Текст книги "Бедная Марта"
Автор книги: Маурин Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)
В конце концов Клайв ушел лишь около пяти часов пополудни, да и то подчинившись зову природы, поскольку не мог заставить себя посетить уборную на улице, которая являла собой всего лишь дыру в земле, огороженную выцветшим и ветхим брезентом. От одного только запаха желудок Клайва сжимался.
Он вспомнил, что по дороге в Омскирк ему встретилось по пути здание вокзала. Оставив автомобиль напротив станции, Клайв посетил туалет и уже собирался вернуться к своей машине, как вдруг из дверей вокзала повалила толпа. Очевидно, только что прибыл какой-то поезд.
– Это вы, мистер Декстер? Какая неожиданная встреча! Что вы здесь делаете? – прозвучал у него за спиной голос, который Клайв сразу же узнал. – Вы приехали повидаться со мной?
– Мисс Келлауэй. – Клайв снял шляпу и вежливо поклонился. Неужели она всерьез полагает, что он приехал в такую даль только для того, чтобы встретить ее с поезда, тогда как его офис и ее колледж находятся по соседству в Ливерпуле?
– Я был на дне рождения, – холодным тоном пояснил молодой человек. – Одна замечательная леди из Омскирка отпраздновала свой сотый день рождения, и по долгу службы я взял у нее интервью.
– Это может быть только Кэролайн Уинтерботам. Ее все знают. Сегодня утром моя мать послала ей букет цветов. А вы написали статью о Джо? – с волнением поинтересовалась девушка.
– Да. Если вы соблаговолите зайти ко мне в офис завтра в любое удобное для вас время, я объясню вам, что произошло.
– А прямо сейчас вы не можете это сделать? – Вместо того, чтобы обиженно надуть губки, как поступила бы на ее месте любая женщина, Кейт лишь озабоченно нахмурилась, с тревогой глядя на него.
– Я бы предпочел не делать этого. – У Клайва были для нее дурные новости, а судя по вчерашнему разговору, она восприняла историю с молодым Джо Росси очень близко к сердцу. – Лучше завтра.
– Ох, перестаньте говорить глупости! – презрительно фыркнула Кейт, опять-таки в несвойственной большинству женщин манере. – Или вы ждете, что от ваших известий я хлопнусь в обморок или выкину еще что-нибудь? Если вы действительно так думаете, то можете сообщить мне их в автомобиле, чтобы я не ударилась при падении. – Она распахнула дверцу и решительно взобралась на сиденье.
Клайв стиснул зубы, досчитал про себя до десяти, занял место водителя и рассказал несносной девчонке о том, что произошло сегодня утром, когда он отвез написанную статью в Блэкпул и отдал ее редактору.
– Он наотрез отказался ее печатать. И что теперь делать, я не знаю – разве что отвезти вас домой. Где вы живете?
Она объяснила ему, как проехать к ней домой, и мрачно проговорила:
– Я готова убить вашего редактора.
– Вы не одиноки в этом желании, – сообщил ей Клайв.
До самого ее дома они хранили молчание. На подъездной дорожке мужчина средних лет мыл ветровое стекло точно такого же автомобиля, как у Клайва, модели «Форд-Т». Мисс Келлауэй поблагодарила его за то, что он подвез ее, и вошла в дом. «Вот и все, – решил про себя Клайв, – теперь я свободен».
– Ты сегодня рано, – заметила мать, когда Кейт вошла в комнату.
– Меня подвезли. – Кейт рухнула в кресло и попыталась привести мысли в порядок. Итак, что им с Мартой теперь делать?
– Я тут размышляю, – продолжала ее мать, – кто из наших знакомых в Омскирке мог подвезти тебя домой. Викарий на этой неделе в отпуске. А доктор Дрейпер в это время дня обычно занят в операционной.
– Меня подвез Клайв Декстер, – ответила Кейт. – Ты его не знаешь. Он работает репортером в газете «Ланкашир пост». – Мать выжидательно смотрела на нее, ожидая дальнейших объяснений. Ее поведение начинало действовать Кейт на нервы. Или она полагает, что ее дочь до сих пор не имеет права на личную жизнь? – Вчера я приходила к нему по поводу Джо Росси, – сообщила она. – Джо написал Марте, что их готовят к отправке за границу.
– Куда? – спросила миссис Келлауэй.
– Он не сказал. Думаю, что он и сам не знает.
– А что этот Клайв Декстер делал в Омскирке?
Кейт стиснула зубы.
– Это не имеет ко мне никакого отношения. Он приезжал, чтобы взять интервью у Кэролайн Уинтерботам.
– Я видела ее сегодня утром. – Миссис Келлауэй улыбнулась, словно изумляясь столь невероятному совпадению. – Замечательная старушка. Она с нетерпением ожидала празднества. Этот твой приятель, репортер, хотя бы сфотографировал ее?
– Понятия не имею, мама. – Кейт от всей души понадеялась, что, если она когда-нибудь доживет до ста лет, никто не станет называть ее «замечательной старушкой». Это звучало… слишком снисходительно.
– Я действую тебе на нервы? – поинтересовалась мать.
– С чего ты взяла?
Не дожидаясь ответа, Кейт поднялась к себе наверх, чтобы умыться и предаться мыслям о том, каким жалким и бесполезным человечишкой оказался Клайв Декстер. Наверняка его статья о Джо была безнадежной. Девушка уже пожалела о том, что вообще обратилась к нему с просьбой. Скорее всего, репортер из него никудышный, да и в войне он не разбирался.
Кейт прилегла на кровать, в отчаянии глядя в потолок, но тут снизу донесся голос матери – она сообщала, что обед готов. К своему ужасу, спустившись по лестнице, девушка увидела, что отец распахивает двери столовой перед Клайвом Декстером и собирается представить его матери.
– Он только что высадил Кейт, – произнес папа, – и я заметил, что у него «Форд» той же модели, что и у меня. Ну, мы и разговорились. – Он перевел взгляд на Кейт. – Я полагаю, вы знакомы. Почему же ты не представила его, родная?
– Я как-то не подумала об этом, – едва слышно откликнулась Кейт. Она бросила негодующий взгляд на Клайва, и он ответил ей тем же. Почему-то она была уверена, что после сегодняшнего дня они больше не увидятся.
– Наша Кейт приходила к нему вчера по поводу Джо Росси. – Оказывается, матери тоже не терпелось принять участие в разговоре.
– Да, Клайв говорил мне об этом. – Мистер Келлауэй с довольным видом потер руки. – Я пригласил его на обед, Маргарет. Полагаю, того, что приготовлено, хватит на четверых?
– Конечно, Гилберт. На обед сегодня тушеная баранина, и ее хватит на всех.
– Вы очень любезны. – Клайв поклонился, и Кейт испугалась, что сейчас ее стошнит.
Когда обед был в самом разгаре, Кейт нечаянно стукнула гостя по лодыжке. Поначалу она решила, что не станет извиняться, но потом хорошие манеры все-таки взяли верх.
– Прошу извинить меня, – высокомерно проговорила она.
– Не стоит беспокойства, – ответил Клайв. – Какие пустяки!
А вот с ее отцом он легко нашел общий язык. Они уже успели договориться, что было бы неплохо, если бы Кейт познакомила Клайва с Мартой Росси.
– И тогда, не исключено, вы втроем сможете чем-нибудь помочь Джо, – заключил мистер Келлауэй.
Кейт едва сдерживалась. Марта была ее подругой, и делом Джо она занималась сама. Едва дождавшись пудинга на десерт, девушка сослалась на головную боль и удрала из-за стола.
– Смотри не засни после сытной трапезы, – посоветовала ей мать. – Иначе с утра у тебя будет несварение желудка.
После того как Клайв Декстер откланялся, миссис Келлауэй поднялась в комнату дочери и присела к ней на кровать. Похоже, репортер очаровал ее.
– Симпатичный молодой человек с интересной благородной бледностью, – с энтузиазмом начала она. – Его рассуждения отличаются глубиной, и в войне он тоже разбирается. Словом, он произвел на твоего отца очень благоприятное впечатление. Да, кстати, его отец – биржевой маклер. Они живут на Родни-стрит, так что родители у него наверняка состоятельные люди. – И она вдруг подмигнула дочери. – Он достойная партия, Кейт.
– Ох, мама, не говори глупостей. – Кейт сделала вид, что зевает. – Я и познакомилась-то с ним только вчера.
«Что же касается его якобы интересной бледности, то у него попросту болезненный вид», – решила она.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
День снова обещал быть жарким. Не успев прийти на работу, Марта уже обливалась потом. Мистер не улыбнулся при ее появлении и не ответил, когда она пожелала ему доброго утра. Но она уже привыкла к перепадам его настроения и не беспокоилась на этот счет. Он молча исчез в глубине своей комнатушки, которую величал «кабинетом».
– Что он там делает? – спросила Марта у Жакетты, но та лишь выразительно пожала плечами в ответ. Вряд ли можно было ожидать большого количества документации в компании, состоящей из двух работниц, которые шили мешки.
Жакетта пожаловалась, что подцепила какую-то непонятную простуду.
– Какую именно? – поинтересовалась Марта.
– Что-то азиатское, восточное, – шмыгнула носом Жакетта.
Марта не поняла, о чем идет речь, но понадеялась, что болезнь Жакетты не заразна. Сев за машинку, она принялась нажимать ногой на педаль, протягивая мешковину под иглой. Марта прострачивала мешки с обеих сторон французскими швами, а потом обметывала верх.
Летом дверь фабрики как правило была распахнута настежь в жалкой попытке впустить в помещение свежий воздух, попадавший внутрь из узкого и темного переулка. Марта изо всех сил давила на педаль, когда голос у нее за спиной произнес:
– Привет, мам.
– Джо! – вскрикнула она и, вскочив на ноги, прижала сына к груди с такой силой, что едва не задушила бедного мальчика в объятиях. – Ох, Джо, сыночек! – Она гладила сына по лицу и покрывала его поцелуями.
– Все в порядке, мам, – смущенно пробормотал он и высвободился из ее объятий. – Успокойся.
Она отпустила его, и кепи Джо упало на землю. Марта подхватила его и тоже поцеловала.
– Как же я рада видеть тебя! – В военной форме он был потрясающе красив. – Тебя надолго отпустили домой? – Сердце у нее замерло в радостной надежде. – Насовсем?
– Боюсь, что нет, мам. Нас отправляют…
Но прежде чем Джо успел договорить, из своего кабинета вышел Мистер, и его раскрасневшееся лицо расплылось в улыбке до ушей.
– Это и есть Джо?! – пробасил он. – Джо Росси?
Марта подтолкнула сына вперед. Она дрожала от радости; наконец-то Джо вернулся к ней, пусть и ненадолго.
– Это наш Джо, Мистер. Он приехал домой повидаться со своей семьей. – Повернувшись к Джо, она сказала: – Помнишь, как Мистер прислал тебе почтовый перевод на три шиллинга и шесть пенсов?
– Благодарю вас, сэр, – вежливо ответил Джо. Марта никогда раньше не слышала, чтобы он кого-нибудь называл сэром. Должно быть, его научили этому в армии.
– Ты храбрый мальчик, – произнес Мистер, обнимая Джо за плечи. – Здесь, на фабрике «Паруса и мешки Акермана», мы все очень гордимся тобой.
– Я подумал, что в обеденный перерыв смогу пригласить маму на чашечку чая, – сказал Джо.
– Можешь считать, что обеденный перерыв уже начался. Угости мать хорошим обедом и хоть десятью чашками чая. – Мистер сунул огромную лапищу в карман и выудил оттуда пригоршню медных и серебряных монет. – Я угощаю, Джо Росси. Обед за мой счет. – Он сунул монеты в руку Джо и стал подталкивать его и Марту к прямоугольнику солнечного света, падавшего на порог.
– Странный парень, – заметил Джо, когда они вышли наружу. Марта получила разрешение вернуться позже, чем обычно. Джо опустил монеты в карман и позвенел ими. – Но славный и приличный. – Он подмигнул матери. – Ну, и куда мы пойдем, мам?
Марта взяла сына под руку.
– Для начала я бы хотела зайти домой и переодеться. У меня есть чудесное новое платье. И я знаю, куда мы пойдем, чтобы выпить по чашке чая и съесть что-нибудь, – в кафе на Центральном вокзале. Там та-ак шикарно!
Сама королева Англии не могла бы вести себя с большим достоинством, чем Марта, когда они сели за столик в кафе на Центральном вокзале. Джо заказал кофе для матери, чай для себя и несколько пирожных для них обоих. Марта надела серое платье, соломенную шляпку с красной лентой и маленькую красную шаль, которую подарила ей Кейт. Женщина была вне себя от радости – напротив сидел ее Джо! – и просто сияла от счастья, а он ловил на себе восторженные взгляды посетителей.
К ним подошел хорошо одетый мужчина.
– У тебя увольнительная, сынок? – спросил он у Джо.
– На сорок восемь часов, – ответил тот.
– Ты воевал во Франции?
– Я еще не был во Франции, но мы отправляемся туда на следующей неделе.
Он уже сказал об этом Марте, но вот уже второй раз она притворилась, что не слышит. Пока Джо здесь, с нею, ей не хотелось думать об этом. Она не желала, чтобы он уехал с воспоминаниями о плачущей матери. Нет, пусть он, покидая Ливерпуль, вспоминает ее смеющееся лицо. А еще Марта надеялась, что Карло придет в себя, узнав, что приехал его сын. По словам Джо, отца уже не было дома, когда он заглянул туда по дороге на фабрику.
– Что ж, удачи тебе, сынок. – Мужчина пожал Джо руку, умудрившись незаметно вложить в нее банкноту в десять шиллингов.
– Господи Иисусе! – воскликнула Марта. – Пожалуй, надо и себе сшить военную форму! – Она никогда не забудет этот день, день своего триумфа.
Они вышли из кафе и, держась за руки, зашагали по Болд-стрит. Марта заметила, что Джо заметно вырос, так что ей приходилось запрокидывать голову, чтобы взглянуть на сына. Она обсуждала с ним платья и туфли в витринах шикарных магазинов и показывала вещи, которые хотела бы приобрести, когда у них появятся деньги.
– В конце концов, – заключила Марта, – не можем же мы вечно оставаться бедняками.
Джо захотел купить ей какое-нибудь золотое украшение на те десять шиллингов, что дал ему мужчина в кафе, сережки, например, или колечко, но Марта отказалась наотрез.
– Ты купишь мне их тогда, когда эта проклятая война закончится и ты вернешься домой целым и невредимым.
Они прошлись взад и вперед по Болд-стрит, и Марта сказала, что ей пора возвращаться на работу. Джо ответил, что заглянет к Джойс в большой универмаг, где она работает.
– Она будет в восторге, – заверила его Марта. Джо наверняка будет принят гораздо теплее, чем она, когда забежала к дочери с письмом от сына. – Держу пари, что Джойс захочет похвастаться тобой перед своими подружками.
Мистер отпустил ее пораньше, и, вернувшись домой, она застала Джо лежащим на кушетке. Лили и Джорджи сидели на нем верхом, а он рассказывал им о своей жизни в армии.
– Мам, наш Джо каждый день принимает душ, – сообщил ей Джорджи. – Я бы тоже так хотел.
– А кормят его три раза в день – три раза! – радостно взвизгнула Лили.
– И ему каждый день дают пудинг на завтрак, – с завистью подхватил Джорджи. – А мы едим пудинг только по воскресеньям.
– Значит, все Росси должны поступить в армию, – пошутила Марта.
Лили принялась подпрыгивать на животе брата.
– Я бы хотела, чтобы ты не уезжал во Францию, Джо. Это же на другой стороне земли.
– Нет, ты ошибаешься, моя дорогая сестричка. Франция находится всего лишь по другую сторону Ла-Манша, – успокоил он ее. – А вот мне бы хотелось, чтобы ты перестала вытряхивать из меня душу, прыгая по мне своей костлявой маленькой попкой.
Лили вновь подпрыгнула, и Джо закашлялся. Марта строго приказала дочери немедленно слезть с брата, пока он не задохнулся.
– И ты тоже, Джорджи. Посидите рядом, если вам так хочется.
Через несколько минут явилась Джойс, потрясающе красивая в униформе продавщицы – белой блузке и черной юбке. Марта гадала, почему от дочери пахнет бифштексом и почками, пока та не достала из пакета два больших пирога, которые она купила в мясной лавке Кронера по пути домой.
– Они еще теплые, мам. У тебя есть картофель?
Картофель как раз имелся.
– Но я собиралась подогреть его с морковью, свеклой и тертым сыром. – Все уже было готово и стояло в духовке на противне.
– Ну, в таком случае, можешь подать это все с пирогом.
– Объеденье. – Джорджи погладил себя по животу.
– Давайте оставим немножко для Франка. А вот и он сам.
Франк снова перестал ночевать дома, чем приводил Марту в состояние, близкое к панике, поскольку он никак не мог расплатиться с Мэгги О'Коннор и отдать ей те пять фунтов, которые задолжал. Сейчас он явился разодетый, как на праздник, – в костюме в мелкую белую полоску, который все-таки был ему немного велик. «Чем же он занимается целыми днями?» – в который уже раз подумала про себя Марта. При виде брата у Франка загорелись глаза. Обнявшись, они добрых пять минут шутливо толкали друг друга.
Марта почувствовала, как в горле у нее встал комок. Джойс, конечно, сильно изменилась в последнее время, да и чем занимается Франк, она тоже не имела ни малейшего представления, но все-таки у нее замечательные дети, подумала она. Они славно посидели вместе, вспоминая старые времена, и даже спели, пока Джойс не пришло время возвращаться домой.
Перед самым уходом Джойс сказала, что ее кавалер, Эдвард, хотел бы завтра вечером пригласить их семью в театр, если никто не возражает.
– Это викторианский мюзик-холл, и они дают концерты в помещении «Ротонды» на Скотланд-роуд, – сообщила она. – Эдвард считает, что ему пора познакомиться с членами моей семьи, а теперь, когда Джо дома, для этого представилась просто идеальная возможность.
Все с радостью согласились, и Джойс отвела мать в сторонку.
– Мам, – строго сказала она, – не забудь завтра принять ванну, вымыть волосы и все такое. И надень свое серое платье. Я не хочу, чтобы ты опозорила меня перед Эдвардом. Не забывай, он – младший управляющий. Да, кстати, – добавила Джойс, сделав вид, что спохватилась, – постарайтесь взять с собой и отца, иначе Эдвард может подумать бог знает что.
Марта, в свою очередь, подумала о том, как ей успеть сделать все это, да еще и сходить на работу. Кроме того, ей хотелось повидать Кейт и сообщить ей, что Джо приехал домой. Если бы она подумала об этом раньше, то они вполне могли бы подождать ее у колледжа вместе с Джо, но, увидев сына, Марта слишком обрадовалась, чтобы мыслить связно.
Джойс вдруг выругалась:
– Проклятье! Надо было все-таки сказать Эдварду, что мой отец умер.
– Джойс, родная моя, не говори так даже в шутку! – Марта пришла в ужас.
– Я не шучу, мам. – С этими словами она развернулась и ушла. Джойс почти всегда удавалось шокировать мать.
Лили и Джорджи уже спали, когда домой вернулся их отец, а вот Марта и Джо еще не ложились. Карло покачнулся, едва не упав, и в недоумении уставился на мерцающий газовый рожок. На его лице отразилось смущение, словно он не узнал их и решил, что ошибся квартирой. Он был не брит, а пахло от него так, словно он весь день провалялся на помойке.
– Привет, па, – сказал Джо. Он подошел к отцу и подал ему руку.
– Джо! – В голосе Карло сквозила такая безнадежная усталость и обреченность, что у Марты защемило сердце. Она должна была как-то повлиять на Карло. Не следовало позволять ему так опуститься. Но тут Марта вспомнила, что пыталась остановить его, но Карло больше ничего не интересовало, и ее попытки помочь ему в том числе.
Джо сообщил отцу о том, что завтра они всей семьей идут в театр, поэтому ему необходимо привести себя в порядок.
– Сходи в баню, па, подстригись и побрейся, а заодно отдай свой костюм в чистку.
– Хорошо, Джо, – беспомощно согласился Карло.
– Я с утра загляну в гости к старым приятелям, но оставлю несколько шиллингов на столе, чтобы ты смог заплатить за бритье и все остальное. Договорились, па?
– Ладно, Джо. – Карло покорно кивнул.
Марте казалось, что она совершила настоящий подвиг, сделав все, что требовала от нее Джойс, так что вся семья к половине седьмого уже была готова к походу в театр. Впрочем, Марте ни за что не хватило бы времени, не отпусти ее Мистер пораньше, причем не дожидаясь, пока она сама об этом попросит.
Карло выглядел растерянным. На нем был костюм, который он все-таки отнес в чистку. Младшие дети тоже сумели привести себя в порядок. Лили была в своем ослепительном розовом платьице, а Джорджи в воскресном костюмчике. Марта очень гордилась ими. Франк вообще походил на манекен из витрины магазина модной одежды, а Джо надел военную форму.
Они должны были сесть на поезд на Скотланд-роуд и доехать на нем до «Ротонды», где их ждали Джойс и Эдвард. Весь день Марта пребывала в таком волнении, что у нее не было ни минутки, чтобы подумать об Эдварде, хотя он был первым поклонником ее дочери, с которым семье было дозволено познакомиться. Значит ли это, что у Джойс с Эдвардом серьезные отношения? Марта решила, что скоро она все узнает.
Театр, с темно-красными стенами и лепниной, украшенной золотом, произвел на Марту неизгладимое впечатление. Интересно, подумала она, сколько же стоят эти шторы из ярко-алого бархата, отделанные по краям невероятно аккуратными складками кремового атласа? Она содрогнулась, представив себе, каково это – прострачивать их на швейной машинке!
У семьи Росси были самые лучшие места, пояснила Джойс, третий ряд в партере. Дядя Эдварда был другом управляющего, поэтому билеты достались ему со скидкой.
– Все это благодаря Джо, – сказала Джойс. – Все любят наших солдат, об этом даже песни пишут.
Эдвард оказался довольно милым молодым человеком, но каким-то невзрачным. Марта решила, что относится к нему предвзято, полагая, что он чуточку слишком мил и вежлив. Действительно, если бы было по-другому, она бы сочла его грубияном. Может, он просто не мог преодолеть застенчивость. К тому же он был далеко не так красив, как Франк и Джо, или Джорджи, который обещал стать очень привлекательным, когда вырастет. Тем не менее Джойс сама выбрала этого молодого человека. Да и он ухаживал отнюдь не за Мартой.
Они едва успели сесть на свои места, как в зале погас свет, поднялся занавес и на сцену кувырком выкатились два молодых человека. Они совершали столь невероятные кульбиты и прыжки, что иногда их тела буквально сплетались воедино. К ним присоединилась пара мужчин, а затем еще одна, пока наконец на сцене не осталось свободного места. Тогда они перестали кувыркаться и начали забираться друг другу на плечи, выстроив башню, которая стала угрожающе раскачиваться. Марта взвизгнула и спряталась за спинку переднего сиденья, боясь, что акробаты упадут прямо на нее. Она потянула за собой и Джорджи, но тот вырвался у нее из рук.
– Мам, они всего лишь притворяются, – произнес он шепотом, но так громко, что его наверняка расслышали в самом дальнем уголке зрительного зала.
Марта села. Откуда он знает? Люди, сидевшие позади нее, смеялись, и она страшно смутилась и растерялась.
Следующим выступал мужчина с танцующей собачкой. Марте стало ужасно жаль ее. Бедное животное так старалось угодить своему дрессировщику, что Марта готова была биться об заклад – он бьет ее и вообще жестоко обращается с нею. Когда их выступление закончилось, Марта решительно отказалась хлопать в ладоши, сцепив пальцы и сложив руки на коленях. Потом, правда, она пожалела и понадеялась, что мужчина не заметил ее поведения, иначе он может выместить зло на бедной собачке.
Затем на сцену вышла женщина, которой, как показалось Марте, исполнилось уже лет восемьдесят, не меньше. Она спела несколько ужасных песен отвратительным голосом. Джорджи, державший в руках театральную программку, заявил, что это оперные арии. Марта решила, что ни за что не пойдет слушать оперу.
Конечно, она никогда не признается в этом Джойс, но театр ей не понравился. Здесь было чересчур шумно, да и сидели они слишком близко к сцене, так что ей казалось, будто семейство Росси тоже участвует в представлении. Марта предпочла бы оказаться где-нибудь сзади, спрятаться на балконе, например.
К зрителям вышел мужчина со скрипкой и стал петь и танцевать одновременно. Марта была уверена, что он улыбается только ей. Его сменил фокусник в высоком цилиндре и черном плаще с красным подбоем. А вот ему обмануть ее не удалось, когда он сделал вид, будто распиливает пополам свою симпатичную маленькую ассистентку. Тем не менее, хотя Марта и понимала, что все это понарошку, подсознательно она все время ждала, что из деревянного ящика, в который он засунул бедную девочку, вот-вот брызнет кровь. В общем, понарошку или нет, но смотреть на этот номер ей было неприятно.
Продолжение представления после антракта отнюдь не улучшило ее настроения. Исключением стал лишь грациозный и изящный танец, который исполнили мужчина и женщина в вечерних туалетах. Он вызвал у Марты воспоминания о тех временах, когда у них с Карло еще не было детей и они частенько ходили на танцы в клуб «Рэйнбоу румз» на Скотланд-роуд. Марта взглянула на мужа, сидевшего через несколько кресел от нее, и увидела, что в глазах у него стоят слезы.
Последний номер, в котором выступала затянутая в корсет женщина в изумрудно-зеленом платье и с ярко-рыжими волосами до пояса, конферансье предварил словами:
– А теперь, дамы и господа, гвоздь программы, ярчайшая звезда на нашем небосклоне, единственная и неповторимая Моди МакКри!
Должно быть, женщина пользовалась бешеной популярностью, потому что зрители засвистели и захлопали в ладоши, когда она прошлась по сцене, посылая в зал воздушные поцелуи.
– Дорогие мои, – произнесла она на удивление хриплым голосом, – как же я рада видеть вас.
– Это мы рады видеть тебя, Моди! – выкрикнул в ответ какой-то мужчина.
Моди ответила ему водопадом воздушных поцелуев, а потом замерла, воздев одну руку над собой, а вторую простирая к аудитории, и запела:
Если бы ты был единственным парнем
на всем белом свете…
Зрители тут же подхватили припев, включая Джойс и Эдварда, которые, очевидно, знали слова.
Затем женщина спела «В старой таверне» и «Долог путь до Типперери».
Марте пришлось признать, что Моди и впрямь была звездой. Она сумела увлечь и покорить аудиторию, заставляя ее сопереживать каждому звуку и ноте. И когда она подняла руку, призывая зал к молчанию, зрители затаили дыхание, слушая ее.
– Дамы и господа, сегодня вечером к нам пожаловал особый гость, молодой человек, который вскоре присоединится к нашим храбрым солдатам, сражающимся за нас с вами во Франции. Итак, встречаете… – последовала долгая пауза, – Джо Росси! Прошу любить и жаловать!
И тут лучи прожекторов устремились на Джо. Люди, сидевшие сзади, заставили его подняться, а он лишь растерянно и застенчиво моргал, ослепленный светом рампы, словно боялся, что сцена сейчас разверзнется у него под ногами и поглотит его.
– Джо отправляется во Францию!.. – прокричала Моди МакКри. – Когда ты отправляешься, Джо?
– Послезавтра, – ответил Джо. – В воскресенье.
– В воскресенье. Что ж, мы не хотим потерять тебя, Джо, – запела она, – но мы думаем, что тебе пора в путь. – Песня была известной и популярной; Марта уже слышала ее раньше.
Джо, ее Джо попросили подняться на сцену, пока Моди пела «Парням в хаки достаются лучшие девчонки».
– Леди и джентльмены, – сказала она, закончив петь. Джо стоял рядом с нею. – В фойе нашего театра сидит сержант-вербовщик. Если здесь есть еще молодые люди, такие же, как этот замечательный парень рядом со мной, то сержант запишет ваши имена, и не успеете вы и глазом моргнуть, как отправитесь во Францию сражаться за свою страну. – Обняв Джо за плечи, Моди запела «Пусть не погаснет домашний очаг», и зрители подхватили слова песни, все, не считая Марты, которой не понравилось, что на войну заманивают других мальчишек, используя ее сына. Моди не упомянула о том, что Джо всего четырнадцать лет, и Марта хотела крикнуть об этом, но поняла, что лишь поставит свою семью в неловкое положение, и Джо – в первую очередь.
Наконец представление закончилось. Моди проводили аплодисментами, но она вернулась, и в зале раздались бурные овации. Аудитория требовала еще одной песни, и она спела «Выходи в сад, Мод» в непристойной и провокационной манере, после чего – Марта не поверила своим глазам – сняла с головы огненно-рыжий парик, и оказалось, что это мужчина.
Когда семейство Росси возвращалось домой из театра, с другой стороны к Кингз-корт приближался еще один человек. Артур Хансон, личный помощник Нормана Брауна, депутата парламента от Центрального округа Ливерпуля, понял, что его начальник ни за что не станет связываться со столь непредсказуемым делом, как призыв несовершеннолетних мальчишек на военную службу, и обратился к другому политику, который, как он был уверен, возьмется за это дело.
Сэр Артур Маркхэм, депутат от округа Мэнсфилд в Ноттингеме, поднял в парламенте вопрос о несовершеннолетних солдатах. Артур Хансон рассказал ему о Джо Росси, и парламентарий согласился принять к рассмотрению дело Джо. Но для того чтобы назвать его имя в Палате общин, ему требовалось письменное согласие кого-либо из родителей Джо.
Артур Хансон так и не смог привыкнуть к ужасным условиям, в которых жили многие избиратели его руководителя. Кингз-корт и его жалкие обитатели, включая детей, которые даже в столь поздний час играли во дворе, повергли его в шок. Один малыш, настоящая кроха, с грязной повязкой на голове, выглядел настолько больным, что ему наверняка следовало находиться в больнице.
Найдя дом Росси, Хансон постучал в дверь. Когда ему никто не открыл, он постучал в окно. Не получив ответа, Артур Хансон быстро нацарапал коротенькую записку и просунул ее в щель почтового ящика в двери, и она упала на пол, на груду обрывков бумаги, кусков шпагата, комков пыли и грязи, перьев и даже обломков морских ракушек, которые скопились в общем коридоре дома.
Когда Росси вернулись из театра, то сквозняк от входной двери подхватил записку и унес ее в дальнюю часть дома. На следующее утро она оказалась уже на заднем дворе, где на нее наступали все, кто пользовался уборной, так что уже никто не смог бы прочесть ее, даже если бы наклонился и поднял ее с земли.
Что же касается Джо Росси, то на следующий день грузовик отвез его в другой конец страны, и в воскресенье он отплыл во Францию.
