Текст книги "Разжигать (ЛП)"

Автор книги: Мелани Харлоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

– Да пошёл этот парень. – Декс выпрямился во весь рост и выпятил грудь. – Я надеру ему задницу.

Я рассмеялась, поглаживая его по предплечью.

– Спокойно. Всё хорошо. Им всего восемь и пять. У тебя ещё есть время до встречи с парнями.

Он всё ещё выглядел встревоженным.

– Я не собираюсь быть хорошим в этом.

– Мой отец тоже не был хорошим. Но мы знали, что это потому, что он любил нас и защищал.

Сделав глубокий вдох, он выдохнул.

– Да. Спасибо.

– Не за что. – Я не хотела прекращать прикасаться к нему – его кожа была нагрета солнцем, и от него приятно пахло. Мне хотелось обхватить его под руку и прижаться щекой к его бицепсу… но я не сделала этого. – Я всегда готова выслушать. И я понимаю, насколько сложными могут быть разводы, повторные браки и воспитание детей в одиночку.

– Спасибо. – Он наблюдал, как Уитни спускает Луну и помогает Хэлли забраться в седло. – Обычно я не рассказываю о таких вещах.

– Я знаю. Ты просто ворчишь и идёшь по своим делам.

Он подтолкнул меня локтем и прижался так близко, что наши руки продолжали соприкасаться.

– Я пытался сказать тебе что-то хорошее.

– Правда? – Я притворилась удивлённой. – Должно быть, я пропустила это.

– Я подводил к этому.

– Продолжай.

Он снова подтолкнул меня. – С тобой легко говорить. Ты упрощаешь это. Каким-то образом.

Я улыбнулась, моё сердце забилось от комплимента. – Спасибо.

Прошла минута или две, мягкий ветерок ерошил наши волосы. Несколько раз мне казалось, что я вижу, как Декс открывает рот, чтобы что-то сказать, но он так и не заговорил. Закрыв глаза, я подставила лицо солнцу, наслаждаясь теплом на коже.

Затем я услышала его голос.

– Что ты делаешь завтра?

– Работаю утром. Свободна после обеда.

– Если ты не занята после работы, не хотела бы пойти на пикник?

* * *

В воскресенье вечером я, как обычно, пришла к родителям на ужин. Поскольку это был последний вечер лета, две мои младшие сестры поели так быстро, как это только возможно, и выскочили за дверь, стремясь в последний раз повеселиться перед началом учебного года на первом курсе.

Мы с Милли немного задержались за столом на террасе с нашими мамой и папой, попивая вино и болтая о вчерашней свадьбе, о дегустации вин, которую мы с Элли организовывали, и об открытии нового ресторана в «Абеляре».

– Не могу дождаться, чтобы попробовать, – сказала моя мама. – Я слышала, что они наняли одного из братьев Лупо на должность шеф-повара.

– Джанни, – сказала я.

– Он ведь закончил школу вместе с тобой? – спросил мой отец.

– Да, и Элли сходит с ума. – Я рассмеялась, вспомнив сцену с ними на кухне. – Она его терпеть не может.

– Хотя он работал в нескольких довольно известных ресторанах, – сказала Милли.

– В Нью-Йорке, Риме, Сан-Франциско. Я недавно прочитала о нём статью. Предполагается, что он очень талантлив. Немного самоуверенный для своего возраста, но талантливый.

– Я думала, он участвует в каком-то голливудском реалити-шоу. – Мама налила себе ещё вина. – То самое, в котором много лет назад участвовал его отец.

– Участвовал, но он вернулся. – Я подвинула свой бокал, и она налила ещё и мне. – Я видела его в «Абеляре» на днях.

– Эти мальчики Лупо всегда были заводилами в школе, не так ли? – Моя мама засмеялась. – Маленькие дьяволята. Но такие милые.

– Не говори это при Элли, – сказала я ей.

– Я столкнулась с Мией на прошлой неделе, – сказала моя мама. – Она сказала мне, что задержки с рестораном стали большой головной болью, особенно потому, что они надеялись какое-то время пожить во Франции.

– Они переезжают? – Я замерла с бокалом на полпути к губам. – Элли не упоминала об этом.

– Я не думаю, что это точно, но она сказала, что всегда хотела проводить там подольше время, а теперь, когда их младший учится в колледже, они рассматривают такую возможность.

– Любопытно, – сказал мой отец. – Интересно, нанимают ли они кого-то нового для управления «Абеляром».

– Если это так, Винни, то тебе следует подать заявление, – сказала Милли. – Ты бы идеально подошла для этой работы.

Я улыбнулась ей.

– Спасибо. Но вообще-то, я думаю, у меня есть предложение в другом месте.

– Правда? – Моя сестра потянулась и шлёпнула меня по руке. – Почему ты мне не сказала?

– Потому что это ещё не точно. – Я описала электронное письмо Сандры Элсон и должность в «The Alexander». – Я буду знать больше на следующей неделе. Она позвонит мне во вторник.

– Это так волнующе, – сказала моя сестра. – Ты примешь его?

– Возможно, если предложение будет подходящим. Это звучит как работа мечты. – Я колебалась, делая глоток вина. – Просто это далеко от дома.

– Но ты должна следовать за своей страстью, – удивила меня мама. – Ты не должна бояться неизвестности настолько, чтобы это помешало тебе рискнуть и сделать что-то, что может изменить твою жизнь.

– Я думала, что тебе не понравится идея моего отъезда, – сказала я с усмешкой. – И вот ты говоришь мне, чтобы я уезжала.

– Мне и правда ненавистна мысль о том, что ты уезжаешь. – Моя мама тоже засмеялась, но её глаза затуманились. – И я буду скучать по тебе. Но папа рассказал мне об этом на днях, так что у меня было время отрепетировать свою реакцию и не говорить тех эгоистичных вещей, которые я чувствую.

– Папа! – Я стукнула его по плечу. – Я просил тебя пока ничего не говорить.

– И я был осторожен, чтобы не дать такого обещания. Я всё ей рассказываю, ничего не могу с собой поделать. – Мой папа обнял маму за плечи и поцеловал её в макушку.

«С тобой легко говорить». Слова Декса, сказанные ранее, эхом отдавались в моей голове.

– В любом случае, – сказала я, – говорить об отъезде пока преждевременно. Я хочу услышать подробности от Сандры, и тогда я смогу принять решение.

* * *

Позже мы с Милли вышли вместе.

– Что ты собираешься делать завтра? – спросила она.

– Утром я должна работать на ресепшене. Потом я еду в дом сестры Декса на пикник.

Милли засмеялась.

– Что? Это просто пикник, – защищаясь, сказала я.

– Сегодня я разговаривала с Уитни. Она сказала, что вы, ребята, были в «Кловерли» всё утро.

– Так и было. Она была потрясающей с девочками. Я у неё в долгу.

– Она сказала, что они были очаровательны.

– Им понравилось. Они не переставали говорить об этом всю дорогу домой.

– Она также упомянула, что вы с Дексом выглядели довольно уютно вместе, – сказала она заговорщицки.

Я пожала плечами.

– Я не знаю, что заставило её это сказать.

– Я думаю, это было просто ощущение, что вам было комфортно друг с другом, как старым друзьям, – сказала Милли. – Она была удивлена, что вы недавно познакомились.

– Да. Мы быстро нашли общий язык. Хорошая химия, я думаю. – Я поиграла ключами. – Но ты можешь сказать Уитни, как я постоянно говорю тебе, что между нами нет ничего серьёзного.

Мне не было трудно встретить её взгляд, потому что это была правда.

Но, блин.

Быть хозяйкой своих чувств с каждым днём становилось всё труднее.

Глава 16

ДЕКС

– Хочешь послушать о новой истории, которую я пишу? – спросила Хэлли в воскресенье вечером, когда я зашёл пожелать девочкам спокойной ночи.

– Да. – Я сел на край её кровати.

Она крепко обняла пингвина Руперта, положив свой подбородок ему на голову.

– Это о принцессе.

– О, да? И как её зовут?

– Её зовут Минни.

– Принцесса Минни. – Откинувшись на локоть, я сделал вид, что обдумываю имя. – А как она выглядит?

– Она очень красивая, с длинными золотистыми волосами. Она живёт в маленьком домике в лесу. И у неё есть кошка.

– И как зовут кошку? – спросила Луна, повернувшись на бок лицом к кровати сестры.

Хэлли на миг задумалась. – Тигруля.

– Интересно, – сказал я.

Луна хихикнула и подложила ладони под щеку.

– Принцесса Минни очень грустит, когда Тигруля взбегает на очень высокое дерево и не хочет спускаться, – продолжила Хэлли. – И ей не к кому обратиться за помощью.

– Разве поблизости нет никаких горожан? – спросил я.

– Нет. – Тон Хэлли был серьёзным. – Минни не может пойти в город, потому что она прячется в лесу. Её родители жестоки и хотят, чтобы она вышла замуж за злого принца.

– Что ж, это отстой.

– Есть только один человек, которого он может попросить – он живёт рядом с ней в лесу, и она иногда видит его через своё окно. – Хэлли перевела дыхание. – Но она его боится.

– Почему?

– Потому что он людоед. Большой волосатый людоед.

Я нахмурился, приподняв одну.

– И как зовут того большого волосатого людоеда?

– Рекс.

– Неужели.

– Каждую ночь она слышит, как Рекс очень громко храпит и издаёт другие страшные людоедские звуки. Земля дрожит, когда он ходит.

– Потому что у него гигантские мускулы?

– Потому что у него гигантские ноги.

Я вздохнул.

– Так что, принцесса преодолела свой страх и постучалась к нему в дверь?

– Я пока не знаю. Пока это всё, что я придумала.

– Что? – Я шлёпнул её по ноге сквозь одеяло. – Ты просто оставишь нас с Луной в подвешенном состоянии? С бедной Тигрулей на дереве и принцессой Минни, одинокой и напуганной?

Хэлли улыбнулась.

– Это хорошая история, да?

– Да. Тебе нужно закончить её. – Я соскользнул с кровати и поцеловал её в лоб. – Скажи мне кое-что: людоед – это принц, на которого наложено какое-то злое заклятие?

Она покачала головой.

– Нет, он действительно людоед.

– Понятно. – Я поцеловал Луну в висок и выключил свет. – Спокойной ночи, девочки. Увидимся утром.

– Папочка? – Хэлли зевнула.

– Да. – Я остановился в дверях.

– Сегодняшний день заслужил десятку.

Я поклонился.

– Спасибо, я согласен.

– Мы можем завтра снова покататься на лошадях?

– Нет. Завтра мы едем к тёте Бри.

– Но ведь Винни придёт, да?

– Возможно. Ложись спать.

Оставив для них свет в холле, я вернулся вниз, чтобы убрать беспорядок, который мы оставили на кухне. Мы сами приготовили пиццу на ужин, и всюду был соус и тёртый сыр. Затем я открыл пиво и сел на диван перед включённым телевизором, не очень-то замечая, что было на экране.

Было пыткой – поглядывать на раздвижную дверь и гадать, не вышла ли Винни в свой внутренний дворик. Стоит ли мне выйти? Если она сидит за своим столиком, пригласить её к себе? Если она примет моё приглашение, смогу ли я держать свои руки при себе?

Нахмурившись, я сделал длинный глоток из бутылки и приподнял диванную подушку, прижав её к груди. Меня беспокоило то, как сильно я хотел продолжать прикасаться к ней сегодня. Как часто я ловил себя на том, что смотрю на её рот. Сколько раз я думал о том, чтобы пригласить её на ужин сегодня вечером.

Но было уже достаточно плохо, что я импульсивно пригласил её прийти к Бри завтра. После того, что я наговорил Джастину, он вывалил бы на меня целую кучу дерьма за то, что я привёл её – и я это заслужил. Но мне нравилось быть рядом с Винни. Она всегда была в хорошем настроении и смешила меня. Она обличала меня в моей чуши, и я мог сказать ей то, что не мог сказать никому другому. Я чувствовал, что она понимает мою ситуацию, потому что знает каково это, и она не осуждала меня, когда я расстраивался или злился. Она не была заинтересована в этом – она не собиралась использовать что-то против меня в дальнейшем. Она просто слушала.

И мне тоже нравилось её слушать. Она была так взволнована, когда рассказывала об ужине, который она планировала с подругой, или об идеях, которые она имела относительно мероприятий на своей потенциальной новой работе. Мне тоже нравилось слушать истории о её семье – было очевидно, что она близка с ними и что у неё было счастливое детство, несмотря на то, что её настоящая мать ушла от неё, когда она была совсем маленькой. Мне стало любопытно узнать о её отце, и я даже захотел с ним познакомиться.

Не говоря уже о том, как чертовски хорошо она относилась к моим девочкам, и как они относились к ней, будто она была давно потерянной тётей или что-то в этом роде.

К тому же у неё были такие губы, такой язычок и самые сладкие изгибы, известные мужчине.

Да, она была молода, но мне даже нравилось то, что напоминало мне о её возрасте – например, её очаровательный смех или подпрыгивающая походка, или то, как она с девочками использовала сленговые слова или говорила о песнях или знаменитостях, о которых я никогда, блять, не слышал.

Я сделал ещё один глоток и встал. Медленно двигаясь, будто я даже не был уверен, куда направляюсь, я вышел во внутренний дворик. Постояв секунду в темноте, я снова выпил, а потом посмотрел направо.

Её там не было, и свет был выключен.

Разочарованный, я вернулся в дом.

* * *

На следующий день я послал Хэлли и Луну постучаться в дверь Винни, пока я выезжал задним ходом из гаража. Она вышла через минуту, неся коричневый бумажный пакет. Она была одета в жёлтый укороченный топ, джинсовые шорты с маргаритками и белые кроссовки. Волосы были собраны в хвост. Она выглядела сексуально и мило, даже моложе обычного. Моё сердце загудело, как двигатель.

Они сели в машину и пристегнулись.

– Привет, – сказала она, ставя миску и сумку у своих ног.

– Привет. Тебе не нужно было ничего приносить.

– Это просто гуакамоле и чипсы. Ничего особенного.

– Но я ничего не принесу. Ты выставляешь меня в дурном свете.

Она рассмеялась.

– Ты приведёшь меня. Я тебя прикрою.

Когда мы подъехали к дому Бри и Джастина, мы прошли во двор, где они сидели на террасе с другими друзьями, наблюдая, как их дети бегают по лужайке с водяными пистолетами и шариками с водой.

Хэлли и Луна сразу же побежали к ним, а я представил Винни взрослым. Моя сестра подскочила, чтобы принести ей попить, а Джастин, держащий малыша на плече, понимающе ухмыльнулся мне.

Я удержался от желания оттолкнуть его.

Пока Винни ставила на стол гуакамоле и чипсы, я пошёл в дом за пивом и увидел, что моя сестра наливает бокал вина.

Сняв крышку с пивной бутылки, я стащил помидор черри из большой миски салата с макаронами на столе.

– Эй. – Она шлёпнула меня по костяшкам пальцев. – Держи руки подальше от еды.

– Я голоден.

– Мы скоро будем есть. Во сколько тебе нужно вернуть девочек?

– В шесть. Но я уверен, что Наоми напишет мне к четырём, что это их первый школьный вечер в этом году, и я должен вернуть их раньше.

– Вы хорошо ладите в эти дни?

– Да. – Я пожал плечами и сделал глоток пива. – Она выходит замуж в следующем месяце.

– Я слышала. – Она поставила бутылку вина обратно в холодильник. – Тебя это беспокоит?

– Нет. Брайс достаточно порядочный парень. Он хорошо относится к девочкам, и, кажется, он им нравится.

– Винни кажется милой. – Моя сестра прислонилась спиной к стойке. – Джастин упомянул, что у тебя появилась новая подруга. Это она?

Меня не обманул её непринуждённый тон. Было очевидно, что она знала, чем я занимался.

– Это она.

Бри даже не потрудилась скрыть свою улыбку.

– Она очень милая.

Нахмурившись, я показал Бри средний палец, которого не показал её мужу.

– Что? – Она засмеялась. – Я думаю, это здорово. Она поможет тебе оставаться молодым. Чем вообще занимаются дети в наши дни?

– Она не ребёнок – ей двадцать два. И она не просто милая, она классная, весёлая и отлично ладит с девочками.

– Ого. – Её глаза загорелись. – Тебе повезло, что ты живёшь по соседству с кем-то вроде неё.

– Она скоро уезжает, – быстро сказал я.

Лицо Бри упало. – Оу. Почему?

– Ей предложили работу в Род-Айленде.

– Что ж, черт возьми. – Бри вздохнула. – Думаю, это всё.

– Это всё. Давай, выйдем на улицу.

– Ладно, но я должна сказать тебе одну вещь. – Её выражение лица заставило меня насторожиться.

– Что?

– Мне звонил папа.

Я нахмурился. – Из-за денег?

– Нет. Он болен.

– Не повезло. – Я сделал ещё один глоток. – Чем?

– Рак легких. Он смертельно болен.

Что-то похожее на жалость кольнуло моё сердце, и я немедленно заглушил её.

– Он попросил о встречи с нами. И со своими внуками. – Она заколебалась, перевела дыхание. – Я думаю об этом.

– Ну, мне и думать не нужно. Мой ответ – нет.

– Декстер, – тихо сказала она. – Он наш отец, и у него неизлечимая стадия рака. Ты не думаешь, что мы должны быть рядом с ним?

– Так же, как он был рядом с нами или с мамой, когда она болела? – многозначительно спросил я.

Она сжала губы.

– Я знаю, что он не идеален. Он знает, что он не идеален. Он понимает, что совершал ошибки.

– Это то, что он делает, Бри. Он заставляет тебя поверить, что ему жаль, и что он изменился, но в конце концов, он тот же парень, каким всегда был, и этот парень отстой. – Я покачал головой. – Мне не нужно прощаться.

– Ты знал, что он женился? – Она посмотрела на меня с надеждой в своих голубых глазах, и мне было больно это видеть – она выглядела так же, как наша мама, каждый раз, когда он возвращался.

– Нет.

– В прошлом году. Я думаю, что он познакомился с ней в анонимных алкоголиках. Её зовут Глория, и голос у неё приятный. Они живут примерно в двух часах езды отсюда.

– Ты и с ней разговаривала?

– Она написала мне письмо, спрашивала, можно ли отцу позвонить. Она сказала, что с того момента, как они познакомились, он говорил обо всех сожалениях, которые испытывает по поводу своих детей. Она рассказала мне о его раке и умоляла меня подумать о примирении с ним, пока ещё не поздно.

Я пересилил себя. – Ты можешь. Я не стану. И он и близко не подойдёт к моим детям.

Она придвинулась поближе, положив ладонь мне на плечо.

– Пожалуйста, просто подумай об этом. Ради меня. Я не знаю, смогу ли я сделать это без тебя.

С трудом сглотнув, я заставил себя держать эти стены на месте. Она была моей младшей сестрой, и мой инстинкт требовал её защитить, но я не смог бы, если бы она выбрала этот путь.

– Прости, Бри. Я не могу.

* * *

Остаток дня был испорчен моим разговором с сестрой. Я сидел на улице вместе со всеми, но не разговаривал, не смеялся над чьими-то шутками и избегал встречаться с Винни взглядом. Она чувствовала, что со мной что-то не так, и несколько раз спрашивала, всё ли в порядке, но я отмахивался от неё. В основном я просто смотрел на лужайку, где играли дети, полный решимости никому и никогда не позволить обидеть моих девочек, особенно моему отцу. Он нанёс достаточно вреда. И мне было безразлично, сожалеет ли он сейчас. Было слишком поздно – он не заслуживал их.

Он умирает, придурок. Ты настолько лишён сострадания?

Но всё, что нужно было сделать, это подумать о моей матери в одиночестве в её больничной палате, её тело, слабое от двух лет химиотерапии и облучения, которые не вылечили её, о её дрожащем голосе, который спрашивал, есть ли новости от него, чтобы укрепить мою решительность. В конце концов он так и не пришёл к ней. Я не обязан был быть рядом с ним. Если это сделало меня бессердечным ублюдком, пусть будет так.

В какой-то момент я зашёл в дом, чтобы воспользоваться ванной, и когда я возвращался через кухню, вошла Винни.

– Эй, – сказала она, глядя на меня с беспокойством. – Ты уверен, что всё в порядке?

– Я уже сказал, что да, – огрызнулся я.

– Я знаю, но не похоже, что тебе весело.

– Ну, ты меня не знаешь.

Её выражение лица изменилось от обеспокоенного на обиженное.

– Декс, я просто…

– Слушай, только потому, что мы трахались, не значит, что я должен рассказывать тебе всё. Оставь меня в покое. – Ненавидя себя, я протиснулся мимо и вышел на улицу.

Когда она вышла через несколько минут, цвет её лица побледнел, а нос был немного розовым, словно она плакала. Она не села рядом со мной, как раньше, вместо этого она села рядом с моей сестрой и спросила, можно ли ей подержать ребёнка.

Разъярённый и чувствуя, что виноват только я сам, я ещё ниже сгорбился на стуле, словно ребёнок, взявший тайм-аут, и игнорировал всех вокруг.

Я был в таком гнусном настроении, что даже не задержался допоздна, несмотря на то, что Наоми так и не прислала ни одного навязчивого сообщения. Около четырёх я забрал девочек, которые жаловались на уход, и ворчали всю дорогу домой, от чего я становился только раздражительнее. Я накричал на них, чтобы они перестали ныть, отчего Луна разрыдалась, а Хэлли бросила на меня злой взгляд в зеркало заднего вида.

– Ты больше не заслуживаешь десятку, папа. У тебя единица.

Рядом со мной сидела Винни, зажав ладони между коленями, совершенно молчаливая. Когда мы подъехали к моей подъездной дорожке, она едва дождалась, пока машина припаркуется, прежде чем выйти из неё.

– Пока, девочки, – сказала она, быстро махнув им рукой перед тем, как зайти в свой дом.

– Винни сердится на нас? – со слезами на глазах спросила Луна.

– Нет. Она сердится на меня.

– Почему?

– Не волнуйся об этом, – огрызнулся я, прежде чем сбавить тон. Сжав переносицу, я выдохнул. – Пожалуйста, просто идите в дом и соберите свои вещи.

* * *

Вернув девочек к Наоми, – они обняли меня на прощание, чего я не заслуживал, – и пожелав им хорошего первого дня в школе завтра, я пошёл домой и бросился ничком на диван. Мне нужно было постирать белье, помыть посуду и убрать в ванных, но мне не хотелось ничего этого делать. Я просто хотел побарахтаться в своём гневе и собственной правоте.

Потому что я был чертовски прав, не так ли? Бри ошибалась, а я был прав. Она словно стёрла все ужасные воспоминания о том, какого это было каждый раз, когда он решал появиться в нашей жизни. Достаточно было того, что мы прошли через это – зачем ей хотелось подвергать наших детей такому же дерьму? И зачем? Чтобы они узнали, что у них был дедушка, только чтобы увидеть, как он умирает? Какие истории мы должны рассказывать о нём?

И всё же… Я знаю, что не должен был так разговаривать с Винни.

Хэлли была права. Я был людоедом.

Перевернувшись на спину, я приложил ладонь ко лбу. Каждый раз, когда я думал об уязвлённом выражении её лица, когда я огрызался на неё, или о её розовом носе, когда она вышла на улицу и не захотела быть рядом со мной, у меня сжималось сердце. Но извинения давались мне нелегко – в большинстве своём я был из тех ребят, которые скорее упрутся пятками в землю и будут капаться в грязи, чем признают, что были неправы или виноваты.

И действительно… был ли я настолько не прав? Что было такого плохого в том, что я сказал? Это была правда! Мы ведь не встречались. Но это напомнило мне о чувстве вины, которое я испытывал после того, как Наоми обвиняла меня в том, что я закрылся или оттолкнул её. «Ты поступаешь так, что мне больно тебя любить», – говорила она. «Почему ты не впускаешь меня?».

Я нахмурился, старая обида вспыхнула с новой силой. Я никогда не просил её любить меня. Вот почему мне было лучше оставаться одному. Я не хотел никому ничего объяснять или извиняться. Я не хотел нести ответственность за чьи-то чувства. Мне нельзя было их доверять.

В конце концов я пролежал так долго, что уснул. Когда я проснулся, было темно, и я сел, сонный и дезориентированный. Посмотрев на телефон, я увидел, что уже больше девяти часов. Я также обнаружил, что пропустил звонок от сестры и смс от Джастина, который спрашивал, всё ли у меня в порядке.

Но мне не хотелось ни с кем разговаривать. Выдохнув, я отложил телефон в сторону и потёр лицо обеими руками. В моем желудке зияла пустота, а голова пульсировала.

Я выключил весь свет и пошёл наверх, в постель.