сильным.

Когда-то она меня поблагодарит.

* * *

В понедельник после обеда я пошёл в спортзал на несколько тренировочных занятий, во время которых рявкал на ребят больше, чем нужно, и заставил их работать в пять раз усерднее. Обычно они благодарили меня после тренировки, или задерживались и немного общались со мной, но сегодня все до единого сбежали, как только мы закончили.

Не то чтобы я их винил.

По дороге домой я думал заехать к Джастину и Бри, но я не разговаривал с ними с субботнего вечера и не испытывал желания снова переживать расставание. Оно всё ещё было свежо в памяти.

Я знал, что должен извиниться перед сестрой за то, что накричал на неё, и я бы извинился, но я ещё не был готов. Если бы она начала набрасываться на меня со всем этим дерьмом о том, что я боюсь кого-то любить, я бы снова сорвался.

Вернувшись домой, я принял душ и приготовил себе ужин, но аппетита не было. Растянувшись на диване, я попытался уговорить Фредди Муркьюри посидеть со мной, пока я смотрел телевизор, но он отказался.

– Что я тебе сделал? – сказал я, когда он показал мне свою задницу и поднял хвост вверх, прежде чем уйти.

Я посмотрел на свой сотовый на журнальном столике, в миллионный раз испытывая искушение позвонить Винни и спросить, как она себя чувствует. Ненавидит ли она меня? Неужели она уедет из города, даже не поговорив со мной? От этой мысли сердце замерло, как камень.

Возможно, я мог бы просто отправить ей короткое сообщение. Просто проверить, как друг. Убедиться, что с ней всё хорошо.

Но слова застряли между моим умом и пальцами, и я не смог этого сделать.

Вместо этого я позвонил девочкам, чтобы пожелать им спокойной ночи. Луна всё ещё была в душе, поэтому я поговорил с Хэлли несколько минут.

– Ты пишешь какие-нибудь новые истории? – спросил я её.

– Я всё ещё работаю над историей о людоеде и принцессе.

– Ох. – Моё сердце дрогнуло. – Так расскажи мне, что в ней происходит.

– Ну, принцесса была очень храброй и отправилась искать людоеда в лесу. Она находит его пещеру.

– Как она знала, где искать?

– Она пошла на звук его храпа.

Я едва не улыбнулся.

– Продолжай.

– Итак, она окликает его, и он очень сердится, потому что она его разбудила, но слушает её историю, как её кошка Тигруля забралась на дерево.

– Он согласился помочь?

– Нет.

– Почему нет? – Я нахмурился, раздосадованный тем, что даже в образе людоеда оказался придурком.

– Потому что у людоеда есть тайна, которую он не хочет, чтобы она знала.

– И что за тайна?

– Он боится высоты.

– Людоед боится высоты?

– Да. Поэтому он не полезет на дерево спасать кошку, но и не может сказать ей настоящую причину, поэтому он просто ворчит на неё и велит ей оставить его в покое.

– Он хотя бы чувствует себя виноватым из-за этого?

– Да, потому что он слышит её плач, когда она бежит домой через лес. Но не настолько, чтобы преодолеть свою боязнь высоты. Он очень упрямый людоед.

– Ясно. – Я поднялся с дивана и подошёл к раздвижной двери. Распахнув её, я вышел на террасу, чувствуя, что мне не помешал бы глоток свежего воздуха. – Так что происходит потом? Кошка умрёт? Или людоед переступит через себя и поможет принцессе?

– Я ещё не знаю. Это всё, что я написала.

Я взглянул на террасу Винни и подумал о том, как поцеловал её в ту ночь, когда мы познакомились. Меня так тянуло к ней – до сих пор тянет. Теперь я никогда больше не почувствую этих губ на своих.

– Что ж, расскажешь мне, чем это кончится.

– Обязательно. Могу я поговорить с Фредди Муркьюри?

Я нахмурился.

– Нет.

– Почему нет?

– Он ведёт себя грубо.

– Что он сделал?

– Он игнорирует меня.

Она засмеялась.

– Ему нравится, только когда мы рядом. Хочешь поговорить с Луной?

– Да. Я люблю тебя. Спокойной ночи.

– Я тоже тебя люблю, папочка. Спокойной ночи.

Через несколько секунд появился Луна.

– Папочка?

– Да?

– Винни ведь ещё не уехала?

Я с трудом сглотнул. – Не думаю.

– Хорошо, потому что мы хотим сделать ей прощальный подарок. Мы видели в магазине что-то замурчательное, – сказала она с хихиканьем. – Ты отвезёшь нас за ним?

– Да. – Я закрыл глаза, боль от того, что я по ней скучаю, уже глубоко засела в моих костях. – Я забираю вас в среду. Почти уверен, что она уезжает на следующий день.

– Ладно.

Мы поговорили ещё несколько минут, а потом пожелали друг другу спокойной ночи. Я ещё немного постоял на улице, наблюдая, как темнеет.

Если бы я не порвал с Винни, мы бы, вероятно, были бы сейчас вместе. Возможно, я бы помогал ей паковать вещи. Возможно, мы ужинали бы у меня дома. Возможно, мы были бы в постели, используя каждую последнюю минуту, оставшуюся до её отъезда.

При мысли об этом моё тело обдало теплом, и у меня возникло искушение пойти и постучать в её дверь. Извиниться. Сказать ей правду. Дать ей понять, что я врал только для того, чтобы защитить её: потому что именно так я поступал, когда любил кого-то. Я их защищал.

Но в конце концов, я не мог заставить себя сделать это, и я вернулся внутрь один.

* * *

Мы с Джастином приехали на работу во вторник в одно и то же время и припарковались рядом. Как только мы вышли из машин, я поднял руки в знак смирения.

– Знаю, знаю. Я извинюсь перед Бри.

Он кивнул. – Хорошо.

– Она меня ненавидит?

– Нет. Она чувствует себя виноватой. Она думает, что сказала то, что тебя так сильно разозлило, и ты больше никогда с ней не заговоришь.

– Она действительно меня разозлила. Но только потому, что она знает, как нажимать на мои кнопки.

– Сестры это умеют. – Мы направились к части. – Что там с Винни?

– Мы порвали.

– Обоюдное решение?

Я нахмурился. – Не совсем. Она вбила себе в голову, что мы могли бы попробовать отношения на расстоянии.

– И ты действительно этого не хочешь?

– Нет, Джастин! Я не её блядский школьный парень. Она не едет в колледж – она переезжает в другой штат. Она устроилась там на работу.

– Может, она не знала, что ты хочешь, чтобы она осталась.

– Я ни за что не смог бы попросить её остаться.

– Почему нет? – спросил Джастин, когда мы подошли к зданию. – Я сказал Бри, что женюсь на ней на втором свидании.

– У вас всё по-другому. – Я остановился у двери, не открывая её, глядя на своё отражение в стекле. – У нас ничего бы не получилось. Она слишком молода для меня. Мы находимся на совершенно разных жизненных этапах. Я уже попытался построить семью и жениться, и облажался. Сейчас я стараюсь быть лучшим отцом-одиночкой, каким только могу быть, и в моей жизни нет места для чего-то другого.

– Ладно.

– Просить её бросить работу своей мечты, чтобы быть со мной, когда я не могу предложить ей будущее, которое она хочет, было бы несправедливо.

– Ладно.

– Это не потому, что я боюсь.

Он заколебался. – Ладно.

– Неважно, что скажет моя сестра. Это не потому, что я боюсь. А потому, что я сильный.

Мой зять молчал.

Я продолжал смотреть на себя в стекле.

– Я не влюблён в неё. Я не нуждаюсь в ней в моей жизни. Я и без неё прекрасно обойдусь. – Я сглотнул. – Со временем.

– Ладно, брат. – Джастин положил руку мне на плечо. – Может, тебе стоит пойти внутрь и вымыть несколько туалетов или типа того. Это отвлечёт тебя от всего этого.

Я схватился за дверную ручку и рывком распахнул её.

* * *

Хэлли схватила кофейную чашку с полки в сувенирном магазине и подняла её вверх.

– Видишь папочка? Разве она не милая?

Она была милой. На ней была карикатура на кота с густыми усами Фредди Меркьюри, одетого в узкие штаны и жёлтую куртку, с одной лапой в воздухе, другая держит микрофонную стойку. Под рисунком было написано: «Не переставай мяукать». Но я не мог даже улыбнуться.

– Да.

– Это для того, чтобы она нас не забывала, – взволнованно сказала Луна, подпрыгивая и натыкаясь на вещи на полках. – Каждый день она может использовать свою чашку и думать о нас.

Я прочистил горло. – Ей понравится. Пошлите, пока ты ничего не разбила.

Мы заплатили за чашку и вышли из магазина, направляясь вниз по кварталу к машине. Мои ноги казались тяжёлыми и медленными, когда я волочил их через опавшие листья на тротуаре. Небольшой грузовик для перевозки был припаркован на подъездной дорожке Винни всё утро, и я был чертовски несчастен, наблюдая, как вся её мебель исчезает внутри него.

– Папа, мы можем занести чашку ей, когда вернёмся домой? – спросила Луна, шурша пятками по хрустящим коричнево-жёлтым листьям.

– Если она будет там.

– Надеюсь, что да! – Хэлли поспешила вперёд к машине и дёрнула за ручку двери. – Давай поторопимся.

Когда мы подъехали к комплексу, то увидели, что дверь гаража Винни открыта, и она загружает чемодан в багажник.

Когда я увидел её, моё сердце заколотилось в груди, и я чуть не задел другую машину – я не мог оторвать от неё глаз. Она была одета в джинсы и пушистый белый свитер, который выглядел мягким и уютным. Её волосы были собраны в пучок на макушке. Мне захотелось обнять её и прижать к себе, уткнуться лицом ей в шею и умолять не уходить. Оторвав взор, я заехал в наш гараж и заглушил машину. Сделал глубокий вдох.

– Мы можем отдать ей чашку сейчас, папочка? – Хэлли уже отстёгивала ремень безопасности.

– Думаю, да. – Собравшись духом, я помог Луне выйти из машины. Они схватили пакет из сувенирного магазина и наперегонки выбежали из гаража.

Медленно я собрал их рюкзаки с заднего сиденья, отнёс их в задний коридор и вышел из гаража. Когда я подошёл к подъездной дорожке Винни, я услышал восторженный визг удивления – Винни – и детский смех.

– Боже мой, я в восторге! – Всё лицо Винни светилось, когда она смотрела на чашку. – Большое вам спасибо.

Я наблюдал, как она обняла каждую из них, чувствуя зависть и ненависть к себе за это. Она заметила моё приближение через плечо Хэлли, и её лицо сразу же изменилось, улыбка сошла на нет.

– Привет, Декс, – холодно сказала она, кладя чашку обратно в пакет.

– Привет, Вин. – Я сунул руки в карманы. – Тебе нравится твой подарок?

– Просто обожаю. – Она посмотрела на девочек, прежде чем снова улыбнуться и прижать пакет к груди. – Обещаю пользоваться ею каждый день. И я очень рада, что вы зашли, потому что у меня тоже есть кое-что для вас.

Хэлли и Луна обменялись взволнованными взглядами.

– В самом деле?

– Да. Хотите зайти внутрь?

Они посмотрели на меня.

– Можно, папочка? – спросила Хэлли.

– Конечно. Я могу подождать здесь.

Винни встретилась со мной взглядом, у неё он был тщательно нейтрален.

– Ты тоже можешь зайти. – Она пожала плечами. – Если хочешь.

Её ледяное поведение разозлило меня – мне хотелось притянуть её за плечи и целовать, пока она снова не полюбит меня, – но я кивнул и пошёл за ними через гараж в её квартиру.

Там было почти полностью пусто.

– Твои вещи исчезли! – сказала Луна.

– Да, грузчики были здесь сегодня утром и всё погрузили. – В голосе Винни звучала лёгкая тоска.

– А где же Пятачок? – Хэлли была обеспокоена.

– Она здесь. – Винни улыбнулась. – Она пряталась в кладовке целый день из-за всей этой суматохи. Ты же знаешь, как она ведёт себя с незнакомцами.

– Но мы не незнакомцы, – непреклонно сказала Луна. – Мы друзья.

– Может, она выйдет, если ты её позовёшь.

Луна подошла к кладовке и стала на колени, в то время как Хэлли продолжала осматриваться вокруг.

– Твоя кровать всё ещё здесь?

– Нет. Моя кровать уже на пути в Род-Айленд. – Она печально улыбнулась. – Сегодня мне придётся ночевать в доме моих родителей.

– Ты могла бы переночевать у нас дома, – предложила Хэлли. – Папа может поспать на диване. Ты даже не услышишь, как он там храпит.

Мы с Винни обменялись взглядами – мне показалось, что в них промелькнула теплота?

– Спасибо, – сказала Винни, – но мне будет хорошо в моей старой комнате. Поскольку это моя последняя ночь здесь, моя семья хочет быть со мной.

Я хотел быть с ней в её последнюю ночь здесь – я хотел этого так сильно, что мне пришлось прижать язык к небу, иначе я собирался произнести это вслух.

Луна вышла из кладовой, держа на руках Пятачка.

– Она позволила мне взять её на руки, – тихо сказала она.

– Молодец. – Винни улыбнулась Луне. – Теперь она тебя знает.

– Как ты думаешь, она будет скучать по нам?

– Безусловно. Поэтому не забывайте писать мне, ладно? Я буду читать ей ваши сообщения вслух. И посылайте фотографии, чтобы я могла ей их показать. – Винни подошла к кухонному островку и взяла два маленьких белых полиэтиленовых пакета. – Вот. У меня есть кое-что для каждой из вас.

Хэлли подбежала, и Винни протянула ей один из пакетиков. После того, как Луна осторожно поставила Пятачка на ноги, она нетерпеливо потянулась к другому.

– Ооох! – Хэлли вытащила из пакета ярко-синий лак для ногтей, пару пушистых лавандовых носков и маленький блокнот с котиком на обложке. – Спасибо!

– Для тех случаев, когда ты захочешь показать свои пальчики на ногах и когда тебе хочется чувствовать себя уютно, – сказала Винни с улыбкой. – И для твоих историй.

Луна сунула руку в свой пакет и вытащила оттуда розовый лак для ногтей, пушистые белые носки и коробку пластырей с принцессами.

– Спасибо тебе! Теперь мне не придётся носить папины скучные бежевые пластыри.

– А если они у тебя закончатся, – сказала Винни, – просто дай мне знать. Я пришлю тебе ещё одну коробку.

Луна обняла Винни за талию, а Хэлли последовала её примеру. Винни, выведенная из равновесия, засмеялась и обняла их. Я стоял в десяти футах от них, сложив руки на груди и жалея себя.

– Я бы хотела, чтобы ты не уезжала, – сказала Хэлли.

– Я тоже, – добавила Луна. – Ты уверена, что должна?

Глаза Винни на мгновение закрылись.

– Уверена.

– Но не забывай нас, хорошо?

– Не забуду. – Отпустив их, Винни перевела дыхание. – Мне, наверное, пора ехать. Нужно отвезти Пятачка к маме, а потом я встречаюсь с подругой за ужином.

– Давайте, девочки. – Я жестом велел им выйти за дверь, ведущую в гараж Винни. – Возвращайтесь к нам домой. Я хочу поговорить с Винни наедине.

К счастью, они не стали спорить. Разговаривая о своём новом лаке для ногтей, они вышли на улицу, закрыв за собой дверь.

Она стояла напротив меня на другом конце кухни, сведя ноги вместе, обхватив себя руками, спрятав ладони в широких рукавах свитера. То старательно холодное выражение лица исчезло, на смену ему пришли глаза, блестящие от слез, и дрожащая нижняя губа. Моим внутренним побуждением было обнять её, и я шагнул вперёд.

Она протянула одну руку.

– Не надо. Пожалуйста. Нет ничего, что ты можешь сказать в этот момент, что не сделает мне больно, и я уже в тридцати секундах от того, чтобы по-настоящему неловко и некрасиво расплакаться.

– Боже, Винни. – Поверженный, потому что она была права – я не мог сказать ничего, что не причинило бы боли, – я стоял там с болью в груди. – Это отстой. Я не хочу, чтобы между нами всё так и осталось.

– Я тоже, но я ничего не могу поделать с тем, что чувствую, так же, как и ты ничего не можешь поделать с тем, чего не чувствуешь.

– Но что если… что если дело не только в наших чувствах? – В отчаянии я сделал ещё один шаг к ней. – Что, если дело в том, что вещи, которых мы хотим, слишком разные?

Она покачала головой. – Я не понимаю.

– Ты так молода, Винни. Ты так молода и так красива, и у тебя вся жизнь впереди. Ты хочешь всего этого, и ты заслуживаешь всего этого, включая работу твоей мечты и того, кто сможет полностью посвятить себя тебе. – Сокращая расстояние между нами, я обхватил её лицо руками, мои глаза горели. – И как бы мне ни хотел быть этим парнем, я не могу. Независимо от того, что я ощущаю, я не могу.

– Ты не будешь. – Слезы повисли на её ресницах.

С трудом сглотнув, я покачал головой.

Она толкнула мои руки вниз.

– Тогда что ты здесь делаешь?

– Я не знаю. – Я закрыл глаза. – Наверное, я надеялся, что мы сможем, по крайней мере, попрощаться как друзья.

По её щеке скатилась одинокая слеза, и она не стала её вытирать.

– Мне нужно больше времени, прежде чем я смогу стать твоим другом.

Я понимающе кивнул.

– Береги себя, Декс.

– И ты себя. – Мой голос был едва слышен. Вынудив себя уйти, я подошёл к двери и заколебался, повернувшись к ней спиной. Я тяжело сглотнул. – Я солгал тебе.

– Что?

– Я солгал тебе, когда ты спросила, что я чувствую. Я сказал, что не люблю тебя.

Я услышал её быстрый вдох, и на этом всё.

Я толкнул дверь и вышел.

Глава 24

ВИННИ

– Это было ужасно. – Сидя за островком на кухне «Абеляра», я высморкалась в мокрую салфетку. – Лучше бы он вообще не приходил. Я продержалась целый день без слез, а сейчас не могу остановиться.

– Зачем ты вообще его впустила? – Элли перевернула наши сэндвичи на сковороде. Я умоляла её приготовить мне на ужин один из её изысканных сэндвичей с сыром. Мне нужна была утешительная еда.

– Я же говорила, он был с детьми. – Я подошла к мусорнику, выбросила свою салфетку и взяла другую из коробки на столе. – Они подарили мне подарок, а у меня был подарок для них. Что мне делать, заставить его ждать на подъездной дорожке?

– Да. – Элли убавила газ под сковородой и налила два бокала красного вина.

– Ну, я не могла. Он выглядел грустным и одновременно горячим.

Элли потягивала вино и изучала меня.

– Как ты думаешь, он говорил тебе правду о своих чувствах?

– Я не знаю. Но зачем ему было лгать? Просто чтобы поиздеваться надо мной?

– Нет. – Она на мгновение задумалась. – Но с его стороны было очень эгоистично сбросить на тебя эту бомбу и убежать.

– Я не думаю, что это было его первоначальным намерением. – Я вернулась к своему креслу и опустилась в него. – Думаю, что он только хотел спросить меня, можем ли мы быть друзьями, и это… обострило ситуацию.

– Потому что дружить с тем, в кого влюблён, всегда получается очень хорошо. – Элли проверила сэндвичи и выключила газ.

– Он не говорил, что влюблён в меня.

– Исходя из того, что ты мне рассказала, я думаю, что он дал это понять. – Элли лопаткой сняла наши сэндвичи со сковороды и выложила их на деревянную разделочную доску. – Он любит тебя, но не думает, что сможет справиться с ролью парня, который любит тебя. Это хреново, но это понятно.

– Да, – я шмыгнула носом. – Это что-то новое, да? Парень разрывает отношения, потому что действительно любит меня, а не потому, что не любит?

– Это не твоя вина, – сказала она лояльно. – Эти недоступные типы засранцев знают, как залезть тебе под кожу.

– Наверное. – Я заёрзала на стуле. – Но он так отличался от тех парней. Он не был эгоистичным придурком. Он зашил моё платье, расчёсывал мне волосы, готовил для меня – плохо, но он старался, и он такой заботливый, храбрый и полон решимости быть хорошим отцом… в глубине души он не засранец, Элли. Я знаю, что он не такой.

Она посмотрела на меня через плечо. – Не соблазняй меня полюбить его снова. Я не хочу.

Я прикусила губу.

– Он спас детей из горящего дома.

– Черт возьми, Винни. – Элли вытащила большой нож из доски на столе и разрезала каждый сэндвич пополам. Белый сыр сочился из-за толстых ломтиков бекона.

Несмотря на моё разбитое сердце, у меня потекли слюни.

– Напомни, что это?

– Это бекон и Бри (прим. пер.: сыр) с персиковым бурбонным джемом. – Она облизала пальцы. – И это так вкусно, что ты забудешь о горячих отцах-одиночках, которые спасают детей из горящих домов.

– И шьют.

– И шьют. – Элли положила каждый сэндвич на тарелку рядом с кучей зелени салата, политого винегретной заправкой.

– И усыновляют котов.

Она поморщилась, когда поставила одну тарелку передо мной.

– И усыновляют котов.

– И имеют волшебные руки и большие члены, и которые доставляют тебе несколько оргазмов за раз.

Элли покачала головой.

– Ты меня убиваешь.

– Извини. Я должна была это сказать. – Я взяла свой сэндвич. – Но он выглядит аппетитно, и от этого всё станет ещё лучше. Какой Декстер?

Она засмеялась, наливая нам ещё вина.

– Я имею в виду, что он может и не доставит тебе несколько оргазмов, но это чертовски вкусный сэндвич.

* * *

После ужина Элли проводила меня до машины и обняла на прощание.

– Увидимся через две недели, – сказала она, – и я буду безумно за тобой скучать.

– А я за тобой. Спасибо за ужин и за то, что всегда подбадриваешь меня.

– Не за что. – Отпустив меня, она сложила руки на груди. – С тобой всё будет хорошо?

Я кивнула, счастливая, что у меня не перехватило горло.

– Да. У меня есть моя семья, у меня есть ты, у меня есть моя кошка, меня ждёт новая работа – о чём ещё я могу просить?

– Ты можешь просить о чём угодно, – яростно сказала она. – И ты заслуживаешь этого.

– Спасибо. – Я улыбнулась и посмотрела на небо, глубоко вдохнув прохладный осенний воздух. – Я постараюсь это запомнить.

– Вин, мне любопытно. Если бы Декс попросил тебя не соглашаться на эту работу и не переезжать, ты бы осталась?

– Честно говоря, я не знаю. – Я на миг задумалась. – Но было бы приятно знать, что он чувствовал себя достаточно сильным, чтобы попросить о чем-то таком важном и безумном. – Я рассмеялась. – Вот как я хочу, чтобы меня любили – сильно и безумно. Потому что именно так люблю я.

Она кивнула.

– Я знаю. Веди осторожно, хорошо? И пиши мне постоянно.

– Буду. Люблю тебя.

– И я тебя. – Она послала мне воздушный поцелуй, и я уехала.

На следующий день я покинула родительский дом ранним утром, поцеловав их на прощание, и отправилась в свою новую жизнь, полная решимости оставить своё разбитое сердце позади.