Текст книги "Разжигать (ЛП)"

Автор книги: Мелани Харлоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Глава 21

ДЕКС

– Где ты был, чувак? – спросил Джастин, изо всех сил крутя педали велотренажера.

– О чём ты говоришь? – Я замедлился до бега трусцой на беговой дорожке. – Я вижу тебя на работе каждые несколько дней.

– Ты не приходил ко мне домой со Дня труда. Это было около месяца назад.

– Я был занят.

– Занят своей девушкой?

– У меня нет девушки. – Я смотрел прямо перед собой, но точно знал, каким взглядом он смотрит на меня.

– Я думал, что дела обстоят лучше с тех пор, как ты последовал моему совету и извинился.

– Всё хорошо. Просто она не моя девушка.

Хотя со стороны я мог понять, как кто мог так подумать. Я виделся с ней каждый вечер, когда не работал и у меня не было детей. И даже когда были дети, она часто приглашала их покрасить ногти или испечь печенье, и иногда мы приглашали её на ужин. Если они были у меня утром на выходные, мы все отправлялись в пекарню её мамы, и однажды она устроила им экскурсию по кухне. Она кормила Фредди Муркьюри, пока я был на работе, а на следующий день я приносил «Фрости» или банановый маффин в благодарность.

Когда девочки были рядом, мы отлично умели держать свои руки при себе.

Когда мы были наедине, это была совсем другая история.

Наверное, не было ни одного сантиметра на её теле, который бы я не поцеловал, и она могла бы сказать то же самое о моём. Но даже когда мы не были обнажены, мне нравилось быть с ней. Иногда она говорила что-нибудь, что напоминало мне о том, какой молодой она была, и я стонал. Но впоследствии я стал ценить её юношеский оптимизм и ясный взгляд – она видела лучшее во всём и во всех.

И я, конечно, наслаждался её безграничной сексуальной энергией.

Иногда мне было так хорошо с ней, что я ловил себя на том, что хочу, чтобы у нас всё было по-другому… но я никогда не позволял себе зайти слишком далеко в этом направлении.

Возможно, в другое время, в другом месте, мы с Винни могли стать чем-то большим, но сейчас было бессмысленно думать об этом.

Было уже первое октября – через неделю она уедет.

В минувшие выходные она совершила трёхдневную поездку в Род-Айленд, во время которой подписала договор об аренде квартиры, познакомилась со своим боссом и коллегами, а также увидела свой новый офис. Ей очень понравилась гостиница, и она была полна идей по поводу своей новой работы.

Я был без детей и не на работе все три дня, пока её не было, и всё, что я делал, это хандрил и проверял телефон на наличие сообщений от неё. Я даже не хотел думать о том, что будет, когда она уедет навсегда.

– Я был занят своими детьми, – сказал я Джастину. – И тренерством.

– И как продвигается?

– Мне очень нравится, – печально усмехнулся я. – Большинство из этих самоуверенных подростков-застранцев думают, что быть крутым – равняется количеству отжиманий, которые ты способен сделать, я тоже так думал в их возрасте, но они учатся.

– Как девочки?

– Прекрасно. Теперь, когда у нас есть кот, у них ещё больше поводов для споров – кто будет его кормить, кто ему больше нравится, на чьей кровати он должен спать. А ещё они нарисовали его изображение на руках друг другу черным фломастером. Они назвали это «котаировки».

Джастин засмеялся, замедлил вращение педалей и вытер пот с лица.

– Ну, мы скучаем за ними. Не будь чужаком слишком долго, ладно? Жизнь коротка.

Я умолк, думая – как и он, наверное, думал – о вызове, на который мы выехали в начале недели. Пожар в здании, в результате которого двое детей оказались запертыми в спальнях на первом этаже. За время службы в ВМС я побывал во многих опасных для жизни ситуациях, но я никогда не молился так сильно, как в тот день, когда мы пробирались через дом на коленях в условиях нулевой видимости. К счастью, мы нашли их спрятавшихся вместе в шкафу, и смогли вытащить их до того, как рухнула крыша. С ними всё должно быть хорошо, но оба попали в больницу с серьёзными травмами.

Обычно я не забирал девочек со школы, когда это не был мой день, но после моей смены на следующий день я пришёл забрать их, чтобы увидеть их, обнять и услышать их голоса. Наоми поняла и позволила мне провести с ними немного времени в тот день. Она даже обняла меня со слезами на глазах, поздравила со спасением и сказала девочкам, как они должны гордиться своим папой.

– Да, – сказал я. – Я позвоню Бри.

– Почему бы тебе не зайти к нам завтра вечером на несколько бокалов пива? Дети у тебя?

– Не раньше среды. – Завтра была суббота, но я хотел провести вечер с Винни.

Джастин догадался, о чём я думаю.

– Возьми её с собой. Поиграем в карты или ещё во что-нибудь.

– Может быть, – сказал я нерешительно.

– Давай, ты можешь держать свои блядские штаны на себе пару часов, – упрекнул он.

Я переключил беговую дорожку на ходьбу.

– Я подумаю об этом. Но сегодня её последний день на работе, и ей ещё многое нужно упаковать.

– Когда она уезжает?

– В четверг.

– Ого. Я не думал, что это произойдёт так скоро.

– Да. – Я старался звучать непринуждённо. – Меньше недели.

– Её дом продали?

– Ещё нет. Она всё ещё живёт по соседству.

– Вы будете встречаться на расстоянии, когда она переедет?

Я посмотрел на него, как на сумасшедшего.

– Нет.

– Почему нет?

– Потому что. – Я выключил тренажёр и спустился. – У меня не было хороших отношений, даже когда я жил в одном доме с Наоми, не говоря уже о том, когда меня не было.

– Но ты мог бы…

– Нет. – Мой тон был окончательным. – Но если ты оставишь меня в покое, я спрошу её о завтрашней игре в карты.

Он поднял руки.

– Ладно, хорошо. Отстаю.

* * *

Я надеялся, что Винни предпочтёт просто спокойно провести вечер дома, но ей понравилась идея пойти к моей сестре и поиграть в карты. Она даже приготовила какой-нибудь соус с чили, чтобы взять с собой.

– Как ты думаешь, можно будет воспользоваться её духовкой? – спросила она по дороге.

– Я уверен, что можно.

– Я просто не хотела разогревать его у себя, потому что сыр может затвердеть.

– Я уверен, что можно, – повторил я.

Она посмотрела на меня.

– С тобой всё в порядке?

Я потёр затылок.

– Извини. Я просто немного не в себе. Не выспался на этой неделе.

– Я не буду задерживать тебя допоздна сегодня. – Она протянула руку и погладила меня по ноге. – Если только ты сам этого не захочешь.

Взглянув на неё, я попытался улыбнуться.

– Как прошёл твой последний день на работе?

– Очень хорошо. Мне принесли торт и всё такое.

Я пытался придумать, что сказать, но не смог. Я продолжал чувствовать себя немного неловко в дороге, и когда мы остановились перед домом Бри, я заглушил двигатель, но не сразу вышел.

– Что такое, Декс? Я могу сказать, что что-то не так.

Я нахмурился, уставившись в руль.

– Поговори со мной, – умоляла она.

– Пожар в понедельник очень меня подкосил. – Это была не вся правда, но уже что-то.

Она протянула руку и взяла меня за руку.

– Не сомневаюсь. Ты что-нибудь слышал о детях?

– Последнее, что я слышал, они все ещё в больнице, но ожидается, что с ними всё будет хорошо.

– Хорошо. – Она улыбнулась. – Вы все герои. Все так гордятся вами, ребята.

– Я не чувствую себя героем, – сказал я. – Я чувствую себя трусом.

– Почему?

Я перевёл дыхание и налил ещё.

– Я не спросил свою сестру о её визите к нашему отцу.

– Ох. – Винни повернулась на своём сиденье лицом ко мне. – Я не знала, что она навещала его.

– Это произошло в минувшие выходные. Я ничего об этом не говорил.

Она молчала, держа меня за руку и давая мне простор, который, как она знала, был мне нужен.

– Я сказал ей, что не хочу знать, как это произошло.

– И ты изменил своё мнение?

– Я не знаю. Часть меня чувствует, что я должен преодолеть свой гнев, потому что это мой отец, и он умирает, но другая часть просто хочет держать эту дверь закрытой.

Винни кивнула, потом поглядела на наши руки.

– Я тоже борюсь с этими чувствами по поводу моей мамы. Моя настоящая мама – Карла. Не то чтобы она умирает, – быстро добавила она, – так что это не совсем то же, но я иногда игнорирую её попытки связаться со мной. К примеру, не пишу и не перезваниваю ей днями, а то и неделями. И я чувствую вину за это, потому что знаю, что она моя мать, и она предлагает то, на что способна, но это всё равно больно. Я не хочу, чтобы это влияло на меня, но иногда это происходит.

– Да.

– Я словно хочу наказать её, но это я чувствую себя наказанной. – Она сжала мою руку. – Поэтому я понимаю, почему ты хочешь держать дверь закрытой.

– Ты ведь не думаешь, что я гневный, ненормальный человек, если отказываю умирающему отцу в просьбе увидеть сына?

– Ну, когда ты так говоришь…

Я выдавил из себя слабую улыбку.

– Спасибо.

– Я дразню. – Подняв мою руку к губам, она поцеловала мои пальцы. – Нет, я не думаю, что ты гневный, ненормальный человек. Я думаю, что ты защищаешь себя и людей, которых любишь, и на то есть веские причины.

Это было безумием, насколько хорошо она меня понимала. Это заставило меня продолжать говорить, вывернуть себя наизнанку и признать, что я боялся видеть своего отца, потому что я не хотел чувствовать жалости к нему – я не хотел чувствовать к нему ничего, потому что мне не нравились вещи, которые я не мог контролировать, в том числе то, что она уезжает, и я боялся быть потерянным и одиноким без неё. Что я буду скучать по ней так сильно, что мне будет больно. Что я каким-то образом влюбился в неё, когда это была единственная долбанная вещь, в которой я был уверен, что этого не произойдёт. Что мои чувства зарождались, росли и распространялись как лесной пожар, и я не мог их сдержать.

Я тяжело сглотнул.

– Давай зайдём.

* * *

Я пытался развлекаться, но это было тяжело. Винни наслаждалась игрой, и это делало меня счастливым. Она выросла, играя в карты субботними вечерами со своей семьёй, и она так хорошо ладила с моей сестрой, что казалось, что они всегда были подругами.

Несколько раз я поглядывал на неё, и моё сердце угрожало разорваться в груди. Иногда мне приходилось протянуть руку и прикоснуться к её плечу, ногам или рукам, просто чтобы удовлетворить желание быть ближе к ней.

Я не мог дождаться, когда останусь с ней наедине. Может быть, сегодня она останется со мной на всю ночь. До сих пор мы всегда покидали кровати друг друга до восхода солнца – мы никогда не просыпались вместе. Мне этого хотелось.

Мне этого чертовски сильно хотелось.

И я знал, что как только это произойдёт, я буду хотеть этого постоянно. Мой голод быть с ней отказывался утоляться – он просто подпитывал сам себя и продолжал расти.

В конце вечера она, извинившись, удалилась в ванную, пока Джастин убирал карты, я пошёл за Бри на кухню.

– Это было очень весело, – сказала она, ставя стаканы в раковину. – Спасибо, что пришёл.

– Не за что. – Я прижался к кухонной двери, слыша в голове голос Винни.

Я словно хочу наказать её, но это я чувствую себя наказанной.

Я точно знал, что она имела в виду.

– Ты видела папу в минувшие выходные? – решился я.

– Да.

– И как это было?

– Тяжело. – Бри начала складывать остатки фрикаделек с вечеринки в пластиковый контейнер. – Но я рада, что сходила.

Я сделал глоток пива.

– Он выглядит так же?

– Нет. Он хилый и осунувшийся. Ему очень больно.

Я ничего не почувствую. Не могу.

– Он спрашивал о тебе.

Я снова выпил.

– Что ты ему сказала?

– Только основное: ты ушёл из флота, теперь ты пожарный, у тебя есть две прекрасные дочери. – Она засунула контейнер в холодильник. – Но это всё, что я сказала, и я не показывала ему никаких фотографий.

– Хорошо. – Я сделал паузу. – Ты собираешься снова с ним увидеться?

– В следующие выходные. – Она начала накрывать полиэтиленовой плёнкой соус, который принесла Винни. – Винни такая куколка. Я хотела бы, чтобы она не переезжала.

Я ничего не ответил.

Она посмотрела на меня через плечо.

– А ты нет?

Я пожал плечами, изображая безразличие. Пытаясь вернуть стабильность.

– Что хорошего было бы, если бы она осталась?

Сестра закатила глаза.

– Не знаю, Декс. Может, тебе понравились бы здоровые взрослые отношения?

– Не-а. – Я допил остатки пива. – Я не заинтересован в отношениях. И она заслуживает гораздо лучшего, чем я.

– У меня может возникнуть соблазн согласиться с тобой в этом, но поскольку она влюблена в тебя, это не имеет значения.

– Она не влюблена в меня, – быстро сказал я.

– Декс, она не перестаёт тебе улыбаться. И смеяться над всем, что ты говоришь. И ты не можешь перестать прикасаться к ней. – Бри покачала головой, кладя полиэтиленовую плёнку обратно в ящик. – Ты так же без ума от неё, как и она от тебя. Не пытайся это отрицать.

– Ну, она уезжает, так что это не имеет значения.

– Знаешь, есть такие штуки, которые называются самолётами, летающими туда-сюда между Мичиганом и Род-Айлендом. – Она повернулась и прислонилась спиной к раковине, скрестив руки. – Возможно, ты слышал о них.

– Возможно, ты слышала о двух моих детях.

– А что с ними?

– Я не могу просто улететь в Род-Айленд, когда мне вздумается. И несмотря на то, что у меня две работы – я не купаюсь в деньгах. Я не могу позволить себе кучу билетов на самолёт.

– Отговорки, отговорки. – Она покачала головой. – Почему ты не хочешь признать, что она делает тебя счастливым?

– Это не отговорки, Бри, – сказал я сердито. – Я не богат. И я стараюсь быть лучшим отцом, чем был наш, а это значит быть рядом со своими детьми.

– Ты не папа, Декс. – Бри тоже растрогалась. – И никогда им не был.

– Над этим пришлось поработать! – Температура моего тела повысилась по мере того, как я выходил из себя. – Он был единственным примером отцовства, который у меня был, и всё, что я когда-либо делал, было для того, чтобы дистанцироваться от этого.

– Вот именно! – Она покачала головой. – Ты никогда не боялся стать папой. Ты боялся стать мамой. До сих пор боишься.

– Что? – Я уставился на неё.

– Ты ненавидел то, как мама любила его и продолжала принимать его обратно. Ты считал её доверчивой и слабой.

– Так и было! – взорвался я. – Она позволила ему вернуться в нашу жизнь, и он причинял ей боль – причинял боль нам – снова и снова. Вот что происходит, когда ты любишь кого-то. Ты даёшь им возможность причинить тебе боль!

– Это называется быть уязвимым, Декс, и в этом нет ничего плохого. Это здорово! Что нездорово, так это держать свои чувства в себе, потому что ты боишься кого-то полюбить.

– Я ничего не боюсь! – взревел я.

Она подняла ладони и понизила голос.

– Ладно, хорошо. Не кричи.

Но я не мог остановиться – мне казалось, что внутри меня извергается вулкан.

– И кроме того, что мы с Винни чётко договорились сохранять непринуждённые отношения, я решил, когда мы с Наоми разошлись, что не собираюсь проходить через это снова.

– Не все отношения заканчиваются плохо, Декс. И я никогда не говорила ничего о женитьбе. Я просто не понимаю, зачем отказываться от того, что у вас двоих есть, когда всё так хорошо.

– Между нами ничего нет, Бри, – огрызнулся я. – Это просто секс. И всё. Секс. Поэтому перестань пытаться вкладывать слова в мои уста или выдумывать чувства, которых у меня нет. Я не люблю её. Когда она уедет, между нами всё будет кончено.

Глаза Бри широко раскрылись, и она стиснула губы в тонкую линию. Её взгляд был устремлён куда-то за моё плечо, и я, не оборачиваясь, знал, что там стоит Винни. Мои внутренности скрутило.

Закрыв глаза, я выдохнул, опустив плечи.

Позади себя я услышал её голос, тихий и обиженный.

– Эм, я подожду снаружи. Спасибо за всё, Бри.

Когда я открыл глаза, я увидел сестру, которая закрыла рот руками.

– Думаешь, она меня услышала?

Она кивнула.

– Блять! – Я хлопнул пустой пивной бутылкой о стойку, желая разбить её о стену, а ещё лучше – о свой глупый череп.

– Эй. – Джастин появился в дверях кухни. – Винни только что вылетела отсюда, как ураган. Всё хорошо?

– Мне надо идти. – Я прошёл мимо него и направился к двери.

Глава 22

ВИННИ

Не плачь, не плачь, не плачь.

Выйдя на крыльцо, я сделала несколько глубоких вдохов свежего октябрьского воздуха, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания.

Ощущение было такое, будто из меня вышибли дух.

Как это могло случится? Я же была так осторожна на этот раз! Я была уверена, что мне не будет больно, если я буду реалистично оценивать свои ожидания и держать свои чувства под контролем.

Но ты не сделала этого, не правда ли?

Заговорил злобный голос в моей голове.

Неважно, что ты сказала, что собираешься сделать – важно то, что ты сделала. И ты пошла и влюбилась в этого недоступного парня, который с самого начала сказал тебе, что ты ему не интересна в этом плане.

Да, он был придурком, говоря такие вещи. Но дура – ты. И только один из вас сегодня будет плакать, пока не заснёт.

Одна слезинка скатилась по моей щеке, за ней последовала другая. Позади меня открылась дверь, и я провела рукой по щекам, радуясь тьме.

– Готов ехать? – Спросила я, гордясь тем, как спокойно звучал мой голос.

– Да.

Мы подошли к машине, и я оцепенело ждала, пока он отпирал пассажирскую дверцу. Когда я села, я была осторожна, чтобы не задеть его, и сама захлопнула дверцу.

Волнуясь, что он собирается извиниться или предложить объяснение прямо там, на обочине, я почувствовала облегчение, когда он завёл машину и тронулся с места. Мне не хотелось слушать его извинения. Не в этот раз.

Поездка домой была напряжённой и молчаливой. Я вцепилась в край сиденья, словно это был спасательный плот в неспокойных водах. Когда он въехал в свой гараж, я быстро отстегнула ремень безопасности.

– Винни, подожди. – Он протянул руку и обхватил мой запястье. – Не уходи пока.

Я застыла, держась одной рукой за дверную ручку.

– Я должен извиниться.

– В этом нет необходимости.

– Нет, это необходимо. Я не имел в виду то, что сказал.

– Я думаю, ты не хотел, чтобы я это услышала.

Он выдохнул.

– Это так, но то, что я сказал, прозвучало неправильно. Это не просто секс между нами. Я завёлся из-за того, что говорила моя сестра, и вышел из себя.

– Всё нормально. Теперь я пойду.

Но он держал меня за запястье.

– Нет, всё не нормально, Винни. Я сказал что-то отвратительное, и ты должна отчитать меня за это.

– Ты этого хочешь? – Вырвав руку из его хватки, я повернулась к нему лицом. – Чтобы я так разозлилась, что больше никогда не захотела тебя видеть? Чтобы наговорила тебе гадостей в ответ, чтобы ранить твои чувства так же, как ты ранил мои?

Его челюсть была крепко сжата.

– Да.

– Ну, я так не поступаю. Я не обращаюсь так с людьми, которые мне небезразличны.

Выдохнув, он зажал переносицу.

– Ненавижу, что причинил тебе боль.

– Ты не первый и не последний. Я буду жить.

Он опустил руку и посмотрел на меня.

– Винни. – Его голос надломился.

– Я просто буду честной, Декс. – Я не могла остановить слезы, потому просто позволила им течь. – Я знаю, это не то, что мы планировали. Я очень старалась не влюбиться в тебя. Я не хотела этого делать. Но влюбилась.

– Не говори этого, – умолял он.

– Я должна. Возможно, я дура, но я не трусиха. Я люблю тебя. И я не хочу, чтобы это заканчивалось.

– Но ты уезжаешь, – пробормотал он. – И я не могу просить тебя остаться.

– Не можешь или не хочешь?

Он открыл рот, потом снова закрыл. Сглотнул. – Не могу.

– Почему?

– Потому что это не то, о чём мы договаривались. И ты должна следовать за своей мечтой.

– Но всё меняется, – я рыдала. – А мечтаний у меня много. Одна из них – найти человека, с которым можно разделить жизнь. И если ты готов попробовать, может, у нас с тобой всё получится. Может, мне и не нужно уезжать.

Он покачал головой.

– Так будет лучше, Винни. Ты идёшь своей дорогой, а я своей.

– Но не тогда, когда у нас есть чувства друг к другу! Разве это ничего не значит? – Сделав глубокий, дрожащий вдох, я заставила себя быть храброй. – У тебя есть чувства ко мне?

Он смотрел прямо перед собой. Его челюсть тикала.

– Я знаю, о чём мы договаривались в начале. Но я давно не слышала, чтобы ты это говорил. Это всё ещё правда?

Казалось, прошла вечность, прежде чем он ответил. И когда он заговорил, его голос звучал по-другому.

– Это всё ещё правда, – сказал он деревянно. Он посмотрел на меня с совершенно отсутствующим выражением лица. – Я не люблю тебя.

Я зажмурила глаза, слезы заструились по щекам.

– Прощай, Декс. – Подавляя рыдания, я вышла из машины, поспешила из гаража и вошла в свою парадную дверь.

Как только она закрылась, я разрыдалась, уткнувшись лицом в ладони, моё тело содрогалось от боли и унижения. Я плакала до тех пор, пока у меня не пересохли глаза, а потом поднялась вверх, стёрла остатки макияжа и легла в постель.

Вскоре печаль снова наполнила колодец, и, как я и предполагала, я проплакала до тех пор, пока не заснула.

Но это была моя собственная вина.

* * *

На следующий день было воскресенье, поэтому я должна пойти к родителям на обед, но не смогла заставить себя это сделать. Моё лицо было опухшим, глаза налиты кровью, и мне не хотелось никому объяснять, почему я выгляжу, как после крушения поезда. К тому же, мне нужно было многое упаковать: грузовик для переезда должен был приехать в среду, а в четверг я уезжала в Род-Айленд.

Моя квартира ещё не была продана, но, хотя мой агент сказал мне, что с мебелью она будет смотреться лучше, я не хотела ничего оставлять. Это было бы похоже на новый старт, если бы мне не пришлось возвращаться сюда.

Я позвонила маме и извинилась, что меня не будет сегодня на ужине, списав заложенность носа на несуществующую простуду, гуляющую вокруг, и своим отсутствием в дороге.

– О ужине не волнуйся, – сказала она. – Но милая, ты уверена, что с тобой всё хорошо?

– Я в порядке, – вяло ответила я. – Просто выбилась из сил.

– Давай я принесу тебе чего-нибудь поесть?

– Нет, мама, не надо. У меня есть что поесть. – Я посмотрела на свой холодильник без всякого аппетита.

– Ну, тогда обязательно поешь. И хорошо выспись.

– Я так и сделаю.

Но после того, как мы отключились, я почувствовала себя такой одинокой, что позвонила Элли.

– Привет. Можешь приехать?

– Конечно. Что случилось?

– Мы с Дексом разошлись прошлой ночью, и мне бы не помешала подруга, – сказала я, рыдание застряло у меня в горле.

– Уже еду.

Она появилась с тако и текилой.

– Так что произошло? – спросила она, наливая нам по рюмке.

– Именно то, чего я не хотела, чтобы произошло, – несчастно сказала я. Распаковывая тако из пакета, я рассказала ей о том, что подслушала в доме Бри, и о последнем разговоре в гараже.

– Ауч. – Она протянула мне рюмку. – Мне жаль, Вин.

– Мне некого винить, кроме себя. – Я опрокинула рюмку, поморщившись, когда она обожгла мне горло. – Ну, может, тебя.

Она опрокинула свою рюмку и поморщилась.

– Меня! Я не говорила тебе влюбляться в этого парня. Я просто сказала, что можно пару раз его трахнуть.

– Ты уже должна была меня знать. Я не могу ни с кем переспать, не испытывая чувств.

Она вздохнула.

– У тебя и правда есть такая склонность.

– Это было так унизительно, Элл. – Я опустилась на табурет и уронила голову на руки. – Я сказала ему, что люблю его.

– Конечно, сказала.

Я украдкой взглянула на неё. – Не издевайся надо мной. Я действительно думала, что в этот раз всё по-другому. Неужели я настолько глупа?

Вздохнув, Элли налила нам ещё по рюмке.

– Ты не глупа, Вин. Ты просто легко любишь людей. Это то, кто ты есть.

– Наверное. – Я уставилась на свою вторую рюмку. – Я чувствую себя так, словно нахожусь на том рисунке с лестницами, которые никуда не ведут. Мне кажется, что поднимаюсь наверх, но потом оборачиваюсь и оказываюсь внизу. Я не могу выбраться.

– Я знаю, детка. И мне жаль. В один прекрасный день ты влюбишься в парня, который тебя заслуживает.

– О Боже. – Я с тревогой посмотрела на неё. – Теперь я твоя должница, не так ли?

– Я тут подумала, возможно на этот раз, я дам тебе поблажку. – Она пожала плечами. – Учитывая, что я поощряла тебя переспать с этим парнем.

– Спасибо. Мне и без того плохо, чтобы добавлять к этому ещё и унижение.

– Но это всё, что ты получишь. Если ты встретишь мистера Совершенство в Род-Айленде к Рождеству, ты моя должница. – Она взяла свою рюмку и подняла её вверх.

Я чокнулась с ней своей. – Договорились.

Мы вместе выпили по второй и поставили рюмки.

– А теперь давай съедим немного тако и соберём тебя в путь для нового приключения, – сказала она с улыбкой. – Потому что, хотя я никогда не прощу тебе, что ты оставила меня разбираться с Джанни Лупо в одиночку, ты всё ещё мой человек, и я очень рада за тебя. Всё хорошее впереди, Вин, я это чувствую.

– Спасибо. – Я улыбнулась в ответ, благодарная за неё. – Может, у меня и отстойный вкус на парней, но вот выбор друзей – безупречен.

Элли осталась до полуночи, помогая мне собираться, смеша меня и делая всё возможное, чтобы отвлечь мои мысли о Дексе. Я очень любила её за это и крепко обняла, когда она уходила. Но когда я осталась одна в своей постели, всё, что я могла делать, это думать о нём по ту сторону стены и гадать, был ли он так же несчастен, как и я, или испытал облегчение, избавившись от меня.

Была ли я для него только забавным сексом на стороне? Мог он держать свои истинные чувства взаперти? Могла ли я ошибочно принять все его милые жесты, идеальные поцелуи и тёплые, оберегающие объятия за то, чем они не были? Было ли это ещё одним звеном в цепи увлечений, которые я раздула до предела?

Я не могла заставить себя поверить в это.

То, что я испытывала к Дексу, было настоящим. То, что было между нами – было настоящим.

То, что всегда будет заставлять меня гадать, так это чем мы могли бы стать.